Жанр: История
История Востока том 2.
...ался он и в ходе попыток начала 90-х годов найти мирные пути
решения
палестинской проблемы. Высокий авторитет страны проявился в конце 1991 г. в том,
что ООН
подавляющим большинством голосов избрала ее представителя Б. Гали, египетского -
коптахристианина
и одного из наиболее опытных руководителей, в
недавнем прошлом министра иностранных дел, новым Генеральным секретарем этой
всемирной организации.
Судан - еще одно крупное арабское государство в восточной части континента, с
населением
около 23 млн. чел. Только половину этого населения составляют арабы,
сконцентрированные в
основном на севере страны, близ границ с Египтом. Южная часть Судана населена
африканцами
из числа негритянских этнических общностей, причем это этнорасовое несходство
обеих частей
страны является одной из важных причин внутренней политической нестабильности
Судана,
обретшего независимость в 1956 г.
На протяжении 1958-1969 гг. в стране произошло несколько переворотов, пока к
власти не
пришел генерал Д. Нимейри, ставший президентом. Политические партии после 1969
г. были
запрещены, была проведена широкомасштабная национализация в сфере экономики,
установлены тесные связи с СССР и получена помощь от него в строительстве ряда
промышленных предприятий и иных сооружений. Было ограничено право собственности
прежних властителей, особенно негритянских вождей южной части страны. В то же
время
Нимейри приложил немало усилий, чтобы блокировать сепаратистские выступления на
юге, где
мятежные выступления никоща не прекращались. С 1971 г., после неудачной попытки
радикального переворота, Нимейри изменил свой политический курс, отказавшись от
сотрудничества с СССР и сделав заметный крен в сторону ислама. Новое
законодательство 1983
г. формально выдвинуло на передний план законы шариата.
Военный переворот 1985 г. низложил Нимейри. Пришедшие к власти генералы
распустили
его партию Суданский социалистический союз и объявили о введении многопартийного
плюрализма. В 1986 г. состоялись выборы в Учредительное собрание, после чего
было создано
коалиционное правительство во главе с лидером партии "аль-Ум-ма". Рубеж 80-90-х
годов был
ознаменован ростом политической нестабильности и яростным всплеском исламского
фундаментализма в Судане, что, кроме всего прочего, тесно связано с
этноплеменными
столкновениями, особенно на юге страны, и с крайней экономической неразвитостью.
Судан -
отсталая сельскохозяйственная страна. Средний доход на душу населения здесь
вдвое меньше
египетского. Около 80% населения неграмотно - при всем том, что эта страна
древней культуры
и что далекие предки суданцев, мероиты, были причастны к грамоте еще задолго до
нашей эры.
Арабская Африка: успехи и неудачи
Арабские страны Африки, как это видно из всего, изложенного выше, очень
разные. Однако
за этой разницей прослеживаются определенные закономерности, о чем и следует
сказать теперь
в первую очередь. Начнем с того, что две из арабских стран Африки резко
выделяются на общем
фоне в сторону отсталости. Это
Мавритания и Судан, крайние звенья цепи государств, протянувшихся по северной
кромке
континента с запада на восток, точнее, с северо-запада через север на северовосток.
Обе
стороны получившейся таким образом дуги смыкаются своими краями с неарабским
негритянским миром Африки, так что неудивительно, что в Мавритании и в Судане
заметная
доля населения - негроидные этнические общности. Это не могло не наложить своего
отпечатка, что проявилось как в сравнительной отсталости соответствующих стран,
так и в силе
сепаратистских тенденций, рождающих серьезную внутриполитическую нестабильность.
В этом
смысле Мавритания и Судан как бы оттеняют собой остальную часть арабской Африки,
демонстрируя ее цивилизационное и экономическое превосходство по сравнению с
негритянскими странами Тропической Африки.
Что касается других арабских стран Северной Африки, то все они, имея свое
лицо, в то же
время как бы вписываются в некие общие закономерности, частично уже выявленные
на примере
современной Африки южнее Сахары. Речь идет прежде всего об экспериментах в духе
марксистского социализма с нарочитым упором на тотальную национализацию
экономики и
кооперацию, на ограничение частного сектора и свободного рынка. Как хорошо
известно, эти
эксперименты в экономике и социальных отношениях тесно сопряжены с
соответствующими
принципами во внутренней политике - ограничением демократии, однопартийностью,
сильным
президентским правлением, нередко перерастающим в деспотическую диктатуру.
