Жанр: История
Рюриковичи 1. Мечом раздвину рубежи
...икого князя, впервые взявшегося за столь важное и
сложное дело. Да и совесть твоя будет чиста - разве не давал ты великому князю
советов на воеводской раде, а внял тот им или нет, уже его, а не твое дело...
Имела я к тебе еще одну просьбу, да вижу, что и она будет для тебя излишней
хлопотой, недостойной такого воеводы, как ты...
Ольга, якобы поправляя разметанные ветром волосы, прервала речь, вскинула обе
руки к голове, скользнула, словно ненароком, глазами по Асмусу. Нахмурив лоб,
плотно сжав губы, заложив руки за спину, тот продолжал размеренно шагать по
тропинке. Неужели не спросит, в чем должна была заключаться вторая просьба
Ольги? Не спрашивает! Что ж, тогда не следует больше вести разговор на эту тему
и ей, у нее, женщины и великой княгини, достоинства не меньше, чем у любого
воеводы, каким заслуженным он ни являлся бы.
Ольга закончила приводить волосы в порядок, сделала еще несколько шагов рядом с
Асмусом, остановилась.
- Благодарю за прогулку, воевода. Я сказала тебе все, что хотела... вернее, что
смогла. Вижу, душой ты на пристани, ступай туда, я не хочу тебя неволить. Не
знаю, свидимся ли еще до отплытия, а потому желаю удачи в походе, и да хранят
тебя наши боги.
Асмус тоже остановился, повернулся к Ольге. Приложил руку к груди, отвесил ей
низкий поклон.
- Пусть хранят они и тебя, великая княгиня. Будет воля Неба - встретимся после
похода. Прощай.
Уставившись взором в дальний конец тропинки, Ольга размышляла. Правильно ли она
поступила, затеяв этот неудачный разговор с воеводой? Не сообщит ли он о нем
Игорю? Но с какой стати и для чего? Разве в ее просьбе помогать советами
великому князю есть что-либо предосудительное? Почему она, как и всякая любящая
жена, не вправе желать мужу успеха в делах и использовать для его достижения
любую возможность? А советы многоопытного воеводы Асмуса, будь они высказаны на
воеводской раде в кругу соратников или наедине с великим князем, служили не
только успеху похода и возвеличиванию ее мужа, но и приумножению славы всей
Руси.
Кстати, почему она сочла, что состоявшийся разговор оказался неудачным? Неужто
воевода напрочь забудет о ее советах и не постарается использовать приведенный
ею пример умной жены в разговорах с великим князем? Постарается! Ведь вовсе не в
запальчивости она наговорила Асмусу много неприятных слов в конце разговора, а
вполне осознанно, зная по себе, что незаслуженная обида долго жжет сердце, сидит
в душе как заноза, заставляя часто возвращаться в мыслях к тому, кто тебя
обидел, и к обстоятельствам, когда это случилось. Поэтому, воевода, ты не раз
вспомнишь советы Ольги, а поскольку ты действительно радеешь за Русь, то любыми
способами станешь отговаривать великого князя от совершения необдуманных,
пагубных для судьбы похода поступков. Но мысли, пусть самые умные, однако не
совпадающие с мнением Игоря, самолюбивый Игорь отвергнет, и тебе, Асмус, чье
сердце будет рваться на части из-за пренебрежения великого князя к твоим
советам, волей-неволей придется использовать то, что ты сегодня презрительно
назвал "женскими уловками".
Даже если Ольга ошибается и он не воспользуется ее советами, все равно разговор
был необходим. Для осуществления своих планов ей нужны союзники, а их на сегодня
нет. Просто союзников, готовых помочь Ольге в усилении единоличной власти
великого князя, найти не столь уж сложно, но таких, кого она могла бы
использовать и позже, когда начнет исподволь прибирать власть к своим рукам,
отыскать куда трудней. Может, их и не следует искать, а надобно готовить самой?
