Жанр: История
Молодежь и ГПУ
...ружины. — Для
комсомольцев наше существованiе — бeльмо на глазу. Соперники, что ни
говори. Они у нас, знаете, почти всю работу пiонеров переключили на шпiонаж
за скаутами... И знамя одного отряда мы все-таки и потеряли... 202
— Как — отобрали?
— Да... Оно хранилось у одного скаута, студента. А у него брат
двоюродный с комсомольцами спутался. Видно, пронюхал как-то о знамени и
выдал...
— Так и пропало знамя?
— Ну, еще бы... Но мало того, что реквизировали; так еще и
поиздeваться рeшили — положили его перед дверями комсомольскаго клуба,
вмeсто тряпки — ноги вытирать...
Лицо Леди нахмурилось.
— Но зато другое — самое старое наше знамя, — опять оживился он, --
прямо чудом спасли. Вам не писали об этом?
— Нeт.
— Эх, и разсказывать даже прiятно!.. Так, я в первый раз услышал о
подвигe Васи Кирiенко. Вот эта исторiя так, как я смог ее возстановить по
разсказам участников и свидeтелей.
Знамя скаута20
Пусть воля будет, как лук туго натянутый.
Скаутская заповeдь.
Трудный вопрос
Старое заслуженное знамя уже давно кочевало по Кiеву, спасаясь от
погони Комсомола. Послe "роспуска" скаут-организацiй удары Комсомола,
которому было поручено проведенiе этого "роспуска", были направлены, с одной
стороны, на руководителей, а с другой — на уничтоженiе объединяющих пунктов
для работы. С разгромом и реквизицiей штаб-квартир скауты скоро примирились
— собираться "подпольно" гдe-нибудь далеко за городом, на берегу широкаго
Днeпра, казалось куда веселeе. Но знамена свои скауты берегли, как святыню.
Если и в средe взрослых знамя — священная вещь, то что говорить про 203
малышей, которые принесли перед своими знаменами свою первую присягу...
Старое знамя дружины было спрятано у одного из патрульных, в центрe
города. Но потом появились признаки того, что мeстонахожденiе "клада" уже не
представляет собой тайны, и на совeтe старших рeшено было перенести знамя к
Васe. Разрeшенiе старушки-матери Васи было получено.
20 На эту тему мною написана одноактная пьеса, которая уже ставилась
русскими скаутами Гельсингфорса и Софiи.
Сам Вася, 14-лeтнiй мальчик, жил со своей мамой, прачкой лазарета, на
Подолe21, в старом запущенном домe. Мeсто для храненiя было выбрано удачно,
и в один из непрекрасных вечеров со всeми предосторожностями старое знамя
было перенесено к Васe.
На Подолe
— А вeдь красивое, ребята, у нас знамя? — с гордостью сказал один из
патрульных, вынув знамя из чехла.
— Да еще бы! всe герли, небось, старались, вышивали... Такого шелка
теперь и не найдешь. Сразу видно — другое время было!
Бeдная комнатенка Васи словно стала свeтлeе, когда развернулось во всю
свою ширину зеленое шелковое знамя с золотыми буквами и вышитым изображенiем
св. Георгiя Побeдоносца.
Чувствовалось, что это прекрасное знамя должно рeять впереди стройных
рядов, а не ютиться, спасаясь, в маленькой комнаткe мальчика... Было больно
и обидно смотрeть на этот контраст, и на душe у ребят было тяжело.
— А оно у вас, дeти, освященное? — спросила мать Васи, подойдя к
скаутам.
— Ну, как же, Надежда Ивановна!.. Еще до революцiи. Заслуженное знамя.
Может, лучшее во всей Россiи. Потому-то за ним такая охота и идет...
— Так вы его под икону поставьте!
Вася был горд и взволнован.
21 Часть города у Днeпра.
— Ну, теперь уж чорта с два у меня его найдут. 204 Квартал наш тихiй,
тихiй — никогда ничего не было. Ко мнe и не догадаются...
— Ну, а если догадаются?
— Все равно ни по чем не отдам!
— Ишь, ты, храбрый какой выискался!.. Что у тебя — пулемет есть, что
ли?
— Или с кулаком против нагана попрешь?
— Да уж как бы то там ни было. Дудки!..