Из пяти стран, о которых идет речь, три избрали в свое время такого рода
эксперименты. И
хотя лишь Египет откровенно ориентировался на марксистскую модель, тогда как
ливийский
лидер и алжирское руководство отступили от этой модели в сторону более
приспособленной к
исламу ее модификации, в каждой из этих двух стран особой, общие результаты
одинаковы: во
всех трех случаях (к ним можно было бы добавить и четвертый, суданский, если бы
не
кратковременность там эксперимента, не давшая ему проявить себя в полную силу)
экономика
достаточно быстро оказалась неэффективной. С особенной силой это проявило себя в
Египте, где
поворот в сторону частнособственнической рыночной экономики был наиболее резким
и
решительным. В Алжире и тем более в Ливии нефтедоллары заметно смягчили
негативные
результаты экспериментов, что и позволило лишь в некоторой степени отступить от
сомнительной доктрины в сторону прагматических отношений. Но и в Алжире, и даже
в Ливии
поворот все же стал фактом и об обратном пути в сторону чистого эксперимента уже
не может
быть речи. Еще раз заметим, что на этот поворот повлияли события, связанные с
кризисом
мирового марксистского социализма на рубеже 80-90-х годов.
Политическая стабильность в Марокко и Тунисе, с самых первых лет независимого
существования уверенно шедших в своем развитии по рыночночастнособствеяническому
пути,
достаточно убедительно
111111111111111111111111111
свидетельствует о вреде сомнительных социальных экспериментов Дестуровское
движение
умеренного буржуазно-социалистического направления экспериментом называть нет
оснований.
Это липа определенная тенденция, вполне ощутимая и в ряде развитых стран мира. В
любом
случае заслуживает внимания то, что лишенные нефти Марокко и Тунис вполне в
состоянии
прокормить себя и к тому же немало продуктов вывозят на мировой рынок, тогда как
имеющие
нефть Алжир и особенно Ливия себя не кормят, только нефтедоллары позволяют им
сводить
концы с концами. И здесь опять-таки приговор системе, склонной к утопическим
идеям и
экспериментам.
Из всех пяти стран, как богатых нефтью, так и лишенных ее, выделяется Египет.
Не то чтобы
он очень богат. Если посчитать, маленькая щедро осыпанная нефтедолларами Ливия в
расчете на
душу населения окажется много богаче. Но Египет добился такого уровня развития
экономики,
сельского хозяйства и культуры, который позволил ему не только в численном
отношении, но и
по многим другим параметрам стать подлинным лидером арабского и одним из ведущих
лидеров
исламского мира. Египет, несмотря на свои эксперименты насеровского времени - а
может быть
именно потому, что нашел в себе силы и решимость энергично от них отказаться и
преодолеть
все связанные с ними потери,- ныне уверенней многих других идет по
капиталистическому пути
и больше других преуспел в движении по нему.
Если рассматривать и оценивать страны арабской Африки в целом, то за
десятилетия
независимого существования они сумели достичь достаточно многого. Возрос их
престиж в
мире, заметны успехи в развитии - ще благодаря отказу от рискованных
экспериментов, а где
вне зависимости от этих экспериментов. Если не говорить о Мавритании и Судане,
то остальные
страны арабской Африки развиваются в целом достаточно успешно, особенно по
сравнению со
всей остальной Африкой, не считая ЮАР. Арабские страны Африки мало участвовали в
войнах.
Египет потерпел ряд неудач в войне с Израилем; Ливия предприняла несколько в
общем
неудачных военных экспедиций в Чаде; Марокко вело боевые действия против
ПОЛИСАРИО.
Но все эти военные кампании были маломасштабными и даже в случае их неудачи не
слишком
сказались на соответствующих странах и их политике (стоит разве что сделать
оговорку о
неудачах Египта в войнах с Израилем, которые сыграли определенную роль в
изменении его
политики). В общем, это вполне согласуется с аналогичной незначительной ролью
военных
действий на всем африканском континенте с его этнополитической пестротой и
случайными
границами.
