Жанр: История
Спецназ
...н видит кровь, но это не кровь его
товарищей; это зачастую кровь совершенно невиновного человека. Офицер,
командующий спецназом, должен быть полностью уверен, что каждый солдат спецназа
выполнить свой долг в критической ситуации.
Как и огонь, кровь является постоянным атрибутом боевой подготовки солдата. Нас
приучили думать, что солдата следует приучать к виду крови постепенно - сначала
немного крови, затем больше день ото дня. Но специалисты отбросили эту точку
зрения. Первая внезапная встреча солдата спецназа с кровью должна быть, уверяют
они, совершенно неожиданной и в больших количествках. В процессе карьеры как
бойца, перед ним будет неожиданно возникать огромное количество ужасных вещей
без какого-либо предупреждения вообще. Поэтому он должен научиться не удивляться
ничему и не бояться ничего.
Группу молодых солдат спецназа вытаскивают ночью из постелей по тревоге и
посылают в погоню за "шпионом". Чем хуже погода, тем лучше. Лучше всего, когда
идет проливной дождь, дует резкий ветер, грязь и слякоть. Многие километры
препятствий - проваленные ступеньки, дыры в стенах, веревки, натянутые поперек
дыр и траншей. Взвод молодых солдат практически потерял дыхание, сердца их
колотятся. Их ноги скользят, их руки оцарапаны и изранены. Вперед! Все озлоблены
- офицеры и особенно люди. Солдат может дать выход своей злости только дав более
слабому товарищу по лицу и, может быть, получив пинка под ребра в ответ. Место
действия усеяно развалинами домов, все обрушивается, разваливается на часть и
везде битое стекло. Все мокрое и скользкое, и повсюду нескончаемые препятствия с
прожекторами, направленными на них. Но они не помогают: они только мешают,
ослепляют людей, пока они карабкаются. Все вниз. Вдоль по коридору. Затем
впереди вода. Вся группа бегущая под уклон без замедления падает прямо в какуюто
липкую жидкость. Вспыхивает слепящий свет. То, в чем они очутились, не вода -
это кровь. Кровь выше колен, талии, груди. На стенах и на потолке куски гниющей
плоти, кучи кровоточащих внутренностей. Ступеньки скользкие от скользких
кусочков мозга. Солдаты в нерешительности толпятся в коридоре. Затем кто-то в
темноте спускает с цепи огромную собаку. Есть только один способ убежать - через
кровь. Только вперед, туда, где виден широкий проход и лестница наверх.
Где же могут получить так много крови? Со скотобойни, конечно. Это не так трудно
- набрать цистерну крови. Она может быть узкой и не сильно глубокой, но она
должна быть крутящейся, там должен быть низкий потолок. Помещение, куда помещают
эту цистерну с кровью, может быть достаточно небольшим, но кучи гниющих досок,
брусья и бетонные плиты должны быть в него свалены. Даже на очень ограниченном
пространстве можно создать впечатление, что ты находишься в бесконечном
лабиринте переполненном кровью. Главное - иметь множество изгибов и поворотов,
дыр, провалов, тупиков и дверей. Если у вас нет достаточно крови, вы можете
использовать просто внутренности животных, перемешанных с кровью. Дно цистерны
не должно быть ровным: вы должны дать обучаемым возможность и пройти, и
понырять. Но самым важным является то, что этот первый урок должен состояться в
группе действительно молодых солдат, которые попали в спецназ, но были до сих
пор изолированы и не имели возможности встречаться со старыми солдатами и быть
предупрежденными, что их ждет. И еще кое-что: цистерна с кровью не должна быть
последним препятствием этой ночи. Величайшая ошибка прогнать людей через эту
цистерну и затем закончить урок, оставив их мыться и идти спать. В этом случае
кровь будет представляться им как ужасный сон. Заставьте их преодолевать
следующие и следующие препятствия.
Изнуряющие тренировки должны повторяться снова и снова, без передыха.
Продолжайте тренировки все утро и весь день. Без еды и питья. Таким способом
люди обучаются умению ничему не удивляться. Кровь на их руках и одежде, кровь на
их сапогах - все это становится чем-то привычным. В тот же самый день также
должно быть много стрельбы, лабиринтов с костями, и собаки, собаки и еще собаки.