Разговоры скаутов внезапно были прерваны каким-то свистком.
— Что за чертовщина? — прислушался один из патрульных. — Да, ей
Богу, сигнал тревоги!
Ребята бросились к окну и там, в полутьмe вечера, увидeли какую то
дeвочку, стоявшую внизу, во дворe.
— Да это же, кажись, Лида!
— Ну да, она...
— А что ей нужно? Она же до третьяго этажа не докричит!
Вася вставил в рот пальцы и пронзительно свистнул. Лида, патрульная
отряда герль, быстро вынула платок и стала что-то снизу быстро
сигнализировать.
— Что ей нужно? — недоумeвающе спросил один из мальчиков. — Чего она
просто сюда не придет?
Но сигналы по азбукe Морзе становились все настойчивeй.
— Ладно, — сказал Петя, старшiй из патрульных, давая вниз отзыв. --
Пиши, Ванька...
И , Д , У , Т, отмах, К , О , М , С , О...
— Идут комсомольцы!.. Что за притча?..
В этот миг кто-то показался во дворe, дeвочка метнулась в подворотню и
исчезла.
Ребята удивленно переглянулись.
— Неужели что-нибудь тревожное? Неужто выслeдили? Не может быть!
Через минуту в комнатку вбeжала Лида.
— Петя, Петя, — задыхаясь вскрикнула она... — Они уже внизу... Я
раньше не могла! А потом они в домком зашли справиться, а я сюда... Трое...
Тe самые комсомольцы, что у третьяго отряда на обыскe были... Я их узнала...
— Да, может, они не сюда идут? 205
— Ну, а куда же еще?.. Они там и спрашивали про Васю...
Потом дeвочка оглянула комнату и замерла в испугe.
— Боже мой! Да вы еще и знамя сюда принесли?... Скорeе прячьте, пока
не поздно... Боже мой!..
— Вась, ты тут все знаешь... Неси, брат, знамя скорeй куда-нибудь во
двор.
Вася рванулся к знамени, но в это время в дверь раздался громкiй стук.
Всe замерли и поблeднeли.
— Эй, открой! — глухо прозвучало на площадкe лeстницы.
Петя шагнул к дверям.
— Надежда Ивановна, я выйду к ним... Постараюсь задержать. А вы,
ребята, уж тут как-нибудь...
Грубый стук, от котораго задрожала дверь, повторился. Петя, закусив
губу, бросился в переднюю.
— Давай, давай скорeй, — торопила Лида. — С древка снимем...
— Да вeдь все равно — обыск будет...
— Так куда же спрятать?..
Ребята были в отчаянiи. Вася, поблeднeвшiй и растерянный, бормотал:
— В моем домe?.. Боже мой!.. Неужели у м е н я возьмут?..
Потом, внезапно рeшившись, он быстрым движенiем сорвал полотнище с
древка и побeжал к окну.
— Вася, — испуганно вскрикнула Надежда Ивановна. — Что ты хочешь
дeлать?
Мальчик обернулся. Его лицо было блeдно и рeшительно.
— Ничего, мамочка... Я не могу так!..
Потом он быстрым движенiем встал на подоконник. Мать бросилась к нему,
но было уже поздно. Мальчик исчез внизу.
— Вася, Вася! — стараясь разглядeть что-нибудь в темнотe двора, с
отчаянiем вскрикнула мать. — Гдe ты?
— Мамочка! — слабо донеслось снизу, и все смолкло...
— Боже мой! Боже мой! — безсильно застонала Надежда Ивановна. Скауты
усадили мать Васи на стул и захлопнули окно.
В это время в передней раздались шум и голоса. 206
— Это не по закону! — донесся из передней взволнованный голос Пети.
Потом дверь в комнату отворилась, и вошли трое комсомольцев.
— Закон? — насмeшливо переспросил старшiй, одeтый в кожаную тужурку,
с револьвером у пояса. — Плевать я хотeл на твои законы! А это видeл?
Он поднес к носу патрульнаго кулак.
— Но у вас вeдь и ордера нeт! — не уступал Петя, стремясь выиграть
время.
— "Ордера?" Иди к чорту, щенок!.. Законник какой еще выискался!
Перетряхните-ка, ребята, тут все этое барахло... — приказал он своим
спутникам.