Африку как гигантский континент развивающегося мира нередко воспринимают и
оценивают
в целом, делая при этом лишь необходимые оговорки относительно ЮАР и арабского
севера. В
этом есть определенный смысл. Но для нашего анализа важно подчеркнуть, что -
оставляя в
стороне ЮАР - между негритянской и арабской зонами
существует серьезная разница. Она ощущается во многом, а прежде всего - в
общем уровне
развития и в цивилизационном фундаменте. Именно поэтому первые три главы
четвертой части
работы были специально посвящены Африке южнее Сахары, тогда как данная глава - и
об этом
уже упоминалось в ее начале - является частью раздела, посвященного арабским
странам и
миру ислама в целом. Соответственно и все приводившиеся выше данные, оценки и
выводы
целесообразно рассматривать именно сквозь арабо-исламскую призму. Если подходить
с этой
меркой, то окажется, что страны Магриба и Египет - не просто часть мира арабов,
но самая
многонаселенная и в этом смысле весьма значимая его часть. Здесь, в Африке,
проживает свыше
/з всех арабов, а Египет, как упоминалось, является крупнейшей и едва ли не
наиболее важной
частью арабского мира, в этом с ним может соперничать разве что Саудовская
Аравия с ее
Меккой.
Арабы Азии достаточно отчетливо подразделяются на две зоны. Во-первых, это
восточносредиземноморская, к которой тяготеет по ряду параметров также и Ирак.
Во-вторых,
аравийская с ее преимущественно бедуинским населением. Разница между обеими
зонами весьма
ощутима во многих отношениях. Правда, за последние десятилетия ситуация сильно
изменилась,
но тем не менее различия остались. Разница прежде всего в глубине
цивилизационного
фундамента, а суть ее сводится к тому, что арабы восточносредиземномор-ской зоны
пришли
сюда из Аравии в VII в., причем до их прихода эта земля уже много тысячелетий
интенсивно
осваивалась земледельцами, была едва ли не центром мировой цивилизации, во
всяком случае
наиболее древней ее частью (Египет и Двуречье). Иными словами, цивилизационный
фундамент
этого региона был наиболее мощным и плодоносным, а навыки земледелия и ремесла
уходили
корнями в глубь многих тысячелетий. Что же касается аравийской зоны, то это
древние места
обитания арабов и иных семитских этнических групп, причем в силу природных
условий они в
основном пригодны лишь для кочевой жизни бедуинов, с редкими и небольшими
земледельческими оазисами типа той же Мекки.
Разница, о которой идет речь, многое может объяснить и в последующей судьбе
арабских
государств обеих азиатских зон, когда поток нефтедолларов стал решительно менять
структуру
стран аравийской зоны и соотношение между зонами. Это касается и темпов, и
качества, и
направления развития. Почему, например, Кувейт или Объединенные Арабские Эмираты
(ОАЭ)
стали процветающими мрними государствами" а качающи-й ту же нефть Ирак -
агрессивной
диктатурой? Разумеется, здесь сыграли свою роль многие факторы, начиная с
размеров и
населенности той или иной страны.
свидетельствует о вреде сомнительных социальных экспериментов Дестуровское
движение
умеренного буржуазно-социалистического направления экспериментом называть нет
оснований.
Это липа определенная тенденция, вполне ощутимая и в ряде развитых стран мира. В
любом
случае заслуживает внимания то, что лишенные нефти Марокко и Тунис вполне в
состоянии
прокормить себя и к тому же немало продуктов вывозят на мировой рынок, тогда как
имеющие
нефть Алжир и особенно Ливия себя не кормят, только нефтедоллары позволяют им
сводить
концы с концами. И здесь опять-таки приговор системе, склонной к утопическим
идеям и
экспериментам.
Из всех пяти стран, как богатых нефтью, так и лишенных ее, выделяется Египет.
Не то чтобы
он очень богат. Если посчитать, маленькая щедро осыпанная нефтедолларами Ливия в
расчете на
душу населения окажется много богаче. Но Египет добился такого уровня развития
экономики,
сельского хозяйства и культуры, который позволил ему не только в численном
отношении, но и
по многим другим параметрам стать подлинным лидером арабского и одним из ведущих
лидеров
исламского мира. Египет, несмотря на свои эксперименты насеровского времени - а
может быть
именно потому, что нашел в себе силы и решимость энергично от них отказаться и
преодолеть
все связанные с ними потери,- ныне уверенней многих других идет по
капиталистическому пути
и больше других преуспел в движении по нему.
