Жанр: История
История Востока том 2.
...их спинами метрополии как мощной
политической силы,
на которую колонисты всегда могли бы опереться. Напротив, выселившиеся на
чужие земли
китайцы и арабы (как и представители иных восточных государств) оказывались как
бы отрезанным
ломтем. Государства не только не были заинтересованы в официальной их
поддержке, но
даже вообще как бы игнорировали их." Для зтого бмлц спои весомые
причины.
Выше уже не раз шла речь о традиционном восточном государстве и восточном
социуме. Для
восточного государства интересы торговцев, связанных с частнособственнической
предпринимательской
деятельно стью и ориентировавшихся на рынок, всегда были чужды. Взять с
купцов
пошлины, получить от них взятки - это другое дело. Но заботиться об их
процветании вне пределов
государства •- это уж увольте! Другое дело, когда самому государству
выгодно расширить
свое влияние на той или иной чужой территории, как то было, скажем, с
маскатским Оманом
на восточноафриканском побережье (Занзибарский султанат). Но это уже была не
колонизация,
а в зависимости от обстоятельств завоевание, присоединение, политичес кое
господство. Это
же относится и к акциям Альморавидов в Судане, да и ко всем иным политическим
событиям,
сопровождавшимся вторжением той или иной восточной державы в чужие земли. Итак,
колонизацией
в интересующем нас смысле следует считать создание на чужой территории
замкнутых
административно-автоном ных анклавов, копировавших метрополию, тесно связанных с
ней и
опиравшихся на ее действенную и заинтересованную поддержку. Совершенно очевидно,
что такого
рода анклавы могли создаваться и реально создавались лишь там, гце
частнособственническая
предпринимательская деятельность официально считалась ведущей и . активно
поощрялась
заинтересованным в ее процветании государст вом. Вот почему колонии торговоэкономического
характера созда вались (если говорить о колониях в полном смысле слова и принять
во внимание
все вышесказанное) почти исключительно европейцами - как в античной древности,
так и в
средние века. Именно такого типа колонии и были тем истоком, на основе которого
в XV-XVI
вв. сложился колониализм как явление уже несколько иного порядка, отличавшееся
иными формами
и, главное, иными масштабами. Связь этого колониализма с нарождавшимся
европейским
капитализмом вполне очевидна.
Генезис европейского капитализма и колониализм /•
Как уже упоминалось, позднесредневековая Европа после Возрождения структурно
была в
немалой степени близка к античности, причем развивалась в том же направлении
(ориентация на
поддержку частнособственнической инициативы) и все более ускоренными темпами.
Европа постепенно
дефеодализировалась: порожденные феодализмом институты и нормы уходили
в прошлое
вместе с присущими им мишурой и блеском феодальных властителей, пышно-стью
католического
богослужения. На смену всему этому шла нов возраставшая когорта
представителей так
называемого третьего сословия, прежде всего горожан-бюргеров, чья деятельность
была
ориентирована на рынок и чьи представления о мире опирались на пуританскую
строгость
протестантизма. И хотя это движение было в XV - XVI вв. еще весьма слабым и
малозаметным,
сам факт дефео-дализации и выхода на передний план абсолютизма был внешним
проявлением
именно такого рода процесса. Позднесредневековая Европа медленно, но все
ускоряющимися
темпами становилась пред-капиталистической. Что же было в основе упомянутого
процесса и
какие факторы ему способствовали? Процесс генезиса капитализма - явление сложное
и многоплановое,
и в данной работе анализировать его нет возможности. Можно лишь
напомнить, что
одним из первоусловий процесса генезиса было то, что Маркс назвал в свое время
первоначальным
накоплением. Другим и, быть может, даже более важным был изученный М.
Вебером пуританский
дух протестантской этики, который позволил такие накопления создать.
Наряду с этим
едва ли не важнейшим фактором успешного хода всего процесса, и в частности
первоначального
накопления, было то, что имеет самое непосредственное отношение к нашей теме -
Великие
географические открытия и последовавшая за ними новая, невиданная прежде в
истории по масштабам
и последствиям волна колонизации неевропейских земель. Итак, снова
колонизация. Как
и прежде, в древности и средневековье, она была основана на принципиальных
структурных различиях
в образе жизни тех, кто колонизовал, и тех, кто был объектом колонизации.
