Жанр: История
Спецназ
...да были проведены эксперименты по оценке
возможности перевозки другого типа миниатюрной подводной лодки (похожей на
"АПСС") отсеке для тяжелых бомб.
В 1939 году Советский Союз начал производство карликовых субмарин "М-400",
разработанных на основе конструкции "Блохи". "М-400" была смесью подводной лодки
и торпедного катера. Она могла длительное время оставаться под водой, затем
всплыть и атаковать противника на очень высокой скорости, словно быстрый
торпедный катер. Была мысль использовать также ее другим способом -
приблизившись к противнику на огромной скорости, как торпедный катер, затем
погрузиться и атаковать в непосредственной близости, подобно обычной подводной
лодке.
Среди трофеев войны были захвачены миниатюрные немецкие субмарины и планы
дальнейших разработок по ним, которые очень широко использовались затем
советскими конструкторами. Интерес к немецким проектам не угас. В 1976 году
сообщалось относительно проекта немецкой субмарины водоизмещением всего 90 тонн.
Советская военная разведка сразу же начала охоту за планами этих судов и за
информацией о людях, занятых в их разработке.
И вовсе не следует думать, что интерес к иностранному вооружению диктуется
техническим отставанием Советского Союза. В Советском Союзе множество
талантливых конструкторов, которые зачастую создают истинные технические чудеса.
Просто Запад всегда использует только свои собственные технические идеи, тогда
как советские инженеры использую и свои и чужие. В Советском Союзе в последние
годы были созданы выдающиеся типы вооружения, включая миниатюрные субмарины с
экипажем от одного до пяти человек. Морские бригады спецназа имеют несколько
дюжин миниатюрных подводных лодок, как кажется довольно немного, но это больше
чем у всех других стран вместе взятых. Плечом к плечу вместе с обычными
проектами, проводится интенсивная работа по созданию смешанного оборудования,
которое совмещает в себе свойства субмарины и подводного трактора. Перевозка
миниатюрных подводных лодок производится субмаринами большего размера, боевыми
судами, а также судами рыболовецкого флота. В 1960-х годах в Каспийском море для
транспортировки миниатюрной субмарины испытывался тяжелый планер. Результат
испытания неизвестен. Если создан такой планер, то в случае войны мы можем
предположить появление карликовых подводных лодок в наиболее неожиданных местах,
например, в Персидском Заливе, который жизненно важен для Запада, еще до
появления там советских войск и военно-морского флота. В 1970-х годах Советский
Союз создавал гидроплан, который после посадки на воду мог погружаться под воду
на несколько метров. Я не знаю результатов этой работы.
Морской спецназ может быть очень опасным. Даже в мирное время он намного более
активен, чем бригады спецназа наземных сил. Это и понятно, поскольку спецназ в
наземных силах может действовать только на территории Советского Союза и его
сателлитов, да в Афганистане, тогда как морские бригады имеют громадное поле
деятельности в международных водах мировых океанов, а иногда и в территориальных
водах независимых стран.
При проведении военных операций миниатюрная подводная лодка может быть довольно
неприятным оружием для противника. Она в состоянии просочиться в места, где не
могут действовать обычные корабли. Создание нескольких карликовых субмарин может
быть дешевле, чем создание одной подводной лодки среднего размера, в то время
как выявление нескольких миниатюрных субмарин и их уничтожение может быть более
трудной задачей для противника, чем охота и уничтожение одной субмарины среднего
размера.
Спецназовские бригады морского десанта могут в большинстве случаев быть
незаменимым оружием для высшего советского командования. Во-первых, они могут
использоваться для расчистки пути для целого Советского флота, уничтожая или
выводя из строя минные поля противника, акустические и другие системы
обнаружения. Во-вторых, они могут быть использованы против мощных оборонительных
сооружений противника берегового базирования. Некоторые страны, например Швеция,
построили отличные укрытия для кораблей на побережье. В тех укрытиях суда
недосягаемы для многих видов советского оружия, включая и некоторые виды
ядерного. Обнаружить и вывести из строя такие укрытия будут одной из наиболее
важных задач спецназа. Морской спецназ также может быть использован против
мостов, доков, портов и подводных туннелей противника. Еще опаснее могут быть
операции спецназа против наиболее дорогостоящих и ценных кораблей - авианосцев,
крейсеров, атомных подводных лодок, морских баз для субмарин, кораблей, несущих
ракеты и ядерные боеголовки и против командных кораблей.