Если рассматривать и оценивать страны арабской Африки в целом, то за
десятилетия
независимого существования они сумели достичь достаточно многого. Возрос их
престиж в
мире, заметны успехи в развитии - ще благодаря отказу от рискованных
экспериментов, а где
вне зависимости от этих экспериментов. Если не говорить о Мавритании и Судане,
то остальные
страны арабской Африки развиваются в целом достаточно успешно, особенно по
сравнению со
всей остальной Африкой, не считая ЮАР. Арабские страны Африки мало участвовали в
войнах.
Египет потерпел ряд неудач в войне с Израилем; Ливия предприняла несколько в
общем
неудачных военных экспедиций в Чаде; Марокко вело боевые действия против
ПОЛИСАРИО.
Но все эти военные кампании были маломасштабными и даже в случае их неудачи не
слишком
сказались на соответствующих странах и их политике (стоит разве что сделать
оговорку о
неудачах Египта в войнах с Израилем, которые сыграли определенную роль в
изменении его
политики). В общем, это вполне согласуется с аналогичной незначительной ролью
военных
действий на всем африканском континенте с его этнополитической пестротой и
случайными
границами.
Африку как гигантский континент развивающегося мира нередко воспринимают и
оценивают
в целом, делая при этом лишь необходимые оговорки относительно ЮАР и арабского
севера. В
этом есть определенный смысл. Но для нашего анализа важно подчеркнуть, что -
оставляя в
стороне ЮАР - между негритянской и арабской зонами
существует серьезная разница. Она ощущается во многом, а прежде всего - в
общем уровне
развития и в цивилизационном фундаменте. Именно поэтому первые три главы
четвертой части
работы были специально посвящены Африке южнее Сахары, тогда как данная глава - и
об этом
уже упоминалось в ее начале - является частью раздела, посвященного арабским
странам и
миру ислама в целом. Соответственно и все приводившиеся выше данные, оценки и
выводы
целесообразно рассматривать именно сквозь арабо-исламскую призму. Если подходить
с этой
меркой, то окажется, что страны Магриба и Египет - не просто часть мира арабов,
но самая
многонаселенная и в этом смысле весьма значимая его часть. Здесь, в Африке,
проживает свыше
/з всех арабов, а Египет, как упоминалось, является крупнейшей и едва ли не
наиболее важной
частью арабского мира, в этом с ним может соперничать разве что Саудовская
Аравия с ее
Меккой.
Арабы Азии достаточно отчетливо подразделяются на две зоны. Во-первых, это
восточносредиземноморская, к которой тяготеет по ряду параметров также и Ирак.
Во-вторых,
аравийская с ее преимущественно бедуинским населением. Разница между обеими
зонами весьма
ощутима во многих отношениях. Правда, за последние десятилетия ситуация сильно
изменилась,
но тем не менее различия остались. Разница прежде всего в глубине
цивилизационного
фундамента, а суть ее сводится к тому, что арабы восточносредиземномор-ской зоны
пришли
сюда из Аравии в VII в., причем до их прихода эта земля уже много тысячелетий
интенсивно
осваивалась земледельцами, была едва ли не центром мировой цивилизации, во
всяком случае
наиболее древней ее частью (Египет и Двуречье). Иными словами, цивилизационный
фундамент
этого региона был наиболее мощным и плодоносным, а навыки земледелия и ремесла
уходили
корнями в глубь многих тысячелетий. Что же касается аравийской зоны, то это
древние места
обитания арабов и иных семитских этнических групп, причем в силу природных
условий они в
основном пригодны лишь для кочевой жизни бедуинов, с редкими и небольшими
земледельческими оазисами типа той же Мекки.
Разница, о которой идет речь, многое может объяснить и в последующей судьбе
арабских
государств обеих азиатских зон, когда поток нефтедолларов стал решительно менять
структуру
стран аравийской зоны и соотношение между зонами. Это касается и темпов, и
качества, и
направления развития. Почему, например, Кувейт или Объединенные Арабские Эмираты
(ОАЭ)
стали процветающими птрним гпрударствами, а качающий ту же нефть Ирак -
агрессивной
диктатурой? Разумеется, здесь сыграли свою роль многие факторы, начиная с
размеров и
населенности той или иной страны.
Но среди прочих - и практика имперской) мышления с соответствующими
традициями,
столь хорошо знакомая восточносредиземномор-ской зоне и столь мало - бедуинам
Аравии.