Но ровно настолько,
насколько пред- и ранне-капиталистическая Европа по своей мощи,
возможностям и
потенциям превосходила античную (и тем более торговые союзы и республики раннего
средневековья),
настолько же и новая волна колонизации оказалась мощнее всех прежних.
Началось
все, как только что упоминалось, с Великих географических открытий, с революции
в мореплавании,
которая позволила успешно преодолевать океаны. Транзитная торговля со
странами Востока
издавна создавала у европейцев заметно преувеличенное представление о
сказочных бо гатствах
восточных стран, особенно Индии, откуда шли пряности и раритеты.
Транзитная торговля,
как известно, стоит дорого, а полунищей Европе платить было практически почти
нечем. Это
было одним из немаловажных стимулов, подстёгивавших европейцев найти новые пути
в Индию
- пути морские, наиболее простые и дешевые. Поиски новых морских путей сами по
себе еще
не были проявлением именно капиталистической экспансии. Более того, одним из
парадок сов
эпохи было то, что страны, ранее и едва ли не более других преуспевшие в сфере
колониальных
захватов и географических открытий (Португалия и Испания), не только еще не
стояли на пороге
капитализма, но, напротив, являли собой достаточно крепкие • феодальные
монархии. Как известно,
накопленное и награбленное
португальцами и испанцами богатство не пошло им впрок и не было ими
использовано в качестве
первоначальной основы для быстрого развития капитализма. Здесь есть свои
причины, и
теория Бебера об этике протестантизма (противопоставленной католической) кое-что
в этом
смысле объясняет. Однако свое дело - Великие географические открытия с освоением
морских
путей в новые страны и континенты - испанцы и особенно португальцы сделали, не
говоря уже
о том, что они сыграли немалую роль и в подготовке, даже активной реализации
новой волны
колониализма в небывалых прежде масшта бах. После XVI в. на передний план в уже
активно
развивавшейся колонизации (имеется в виду не только колониальная торговля, но и
освоение
чужих земель переселенцами), как и в капиталистическом развитии, вышли другие
страны: вначале
Голландия, затем Англия и Франция. Именно они наиболее удачно использовали
полученные
от колониальной активности средства качестве того самого первона чального
базового капитала,
который в конечном счете способствовал ускорению и даже радикализации их
капиталистического
развития. Таким образом, парадокс истории, позволивший сделать первый
шаг на
пути к новому не тем странам, которые были ближе к этому новому, а другим,
оказался исправленным
той же историей, пусть век-другой спустя (для истории, тем более того
времени, это
весьма небольшой срок). Однако история остается историей и, естественно, должна
восприниматься
во всей ее сложной и противоречивой реальности. А сложность и
противоречивость эта не
только в том, что несомненная связь раннего капитализма и колониализма отнюдь не
прямолинейна,
но также и в том, что весьма неоднозначен сам привычный для нашего уха
феномен колониализма
как такового. Выше не случайно был поставлен вопрос об истоках
колониализма и о
колонизации в древности, в средние века. Дело в том, что колониализм как феномен
обычно воспринимается
резко негативно. Между тем именно за счет колонизации ближних
окраин, а иногда
и дальних заморских территорий шел процесс развития, взаимовлияния культур и т.
п., что вносило
немалый вклад в развитие человечества. Поэтому необходимо четко определить,
что следует
понимать под термином "колониализм" и в каком смысле мы будем оперировать
этим словом
далее. Колониализм в широком смысле слова - это то важное явление всемирноисторического
значения, о котором только что было упомянуто. Это хозяйственное освоение
пустующих либо
слабозаселенных земель, оседание на заморских территориях мигрантов, которые
приносили с
собой привычную для них организацию общества, труда и быта и вступали ввесьма.