Таких, как воевода Асмус: обладающих огромной властью в дружине, имеющих
возможность влиять на великого князя и в то же время честных, доверчивых, чуждых
интриганству и не погрязших в пороках, что плодятся во дворцах и хоромах сильных
мира сего. А поскольку под лежачий камень вода не течет, ей рано или поздно
пришлось бы сделать первый шаг для поиска и привлечения на свою сторону
союзников. Вот сегодня она его и сделала, и лишь дальнейший ход событий покажет,
удачным или нет он оказался.
Микула с четырьмя спутниками возвращался в Итиль-кел. Уже несколько дней в
сопровождении немногих дружинников и казака Сарыча он объезжал окрестности
стольного града Хазарии. В первые дни после прибытия в город он с Са-рычем
исходил его вдоль и поперек изнутри, после чего приступил к изучению окружающей
местности и поискам наиболее уязвимых мест в крепостных стенах и городских
укреплениях. Чтобы не вызвать подозрений, Микула с помощью Исаака подружился со
многими прибывшими в Итиль-кел русскими купцами и почти каждого провожал в
Дальнейший путь на Восток либо в обратный на Русь, что позволило ему неплохо
ознакомиться с подходами к городу и сетью дорог вокруг него.
Но чем больше узнавал Микула о городских укреплениях и прилегающей к ним
местности, тем больше недоумевал. Почему именно ему, который никогда не строил,
не штурмовал и не защищал каменных крепостей, поручили эту работу? Правда, он
был с князем Олегом под стенами Царьграда, однако до взятия города дело не
дошло. Да, он ходил с князем Олегом и на Саркел-кел, но ни в одном из трех
неудачных штурмов крепости не участвовал, прикрывая в составе конной дружины
осадное войско от нападения хазар со стороны степи. Поэтому боевой опыт
десятского, каковым в ту пору был Микула, мало что мог дать ему в обнаружении
уязвимых мест каменной твердыни, что высилась на острове посреди Итиль-реки и
где обитали каган и его вельможи и военачальники. Ничем не могли помочь сотнику
и его познания в строительстве крепостей на Руси - крепости из камня и леса
имели много существенных отличий. Но, может быть, в Киеве хорошо известно
состояние обороны стольного града, а Микуле наметанным глазом воина-порубежника
требуется лишь определить, не ведутся ли в городе и вокруг какие-либо новые или
дополнительные работы? Впрочем, не ему обсуждать это: раз поручили дело ему,
значит, он его и должен выполнять.
Куда важнее другое: уже на следующий день после прибытия в Итиль-кел Исаак
сообщил Микуле, что городской страже стало известно о его встрече у долины Злых
духов со всадником, в котором стражники по описаниям караванщиков признали
опасного разбойника. По их предположению, сей разбойник сейчас находился в
городе, а потому они приступили к его поискам. Исаак советовал русичу быть
начеку, а при встречах с разбойником соблюдать все возможные меры
предосторожности.
Микула так и поступил: по городу ходил либо с людьми, присланными Сарычем, либо
следовал на расстоянии за ним самим, переодетым в нищего или, наоборот, в
состоятельного горожанина или купца. А вот при поездках за город и при осмотре
крепостных укреплений потребовалось его присутствие - казак оказался на редкость
осведомленным во всех тонкостях крепостного дела и знатоком по части захвата
всевозможных укреплений. Но Микула постарался обезопасить его и здесь. С утра он
рассылал якобы по делам всех своих дружинников, а через время выезжал с подворья
сам. По пути часть дружинников в разных местах присоединялась к нему, одним из
них оказывался облаченный в доспехи русского воина Сарыч. Так они поступили и
сегодня, и сейчас казак, ничем не выделявшийся по внешнему виду из числа
настоящих дружинников-русичей, спокойно ехал рядом с сотником.
Они приближались к городу, когда с ними поравнялся скакавший навстречу небольшой
отряд хазарских воинов. Хазары уже промчались мимо, как неожиданно трое из них
развернули лошадей и догнали русичей. Смуглый бородатый воин в позолоченных
доспехах и дорогом халате поверх них преградил Микуле дорогу, почтительно
приложил к груди правую руку.
