Жанр: История
Отрешенные люди
...т такой
случай.
- Да и выпадет ли, - легонько хлопнул его по плечу Чернышев. - Так едем
к молодому двору?
- Едем, - с улыбкой ответил Кураев, на сей раз уважительно вглядываясь
в лицо старого друга, которого он не смог оценить по достоинству.
... Когда через несколько дней Гаврила Андреевич попытался вспомнить и
как-то вычленить свое ощущение от встречи с наследником, он с удивлением для
себя самого отметил, что тот произвел на него в целом довольно приятное
впечатление. Прежде всего удивила та непосредственность, с которой он
держался, беседовал, общался с крутившейся подле ног рыжей собакой, отвечал
с полуулыбкой на приветствия входивших время от времени в комнату, кого-то
из своих приближенных. И в то же время за всем этим проскальзывали порой
плохо сокрытый страх, робость, боязнь окрика. Кураев попытался понять, кого
же может бояться великий князь, подумав в первую очередь почему-то об
императрице. Но потом отмел свое предположение как неверное, поскольку Петр
Федорович, когда разговор касался государыни, как-то по-детски кривил рот и
с затаенной усмешкой называл ее "моя тотушка". При этом твердость
произносимых слов и не всегда правильные ударения выдавали в нем исконного
немца. Запомнилась и порывистость, с которой он говорил, переводя взгляд
умных, но не очень озабоченных земными проблемами, глаз. Впрочем, от
человека, живущего в стороне от внешнего мира, в своем дворце, словно улитка
в домике, иного просто невозможно и требовать. Услышав, что Гаврила
Андреевич принимал участие в боевых действиях, в последнем столкновении
русской и шведской армий, Петр Федорович вскочил со своего места, как-то
хищно вытянул нос, как это делают гончие, когда идут по свежему следу,
подбежал к нему и спросил ломким, еще не окрепшим юношеским фальцетом:
- Господам известно, что не так давно в Петербург из Стокгольма прибыла
делегация с единственной целью - пригласить меня взойти на престол после
смерти шведского короля Фридриха Гессенского?
— Да, нам известно о том, - согласился граф Чернышев.
— Вот было бы интересно, не отсоветуй мне "тотушка" делать это.
Посмотрели бы, чья взяла.
- Что вы имеете в виду, ваше высочество? - осторожно спросил Гаврила
Андреевич, хотя прекрасно понимал, о чем идет речь.
- Думаю, шведские солдаты ничуть не хуже русских мужиков. И если бы у
них был достойный предводитель, то они могли бы легко взять и Петербург, и
Москву. Впрочем, от Москвы я никакого проку не вижу, она не похожа на
европейскую столицу.
- Смею напомнить, - вкрадчиво заговорил Чернышев, - вы по материнской
линии являетесь внуком российского императора Петра Великого. А он имел
честь воевать со шведским королем Карлом, который также мечтал взять Москву.
- Петр Великий? Может, он и был великим полководцем, не знаю, но не по
его ли приказу был убит царевич Алексей? Ответьте мне, господа.
Кураев и Чернышев опустили глаза в пол, не зная, что и возразить
наследнику. Наконец, Иван Григорьевич нашелся:
- Важность государственных дел, забота о державе иногда заставляют
государя идти на поступки и действия, которые обычному человеку трудно
расценить. Император боялся, что сын сговорится с его врагами...
- Майн гот, какое счастье, что у меня не было такого отца, - воздел
руки вверх Петр Федорович. - Нет, Россия навсегда останется для меня
загадкой.
Чернышев и Кураев вновь замолчали, не зная, как вести себя с человеком,
являющимся по сути дела их будущим государем, но не признающим себя русским
человеком. Выручил их вошедший в комнату один из приближенных наследника. -
Не помешал? - спросил, он довольно фамильярно подмигнув наследнику, а затем
поклонился офицерам, и бесцеремонно заявил:
- Не тратя понапрасну драгоценное время господ офицеров, разрешите
представиться: камергер двора и обер-гофмейстер его императорского
высочества, Николай Чоглоков.