непростые
взаимоотношения с аборигец-ным населением, находившимся, как правило, на более
низкой ступени
развития. Каждая конкретная ситуация, складывающаяся из
множества порой едва уловимых компонентов, дает свой результат и создает в
том или ином
случае уникальное стечение условий и. обстоятельств, от которого зависит многое,
в том числе
дальнейшая судьба колонии и ее населения. Но при всей уникальности конкретных
обстоятельств
есть и некоторые общие закономерности, которые позволяют свести феномен
колониализма к
нескольким основным вариантам. Один из них - постепенное освоение отдаленных
чужих, но
пустующих либо слабозаселенных земель поселенцами-колонистами, являющими собой
более
или менее компактную общность и составляющими на освоенной ими новой территории
подавляющее
большинство населения. Аборигены при этом обычно оттесняются на окраинные
и худшие
земли, где они постепенно вымирают либо истребляются в стычках с
колонистами. Так были
освоены и заселены Северная Америка, Австралия, Новая Зеландия. С некоторыми
оговорками
это можно отнести и к южноафриканским республикам буров. На этих землях со
временем возникли,
как известно, государственные образования по европейской модели - той
самой, что была
перенесена в качестве само собой разумеющегося' социального генотипа
мигрантами, составившими,
если не иметь в виду Южную Африку, основу населения (10% примеси
негров, потомков
привезенных в Северную Америку африканских рабов, в данном случае
существенного влияния
на процесс в целом не оказали). Другой вариант - миграция новопоселенцев в
районы с значительным
местным населением, опирающимся к тому же на весомые собственные
традиции
цивилизации и государственности. Этот вариант гораздо более сложен и в свою
очередь может
быть подразделен на различные подварианты. Но, не усложняя типологии, обратим
внимание
лишь на одну важную деталь - на прочность развитой цивилизационной традиции. В
Центральной
и Южной Америке такая традиция была, причем многовековая, но она оказалась
непрочной
и локально ограниченной, что в немалой степени объясняет ту легкость, с которой
ее слабые ростки
были уничтожены колонизаторами. Если принять к тому же во внимание, что
этими колонизаторами
были не англичане с их сильными капиталистическими тенденциями и мощным
духом
пуританского протестантизма, а португальцы и испанцы с преобладавшими среди них
феодальными
формами отношений и католицизмом, то легко понять, почему латинизация Южной
и Центральной
Америки привела к иным результатам, нежели колонизация Северной. Другой
состав
населения (индейцы, огромное количество африканских негров, не слишком большое
число переселенцев
из Европы и, как результат, преобладание мулатов и метисов), иные
традиции, более
низкий уровень исходной точки развитие .Цйреобладание традиционно-
"-- 'к .
"'.niil-
""i . •:*
неевропейского пути развития - как за счет привычного социального генотипа
индейцев и
негров, так и в немалой степени за счет весомых элементов такого же типа
отношений в феодальных
традициях переселенцев - привели в конечном счете к тому, что
сложившиеся в Латинской
Америке формы социальных отношений оказались гибридными. При этом из
европейской
модели были заимствованы не столько антично-капиталистические
частнособственнические тенденции,
ориентированные на рыночные связи и стимулирующие инициативу, энергию
индивида,
защищающие его права (как то было в Северной Америке, а затем в Австралии, Новой
Зеландии,
у буров), хотя при этом и лишающие таких прав негров и аборигенов, сколько
религиозные и
феодальные. Гибрид же европейского феодализма и католицизма с индейскими
традиционными
формами существования не способствовал энергичным темпам развития, выработке
необходимых
трудовых навыков и т. п. Иными словами, второй вариант колонизации не вел к
быстрому
развитию колонии, но все же содержал потенции для некоторого развития, хотя бы
за счет наличия
пусть небольшой, но все же существовавшей и игравшей свою роль доли
европейской частнопредпринимательской
традиции, восходившей к антично-капиталистическому типу
развития.
Вариант третий - колонизация районов с неблагоприятными для европейцев условиями
обитания.
В этих нередких случаях местное население, независимо от его численности,
было преобладающим.
Европейцы оказывались лишь малочисленным вкраплением в него, как то
имело место
повсюду в Африке, в Индонезии, Океании и кое-где на Азиатском континенте (хотя о
развитом
Востоке речь впереди). Слабость, а то и почти полное отсутствие политической
администрации и
государственности здесь помогали колонизаторам легко и с минимальными потерями
не только
укрепиться на чужих землях в форме системы форпостов, портов, торговых колоний и
кварталов,
но и взять в свои руки всю местную торговлю, а то и практически все хозяйство
прилегающих
районов и навязать местным жителям, порой целым странам свою волю, свой принцип
свободных
рыночных связей, в которых решающую роль играл материальный интерес. Со
временем, но
не слишком быстро, эта форма колониализма могла перерасти и в иную, обрести вид
политического
господства. И наконец, вариант четвертый, для Востока наиболее типичный.