— Что вам нужно здeсь? — с отчаянiем спросила пришедшая в себя
Надежда Ивановна.
— Ах, это вы будете хозяйка? Тут к вам только что знамя скаутское
принесли... Гдe оно?
В этот момент один из комсомольцев нашел в углу древко от знамени.
— Э-ге-ге!.. Глянь-ка, товарищ уполномоченный, вот и древко ихнее.
— Дeло ясное!.. Гдe знамя? — рeзко спросил он Петю.
— Какое знамя?
— Да, вот, которое здeся было?
— Это старое древко... Оно с год так стоит... Мы давно
расформированы...
— Ври, ври больше!.. Словно я не знаю всeх ваших фокусов! Думаешь,
пiонеры не видeли?.. Знамя не иначе, как здeсь. Не было у них времени скрыть
его. Щупайте, ребята, поэнергичнeе.
Полетели на пол подушки, постель, содержимое комода. Надежда Ивановна
не выдержала.
— Да вы хоть постелей не рвите! Развe-ж можно так?
— Ничего, ничего. Ишь ты, цаца какая буржуазная выискалась!.. И так
дрыхнуть будешь!..
Знамени нигдe не было. Лицо чекиста омрачилось.
— Ах, вот как?.. Нeту, значит?.. В пряточки играть будем, как
маленькiе?.. Ну, ну!
Потом, подойдя к матери Васи, он тихо и успокоительно сказал: 207
— А вы, гражданочка, лучше бы по хорошему сказали, гдe знамя... Мы
спокойненько уйдем и никого больше не тронем... Зачeм вам это? На кой чорт
ломаться и скрывать этую тряпку? С нами лучше в мирe жить. Сами вeдь знаете,
чай, не маленькая!..
Надежда Ивановна опустилась на стул и закрыла лицо руками.
— Я ничего не знаю... — всхлипывая, произнесла она.
— Долго я вам говорить буду? — измeнил голос уполномоченный. --
Сказано — отдать, так нечего тут дурака валять!.. Не забывайте, гражданка,
что и вы сами-то служите и сыночек ваш в школe учится. Как бы вам это обоим
на улицу не вылетeть.. Ну, в послeднiй раз говорю — гдe знамя?..
— Дeлайте, что хотите, — прошептала Надежда Ивановна, не отрывая рук
от лица. — Все равно... Я не знаю...
Чекист досадливо передернул плечики и рeзко повернулся.
— Ах, не знаю? Ну, посмотрим! Взгляд его упал на Лиду, со страхом
смотрeвшую на происходящее.
— Ну, ты, дeвченка? — Чекист кричал, уже не сдерживаясь. Его лицо
перекосилось, он схватил Лиду за плечо и тряс ее. — Говори, гдe знамя!..
Ну?..
Дeвочка, как зачарованная, смотрeла на его дергающееся лицо и тихо
повторила слова старушки:
— Я... я не знаю.
— Как это — не знаю? Ах, ты, щенок! Что тут с тобой — шутки шутят?
Он медленно отстегнул кобуру нагана и вытащил револьвер.
Словно сразу успокоившись, он тихим угрожающим голосом сказал, поднимая
наган к лицу Лиды:
— Ну? Го-во-ри сей-час же!...
Он все ближе наклонялся над Лидой и все ближе подносил к ея испуганным
глазам дуло револьвера.
Дeвочка молчала и, не отрываясь, смотрeла в его глаза, губы ея
дрожали...
— Говори скорeй, — внезапно ряв<к>нул чекист. — А 208 то сейчас же,
как дохлую собаку, пристрeлю! Ну? Гдe знамя?...
Лида так же спокойно и ровно, как будто во снe, отвeтила:
— Не знаю...
Потом внезапная блeдность покрыла ея лицо еще больше, глаза закатились,
и она упала в обморок.
Чекист рeзким движенiем положил наган в кобуру и длинно выругался...
— Вот, сукины дeти!... И не напугаешь никак!... Так ничего и не нашли,
ребята?...
— А, может, они успeли в другое мeсто перенести?
— Все равно наше будет.., Выслeдим!... Нам половики для клуба оченно
даже нужны... Ладно, хрeн с ними.. Погодите вы, бeлое отродье... Еще
посчитаемся!...
И чекист с комсомольцами ушли.