Во время войны посредством ядерных взрывов в открытом космосе будет уничтожено
множество спутников связи и разрушены линии радиосвязи. В этом случае огромное
количество посланий будет вынуждено передаваться через подземные или подводные
кабели. Эти кабели являются очень соблазнительной мишенью для спецназа. Спецназ
может или уничтожить или использовать подводные кабели противника пассивно (т.е.
подслушивая через них) или активно (подключаясь к кабелю и передавая ложные
сообщения). Для того, чтобы быть в состоянии сделать это во время войны, морские
бригады спецназа в мирное время заняты поиском подводных кабелей в международных
водах во многих частях света.
Присутствие советских минисубмарин было отмечено в последние годы в Балтийском,
Черном, Средиземном, Тирренском и Карибском морях. Они действованли в Атлантике
недалеко от Гибралтара. Интересно отметить, что для этой "научной" работы
Советские Военно-Морские Силы используют не только подводные лодки с людьми
класса "Аргус", но и автоматические субмарины без экипажа класса "Звук".
Подводные лодки без экипажа являются оружием будущего, хотя они уже сегодня
используются в подразделениях спецназа. Подводные лодки без экипажа могут быть
очень маленького размера, благодаря современным технологиям, дающим возможность
значительно уменьшить размер и вес необходимого электронного оборудования.
Соответственно, субмарины без экипажа не нуждаются в снабжении воздухом и могут
иметь любое количество перегородок для увеличения прочности, могут повышать свое
внутреннее давление до любого уровня и, поэтому, действовать на любой глубине.
Наконец, потеря такого судна не действует на людей морально, и, следовательно,
можно идти на больший риск его использования в мирное и военное время. Оно может
проникнуть в такие места, в какие капитан обычного корабля никогда не осмелился
бы. Даже захват такой подводной лодки врагом не вызовет таких больших
политических последствий, как пленение советской подводной лодки с экипажем
людей в территориальных водах другого государства. В настоящее время советские
автоматические подводные лодки и другое подводное оборудование работает
совместно с надводными кораблями и подводными лодками, имеющими экипаж из людей.
Вполне возможно, что в обозримом будущем эта тактика будет продолжена, поскольку
где-то рядом должен находиться человек. Даже и при этом, автоматические
подводные лодки без экипажа могут значительно повысить потенциал спецназа.
Советскому судну с экипажем очень легко невинно находиться в международных
водах, тогда как подводная лодка без экипажа под его управлением проникает в
территориальные воды противника.
Кроме подводных лодок с экипажем и без него спецназ на протяжение нескольких
десятилетий уделяет огромное внимание "живым подводным лодкам" - дельфинам.
Советский Союз имеет огромный научный центр на Черном море для изучения
поведения дельфинов. Большая часть работы центра окутано хитрой завесой
официальной секретности.
С древних времен дельфин восхищал человека своими необычными возможностями.
Дельфин может легко нырять на глубину 300 метров; слышит на расстоянии в
семьдесят раз большем, чем человек; его мозг поразительно хорошо развит и похож
на человеческий. Дельфин очень легко приручается и дрессируется.
Использование спецназом дельфинов может намного расширить его операции,
используя их совместно с пловцами в акциях и для предупреждения их об опасности;
для охраны подразделений от подводных коммандос противника; для охоты под водой
на любые виды объектов - вражеские подводные лодки, мины, подводные кабели и
трубопроводы; еще дельфин может использоваться для выполнения независимых актов
терроризма: для атаки с укрепленной на них взрывчаткой на важные цели, или для
уничтожения людей противника с помощью ножей, иголок или более сложного оружия,
укрепленного на их теле.
Глава 10. Боевая учеба
Был холодный серый день с порывистым резким ветром и рваными облаками,
застилающими небо. Мы с заместителем начальника отделения спецназа 17-й армии
находились рядом со старым железнодорожным мостом. За много лет до этого здесь
строили железную дорогу, но, по каким-то причинам, она была брошена
недостроенной. Здесь остался только мост через свинцового цвета реку. Он казался
ужасно высоким. Вокруг был огромный пустынный лес, покрывавший огромные
пространства, где скорее можно встретить медведя, чем человека.