- Русский гость, прости, что встал на твоем пути. Обещаю, что не задержу тебя
долго. Скажи, кто тот человек, что едет рядом с тобой? - и хазарин указал плетью
на Сарыча.
- Хазарин, я спешу, и ты очень некстати остановил меня,- ответил Микула в
наступившей тишине.- Но я отвечу тебе. Это мой воин, с которым я прибыл в Итиль
с караваном купца Исаака.
- Давно ли ты его знаешь? - спросил хазарин, не сводя внимательного взгляда с
Сарыча.
- Под моим началом он три года, но встречал я его в Киеве и прежде.
- Три года? Возможно. А что тебе известно о его прошлом? Откуда он и кем был до
того, как стал воином князя русов?
- Хазарин, ты на редкость любопытен,- сухо ответил Микула.- К тому же забыл
сообщить, по какому праву задаешь мне вопросы и требуешь на них ответа. Ответа
от меня, сотника великого киевского князя, друга твоего кагана? - повысил он
голос.
- Рус, я знаю, что ты сотник и даже как тебя зовут. Хорошо знаю и то, что не
вправе требовать от тебя чего-либо. Но мы оба воины, я тоже юз-беки(Юз-беки -
сотник (хаз.).) доблестных ал-арсиев, а потому обращаюсь к тебе как равный к
равному, как к человеку одинаковой со мной судьбы. Тот, о ком мы говорим, очень
опасен, он давний враг Хазарии и должен ответить за совершенные против нее
преступления.
- Мне неизвестно, о чем ты говоришь,- отрезал Микула.- Я знаю лишь одно - он
воин великого киевского князя, и лишь князь может распоряжаться его судьбой.
- Сегодня великий князь далеко, и судьба этого человека в твоих руках,- возразил
юз-беки.- Знай, что он беглый преступник, приговоренный за измену Хазарии к
смерти. Русь и Хазария - друзья и по договору о мире не должны укрывать беглых
преступников. Тебе должно быть об этом известно, сотник Микула.
- Я это знаю. Но уверен ли ты, что мой дружинник и беглый преступник, о коем ты
говоришь, один и тот же человек?
- Да.
- Но этот воин только у меня три года, а прежде нес службу у моего друга,
сотника Олега. Сколько же времени минуло с поры, когда он якобы совершил деяние,
в котором ты его обвиняешь? Не может ли быть ошибки? - продолжал разыгрывать
удивление Микула.
Видимо, его уверенный тон оказал воздействие на юз-беки, потому что он
вопросительно посмотрел на одного из своих сопровождавших.
- Это он. Я узнал его с первого взгляда,- решительно отчеканил тот.
- Это преступник, о котором я говорю,- снова обратился к Микуле юз-беки.- И мы с
тобой зря спорим, сотник, ведь можно легко проверить, кто из нас прав. Этот
человек когда-то был воином и находился под его началом,- кивнул юз-беки на
своего спутника.- А каждый воин имеет отметины, по которым его не спутаешь ни с
кем. Согласен со мной?
- Да. Но что мог совершить преступник, о котором ты говоришь, если он был на
службе у кагана?
- Он асий и честно исполнял свой долг до того, как его тумену(Т у м е н - десять
тысяч воинов.) было приказано подавить очередной мятеж асиев. Тогда он, предав
Хазарию и нарушив клятву кагану, перебежал к соплеменникам и сражался в их
рядах. Ему удалось уцелеть в боях, и после разгрома мятежников он сбежал к
степным разбойникам на порубежье с буртасами. За измену Хазарии он был
приговорен к смерти, и топор катилы(Катила - палач (хаз.).) давно ждет его. Но
наказание понес и другой, ни в чем не повинный человек - мой друг и его
тогдашний юз-беки Арук,- указал хазарин на того же спутника.- Его перевели в
простые воины, и, даже приняв мусульманскую веру и заслужив право стать аларсием,
он так и не смог возвратить утраченное высокое звание юз-беки. Сейчас он
всего лишь мой десятский и очень хорошо помнит того, по чьей злой воле лишился
всего, чего достиг долгими годами верной службы кагану. Арук, опиши приметы, по
которым ты можешь безошибочно отличить изменника от схожего с ним лицом
человека.