___
Васю нашли внизу, во дворe, лежащим с крeпко прижатыми к груди руками.
При паденiи он попал на какiе-то пустые ящики и сломал себe ногу. Но ни разу
не вскрикнул и не застонал...
В атмосферe беззлобных шуток
Перед длинным бeлым зданiем больницы мы сталкиваемся с двумя дeвушками.
— Ледя, Ледя! здорово! — прыгает к нам шедшая — еще почти дeвочка, с
румяным лицом и голубыми глазами. — Вы куда? К Васe?
— К Васe. Познакомьтесь, дeвчата. Скаутмастор Солоневич, Замeститель
Старшаго Скаута.
Дeвушка разом становится серьезной, и ея голубые глаза пытливо
всматриваются в мое лицо. Другая — высокая стройная брюнетка, с веселыми
смeлыми глазами и чуть вздернутым носиком, с каким-то профессiональным
интересом осматривает мои морскiя нашивки на рукавах, Обe они церемонно
салютуют.
— Это, вот, Тамара — наш будущiй штурман, а это, вот, Лида — будущiй
адмирал, кусочек героя нашего знамени, умeющая очень во время в обморок
падать! 209
— Погоди, Ледя, — угрожающе огрызается Лида. — Дождешься и ты: я
тебя тоже сконфужу!
— Да ты не сердись, Лидочка! Я, ей Богу же, по хорошему, по душам. Ты
у нас вeдь тоже герой!... А вы на дежурство?
— Ага. Сегодня наш патруль на обслуживанiи больных.
— А чeм вы здeсь помогаете?
— Да мало ли чeм? Когда как — то читки устраиваем, игры для
выздоравливающих, Тамарка, вот, про свои походы морскiе разсказывает,
говорят, дeйствует лучше валерьяновых капель. А то в амбулаторiях
помогаем...
— О... о! — с добродушной усмeшкой вворачивает Ледя. — Лида у нас
профессор по обмазыванiю iодом. Здорово это у нея выходит — шлеп, шлеп, и
краснокожiй готов!..
— Ах ты, змeя подколодная! — вскидывается герль.
— Да, вы не вeрьте ему, товарищ скаутмастор... товарищ...
замeститель...
— Просто — дядя Боб.
— Ну, дядя Боб, — облегченно продолжает дeвушка. — Это он со злости,
ей Богу, со злости. Он вeдь сидит, сидит в своей киношкe, выколачивает на
клавишах всякiе там душераздирающiе вальсы под кинодрамы — вот его и
разбирает охота посмeяться над бeдными беззащитными женщинами.
— Эх, ты, адмирал, — усмeхается Ледя, дружелюбно похлопывая ее по
плечу. — Солидности в тебe, как философiи в котенкe. А туда же тоже в
штурмана цeлишься. Тебe бы юнгой поплавать лeт 10, да и то на сушe.
— Это он потому такой герой, что Иры нeт, — вмeшивается Тамара с
самым серьезным выраженiем лица, но веселыя искорки в ея глазах никого не
обманывают. — В ея присутствiи ты бы, Ледя, небось, не посмeл бы бeдненькую
Лиду обижать. Она тебe всe глазья повыцарапывала бы.
— Ладно, ладно, — смeется Начальник Дружины. — Я знаю, Ира за вас
горой. Вы тут всe как какая-то 210 отдeльная женская армiя. Знаете что,
дeвчата, — таинственно, но с лукавым подмигиванiем в мою сторону говорит
он. — В Германiи есть такое тайное общество — "Стальной Шлем". Вот
шикарное названiе! Вот, и вам бы тоже как-нибудь так же назваться покрeпче
да покрасивeе. А?
— А как? — с наивным интересом спрашивает Лида.
— А вот как — "женскiй орден по борьбe с мужским засильем". А
названiе самое смертельное — "Стальной бюстгальтер"...
Свирeпая защитница женскаго достоинства пытается обидeться, но не
выдерживает и присоединяется к нашему общему веселому смeху.
Старый знакомец
Шутливо поддразнивая друг друга, мы вошли в прiемную больницы. Ледя
попросил о чем-то дежурную сидeлку, и через нeсколько минут в прiемную вошла
высокая дeвушка в костюмe сестры милосердiя, со странно знакомым лицом.
— Ба, Ирина! Как это вы здeсь очутились?