Шли соревнования спецназа. Мы с подполковником были посредниками. Маршрут,
который проходили соревнующиеся, имел много десятков километров в длину.
Солдаты, вымоченные дождем, с красными лицами, нагруженные оружием и
снаряжением, старались пройти этот маршрут за несколько дней - бегом, быстрым
шагом, снова бегом. Их лица покрывала отросшая грязная борода. У них не было
пищи, а воду они добывали из ручьев и озер. Вдобавок, по дороге им встречалось
множество неприятных и непредвиденных препятствий.
На нашей контрольной точке оранжевые стрелки предписывали солдатам пересечь
мост. На середине моста следующая стрелка указывала на перила на краю моста.
Солдат, долго плевшийся позади своей группы, вбежал на мост. Усталость гнула
книзу его голову, и так он добежал до середины моста, а затем, еще через
некоторое время, он резко остановился. Он вернулся назад и поглядел на стрелу,
указывающую на край. Он поглядел через перила и увидел следующую стрелу на
топком островке, находящемся несколько в стороне и заросшем камышом. Она была
огромной и оранжевой, но еле видной на расстоянии. Солдат озадаченно
присвистнул. Он влез на ограждение со всем своим оружием и снаряжением, и, не
смотря на опасность, прыгнул. Пока он падал, он попытался выразить его отношение
к судьбе и спецназу на хорошем солдатском языке, но крик превратился в долгий
тягучий вой. Он с грохотом пробил черную ледяную воду и долго не появлялся.
Наконец его голова появилась из воды. Была поздняя осень и вода была ледяной. Но
солдат вплавь направился к отдаленному островку.
На нашей контрольной точке, где солдаты один за другим прыгали с высокого моста,
не было никаких средств для помощи солдату, попавшему в трудную ситуацию. И не
было также ничего для спасения. Мы, офицеры, были только наблюдателями, для
того, чтобы быть уверенными, что каждый из них прыгнул с самой середины моста.
Остальное нас не касалось.
- Что будет, если кто-то из них утонет? - спросил я офицера спецназа.
- Если кто-то утонет, то это значит, что он недостаточно хорош для спецназа.
Это значит, что он недостаточно хорош для спецназа. Это предложение выражает
целую философию боевой подготовки. Старые солдаты передают ее молодым, которые
воспринимают это как шутку. Но очень скоро они обнаруживают, что никто не шутит.
Боевая учебная программа для спецназа выработана по рекомендациям ведущих
экспертов Советского Союза по психологии. Они установили, что в прошлом учеба
проводилась неправильно, основываясь на принципе движения от простого к более
сложному. Солдата сначала учили прыгать с небольшой высоты, укладывать свой
парашют, правильно приземляться и так далее, с последующим обучением по
выполнению настоящих прыжков с парашютом. Но чем длиннее процесс
предварительного обучения, чем больше солдата заставляют ждать, тем больше он
начинает бояться прыгать. Опыт, приобретенный в предыдущих войнах, также
показывает, что резервисты, которых обучали только несколько дней, а затем
бросили в бой, в большинстве случаев действуют очень хорошо. Их иногда очень
мало обучали, но у них всегда было достаточно мужества. Доказано, что это
противоречие также истинно. Во время Первой Мировой Войны лучшие Российские
полки стояли в Санкт-Петербурге. Они охраняли Императора и их обучали для
действий только в наиболее критических ситуациях. Чем дольше продолжалась война,
тем меньше стремились охранные полки драться. Война продолжалась, превращаясь в
бессовестное мошенничество, но, в конце концов, возросла вероятность ее быстрого
окончания. Чтобы завершить ее Император решил использовать свою охрану...
Революция 1917 года не была революцией. Это был просто переворот, совершенный
гвардейцами всего лишь в одном городе огромной империи. Солдаты больше не хотели
воевать; они боялись войны и не желали зря умирать. В стране было большое
количество партий, каждая из которых поддерживала войну до конца, и лишь одна из
них призывала к миру. Солдаты доверились именно этой партии. Между тем, полки,
дравшиеся на фронте, понесли огромные потери, и их моральный дух был очень
низок, но у них и помыслов не было разбежаться по домам. Фронт рухнул только
тогда, когда рухнула центральная власть в Санкт-Петербурге.