Цистерна с кровью должна запомниться людям как нечто совершено обычное в целой
веренице мучительных тренировок.
В следующем разделе обучение нет необходимости использовать много крови, но она
должна постоянно присутствовать. Люди должны проползти под колючей проволокой.
Почему бы не бросить немного овечьих внутренностей на землю и на проволоку?
Пусть они ползут и по ним, а не только по земле. Солдат стреляет из своего
автомата на стрельбище. Почему бы не окружить его огневую позицию кусками
гниющего мяса, которое все равно не годится в пищу? Солдат выполняет парашютный
прыжок на проверку точности приземления. Почему бы не положить на точку
приземления лицом вниз большую куклу в спецназовской форме с порванным спутанным
парашютом, забрызганным поросячьей кровью? Это все - стандартные приемы в
спецназе, простые и эффективные. Чтобы усилить эффект, инструкторы постоянно
создают ситуации, в которых люди должны пачкать кровью свои руки. Например,
солдат должен преодолеть препятствие, карабкаясь на стену. Когда ему удается
добраться до верхней ее части и схватиться за край, он обнаруживает, что она
скользкая и вязкая от крови. У него есть выбор - или спрыгнуть вниз и поломать
ноги (а, может быть, и шею), или ухватиться покрепче обеими руками, опереться
подбородком об испачканный подоконник, сменить захват, подтянуться и впрыгнуть в
окно. Солдат спецназа не падает. Он подтягивается вверх и, весь вымазанный
кровью, хрипло крича, продолжает свой путь дальше и дальше.
Попозже в программу вводятся полушутливые упражнения, такие как: поймать
беременную кошку, вскрыть ей живот лезвием бритвы и подсчитать сколько у нее
котят. Это не такое уж легкое упражнение, как может показаться сначала. У
солдата нет перчаток, кошка царапается, а помочь ему некому. В качестве
инструмента ему позволяется использовать только тупое, поломанное лезвие бритвы
или бритву, и он легко может порезать себе пальцы.
Процесс приучивания спецназовцев к виду и присутствию крови не имеет конечной
цели превратить их в садистов. Просто кровь является жидкостью, с которой им
придется работать в военное время. Солдат спецназа не должен бояться красной
жидкости. Хирург постоянно работает с кровью, как и мясник. Что будет, если
хирург или мясник станут вдруг бояться вида крови?
Каждый советский солдат, где бы он не служил, должен уметь бегать, точно
стрелять, содержать свое оружие в чистоте и порядке и выполнять приказы своих
командиров точно и быстро, не задавая ненужных вопросов. Если кого-то проходит
боевую подготовку в советских войсках, он усваивает, что для всех родов войск
есть общие стандарты военных действий в некоторых условиях. Это создает
впечатление, что подготовка в Советской Армии одинаковая для любых одинаковых
условий. Это не совсем правильно. В армии есть множество стандартных требований
к офицерам и солдатам. Тем не менее, каждый Советский военный округ и каждая
группа сил действует в условиях, которые уникальны для них. Войска
Ленинградского Военного округа вынуждены действовать в резких северных условиях
и их подготовка проводится в лесах, болотах и тундре при арктическом климате.
Войска Кавказского Военного округа должны действовать в высоких горах, тогда как
и войска Прикарпатского и Уральского Военных округов вынуждены действовать в
горах средней высоты. При этом, в Прикарпатском Военном округе мягкий
европейский климат, тогда как в Уральском округе он резко отличается: жесткий, с
очень жарким летом и очень холодной зимой.
В каждом военном округе и группе сил есть командующий, начальник штаба и
начальник разведки, которые головой отвечают за боевую готовность войск,
находящихся под их командованием. Но каждый округ имеет специфического
противника и свою собственную (хотя и совершенно секретную) задачу на выполнение
в случае войны, а также свою собственную отдельную роль в планах Генерального
Штаба.
Одной из причин, почему подготовка ведется на именно здесь, является то, что
каждый приграничный округ и группа сил имеет, как правило, такие же природные
условия, как и на территориях, где им придется воевать. Условия в Карелии очень
слабо отличаются от таковых в Норвегии, Швеции или Финляндии. Если войска
Прикарпатского военного округа пересекают границу, они обнаружат, что находятся
в стране с высокими суровыми горами, похожими на те, где они постоянно
находятся. А если советские войска в Германии пересекают границу, даже если и
будут небольшие различия в местности и климате, они все равно будут по-прежнему
в Германии.