Это те многочисленные
случаи, когда колонизаторы попадали в страны с развитой многовековой
культурой и
богатой традицией государственности. Здесь большую роль играли различные
обстоятельства: и
представления европейцев о богатстве той или иной страны Востока, например
Индии, и реальная
сила колонизуемой страны,
т. е. крепость ее государственной власти, и традиционные формы той или иной
восточной цивилизации
с их нормами и принципами, и многое другое, в том числе случай, всегда
игравший
важную роль в истории. Конкретно обо всем этом будет идти речь впереди. Пока же
стоит заметить,
что англичане сумели укрепиться и овладеть Индией в немалой степени
потому, что этому
способствовала исторически сложившаяся социально-политическая система этой
страны с ее
слабой политической властью. Но, пока те или иные страны Востока, о которых идет
речь, еще
не стали политически подчиненными метрополии (что следует датировать лишь XIX
веком), характерным
для четвертого варианта колонизации следует считать то, что
колонизаторы в таких
странах были меньшинством, которое действовало в условиях достаточно развитого
колонизуемого
общества, управляемого местными правителями и живущего по собственным
порядкам. В
рамках четвертого варианта колонизаторы не могли ни создать структуру по
европейской модели
(как в первом), ни создать гибридную структуру (как во втором), ни просто
придавить своей мощью
и направить целиком по желаемому пути жизнь отсталого местного населения,
как то было
в Африке, на островах пряностей и т. п. (вариант третий). Здесь можно было лишь
активно развивать
торговлю и за счет рыночного обмена получать выгоду. Но при этом - что
весьма существенно
- европейцы, за редкими исключениями, должны были платить наличными,
золотом и
серебром. Хотя в качестве платы принималось также европейское оружие и кое-что
еще, восточный
рынок тем не менее не нуждался в тех товарах, которые европейцы до XIX в.
могли ему
предложить. Нужна была наличность. И вот здесь-то самое время ограничить
изложение проб
лемы колонизации и колониализма в широком смысле слова (как великого всемирного
феномена,
связанного с процессом генезиса капитализма, бывшего в некотором смысле
территориальной
базой его вскармливания и возмужания) и обратиться к колониализму в узком, так
сказать, в собственном
смысле этого слова - в том самом, в каком он звучит сегодня повсеместно
и имеет
почти однозначнук негативную оценку.
Колониализм на Востоке
Конкретно речь теперь пойдет о том, что же такое колониализм с точки зрения
народов, подвергшихся
колонизации. Это, разумеется, касается и тех аборигенов, которые были
объектом
оттеснения с их земель, уничтожения и подчинения колонистами в случаях, имевших
отношение
к первому и второму вариантам колонизации (Америка, Австралия, Ноная Исландия и
ДР.). Ill)
ирецмущситисшю иш i."il"ii.iuj третьего и особенно четвертого вариантов
колонизации, т. е. тех
19
случаев, когда речь идет не о массовых переселениях и об освоении
слабозаселенных земель
новой общностью, а о бесцеремонном вторжении своекорыстного и опирающегося на
силу
меньшинства с целью извлечь выгоду из рыночного обмена и заставить работать на
себя местное
население, не говоря уже о таких бесчеловечных явлениях, как работорговля. Снова
оговоримся,
что и транзитная .торговля с погоней за выгодой, и эксплуатация местного
населения, и работорговля
не были придуманы колонизаторами-европейцами. Все это существовало и
ранее, до них и
независимо от них. Порой торговали и самими попавшими в плен европейцами,
становившимися
рабами турок или арабов, монголов или персов. Поэтому имеется в виду лишь
характеристика
феномена, связанного с выходом на авансцену ранне-капиталистической Европы,
представители
которой в странах, послуживших объектами колониальной экспансии, действовали, по
существу,
традиционными методами, но зато с энергией и целеустремленностью, присущими
новому, поднимающемуся
капиталистическому строю. Именно это и стало колониализмом в
привычном ныне
значении слова, во всяком случае на начальном этапе. Начальный этап, как
упоминалось, был
связан с деятельностью прежде всего португальцев (испанцев на Востоке, за
исключением Филиппин,
практически не было; Филиппины же развивались во многом по
латиноамериканской
модели, о чем уже говорилось), и в количественном отношении эта деятельность
была связана
едва ли не прежде всего с африканской работорговлей, хотя португальцы
одновременно активно
интересовались пряностями и раритетами и. именно им принадлежали первые
европейские торговые
фактории в Индии, Индонезии, на Цейлоне, китайском побережье и т. п.