Партия Ленина, захватившая власть в такой огромной империи посредством штыков
напуганных тыловых гвардейцев, сделала правильные выводы. Сегодня солдат долго в
тылу не держат и они не проводят много времени в учебе. Рассудили, что более
мудро будет бросить молодого солдата прямо в битву, перевести тех, кто останется
жив, в резерв, пополнить свежими резервистами и - снова в бой. Название
"гвардейцы" впоследствии присваивалось только в бою и только тем подразделениям,
которые несли тяжелые потери, но продолжали сражаться.
Постигнув эти уроки, командиры ввели и другие изменения в методы боевой учебы.
Эти новые принципы, в первую очередь, были испытаны на спецназе и дали хорошие
результаты.
Наиболее характерная черта в обучения молодого солдата спецназа - это не дать
ему времени подумать о том, что перед ним. Он должен встречаться с опасностью,
страхом и неприятностями неожиданно и не имея времени, чтоб испугаться. Когда он
преодолеет это препятствие, он будет гордиться собой, своей отвагой,
решительностью и способностью рисковать. И, соответственно, он не будет бояться.
Неприятные неожиданности всегда ожидают солдата спецназа на первом этапе его
службы, иногда в наиболее непредвиденных ситуациях. Он входит в учебную комнату,
а ему бросают на шею змею. Он поднимается утром и спрыгивает с кровати, чтобы
внезапно обнаружить огромную серую крысу в своем сапоге. Вечером в субботу,
когда, казалось бы, вся тяжелая неделя позади, его хватают и бросают в маленькую
тюремную камеру с рычащим псом. Первый прыжок с парашютом тоже связан с
неожиданностями. Достаточно короткий курс инструктажа, затем в небо и - прямиком
- вон из люка. А если он разобьется? Обычный ответ: он не хорош для спецназа!
Позже солдат пройдет полное обучение, как теоретическое, так и практическое,
включающее способы борьбы со змеей вокруг шеи или крысы в сапоге. Но зато солдат
идет в свои учебные классы без какого бы то ни было страха перед тем, что там
произойдет, потому что большинство самых страшных вещей уже позади.
Одним из наиболее важных аспектов полной боевой подготовки является техника
выживания. В Советском Союзе есть масса мест, где нет людей на тысячи квадратных
километров. Метод состоит в выброске небольшой группы из трех или четырех
человек на парашюте в абсолютно незнакомое место, где нет людей, нет дорог, нет
ничего кроме слепящего снега от горизонта до горизонта или жгучих песков,
простирающихся насколько видит глаз. У группы нет ни карты, ни компаса. У
каждого есть автомат Калашникова, но всего лишь один патрон боезапаса. Вдобавок,
каждый имеет нож и лопатку. Снабжение пищей минимальное, иногда нет вообще
никакого снабжения. Группа не знает сколько придется идти: день, пять дней, две
недели? Люди могут использовать свой боезапас как хотят. Они могут убить оленя,
лося или медведя. Этого будет достаточно для всей группы на длительное
путешествие. Но что, если нападут волки, а боезапас закончился?
Чтобы сделать занятия по выживанию более реалистичными, группа не берет с собой
радиопередатчика, и они не могут передать сигналы бедствия, что бы в группе не
случилось, пока не встретят первых людей на своем пути. Часто все начинается с
прыжка с парашютом в наиболее неприятных местах: на тонкий лед, в лес, на горы.
В 1982 году три советских военных парашютиста совершили прыжок в кратер вулкана
Авачинск. Прежде всего, им надо было выбраться из кратера. Два других советских
военных парашютиста несколько раз начинали учения с приземления на вершину
Эльбруса (6 642 м). Успешно пройдя весь маршрут выживания, они проделали то же
самое на самых высоких горах Советского Союза - на пиках Ленина (7 134 м) и
Коммунизма (7 495 м).
В условиях, существующих сегодня в Западной Европе, становятся необходимыми
другое поведение и другие обучающие методы. Для этой части подготовки солдат
спецназа одевают в черные тюремные костюмы и выбрасывают ночью в центре большого
города. В это же время местные радио и телевизионные станции сообщают о том, что
группа особо опасных преступников сбежала из местной тюрьмы. Интересно то, что в
Советском Союзе публиковать такие сообщения в прессе запрещалось, но они могли
появляться на местном радио и телевидении. Население, которое получает только
малые крупицы информации, таким образом, пугают сбежавшими преступниками, о
которых циркулируют всякого рода фантастические истории.