- Во время похода на касогов он был ранен стрелой между третьим и четвертым
ребром. В бою с гузами он получил удар мечом в...
- Хватит,- остановил его Микула.- Каждый воин имеет на теле боевые отметины,
которые в большинстве своем весьма схожи.
- Схожи, но не одинаковы,- заметил юз-беки.- И располагаются в разных местах, и
у всякой отметины своя давность. Пусть Арук договорит, что он знает о шрамах
своего бывшего воина, а мы проверим, не совпадают ли они с теми, что имеются у
твоего дружинника. Это и станет концом нашего препирательства.
Юз- беки нравился Микуле и логикой своих доводов, и сдержанностью поведения, а
главное, он был прав в своих требованиях. Но при всем этом Микула не мог пойти
ему навстречу. И не только потому, что за последнее время Сарыч стал ему другом
и его помощь крайне была нужна русскому войску на Хвалынском море, но и потому,
что сотник не видел вины бывшего хазарского воина-асия в том, что тот отказался
поднять оружие на своих братьев по крови, восставших против поработителей. Как
воин и сотник он отчасти разделял чувства юз-беки и желавшего отмщения
десятского Арука, однако как русич, превыше всего ценивший свободу и любовь к
родной земле, он целиком был на стороне казака.
- Юз-беки, я уже говорил, что тороплюсь по важному делу. Если хочешь до конца
разобраться, кто таков заинтересовавший тебя мой воин, приезжай ко мне завтра. Я
живу у купца-радхонита Исаака. Думаю, его дом тебе известен.
- Он известен не только мне, а всему Итиль-келу. Однако мне нечего в нем делать.
Говоришь, что спешишь? В таком случае продолжай путь, а два твоих и два моих
воина доставят пре... человека, о котором мы спорим, в суд, где мы встретимся с
тобой завтра.
- Доставят в суд? Воина великого русского князя будут судить судьи-иудеи? Ты
смеешься только надо мной или желаешь унизить всех внуков Перуна? - вскипел
Микула.
- Не горячись, сотник, в Хазарии самый справедливый в мире суд, и его вершат
самые справедливые и мудрые судьи,- успокоил Микулу юз-беки.- Поскольку в Итильке-ле
живут люди разных народов и вер, в нем девять судей: трое судят иудеев,
столько же - мусульман, двое - христиан и один - язычников. Пред ним и
предстанет завтра твой воин.
- Завтра? А где он проведет остаток сегодняшнего дня и ночь? В зиндане?( Зиндан
- тюрьма.) С бродягами, ворами, разбойниками?
- По моему мнению, именно там его место,- усмехнулся юз-беки.- Но, поскольку ты
считаешь по-другому, я попрошу, чтобы стража зиндана уступила ему одну из своих
комнат. Там он будет находиться под охраной равного числа моих и твоих воинов,
которые ничем не станут стеснять его свободу и позволят заниматься всем, чем он
пожелает... даже пить вино и пригласить женщину.
- Зиндан есть зиндан, даже если ты находишься в комнате стражников, а охрана
позволяет пить вино и принимать ласки продажных женщин. Юз-беки, говорю
последний раз - мы завершим наш разговор завтра по твоему усмотрению: между нами
либо перед судьей-язычником.
- Этому не бывать, рус, ибо я знаю, что случится завтра. Ты либо заявишь, что
твой воин, страшась расплаты за прошлые грехи, сбежал ночью, либо покажешь нам
другого человека, внешне схожего с ним. Впрочем, почему схожего? Разве ты не
можешь заявить, что мы с Аруком его не рассмотрели из-за слепящего солнца и
замутивших наши глаза слез, выжатых из нас встречным ветром? Нет, рус, этот
человек предстанет перед судьей не завтра, а сегодня, и к нему его доставлю я
сам, хотя совсем недавно у меня были совсем иные планы. Ты поедешь со мной или
поручишь присутствовать на суде кому-то из своих людей?