Португальский
колониализм в Африке и Азии ( в отличие от Америки) был по характеру торговым
(третий и
четвертый варианты колонизации), что, собственно, в немалой мере и определило со
временем
афро-азиатские варианты европейской колонизации до XIX в. Но торговля с
Востоком, даже с
Африкой (где в качестве эквивалента обмена нередко шли в дело стеклянные бусы,
дешевые лоскуты,
не говоря уже о спиртном), требовало средств. Пряности стоили дорого,
доставка их -
еще дороже. Дае ружья, которые шли в обмен за товары вместо серебра, тоже стоили
денег, того
же серебра. Где было взять прагоценный металл? Вопрос этот не стоило бы и
поднимать - ответ
на него общеизве-сген. Собственно, именно золото и серебро вызвали такую
алчность испанопортугальских
конкистадоров в Америке, которая послужила толчком к полному
разрушению
древних центров богатой, но струк-турно слабой цивилизации и государственности.
Потоки
ЗОДОТД И серебра со времен Колумба хлынули в Европу - и в немалой степени за
этот счет,
учитывая и снижение цены драгоценного металла в
цен),
условиях резкого увеличения его количества ".революция цен), финансировалась
раннеевропейская
торговля с Востоком, грабить который европейцы не могли и за товары
которого, включая
и рабов, они вынуждены были расплачиваться. И хотя доля португальцев в этом
американском
потоке была не слишком велика - основное досталось Испании,- она послужила
первоначальной
основой для финансирования колониальной торговли, в последующем
успешно развивавшейся
за счет товарооборота. Век португальского господства в колониальной
афро-азиатской
торговле был сравнительно недолог: доля Португалии во все возраставшей в объемах
и расширявшейся
территориально торговой экспансии европейских колониалистов в Африке и
особенно
в Азии стремительно падала и после XVI в. стала вовсе незначительной. На первое
место вышли
голландцы. XVII век, особенно первая его половина,- век Нидерландов на Востоке.
Со второй
половины XVII в., после ряда успешных англо-голландских войн, рядом с
Голландией, постепенно
оттесняя ее, становится Англия. Хотя голландцы были в первых рядах среди тех
европейских
держав, которые успешно шли по пути капиталистического развития, и хотя именно
они в свое
время активно участвовали в колонизации Северной Америки с ее пуританским духом
активного
предпринимательства (достаточно напомнить, что голландцами был основан в 1626 г.
Новый
Амстердам - будущий Нью-Йорк), в Африке и Азии они сменили португальцев либо
оказались
рядом с ними практически в той же функции колониальных торговцев. Да и методы их
не слишком
отличались от португальских - та же торговля африканскими и индонезийскими
рабами,
скупка пряностей, организация плантаций для их производства. Правда, голландцы
способствовали
обновлению колониализма, основав в 1602 г. объединенную Ост-Индскую
компанию -
мощную и находившуюся под политическим покровительством метрополии
административноэкономическую
суперорганизацию, целью которой была оптимизация условий для
успешной
эксплуатации всех голландских колоний на Востоке (в 1621 г. для голландских
колоний на Западе,
в основном в Америке, была создана Вест-Индская компания). Аналогичную
организацию
(Ост-Индская компания) создали и англичане, даже еще раньше, 6 1600 г., но
только во второй
половине XVII в., после укрепления англичан в ряде важных пунктов на восточном и
запад ном
побережье Индии, эта компания обрела определенную эко номическую устойчивость и,
главное,
некоторые административные права - свои вооруженные силы и возможность вести
военные
действия, даже чеканить монету. Впоследствии, как о том уже говорилось,
английская ОстИндская
компания стала админи"лр4'1'ивным юхтяким английского кйЛОИИалиама в
Индии,
причем с XVIII в. она все более тщательно контролировалась
правительством и парламентом, а в 1858 г. и вовсе прекратила свое
существование, официально
замененная .представителями Англии, начиная с вице-короля. На примере
голландской и
английской Ост-Индских компаний можно видеть, что по меньшей мере в XVII в. это
были торговые
организации капиталистического характера с ограниченными административными
правами.