Спецназ сконцентрирован на этом уровне фронтов и армий. Чтобы быть уверенным,
что подготовка спецназа выполняется в условиях как можно более приближенных к
тем, в которых войска будут действовать, в настоящее время бригады спецназа
имеют специальные учебные центры. Например, природные условия Прибалтийского
Военного округа очень похожи на таковые в Дании, Бельгии, Нидерландах, Северной
Германии и Франции. Горы Алтая совершенно схожи с Французскими Альпами. Если
войска надо обучать для действий на Аляске и в Канаде, то Сибирь является
идеальным выбором, тогда как для действий в Австралии подразделения спецназа
необходимо тренировать в Казахстане. Бригады спецназа имеют свои учебные центры,
но любая бригада (или другая боевой единице спецназа) может в любой момент
получить приказ действовать в не своем учебном центре, принадлежащем другой
бригаде. К примеру, во время маневров "Двина" подразделения спецназа из
Ленинградского, Московского и Северо-Кавказского военных округов были
переброшены в Белоруссию для действий в незнакомых для них условиях. Разница в
условиях была особенно сильной для подразделений, переброшенных с Северного
Кавказа.
Эти переброски ограничиваются, в основном, войсками внутренних военных округов.
Считается, что войска, которые уже расположены в Германии, Чехословакии и
Северо-Кавказском Военных округах, будут оставаться там при любых
обстоятельствах, и лучше их полностью обучать действиям в этих условиях без
разорительных усилий по обучению для каждого вида обстановки. "Универсальное"
обучение необходимо для войск внутренних округов - Сибирского, Уральского,
Средневолжского, Московского и некоторых других, которые в случае войны будут
переключены на кризисные точки. Обеспечивается обучение также и профессиональных
спортсменов. Каждый из них постоянно принимает участие в соревнованиях и
путешествует по всей стране от Владивостока до Ташкента и от Тбилиси до
Архангельска. Такие путешествия сами по себе играют важную роль в обучении.
Профессиональные атлеты становятся психологически подготовленными к действиям в
любом климате и любой обстановке. Путешествия за границу, особенно путешествия в
те страны, в которых ему придется действовать в случае войны, оказывают огромную
помощь в ломке психологических барьеров и делают спортсмена готовым для действий
в любых условиях.
Подразделения спецназа часто вовлекаются в маневры различных уровней и с разными
участниками. Их главным "противником" на учениях являются войска МВД, милиция,
пограничные войска КГБ, войска КГБ сети правительственных коммуникаций и обычные
подразделения вооруженных сил.
Во время войны войска КГБ и МВД предполагается использовать для действий против
национальных освободительных движений внутри Советского Союза, наиболее опасным
из которых полагают Русское движение против СССР. (В последней войне она
состояло из русских, которые создали наиболее мощную антикоммунистическую армию
- РОА). Украинское движение сопротивления также считается очень опасным.
Партизанские операции будут неизбежно проводиться в балтийских странах и на
Кавказе, в других местах. Войска КГБ и МВД, которые не управляются Министерством
Обороны, вооружены вертолетами, морскими судами, танками, артиллерией и
бронемашинами, и опыт, получаемый ими от действий против спецназа, является для
них исключительно ценным. Но начальство ГРУ проявляет энтузиазм, присоединяясь к
маневрам, по своим причинам. Если спецназ годами имеет опыт действий против
таких могущественных соперников, как КГБ и МВД, эффект его действий против менее
сильных оппонентов только усилится.
Во время учений КГБ и МВД (вместе с военными подразделениями Советской Армии,
которые должны сами себя охранять) используют против спецназа целую гамму
всевозможных способов защиты, от тотального контроля радиокоммуникаций до
электронных датчиков, от самолетов-охотников, снабженных последним
оборудованием, до вынюхивающих собак, которые используются в огромных
количествах.