Это была, дeйствительно, скаутмастор Ирина, с которой года 3 тому назад
мы дискуссировали на скаут-конференцiи в Ростовe.
Увидя меня, Ирина радостно улыбнулась, и ея серьезное, строгое лицо
сразу стало неузнаваемым — ласковым и сердечным.
— Вы, Борис Лукьянович? Очень рада вас видeть. Да вы теперь совсeм
морской волк, — привeтливо сказала она, оглядывая мою морскую форму. — В
нашем сухопутном городe, вeроятно, случайно?
— Только на нeсколько дней. Пришел, вот, с Ледей Васю навeстить.
Пустите?
— Попробую. Только халаты придется всeм надeть. Правила такiя. Да, вот
для вас, Борис Лукьянович, и не найти, пожалуй, — усмeхнулась она. — Да,
ничего, изобрeтем что-нибудь. Двe штуки нацeпим в крайнем случаe. Булавками
сколем. 211
Маленькiй герой
Веснусчатое круглое лицо лежащаго на койкe мальчика просiяло при видe
нас. Одeтые в бeлые халаты, мы, словно профессорскiй консилiум,
сгруппировались около маленькаго героя и сердечно пожали ему руку.
— А это, Вася, — сказал Ледя, показывая на меня, — это, вот, дядя
Боб, наш самый старшiй начальник, Сeрый Волк. Он тебe кое-что принес.
Со всей возможной торжественностью и сердечностью я поздравил мальчика
с его смeлым поступком и передал ему почетный значок дружины.
Блeдное лицо Васи порозовeло и он, счастливо улыбаясь, еще раз пожал
руки своим друзьям.
— Молодчага, Васич, — ласково сказала Лида. — Вот, дядя Боб по всей
Россiи eздит, да по всeм морям. Он всeм поразскажет, какiе у нас в волчьем
патрулe ребята есть, вродe тебя...
— Не нужно! — отмахнулся мальчик. — Экая важность... Ну, и прыгнул.
А ты развe бы не прыгнула, что ли? Небось, тоже прыгнула бы, когда-б у тебя
в домe затопали чекистскiе сапожищи... Обидно. Не отдавать же знамя!
— Может быть, всякiй прыгнул бы, да не всякiй догадался бы сразу, что
сдeлать.
Мальчик возбужденно засмeялся.
— Ну, это что! А знаешь, Ледя, чего мнe больше всего жалко?
— Чего? Ноги своей?
— Нeт, что нога!.. Вот, Ира говорит — мeсяца через два-три опять в
футбол буду играть. Не в этом дeло. А, вот, жаль, что я рож их кислых не
видал, когда они с носом уходили!.. Эх!..
Похороны стараго знамени
Вечер. Нудное, безтолковое засeданiе моей конференцiи. Табачный дым
клубами висит в воздухe, туманя не только лица людей, но и огоньки ламп на
потолкe...
По столу ко мнe подсовывается маленькая записочка: 212 "Солоневич! К
вам кто-то пришел по важному дeлу и ждет внизу."
Не без удовольствiя отрываюсь от бездоннаго совeтскаго словоблудiя и
выхожу. В прiемной меня, дeйствительно, ждет Лида.
— Борис Лукьянович, — с серьезным дeловым видом говорит она громко,
видя, что сзади идет какой-то-постороннiй человeк, — вашей больной тетe
хуже стало, и она послала меня к вам с просьбой навeстить ее.
— Неужели ей так плохо? — дeланно удивляюсь я, поддерживая разговор,
пока незнакомая фигура не скрывается в дверях.
Проводив незнакомца глазами, дeвушка, улыбаясь, салютует.
— Сегодня у нас экстренный сбор. Всe уже собрались и ждут вас. Вы
можете придти?
— Постараюсь. А куда?
— А я провожу вас. Я буду ждать за углом улицы, направо.
Убeдившись по ходу засeданiя, что необходимости выступленiя
представителя морского флота не видно, я незамeтно "смываюсь".
Во мракe теплаго весенняго вечера мы долго идем по пустынным, почти
безлюдным улицам и переулкам. У ворот большого двухъэтажнаго дома нас ждет
дежурный-скаут, показывающiй дорогу в подвал.