Практика показала, что такого рода прав было вполне достаточно, чтобы
англичане в Индии,
а голландцы в Индонезии чувствовали себя фактическими хозяевами. Меньше в этом
плане преуспела
Франция, вступившая на путь колониальной экспансии позже, в основном лишь
в XVIII в.
К тому же революция 1789 г. способствовала крушению того, что было достигнуто:
из некоторых
своих колониальных владений французы были вытеснены, прежде всего англичанами (в
Индии,
Америке). В целом XVII и XVIII века были периодом активного укрепления
европейской колониальной
торговли и получения за счет этой торговли немалых экономических выгод.
О каких выгодах идет речь в свете того, что уже говорилось об особенностях
колониальной
торговли с Востоком, выражавшихся в перекачке драгоценного металла не с Востока
в Европу, а
в обратном направлении? Выгоды имеются в виду самые простые и прямые - от
торгового оборота,
с учетом всех издержек не только транзитного долгого морского пути, но и
содержания
администрации тех же могущественных компаний, которые организовывали торговлю и
стабилизировали
условия для нее, захватывая в свои руки новые земли, подкупая союзных
правителей,
ведя войны с враждебными и т. п. Если подсчитать издержки, они окажутся весьма
солидными.
Но и разница в ценах была огромной: пряности в Европе стоили в десятки раз
дороже по сравнению
с теми местами, вде их производили и закупали. И все-таки если подводить
баланс (а торговали
в конечном счете отнюдь не только пряностями, их к тому же сами купцы
строго лимитировали
и в производстве, и в торговле, дабы не сбить цену), то окажется, что из
Индии шли шерстяные
и бумажные ткани высокого качества, кашмирские шали, индиго, сахар, даже
опиум. Из Африки
- рабы. А что же шло взамен? Оружие и в гораздо меньшей степени некоторые
другие товары,
практически не имевшие спроса в развитых ( и тем более в неразвитых)
странах Востока. ь
пути и (или) сознательно отвергают такой вариант развития, тогда как
гармоничный синтез
японского типа или типа хуацяо базируется на капиталистической основе и лишь
обогащается
(гармонизируется) за счет традиции. Отсюда и принципиально разный экономический
эффект, не
говоря уже о социально-политических, правовых и прочих институтах.
Современный Восток - особая, весьма емкая и специфическая часть истории
Востока в
целом. Специфика прежде всего в ее политической актуальности, калейдоскопическом
динамизме. События следуют одно за другим, ситуация меняется едва ли не
ежедневно, причем
нередко весьма радикально. То и дело происходят военные и политические конфликты
в том или
ином регионе, государственные перевороты и многие иные события, из которых,
собственно, и
составляется ткань современной политической жизни. А так как стран, о которых
идет речь, не
менее сотни (не считая тех, что исторически и культурно близки к Востоку, но
формально, т. е.
географически, к нему не относятся, как, например, страны Латинской Америки),
причем каждая
из них закономерно претендует на внимание, то из этого следует, что излагать в
рамках
генерального очерка в деталях и подробностях современную историю каждой из стран
практически нереально. Впрочем, этого и не нужно, ибо для знакомства с
отдельными странами
существует немало страноведческих изданий любого профиля, не говоря уже об
обилии
различного рода-справочников. Перед нами иная задача: обратить внимание на
важнейшие
процессы и наиболее существенные проблемы, характерные либо для всего
современного
Востока в целом, либо для важнейших его регионов, цивилизаций и стран. Сквоз
...Закладка в соц.сетях