- Очень приятно, - поднялись, щелкнув каблуками, Кураев и Чернышев, и
назвали себя.
- Да вы сидите, господа, я хоть и чуть постарше вас, а привык
разговаривать стоя. О чем речь ведете? О войнах все, поди?
Кураев заметил, как побледнели губы наследника и чуть задрожал острый
подбородок, слегка раздулись ноздри. Не стоило большого труда догадаться,
что общение с обер-гофмейстером двора не доставляло ему особого наслаждения.
Гаврила Андреевич было хотел резко оборвать наглеца, помешавшего их
приватной беседе, но Чернышев неожиданно заговорил почти ласково и
почтительно с Чоглоковым:
- Мы, смею заметить, говорим о военных действиях во время последней
кампании. Их высочество находит, что русские солдаты не очень хорошие воины.
- Их высочество пока что наблюдал военные действия на полу собственного
кабинета, расставляя оловянных солдатиков, - хохотнул Чоглоков, - вряд ли он
лично сможет дать подобающую оценку русской армии.
Кураев заметил, как вспыхнули щеки наследника, но он, верно, привык к
подобным дерзким высказываниям своего приближенного и смолчал или не счел
нужным остановить его разглагольствования.
- Что с того, - высказал свое мнение граф Чернышев, - все мы когда-то
занимались этим. Воe chace! В добрый час, как говорили некогда древние
римляне.
- Весьма возможно, - рассмеялся Чоглоков, - но мне, поверьте, смешно
слушать, когда их высочество начинает высказываться насчет нашей армии. Вам,
господа, то слышать впервой приходится, а мне каково, когда почти что каждый
день одно и то же?
Кураев чуть улыбнулся, представив, как нелегко приходится русскому
человеку выслушивать подобные высказывания.
- Не соблаговолят ли господа пройти со мной? - неожиданно хриплым
голосом спросил Петр Федорович. И по тому, как он произнес эту фразу, можно
было понять, сколь нелегко давалось ему самообладание.
— Конечно, - согласились офицеры, - как скажете, ваше высочество.
- А меня с собой господа не желают пригласить? - камергер явно не желал
оставлять их в покое. - Может быть, Петр Федорович желают познакомиться с
новыми дамами, что хотели бы составить ему общество? Знаете, наследник в
последнее время стал большим охотником до их общества.
- Пошел вон, каналья! - уже не в силах сдержаться, выкрикнул великий
князь, схватил со стола длинный арапник и замахнулся им на Чоглокова, но тот
лишь рассмеялся и попятился из кабинета.
- Ухожу, ухожу, - расплылся он в улыбке, словно услышал в свой адрес
комплимент, - но мы еще увидимся, не так ли?
- Быдло, - очень по-русски высказался Петр Федорович, когда камергер
исчез. Он бросил арапник обратно на стол и в изнеможении опустился в кресло.
- Придет мое время, все припомню!
- Как вы можете терпеть подобных людей подле себя? - изумился граф
Чернышев.
- Государыня их ко мне приставила, то не моя воля.
- Но ведь вы можете попросить ее освободить вас от их общества.
- Другие окажутся не лучше, - буркнул Петр Федорович, став моментально
флегматичным и неразговорчивым.
- Может, позволите мне проучить нахала? - спросил его Кураев. - Мне это
не впервой. Думается, после этого у него пропадет охота вести себя подобным
образом.
- Не стоит труда, но, в любом случае, спасибо, - слегка улыбнулся Петр
Федорович, - они все тут меня ненавидят и считают, что могут обращаться со
мной как с...- он попробовал подобрать нужное слово, но, не найдя, чуть
махнул рукой и глубоко задумался.
- Ну, мы тогда позволим себе покинуть вас, - встал с кресла Чернышев.
- Да, конечно. Прошу меня простить, но мне что-то нынче не здоровится.