Там, в большом каменном погребe, при свeтe 2-3 керосиновых фонариков я
вижу шеренгу скаутов, юношей и дeвушек, на правом флангe которой высится
красивое знамя с вышитым изображенiем св. Георгiя Побeдоносца. Именно это
знамя так героически спас наш Вася.
Меня встрeчают со всей возможной в этих условiях торжественностью. Для
этой молодежи я — не только старшiй, представитель "старой гвардiи", но и
живое звено связи, символ единства в условiях нашей ушедшей в подполье
работы.
Я знаю, что собравшiеся здeсь — лучшiе и самые вeрные члены нашей
скаутской семьи. Тяжело приходится им отвоевывать право на свою скаутскую
жизнь среди 213 угроз и преслeдованiй ОГПУ и КСМ, и я чувствую, что эта
группа — монолит, спаянный нашей идеей около своего знамени.
И так грустно сознавать, что этот сбор — один из послeдних перед
гранью новых испытанiй и новых бурь...
Я говорю собравшимся о нашей идеe, нашем братствe, о бодрости и вeрe в
будущее, о нашем долгe перед Родиной, под чьей бы властью она ни была,
лежащих перед молодежью задачах, разсказываю о героической борьбe скаутов в
других городах и с радостью вижу, как бодрeе дeлается выправка стоящих в
строю и веселeй и увeреннeй блестят их глаза.
— ...Наши испытанiя еще не кончились. Впереди еще, может быть, много
лeт гнета и лишенiй. Но сила, собравшая всeх нас около нашего стараго
знамени среди всeх опасностей и бурь, не может изсякнуть в наших сердцах. У
всeх нас есть горячая вeра в силу нашего народа и в свeтлое будущее Россiи.
Сейчас наша Родина больна. Но именно сейчас нужна ей наша любовь и наша
помощь. Легко любить свою мать, когда она весела, здорова и счастлива. Но
долг нас всeх — сыновей Россiи — показать свою любовь к Родинe теперь — в
дни горя и испытанiй... Среди обмана, лжи, насилiя, гнета, крови и моральной
низости — пусть ярче сiяет наша идея и наш девиз. Наш долг — остаться
русскими скаутами и всeми силами, каждый на своем посту, бороться за
Россiю...
Мрак подземелья, мигающiе огоньки, озаренныя свeтлой вeрой в свою идею
молодыя лица, вся таинственность нашего сбора невольно напомнили мнe
полулегендарныя времена римских катакомб, гдe 19 вeков тому назад тайно
собирались первые послeдователи христiанства.
И так же, как и мы теперь, при мигающем свeтe факелов первые христiане
слушали слова своего ученiя и не думали о жестоких солдатах Нерона, гдe-то
наверху разыскивающих их, "врагов Рима".
И мнe живо вспомнилось, как опредeлял скаутинг наш разстрeлянный
коммунистами старшiй друг И. Смольянинов. "Скаутинг, говорил он задумчиво,
это — христiанство в дeйствiи. Это — ученiе Христа, влитое в рамки
пониманiя и дeятельности дeтей..." 214
Ну, что-ж! Может быть, и нам предстоят тюрьмы и арена Колизея... Но
развe от этой мысли может ослабнуть тетива напряженнаго лука нашей воли?
Развe не побeдило христiанство язычества? Развe факелы горящих крестов с
христiанскими мучениками не освeтили человeчеству путей будущаго?
Пусть мы — самый маленькiй и слабый отряд великаго христiанскаго
воинства. Но и наши молодыя силы вливаются в общую борьбу со злом, злобой и
ненавистью.
— Скауты, — звучит голос Леди. — Много наших ребят заслужили чести
быть отмeченными за свою работу в теченiе послeдняго тяжелаго года.
Скаутмасторское совeщанiе рeшило прiурочить это торжество ко дню прieзда
Бориса Лукьяновича и рeшило просить его объявить и раздать присужденныя
награды.
— Колосова, Михайлов, — вперед! — командует Начальник Дружины.
Из строя выходит наш штурман Тамара и маленькiй мускулистый юноша, с
загорeлым лицом, в костюмe рабочаго.
— Вы вступили в строй скаутов, когда отряды только стали
организовываться, — говорю я им. — Вы были крeпкими, преданными скаутами в
дни нашего свободнаго существованiя. Вы не бросили наших рядов в эти тяжелые
годы и среди опасностей и невзгод нашей жизни проявили себя стойкими и
смeлыми членами нашего братства и преданными руководителями нашей работы.