Кроме действий против реальных советских военных целей, подразделения спецназа
проходят курс обучения в учебных центрах, где с высокой точностью
воспроизводится условия и атмосфера района, в котором они предположительно будут
воевать. Для обозначения "противника" используются модели ракет "Плутон",
"Першинг" и "Лэнс", а также "Миража-VI", "Ягуара" и других вооруженных атомным
оружием самолетов. Есть там также артиллерия для стрельбы ядерными снарядами,
специальные типы автомобилей, используемых для перевозки ракет, боеголовок и
тому подобное.
Группы спецназа должны преодолеть множество линий охраны, и каждая группа,
пойманная охраной, является субъектом для обработки, которая достаточна груба,
чтобы выбить из людей любое желание быть пойманными в будущем, хоть на учениях,
хоть в настоящем бою. У солдата спецназа постоянно только одна мысль в голове,
вбитая в него, что оказаться пленником хуже, чем умереть. В то же время его
учат, что его цели благородны. Прежде всего, если его ловят на учениях, то
сильно избивают, затем ему показывают архивный фильм, снятый в концентрационных
лагерях Второй Мировой Войны (эти фильмы действительно намного страшнее того,
что с ними делают на маневрах), затем его отпускают, но в случае повторного
попадания в плен все снова повторяется. Это рассчитано на то, чтобы в очень
короткое время у солдата развилась очень сильная негативная реакция на мысль
стать пленником, и, конечно, что смерть - благородная смерть в понимании
спецназа - предпочтительнее.
Однажды, после моего бегства на Запад, я присутствовал на больших военных
маневрах, в которых принимали участи армии многих западных стран. Обычная
военная подготовка произвела на меня очень благоприятное впечатление. В
частности, меня поразило умение, я бы даже сказал, мастерство, с которым
подразделения маскировались. Военное оборудование, танки и другие транспортные
средства, бронетранспортеры были окрашены чем-то, чтобы не отражать света; цвета
были умно подобраны и маскировочная окраска была выполнена так, что было трудно
разглядеть машину даже с короткой дистанции, ее линии сливались с окружающей
обстановкой. Но каждая армия сделала одну огромную ошибку при маскировке
некоторых машин, которые имели огромные белые круги и красные кресты,
нарисованные на их боках. Я объяснил западным офицерам, что белый и красный
цвета очень хорошо различимы на расстоянии, и лучше бы использовать зеленую
краску. Мне сказали, что машины с красным крестом предназначены для перевозки
раненых, что я и так хорошо знал. "Это веский аргумент, - сказал я. - Для того,
чтобы убрать кресты или сделать их значительном меньше. Будьте людьми. Вы
перевозите раненых и должны их охранять всеми способами. Так охраняйте их!
Спрячете их. Убедитесь, что коммунисты не смогут их увидеть".
Возражения продолжались, и в тот день я никого не убедил. Позже другие западные
офицеры пытались объяснить мне, что я попросту игнорирую международное
соглашение по им делам. Вам не позволят стрелять в машины с красным крестом. Но,
что до меня, то советский солдат не подозревает об этих соглашениях. Это большой
крест нарисован на них для того, чтобы советский солдат мог его увидеть и не
стрелять по ним. Но советский солдат знает только то, что красный крест означает
что-то медицинское. Никто даже не подумает о том, чтобы сказать ему, что нельзя
стрелять по красному кресту.
Я узнал об этом странном правиле, что по красным крестам нельзя стрелять,
совершенно случайно. Когда я был еще советским офицером, я прочел книжку о
фашистских военных преступниках, и среди предъявленных им обвинений было
утверждение, что нацисты иногда стреляли по машинам и поездам, несущим красный
крест. Мне это показалось очень интересным, поскольку я не мог понять почему
такие действия считаются преступлением. Была война, и одна сторона старалась
уничтожить другую. Почему же поезда и машины с красными крестами надо отличать
от других машин противника?
Я нашел ответ на этот вопрос совершенно независимо, но не в советских
инструкциях. Возможно, там и есть ответ на этот вопрос, но прослужив в Советской
Армии много лет и пройдя через дюжину экзаменов различного уровня, я никогда не
сталкивался с какой-либо ссылкой на правило, что солдат не может стрелять по
красному кресту. На учениях я частенько спрашивал моих командиров (некоторые из
них очень высоких званий) в очень провокационной манере, что случится, если
внезапно появится вражеское транспортное средство с красным крестом. Мне всегда
отвечали с некоторым замешательством. Советский офицер очень высокого ранга,
который закончил пару академий, не мог понять, в чем будет разница, если там
будет красный крест. Советскому офицеру никогда не объясняли его полного
значения. Я никогда не беспокоил этими вопросами ни одного из моих подчиненных.