Приглашаю вас навещать меня, может, времена изменятся к лучшему.
Уже на обратном пути они обменялись впечатлениями от увиденного, и
Чернышев спросил Гаврилу Андреевича:
- Теперь вы сами смогли убедиться, сколь нездорова обстановка при малом
дворе.
- Мне приходилось слышать о том и ранее, но подобного я и предположить
не мог. Однако императрица наверняка в курсе дел.
- У императрицы есть еще Шуваловы, которые первыми докладывают ей обо
всем и стремятся всячески очернить наследника.
- Зачем это им нужно?
- А сами-то как думаете?
- Неужели надеются, что государыня лишит его права престолонаследия?
- Всякое может быть, - неопределенно отозвался Чернышев, - не
забывайте, в какое смутное время живем.
- Мне бы хотелось побывать при малом дворе еще раз. Насколько понимаю,
цели нашего визита мы не достигли.
- Да, неудачно все вышло. Но если будете иметь встречу с канцлером, то,
думается, вы в общих чертах дадите ему понять о нездоровой обстановке при
малом дворе.
- Разве он сам не знает об этом?
- Наверняка, знает. Но медлит, как и многие, выжидает. А по Шуваловым
надо бы именно сейчас ударить, свалить их. Так и передайте их сиятельству,
что время не терпит. ...
Несколько дней затем у Кураева не выходила из головы последняя фраза
Чернышева, и он расхаживал по комнате, меряя ее шагами, не зная, как
поступить. Обращаться к канцлеру с предложением помочь в чем-то великому
князю было просто нелепо. Кто он такой, чтоб обращаться к графу
Бестужеву-Рюмину с чем-то подобным? Не будучи посвященным во все дела и
помыслы канцлера, трудно предположить, чем может закончиться их разговор.
Граф не из тех людей, которые ждут чьих-то советов. Нет, тут надо ждать
случая и, если он представится, начать разговор.
И случай неожиданно выпал. Но совсем не с той стороны, с какой ожидал
Гаврила Андреевич...
5
Ранним утром лакей разбудил Кураева со словами, что к нему в дом явился
некий господин подозрительного вида, себя назвать не желает, а требует
немедленно хозяина. Удивленный Гаврила Андреевич в халате вышел в прихожую,
где увидел заиндевелого с мороза мужика в огромном тулупе и бараньей шапке
на голове. У его ног лежал грязный, замызганный мешок, а сам ранний
посетитель широко улыбался и издали еще закричал:
- А вот и я, ваше благородие! Не признаете?
- Извольте назваться, - позевывая, ответил тот, пытаясь понять, кого
принесла нелегкая с утра пораньше. На приказчика или купца он не походил, на
нищего тоже. Во всей фигуре вошедшего чувствовались задор и сила, и не было
никакой почтительности, свойственной обычно людям его положения.
- Да вы сами припомните меня, ваше благородие. Ну? Не вспомнили? В
Тобольске мы встретились, вы меня тогда еще в острог упекли. А потом в
Москве защитили, ночевать оставили и велели, коль окажусь в Петербурге, то
непременно к вам наведаться. Зубарев я, Иван. Узнали?
- Вы хоть бы предупредили как-то,- сухо отозвался Кураев, - проводите
его в гостиную, - приказал он слуге, - а я оденусь пока.
Иван Зубарев сидел в гостиной на краешке стула, розовощекий,
раскрасневшийся с мороза, и блаженно улыбался, оглядываясь по сторонам.
Когда Гаврила Андреевич, уже умывшись, одетый вошел в комнату, Иван
порывисто кинулся к нему, сгреб в объятия и принялся хлопать могучей ладонью
по спине, потряхивать что есть силы. Стоило больших усилий вырваться от
него.
- Ты силы-то прибереги, пригодятся еще, - недовольно морщась,
посоветовал ему Кураев, переходя на "ты", - и не вздумай с кем-то вот так
обниматься, это, знаешь ли, дурным тоном считается.