Впрочем, чтобы разобраться в этом, обратим внимание на сами страны, о которых
чдет речь.
Страны Восточного Средиземноморья
В этом регионе четыре арабские страны - Сирия, Ливан, Иордания, Ирак
(проблема
Палестины будет рассматриваться особо). Две из них, Сирия и Ирак,- сравнительно
крупные,
сильные, даже агрессивные государства, если иметь в виду господствующие в них
политические
режимы; две другие - государства небольшие и слабые, особенно это касается
Ливана.
Сирия с ее 15 млн. населения после неудачной попытки объединения с Египтом в
1963 г.
оказалась под властью лидеров ПАСВ (БААС), партии арабского социалистического
возрождения. По духу своему это была партия национального единства арабов, и в
ней было
немало сторонников восстановления унии с Египтом и даже прибавления к этой унии
Ирака.
Однако в ПАСВ достаточно быстро верх одержала националистическая фракция с
ориентацией
на тоталитарный социализм, во многом близкий к классической советской
марксистской модели
(национализация предприятий и ресурсов страны, акцент на общественную
собственность,
правда, с признанием роли мелкой частной собственности и предпринимательской
инициативы).
Вскоре социалистический акцент в экономике был смягчен, но за этим последовал
военный
переворот 1966 т., вновь приведший к руководству страной радикалов. Курс на
укрепление роли
государственного сектора в экономике был продолжен.
Конституция 1969 г. определила Сирию как демократическую, народную и
социалистическую
республику с плановой экономикой, с ограниченной рамками закона частной
собственностью. В
1972 г. во главе республики стал президент X. Асад, а по конституции 1973 г.,
одобренной
всеобщим референдумом, к формуле о плановой экономике был добавлен тезис о
ликвидации
"всех форм эксплуатации". Явный светский социалистический уклон политики нового
руководства был уравновешен реверансами в адрес ислама. Арабо-израильские войны
1967 и
1973 гг. способствовали увеличению роли Сирии в общем противостоянии арабов
Израилю, что
также говорило в пользу признания заслуг сирийского руководства в борьбе за
ценности ислама.
На волне этого признания Сирия попыталась было в конце 70-х годов улучшить свои
взаимоотношения с арабскими соседями, Иорданией и Ираком, но в силу ряда причин,
включая и
вмешательство Сирии в дела раздираемого внутриполитическими и религиозными
конфликтами
Ливана, этого не удалось достичь. Зато постепенно становилось все более
очевидным сближение
Сирии с экстремистски настроенным лидером Ливии Каддафи.
Несмотря на ряд мер, предпринятых в 1974 и 1979 гг. и направленных на
либерализацию
экономики, руководство Сирии не изменило своего курса, более того, постепенно
радикализировало его. Эта радикализация проявлялась не только в дружбе с Ливией,
но и в
противостоянии умеренной политике Египта, и в той позиции, которую руководство
страны
заняло в ирано-иракском конфликте 1980-1988 гг., когда Ливия и Сирия оказались
союзниками
радикального, даже экстремистски настроенного правительства Ирана, но не Ирака,
правитель
которого, к слову, в то время еще не был символом радикализма и экстремизма на
Ближнем
Востоке. Кроме того, Сирия все эти годы была одним из ближайших, если не самым
близким
союзником СССР на Ближнем Востоке.
Политика и позиция Сирии в Ливане, исторически связанном с нею многими
корнями,
требует особого разговора. Вкратце можно сказать, что долгие годы это
вмешательство
выглядело .более негативным, нежели позитивным, даже имея в виду совместное
всеараб-ское
противостояние Израилю. Но в начале 90-х годов оно неожиданно оказалось залогом
оздоровления ситуации в Ливане. Едва ли это заслуга Сирии, скорее так сложились
обстоятельства. Но факт остается фактом, как фактом остается и резкое
противостояние Сирии и
Ирака, что на первый взгляд может показаться удивительным хотя бы потому, что
обе страны
держатся почти одинакового курса во внешней, внутренней и экономической
политике, имеют
сходные режимы (буквально режимы-близнецы) и в обеих у власти стоит одна и та же
партия
ПАСВ, точнее, ответвления одной и той же первоначально единой партии. Видимо,
здесь следует
говорить уже не столько о близости режимов и политических курсов или партий,
сколько о
национальных интересах, которые Сирию и Ирак в основном и разделяют, прежде
всего потому,
что в рамках арабского Ближнего Востока обе страны объективно выступают как два
сильных
соперника.