"Преступникам" приказано вернуться в свою роту. Местной полиции и войскам МВД
отдается приказ найти их. Только высшие офицеры МВД знают, что это всего лишь
учения. Офицеры среднего и низшего звена действуют как в реальной обстановке.
Высшие офицеры обычно говорят своим подчиненным, что "преступники" не вооружены
и что при аресте кого-либо из них следует немедленно доложить. Хотя есть
проблема: полиция чаще не верит сообщению, что преступники не вооружены (они
могут украсть пистолет в последний момент), и поэтому, вопреки данным ей
инструкциям, они используют свое оружие. Иногда арестованный солдат может быть
отдан своему офицеру в полумертвом состоянии - он сопротивлялся - говорят, и мы
были вынуждены просто обороняться.
В некоторых случаях, когда проводятся большие учения, и полиция и войска МВД
знают, что это всего лишь учения. Даже если и так, то это очень рискованно
находиться в группе спецназа. МВД использует собак в учениях, а собаки не
понимают разницы между учениями и реальным боем.
Солдат спецназа действует на территории врага. Одной из его главных задач, как
мы видели, является поиск особенно важных целей, для чего ему необходимо
захватывать людей и силой вытягивать из них необходимую информацию. То, что
солдат знает, как выжать эту информацию, не вызывает сомнений. Но как он сможет
понять, что его пленный говорит? Офицеры спецназа проходят специальную языковую
подготовку, а, вдобавок к этому, в каждой роте спецназа есть офицер-переводчик,
бегло говорящий, по меньшей мере, на двух иностранных языках. Но в маленькой
группе не всегда под рукой офицер, поэтому каждый солдат и сержант,
допрашивающий пленного, должен имеет некоторые познания в иностранном языке. Но
солдаты спецназа служат только два года и их военная подготовка настолько
интенсивная, что просто невозможно выкроить даже несколько дополнительных часов.
Как решается эта проблема? Может ли солдат понять пленника, который под пыткой
кивает головой и показывает свою готовность говорить?
Обыкновенный солдат спецназа владеет пятнадцатью иностранными языками и может
свободно ими пользоваться. Вот как он это делает.
Представьте, что вы взяты в плен группой спецназа. Вашему товарищу прижгли
ладони раскаленным железом и забили большой гвоздь в голову для демонстрации. На
вас вопросительно смотрят. Вы киваете головой - вы согласны говорить. Каждый
солдат спецназа имеет шелковый разговорник - белый шелковый носовой платок с
шестнадцатью рядами различных вопросов и ответов. Первое предложение на русском:
"Молчи, или я убью тебя". Сержант показывает на это предложение. Затем следует
перевод его на английский, немецкий, французский и множество других языков. Вы
находите нужный ответ на вашем языке и киваете головой. Очень хорошо. Вы поняли
друг друга. Они могут освободить вам рот. Следующее предложение: "Если не будешь
говорить правду - пожалеешь!" Вы быстро находите эквивалент на вашем собственном
языке. Хорошо, все ясно. Дальше вниз по шелковому шарфику еще около сотни
простых предложений, каждое из которых переведено на пятнадцать языков: "Где?",
"Ракета", "Штаб", "Аэродром", "Склад", "Полицейский пост", "Минное поле", "Как
охраняется?", "Взвод?", "Рота?", "Батальон?", "Собаки?", "Да", "Нет" и так
далее. Последнее предложение является повторением второго: "Если врешь -
пожалеешь!"
Обучение самого глупого солдата общению с помощью этого шелкового разговорника
займет всего пару минут. Вдобавок солдата учат произносить и понимать самые
простые и наиболее необходимые слова, типа "вперед", "назад", "туда", "сюда",
"направо", "налево", "метры", "километры" и еще несколько, от одного до
двадцати. Если солдат не способен выучить это - не беда, так как они все
написаны на шелковом шарфике, который есть у каждого человека в группе.