- Да мне что с того? Не собираюсь ни с кем более обниматься, тем паче,
что и нет ни одного знакомца у меня в столице, кроме вас.
- Может, оно и к лучшему, - Гаврила Андреевич позвонил в колокольчик и
приказал лакею подать кофе.
- Значит, здесь вы и живете? - простодушно спросил Зубарев, оглядывая
гостиную. - Богато будет, не то что у нас в Сибири. Наверное, больших денег
стоит дом такой содержать?
- Да уж, немалых, - поморщился Кураев он не любил обсуждать свое
финансовое положение и расходы с кем бы то ни было, а уж тем более не
собирался делать этого с купеческим сыном, свалившемся, как снег на голову.
- Скажи лучше, с чем прибыл в столицу. Верно, не только затем, чтоб
поинтересоваться, во сколько мне обходится содержание дома?
- Что вы! И в мыслях не было, - Иван быстро понял, что затронул больную
струнку поручика и моментально перевел разговор на другую тему. - Нашел
я-таки серебро! - и полез в карман, вытащил из него завернутый в тряпицу
серебряный слиток, положил его на стол перед Гаврилой Андреевичем, - вот,
глядите.
- Не может быть, - впервые улыбнулся поручик, - а я уж думал, что ты из
тех людей, которых зовут вечными неудачниками, - взяв слиток в руку, покачал
головой, прикинул вес на ладони, повертел и положил обратно на стол. -
Поздравляю.
- Рано пока поздравлять,- отозвался Зубарев,- мне теперь разрешение
получить надо на строительство плавильного завода.
- Помнится, мы с Иваном Симоновичем Гендриковым помогли тебе в
получении некой бумаги в московском Сенате. Разве не так? Что еще за бумага
вдруг потребовалась?
- То совсем другое дело. Первая, она и сейчас при мне, дана на поиск
руд в башкирских землях, а теперь, коль найдена мной руда серебряная, то
надобно разрешение получить на постройку завода.
- Поди, и ссуда потребуется на строительство?
- То само собой. Мне уже знающие люди объяснили, что денег под залог
просить в столице надо.
- Нет, Иван, ты неисправим, - покачал головой Кураев, принимая от слуги
чашечку с дымящимся, свежезаваренным кофе. - Угощайся, надеюсь, кофе у вас в
Сибири пьют?
- Пьют, пьют, - улыбнулся Зубарев, беря в ладони крошечную чашечку
дорогого фарфора, которая почти скрылась в его пятерне. - Вы нас совсем, что
ли, за темных людей считаете? Братья мои двоюродные, - да я рассказывал вам
про них, Корнильевы купцы, - торговлю чаем ведут через Кяхту. А кофе редко к
нам завозят, да и дороговато оно для нашего брата.
- Ладно, пей, не стесняйся, - благодушно хмыкнул Кураев, разглядывая
гостя и находя его манеры и простодушие довольно симпатичными.
- Вот только не знаю, к кому мне обратиться за ссудой и разрешением, -
признался Иван, - не подскажете, случаем?
- Делами по открытию горных разработок ведает Берг-коллегия, да будет
тебе известно. Через нее же, если сочтут нужным открытие рудника, можно
попросить и ссуду. Но, боюсь, на то у тебя не один год ожидания уйдет. Уж
поверь мне, знаю, как оно делается нынче.
- И ускорить никак нельзя? - почти жалобно спросил Зубарев.
- Ускорить всегда можно, да только деньги немалые нужны, а у тебя их,
судя по всему, не особо и много. Так говорю?
- Именно так. Мало денег, - потупя глаза, отозвался Иван. - Откудова
им, деньгам, взяться-то? Батюшка у меня помер... - неожиданно закончил он.
- Прими мое соболезнование, - кашлянул Кураев, - значит, теперь
хозяином единоличным стал?