Я закончил Военно-дипломатическую Академию, и неплохо. Во время обучения я
внимательно слушал все лекции и всегда ожидал, что кто-нибудь из моих учителей
(многие из них в чине генерала с многолетним опытом международных отношений)
что-нибудь скажет относительно красного креста. Но узнал лишь, что организация
Международный Красный Крест расположена в Женеве, прямо напротив Постоянного
Представительства СССР в ООН, и что эта организация, как и некоторые другие
международные организации, может быть использована офицерами советских
разведывательных служб в качестве прикрытия их деятельности.
Так кому же делают лучше армии Запада, рисуя этот огромный красный крест на
своих санитарных машинах? Попробуйте нарисовать красный крест у себя на спине и
груди, а затем зимой пойти в лес. Неужели вы думаете, что красный крест спасет
вас от атаки волков? Конечно же нет. Волки не знают ваших законов и не понимают
ваших символов. Так почему же вы используете символ, который для противника
ничего не значит?
Во время последней войны коммунисты не уважали международные конвенции и
соглашения, но некоторые из их противников, с многовековой культурой и отличными
традициями, объективно потерпели неудачу, уважая международные законы. С того
времени Красная Армия использует знак красного креста небольших размеров, как
знак, говорящий ее солдатам, где находится госпиталь. Нужно, чтобы красный крест
был видимым только своим людям. Красная Армия не верит в добрую волю врага.
Международные соглашения и конвенции никогда и никого не спасут от нападения.
Пакт Молотова-Риббентропа - прямой тому пример. Он не защитил Советский Союз. Но
если бы Гитлер попытался вторгнуться на Британские острова, то пакт не защитил
бы и Германию. На эту тему Сталин выразился совершенно открыто: "Война может
изменить все соглашения любого вида сверху донизу" ("Правда", 15 сентября,
1927).
Советское руководство и советская дипломатическая служба подберут философское
обоснования своей позиции по любым соглашениям. Если кто-то доверяет друзьям, то
необходимости в договорах нет; друзья не нуждаются в соглашениях для того, чтобы
позвать на помощь. Если же кто-либо слабее, чем его противник, то соглашение,
по-любому, бесполезно. А если кто-то сильнее, чем его противник, то какой смысл
соблюдать соглашение? Международные договоры являются всего лишь инструментом
политики и пропаганды. Советское руководство и Советская Армия не верят никаким
договорам, веря только в силу, которая стоит позади этих договоров.
Поэтому огромный красный крест на военном транспортном средстве является всего
лишь символом наивности и доверия Запада протоколам, параграфам, подписям и
печатям. Когда западные дипломаты подписывали эти договоренности, они должны
были настоять, чтобы Советский Союз, тоже их подписавший, разъяснил бы своим
солдатам, офицерам и генералам, что эти договоренности содержат, и включил бы в
свои официальные инструкции специальные параграфы, запрещающие соответствующие
действия на войне. Только после этого может быть какой-то смысл в огромных
красных крестах.
Красный крест является лишь единичным примером. Необходимо постоянно помнить,
то, на чем всегда делал ударение Ленин: Диктатура полагается на силу, а не на
закон. "Научная концепция диктатуры означает ничем не ограниченное насилие, без
законов и не сдерживаемое абсолютно никакими правилами, и полагающееся только на
силу". (Ленин, том 25, с. 441).
Спецназ является одним из орудий диктатуры. Его военная подготовка пропитана
лишь одной идеей: уничтожить врага. Эта цель не является субъектом никаких
дипломатических, юридических, этических или моральных ограничений.