В начале 1970 года советские ученые начали создавать легкое электронное
приспособление для перевода вместо шелкового разговорника или в дополнение к
нему. Требования высшего командования были просты: устройство не должно весить
более 400 граммов, должно помещаться в ранец и быть размером с небольшую книжку
или еще меньше. Оно должно иметь дисплей, где появлялось бы слово или
простенькая фраза на русском, которые немедленно переводились бы на наиболее
широко использующиеся языки. Допрашиваемый печатал бы свой ответ, который бы
немедленно переводился на русский. Я не знаю, используется ли сейчас такое
устройство. Но прогресс в технологиях позволит вскоре создать нечто подобное. Не
только спецназ, но и другие организации в Советской Армии проявляют интерес к
такому устройству. Однако, никакое устройство не заменит настоящего переводчика,
и это является причиной, почему, кроме действительно переводчиков, так много
людей разных зарубежных национальностей обнаруживаются в спецназе.
Один советский солдат, который сбежал в Афганистане, рассказывал как он был
включен в разведывательную роту воздушно-десантной бригады. Этот случай не
совсем спецназовский. Кто-то узнал, что он говорит на одном из местных
диалектов, и его немедленно послали к командиру. Офицер задал ему два вопроса,
два традиционных:
- Водку пьешь? Как насчет спорта?
- Водка - да, спорт - нет.
Он дал полностью неправильные ответы. Но в боевых условиях человек, говорящий на
языке противника, особенно ценен. Его взяли вопреки всему, заботились о нем,
поскольку от его способности говорить и понимать что говорят зависела жизнь
группы или нескольких групп. А от того, как эти группы выполнят свои задания,
зависят жизни тысяч, а в некоторых случаях, и миллионов людей. Единственный
недостаток быть переводчиком состоит в том, что ему никогда не прощают
допущенной ошибки. Но этот недостаток одинаков как для него самого, так и для
каждого в данном подразделении.
Солдат не должен бояться огня. Во всей Советской Армии, в каждом роде войск,
очень большое внимание уделяется психологической готовности солдата или матроса
идти против огня. В Военно-морском флоте старые субмарины вытаскивают на землю,
несколько моряков закрывают в отсеке, в котором создают пожар. В танковых
войсках людей закрывают в старом танке и изнутри или снаружи зажигают огонь, а
иногда сразу с обеих сторон.
Солдат спецназа проходит через огонь намного чаще, чем любой другой солдат. Для
этого в его военной подготовке огонь присутствует постоянно с первого до
последнего дня. Наконец, однажды, он встречается с огнем, который напрямую
угрожает его жизни. Его заставляют прыгать через широкие рвы с огнем, зажженным
на дне. Он должен промчаться через горящие комнаты и через горящие мосты. Он
проезжает на мотоцикле между пылающими стенами. Когда он выполняет парашютный
прыжок на точность приземления, под ним внезапно может вспыхнуть большой огонь.
Солдат спецназа научен обращаться с огнем и предохранять от него себя и
товарищей различными способами: катание по земле для тушения одежды, гашение
пламени землей, ветками или пластами земли. При обучении взаимодействия с огнем
наиболее важным является не научить его способам предохранения себя (хотя это и
важно), столько заставить его усвоить, что огонь является постоянным спутником
жизни, который всегда на его стороне.
Другой очень важный элемент спецназовской подготовки - состоит в том, чтобы
научить солдата не бояться крови и быть способным убивать. Это более важно и
более трудно для спецназа, чем, к примеру, для пехоты. Пехотинец обычно убивает
врага на расстоянии более, чем сто метров и часто с расстояния 300 или 400
метров или более. Пехотинец не видит выражения лица своего противника. Его
работа состоит в том, чтобы точно взять прицел, задержать дыхание и плавно
нажать на курок. Пехотинец в мирное время стреляет в фанерные мишени, а в
военное время - в людей, которые на расстоянии очень похожи на фанерные мишени.
Кровь, которую пехотинец видит, является, главным образом, кровью его мертвого
товарища или его собственной, а это только усиливает ярость и жажду мести. После
этого пехотинец стреляет во врага без малейшего чувства колебаний совести.
Обучение солдата спецназа более сложное. Он часто должен убивать врага в тесных
помещениях, глядя ему прямо в лицо. О
...Закладка в соц.сетях