- Стать-то стал, да после отца долгов много оказалось, пришлось срочно
из Тобольска уехать. Летом на Урале руду искал, а потом вот в столицу
подался. Обратно в Тобольск не вернусь, пока не разбогатею.
- Только так, и не иначе? - усмехнулся Гаврила Андреевич, - нет, Иван,
ты положительно начинаешь мне нравиться. Редкий ты человек! Пока не
разбогатеешь, говоришь, домой не вернешься. Я думал, теперь таких людей и
вовсе нет, ан нет, ошибся, встречаются еще.
- Опять вы смеетесь надо мной, - обиделся Зубарев, - я к вам со всей
душой и сердцем, а вы ха-ха, и только.
- Извини, друг, но без смеха слушать подобные речи ни один нормальный
человек не сможет. Уж не обижайся на меня. Но вот так приехать в столицу,
без денег... - поручик развел широко руками, выражая крайнюю степень своего
удивления. - У меня как-то и в голове не укладывается.
- Очутились бы на моем месте, глядишь, уложилось бы, - сердито
огрызнулся Зубарев, - если я вам в тягость буду, то только скажите, пойду на
постоялый двор, - ставя на стол пустую кофейную чашечку, заявил он.
- Не надо обижаться, когда тебе правду в глаза говорят, - ответил резко
Кураев. - Чего тебе на постоялом дворе делать? Хочешь ограбленным до нитки
быть или стать похожим на этого, как его... - попробовал вспомнить он.
- Ванька Каин, - услужливо подсказал Зубарев, догадавшись, о ком хочет
сказать ему поручик.
- Вот именно, Ванька Каин. Кстати, схвачен он, в застенке сидит.
- Так ему и надо, - согласно поддакнул Зубарев.
- Так что, думаю за лучшее будет пожить тебе у меня пока, а я тем
временем подумаю, как помочь, - задумчиво проговорил Кураев, теребя тонкими
пальцами кисть пояса, которым был затянут его халат.
- Премного благодарен, - обрадовался Иван, - за стол я готов платить
вам, сколько скажете. Кой-какие деньги у меня имеются.
- Поглядим, - Кураев вновь позвонил в колокольчик и велел слуге,
бесшумно появившемуся перед ним, - проводи нашего гостя в комнату наверху.
Через час Гаврила Андреевич подъезжал к дому графа Бестужева-Рюмина,
плохо представляя, о чем он станет докладывать канцлеру, но твердо уверенный
в том, что ему надобно сообщить о появлении в столице купеческого сына из
Тобольска, поскольку граф в свое время проявил интерес к личности того.
Алексей Петрович принял его не сразу, пришлось ждать в приемной, где
поручик расхаживал вдоль стен, увешенных картинами с сюжетами из древней
истории, время от времени рассеянно поглядывая на них. За дверью слышались
негромкие голоса, и он догадался, что приехал не ко времени, поскольку граф
не любил, когда посетители встречались у него в приемной. Через какое-то
время дверь открылась, и мимо Кураева быстро прошли два человека, одетые в
штатское, держа в руках плотные листы бумаги. Он догадался, что это не
иначе, как секретари, служащие у канцлера, через руки которых проходили все
донесения зарубежных агентов и дипломатов.
Граф вскоре сам выглянул в приемную, сухо кивнул поручику и пригласил
войти.
- Извините, что не доложил о своем визите заранее, ваше сиятельство, -
наклонил голову и щелкнул каблуками Кураев.
- Хорошо, что сам о том понимаешь, - ответил граф,- срочное что-то у
тебя, коль явился без предупреждения?
- Именно, ваша светлость, - сообщил Кураев, оставаясь стоять возле
двери, поскольку ему не было предложено садиться он понимал, граф желает
побыстрее закончить с ним, - явился ко мне тот купеческий сын, о котором я
вам как-то докладывал.
- Что за купеческий сын? Откуда? - удивленно вскинул брови канцлер. -
Не помню о таком.