Глава 11. В тылу врага: тактика спецназа
Прежде чем подразделениям спецназа начать действовать в тылу противника, они
должны туда попасть. Советское высшее командование имеет выбор: или послать
войска спецназа в тыл противника перед началом войны, или послать их туда после
того, как война развязана. В первом случае враг может их обнаружить, понять что
война уже началась и, вероятно, нажать кнопки старта ядерной войны - опередив
Советский Союз. Но если войска спецназа будут посланы после начала войны, то
может быть слишком поздно. Противник может уже активизировать свои ядерные
возможности, после чего уже будет нечего делать в тылу врага - ракеты будут в
полете на советскую территорию. Одним из потенциальных решений этой дилеммы
является то, что лучше будет, если небольшие отряды спецназа - профессиональные
спортсмены - проникнут до начала войны, принимая чрезвычайные меры для того,
чтобы не быть раскрытыми, в то время как стандартные подразделения проникают в
тыл противника после начала войны.
В каждом советском посольстве есть две секретные организации - резидентура КГБ и
резидентура ГРУ. Посольство и резидентура КГБ охраняются офицерами пограничных
войск КГБ, но там, где резидентура ГРУ содержит более десяти офицеров, она имеет
свою собственную внутреннюю охрану из спецназа. Перед началом войны, в некоторых
случаях за несколько месяцев, количество офицеров спецназа в советском
посольстве может значительно увеличиться, и практически весь вспомогательный
персонал посольства, выполняющий обязанности охраны, уборщиков, радиооператоров,
поваров и механиков, будет представлен спецназовскими спортсменами. Вместе с
ними в посольстве можно будет найти женщин-спортсменок, как "жен". Похожие
изменения в штате могут имеет место во многих других советских учреждениях: в
консульстве, торговых представительствах, чиновниках "Аэрофлота", "Интуриста",
ТАСС, Агентства "Новости" и тому подобное.
Преимущества такого решения очевидны, но есть и опасности. Главная опасность
состоит в том, что эти новые террористические группы располагают прямо в центе
столицы государства, очень тесно к правительственным офисам и подозрительным
учреждениям. Но за несколько дней, вероятно даже часов перед началом войны,
можно осторожно войти в контакт с агентом сети спецназа и начать реальную войну
в самом центре, используя уже приготовленные укрытия.
Частично поддержка придет от других групп спецназа, которые только прибыли в
страну под видом туристов, спортивных команд и различных делегаций. А в самый
последний момент большая группа бойцов может внезапно появиться из самолетов
"Аэрофлота", кораблей в портах, поездов и советского дальнобойного транспорта
("Совтрансавто"). Одновременно могут быть тайно высажены войска спецназа из
советских подводных лодок и надводных кораблей, как военных, так и торговых.
(Небольшие рыболовецкие суда являются отличным средством для перевозки спецназа.
Они действительно проводят долгое время в прибрежных водах иностранных
государств и не вызывают подозрения, поэтому спецназовские группы могут провести
длительное время на борту и легко вернуться домой, если не получат приказа к
высадке). В критический момент, после получения сигнала, они могут высаживаться
на побережье, используя акваланги и небольшие лодки. Группы спецназа, прибывшие
с "Аэрофлотом", могут применить такую же тактику. В период напряженности может
быть введена система регулярного наблюдения. Это значит, что среди пассажиров
каждого самолета будет находиться группа коммандос. Прибыв в назначенный
аэропорт и не получив сигнала, они могут остаться за границей на самолете и
вернуться назад следующим рейсом (самолет считается частью территории того
государства, которому он принадлежит, и пилотская кабина и внутренность самолета
не являются объектом иностранного досмотра). На следующий день предпримет
путешествие другая группа, и так далее. В один из дней придет сигнал, группа
покинет самолет и начнет воевать прямо в главном аэропорту страны. Ее главная
задача состоит в захвате аэропорта, чтобы помочь новой волне войск спецназа или
воздушно-десантных подразделений (ВДВ).
Хорошо известно, что "освобождение" Чехословакии в августе 1968 года началось с
прибытия в аэропорт Праги советских военно-транспортных самолетов с войсками ВДВ
на борту. Воздушно-десантным войскам не понадобились парашюты: самолеты просто
приземлились в аэропорту. Перед выгрузкой войск был момент, когда и самолет, и
его пассажиры были полностью беззащитны. Рисковало ли советское высшее
командование? Нет, поскольку в то время, когда самолеты приземлялись, Пражский
аэропорт уже был полностью парализован группой "туристов", которые прибыли
раньше.
Группы спецназа могут появиться на территории п
...Закладка в соц.сетях