- Я не сделаю ни того, ни другого. Я и все мои люди продолжат прерванный тобой
путь.
- Нет, рус, один из вас его не продолжит, а прямо отсюда отправится в зиндан.
Да-да, в зиндан, ибо я и десятский Арук обвиняем его не только в дезертирстве из
войска кагана, но и в том, что он, асий и бывший бунтовщик, находится сегодня в
Итиль-келе по заданию мятежных асиев.
- Опомнись, юз-беки! О каком задании мятежных асиев ты говоришь, если он всего
несколько дней назад прибыл из Киева, а во время пути с караваном купца Исаака
ни на час не отлучался от него? Это могут подтвердить Исаак и его люди.
- Возможно, но это Исаак и его караванщики будут делать перед судьей. А сейчас,
рус, позволь мне выполнить долг верного воина кагана и задержать лазутчика
врагов Хазарии.
- Воин великого киевского князя - лазутчик врагов Хазарии? - округлил глаза
Микула.- А почему бы тебе не назвать таким же лазутчиком и меня, сотника этого
воина? Постой, а не враг ли кагана ты сам, сын Мухаммеда, желающий поссорить
хазар, детей Моисея, с русичами, внуками Перуна? Уж не хочешь ли ты, оскорбляя
воинов великого князя Игоря, столкнуть Хазарию с Русью именно сейчас, когда она
тушит мятеж асиев и отбивается от набега печенегов и гузов? Вижу, юз-беки, что
ты куда опаснее человека, коего пытаешься обвинить невесть в чем. Даже несмотря
на мое предупреждение, ты хочешь задержать его и нанести непоправимый вред
Хазарии? Подумай еще раз...- и Микула предостерегающе положил ладонь на рукоять
меча.
Несколько мгновений юз-беки смотрел на Микулу ненавидящим взглядом, затем зло
процедил сквозь зубы:
- Рус, ты очень умный человек. Ты знаешь, что каган сегодня ни за что не захочет
ссориться с твоим князем, и потому чувствуешь себя в безопасности. Случись наша
встреча даже месяц назад, я приказал бы скрутить разбойника, которого ты выдаешь
за своего воина, на твоих глазах, а если бы ты стал защищать его с оружием в
руках, эта участь постигла бы и тебя... в случае, если бы ты остался жив,- добавил
он с усмешкой.- Но сейчас я действительно бессилен перед тобой. Однако я
бессилен лишь как юз-беки, слуга кагана, но не как свободный, гордый человек, с
которым ты, рус, вел себя свысока. Я не привык терпеть подобное обращение, тем
более в присутствии своих подчиненных, поэтому ты заплатишь за проявленное
высокомерие кровью. Принимаешь мой вызов?
- Да.
- Я не сомневался в твоем мужестве, рус. Но так ли смел тот, из-за которого ты
рискуешь жизнью? Готов ли он скрестить меч с десятским Аруком, которому принес
столько горя?
- Пусть это решают он и твой десятский.
- Арук, готов ли ты собственной рукой привести в исполнение приговор, вынесенный
твоему бывшему воину-дезертиру? - спросил юз-беки.- Но прежде чем ответить,
присмотрись к нему внимательней еще раз - он ли это или схожий с ним человек?
- Он, доблестный юз-беки. Я не могу ошибиться, потому что изменник не просто мой
бывший воин, а соплеменник и даже друг детства. Изменяя кагану, он предал меня и
нашу дружбу, ибо знал, что первым за преступления своих воинов отвечает их
командир. Вот почему я с удовольствием отрублю ему голову, избавив от этого
труда палача-катилу. Если он не трус и не разучился держать меч, пусть приходит
на поединок вместе с русом и умрет, как бывший воин, с оружием в руках, а не как
разбойник на плахе.
- Рус, ты слышал слова десятского. Разрешаешь ли тому, кого называешь своим
воином, встретиться с Аруком в бою?