- Из Тобольска он. Руды на Урале ищет. Год назад имел честь доложить о
нем, и вы изволили заметить, чтоб не упускал его из вида, мол, может
понадобиться для приватных дел.
Канцлер явно не был готов к разговору и долго морщил лоб, пытаясь
припомнить, в связи с чем он приказал поручику держать того купеческого сына
в поле зрения. Но так и не вспомнив, уклончиво ответил:
- Пусть будет так. Коль приказывал, то правильно сделал, что сообщил.
Все на этом? А то мне во дворец поспешить надо.
- Были мы несколько дней назад с графом Чернышевым при малом дворе,
имели честь беседовать с наследником престола.
- Вот как? - воззрился на него Бестужев. - И как он, наследник,
поживает?
- Слава Богу, ваше сиятельство, но только люди вокруг него непотребные
собраны, дерзят, оскорбляют.
- То не ко мне, то к матушке государыне обращайся, она к нему людей тех
по собственному разумению приставляет. Моей вины в том нет, - желчно
хихикнул канцлер.
- Граф Чернышев говорил, что вашей светлости есть резон подружиться с
наследником, - выпалил Гаврила Андреевич, и даже глаза зажмурил, хорошо
понимая, какую дерзость сморозил сейчас.
- Надо же! - хохотнул Бестужев. - Твой Чернышев еще и советы бесплатно
дает. Спасибо ему за это от меня передай.
- То не только его совет, но и людей, которые входят в тайное общество,
где мне выпало быть по поручению вашей светлости.
- Даже так? - канцлер с интересом принялся разглядывать его. - Ну,
спасибо им на добром слове передай при случае. Рад, что помнят обо мне. Не
премину воспользоваться советом.
- Могу быть свободным? - спросил поручик, поняв, что разговора не
получилось.
- Подожди минутку, голубчик, - остановил его граф,- есть у меня для
тебя для тебя поручение весьма деликатного свойства. Требуется тебе до
Архангельска съездить срочно и передать пакет губернатору. Готов к подобной
поездке? Не болен, случаем?
- Никак нет, ваше сиятельство. Могу выехать хоть завтра. Где получить
пакет?
- Пакет получишь, но есть у меня к тебе еще одна просьбочка, - канцлер
протянул к камину руки, подержал их близ пламени некоторое время, зябко
поежился и продолжил, - в Холмогорах, что неподалеку от Архангельска
находятся, острог есть. Кто в нем содержится, сказывать не стану, ни к чему
тебе о том знать. От тебя лишь требуется узнать, не появлялись ли вблизи
Холмогор какие-нибудь подозрительные люди в последнее время. Все понял? И
чтоб никому ни гу-гу. Это главное, а иначе...
- Понял, ваше сиятельство. Никаких разговоров о моей поездке.
- Ну, и молодец, коль понял. Люблю таких молодцов, как ты. За пакетом
завтра ближе к вечеру к секретарю моему заедешь, он же тебе и прогонные и
подорожные выдаст, послезавтра и выедешь. Ну, с Богом. И запомни: ни с кем
ни гу-гу.
Кураев еще раз щелкнул каблуками, поклонился и вышел, прикидывая про
себя, что поездка выпала ему как раз на Рождество, которое наступит
буквально через несколько дней, а так бы хотелось встретить его в тепле, в
гостях у родных или друзей. Можно было сказаться и больным, но с графом
лучше не лукавить. Это он знал хорошо.
Вернувшись домой, он сообщил Ивану Зубареву, что срочно выезжает по
делам службы и оставляет его на попечение слуги, и посоветовал без него не
предпринимать никаких шагов по своим делам, чтоб в очередной раз не попасть
впросак. Иван клятвенно пообещал ему вести себя осторожно.
6.