В заключение существенно заметить, что социальные эксперименты, проводимые
правительством Сирии в экономике, не могли привести эту страну к процветанию,
скорее
наоборот. И если неэффективное национализированное хозяйство не привело страну к
экономическому кризису, то это не столько потому, что частный сектор в
определенных
пропорциях всегда продолжал существовать, хотя это весьма существенно, сколько
из-за того,
что Сирии, на чьи плечи падает весомая доля в борьбе с Израилем, активно
помогают
нефтедобывающие арабские страны (не стоит забывать и о немалой советской помощи,
причем
не только оружием).
Ирак с его 17 млн. населения - вторая крупная арабская страна ближневосточной
и
восточносредиземноморской зоны. После революции 1958 г. эта страна, занимающая
территорию древнего Двуречья, перестала быть монархией. В 1963 г. на передний
план в Иране,
как и в соседней на западе Сирии, вышла партия ПАСВ, хотя она и не сразу
укрепилась в
позиции правящей партии, ибо между претендентами на руководство страной шла
ожесточенная
борьба
JBlil ••а'))))))!! iiii
1969-1971 годы были отмечены реформами, направленными на усиление
государственного
сектора в экономике и кооперацию в сельском хозяйстве В 1974 г. на долю
государственной
экономики приходилось около У4 промышленной продукции, чему способствовало и
заметно
усилившееся сотрудничество с СССР.
Политическая власть в стране не была стабильной, перевороты следовали один за
другим,
острая внутриполитическая ситуация то и дело осложнялась национальными
конфликтами с
иракскими курдами на севере страны. Рискованные социальные и экономические
эксперименты
не приносили и не могли принести успеха. Положение спасла национализация
нефтяной
промышленности страны с полной ликвидацией здесь позиций иностранных компаний.
Резкое
увеличение доходов от нефти в 70-х годах, когда цены на нефть были весьма
высокими,
позволило Ираку компенсировать все экономические неудачи и еще остаться в
выигрыше,
несмотря на большие расходы, связанные с закупкой оружия. Ежегодный доход от
нефти
составлял 21-26 млрд. долл. Это усиление потока нефтедолларов могло бы сыграть
важную
позитивную роль в судьбах Ирака, если бы не война с Ираном, стоившая огромных
жертв и
материальных затрат и завершившаяся безрезультатно.
Приход в 1979 г. к власти в партии ПАСВ и в государстве С. Хусейна явился
важной вехой в
истории страны. Жестокий и беспринципный политик, коварно уничтоживший всех
своих
потенциальных соперников и умело установивший в стране режим тоталитарной
диктатуры,
Хусейн достаточно быстро сориентировался в обстановке и принял ряд мер, которые
должны
были способствовать росту его популярности. Прежде всего, он либерализовал
экономическую
политику, признав роль и место частной собственности и перестав рассуждать на
каждом углу о
социализме, чем обычно грешили его предшественники. Затем он стал играть на
чувствительных
струнах национального достоинства, выдвинув на передний план образ врага, против
которого
всем надлежало сплотиться. Хусейн был бы рад найти этого врага в Израиле, что
принесло бы
ему, бесспорно, много больше очков. Но Израиль оказался вне сферы его
возможностей; кроме
того, с ним уже успешно вела политику жесткого противостояния Сирия,
соперничество Ирака с
которой все время обострялось. Оставался один возможный враг - Иран. Была и
причина
вражды - спорные территории в районе Персидского залива. Именно с приходом
Хусейна к
власти в 1979 г. то и дело возникали в районе этих территорий конфликты и
вооруженные
столкновения, которые в 1980 г. переросли в широкомасштабную войну.
Война затянулась почти на десятилетие. Хотя она не принесла успеха ни одной
из сторон и
дорого обошлась каждой, победителем в ней оказался С. Хусейн. Это с особой силой
выявилось
на рубеже 80-90-х годов, когда в глазах населения Ирака Хусейн стал почти
обожествленным
национальным вождем, подлинным харизматическим лидером, которому верят и за
которым
готовы идти если не все, то очень многие. И вот здесь-то Хусейн решил играть вабанк,
пойдя на
авантюру, которая могла в случае удачи сдела
...Закладка в соц.сетях