Согласно рeшенiя совeта скаутмасторов, я отъ имени Старшаго Русскаго Скаута
поздравляю вас со званiем скаутмасторов.
Я пожимаю им руки и поворачиваю лицом к строю.
— Будь готов! — хором звучит привeтствiе шеренги скаутов.
— Всегда готов! — салютуя, отвeчают новые скаут-мастора.
Послe раздачи значков маленькiй скаут, секретарь дружины, читает уже
утвержденное мною постановленiе о награжденiи "знаком братства и
благодарности — Свастика" Начальника дружины. Я вручаю этот значок нашему
славному Ледe, и радостно сiяющiя лица скаутов, пожимающих ему руку,
заставляют забыть всю необычность 215 обстановки этого торжества и тeнь от
нависшей над нашей головой кроваво-красной лапы ОГПУ.
Вот, перед строем опять наш Ледя. Он говорит о трудностях послeдних
мeсяцев, о слeжкe, о рядe обысков, о героических усилiях спасти старое знамя
из рук комсомольцев и чекистов и о рeшенiи старших скаутов спрятать знамя от
усиливающихся преслeдованiй.
С тихим шелестом в послeднiй раз разворачивается старое знамя, овeянное
двумя десятками лeт любви и почитанiя. Всe окружают нашу святыню и, касаясь
ея салютующей рукой, повторяют слова скаутской присяги.
Крeпкiя руки, протянутыя к знамени, не дрожат.
— "Даю торжественное обeщанiе и скрeпляю его своим честным словом"...
— твердо и увeренно звучат голоса под низким потолком погреба. --
"Исполнять свой долг перед Богом и Родиной, помогать ближним, повиноваться
скаутским законам"...
Я смотрю на смeлыя молодыя лица, сосредоточенныя и серьезныя, на их
глаза, пристально устремленные на изображенiе св. Георгiя, и горькiя мысли
приходят мнe в голову.
— Как могло случиться, что честная русская молодежь может только
втайнe, в подвалах, скрываясь, как преступники, произносить благородныя
слова такой присяги? Как могло случиться, что, вот, эти юноши и дeвушки,
проникнутые вeрой в свои свeтлые идеалы, не питающiе ни к кому ненависти и
злобы, желающiе добра людям и своей Родинe, — явились врагами, дичью, за
которой стали охотиться сыщики ГПУ и их добровольные помощники? Чeм
заслужили мы их ненависть и преслeдованiя?...
Знамя еще раз плавно выпрямляется над головами скаутов, как бы прощаясь
с друзьями и гордясь своим славным прошлым, и затeм знаменосец склоняет его
на руки дeвушкам, снимающим полотнище с древка. Знамя складывается,
зашивается в клеенку и запаивается в жестянку. Глаза всeх не могут
оторватьтся от этой грустной молчаливой процедуры, а руки наших мастеров
взволнованно дрожат.
Я предлагаю спeть, и в темном погребe негромко звучат знакомыя слова
нашей старой пeсни: 216
"Братья, крeпнет вьюга злая,
Нам дорогу застилая;
Тьма и мгла стоит кругом...
Нас немного, но душою
Будем мы перед грозою
Тверды, стойки, как гранит..."
Вот жестянка запаяна. В кирпичной стeнe уже готова ниша. Еще нeсколько
минут и знамя будет замуровано.
Начальник дружины берет жестянку и поднимает ее кверху, как бы стараясь
запечатлeть этот момент в памяти всeх. Видно, что ему хочется сказать много
теплых, сердечных слов...
— Мы прощаемся с нашим знаменем, — твердо говорит он, — с надеждой,
что скоро наступит время, когда оно опять будет развeваться над нашими
отрядами... Мы обeщаем ему, — взволнованно продолжает он, и внезапно
судорога рыданiя сжимает его горло, и голос его прерывается. — Мы
обeщаем... не забыть... тебя... — с трудом тихо выдавливает он и, как будто
боясь не выдержать тяжести нахлынувших чувств, быстро передает дорогой
сердцу всeх предмет в руки скаута, стоящаго у стeны.
Кирпич за кирпичем закладывают
...Закладка в соц.сетях