Но, высидев два дня в доме Кураева, мучаясь от безделья, Иван решился
все же нарушить данное им обещание и сообщив слуге, что ворчливо открыл ему
двери, мол, идет по делу, к вечеру вернется, и выскользнул на улицу. Пройдя
несколько кварталов, Иван беспрестанно крутил головой, разглядывая богатые
дворцы, высившиеся вокруг него. Некоторые были каменные, но встречались и
деревянные, изукрашенные причудливой резьбой, с крышами, крытыми железом. Он
плохо себе представлял, куда идет, влившись в людской поток шумной столичной
улицы. Мимо него то и дело проносились крытые повозки, а то и кареты со
стеклянными оконцами, плотно прикрытыми цветными занавесками, с вензелями на
дверцах и форейторами, беспрестанно щелкающими длинными бичами. Наконец, он
увидел в небольшом проулочке вывеску трактира и направился туда, чтоб
немного посидеть, оглядеться, прийти в себя. Половой быстро принес ему
пузатый графинчик с вином, два растягая, и умчался куда-то, оставив Ивана
одного. Но не успел он выпить и двух рюмок, присматриваясь к разномастным
посетителям, большинство из которых были одеты, как и он, в тулупы и иную
простенькую одежду, торопливо ели, расплачивались и уходили из трактира,
уступая место другим, вваливающимся озябшим гостям, как к нему неожиданно
подсел тощий мужичонка и спросил:
- Откуда будешь, мил человек?
- А тебе чего? - недружелюбно ответил Иван, боязливо щупая глубоко
запрятанные деньги и вспомнив предостережения Кураева.
- Да вижу, один сидишь, думаю, дай подсяду, может, нужда какая есть?
Меня Федькой зовут, из подьячих я буду.
- Мне до тебя и дела нет, - сумрачно отозвался Иван, пододвигая поближе
к себе графинчик.
- Зря ты так, паря, - добродушно хмыкнул Федор, - тебе моя помощь как
раз и нужна, по глазам вижу. Ты послушай, чего скажу, послушай. Коль в
Петербург человек приехал, - а то, что ты не местный будешь, за версту
каждый поймет, - то, знать, нужда у него какая. За просто так сюда никто не
ездит. Значит, тебе бумагу какую составить надо, коль не грамотный, а даже
если и грамотный, то все одно, слог надо особый иметь, а я как раз тому делу
обучен, давненько занимаюсь. Ко мне и иные господа не брезгуют обращаться,
слышишь? Может, в острог кто из родных угодил или там на барина своего
жалобу написать надо, то все могу.
- И в Берг-коллегию прошение составить можешь? - недоверчиво
поинтересовался Иван, понимая, что лучше обратиться к этому подьячему,
который наверняка знает все ходы и выходы, чем блуждать одному от учреждения
к учреждению и без толку обивать пороги, тратить понапрасну время.
- Плево дело, - сморкнулся в рукав простуженным носом Федька, -
расскажи о своем деле. Может, тебе и не в Берг-коллегию вовсе надо прошение
писать. Мигом определю. А пока, для разговора, плесни винца немного, коль не
жалко.
Иван налил ему, не забыл и про себя, и неторопливо принялся
рассказывать, с чем он прибыл в столицу, терпеливо слушающему и время от
времени шмыгающему носом Федьке. Постепенно освоившись, его собеседник уже
сам подливал себе вино, а когда графинчик опустел, то кликнул полового и
велел наполнить его вновь. У Ивана вдруг неожиданно стало тепло на душе,
поскольку он мог наконец-то все выложить без утайки, рассказал попутно и о
тобольском губернаторе Сухареве, и о поездке к митрополиту, и о том, что
привез с собой образцы руд на всякий случай, если потребуется выяснить
наличие в них серебра. Когда он закончил, то Федька, не проронивший за время
его рассказа ни слова и, хоть выпили они уже достаточно, ничуть не
захмелевший, а все так же внимательно смотрящий на него, глубоко вздохнул и
сообщил:
- Полтинник будет твое прошение стоить. Но гербовую бумагу купишь сам в
лавке напротив и мне принесешь.
- Прямо здесь и писать будешь? - изумился Ив
...Закладка в соц.сетях