- Я не запрещаю этого, однако окончательное решение за ним самим. Сарыч,-
подчеркивая имя, которое скорее всего было получено казаком от разбойников, а не
от родителей при рождении, обратился к нему Микула,- готов ли ты вступить в
поединок с десятским ал-арсиев.
Сарыч молча склонил голову в знак согласия.
- Юз-беки, я и мой воин принимаем твой и Арука вызов. Где и когда состоится бой?
- Сегодня в полночь у Сухого оврага. Надеюсь, рус, ты понимаешь, что никто не
должен знать о нашем поединке. Иначе, победи мы - неприятности будут у нас, а
выиграй бой вы - отвечать за смерть лучших воинов кагана придется вам.
- Понимаю это. Но как найти Сухой овраг?
- Его не надо искать, человек, с которым тебе сегодня ночью придется победить
или умереть, хорошо знает это место. Именно там воины кагана решают вопросы,
схожие с нашим.
- Сарыч, ты знаешь Сухой овраг?
И опять казак молча кивнул головой.
- До встречи в овраге, рус,- сказал юз-беки, разворачивая коня вслед своему
ускакавшему отряду.- И не забудь перед этим назначить своего преемника,- добавил
он, вытягивая скакуна плетью и пуская его в карьер.
- Позаботься об этом и ты! - крикнул ему вдогонку Микула и в сердцах дернул себя
за длинный ус.- Доездились! Как оправдаюсь перед великим князем, ежели Арук
убьет тебя, будущего нашего проводника и помощника?
- Не о том печалишься, сотник,- ответил Сарыч.- Знай, что юз-беки слывет в
Итиль-келе лучшим бойцом на мечах, на его счету немало выигранных поединков.
Тебе предстоит трудный бой, и помоги боги, чтобы ты вышел из него победителем.
- Я выйду им,- уверенно заявил Микула.- А вот устоишь ли ты супротив Арука? Какникак
он был сотником, а для того, чтобы учить других, перво-наперво надобно
самому быть отличным воином.
- Постараюсь устоять, хотя Арук тоже не последний боец среди ал-арсиев.
- А не могут ли юз-беки и Арук заманить нас в какую-либо ловушку? К примеру,
устроить засаду с десятком своих воинов и захватить в полон? Ночь, глухая степь,
ни одного постороннего... Кто узнает, куда мы сгинули?
- Этого можешь не страшиться, сотник. Если бы нас хотели захватить, это уже
свершили бы, и вовсе не руками ал-арсиев. Юз-беки, первому забияке и поединщику
в Итиль-келе, нужна обычная победа над тобой, которая еще больше его возвеличит.
К тому же при нашем разговоре присутствовали твои воины и двое простых аларсиев,
так что предстоящий поединок никак не тайна. Поэтому наше исчезновение
сразу будет связано с именем юз-беки, что ему нежелательно.
- Поединок не тайна? - встревожился Микула.- Но тогда мне придется держать ответ
за смерть юз-беки. Вряд ли сможет каган отнестись спокойно к гибели сотника
своей гвардии!
- Не только сможет, но и отнесется к этому так, словно ничего не случилось, а
юз-беки и Арука никогда не было в Итиль-келе. И вот почему. Я знаю, что на Руси
тоже есть христиане, не слыхал ли ты от них притчу о граде Вавилоне и
возводившейся в нем башне?
- Что-то приходилось слышать. Помнится, башня так и не была достроена до конца,
хотя возводило ее превеликое множество народа. Я ничего не путаю?
- Ничего. Ты только не сказал, почему башня не была достроена. Боги, опасаясь
появления на Небе простых смертных, смешали речь строителей, и те, перестав
понимать друг друга, попросту передрались. Так вот, Итиль-кел - это второй
Вавилон со множеством разных языков, вероисповеданий, народов. Понятно, что
между ними существует скрытая вражда, которую некоторые горячие головы готовы
перевести в открытую борьбу. Но нужна ли она кагану, который в таком случае
лишится изрядной части доходов от торговли? И он поступает очень просто -
позволяет задирам убивать друг дружку и избавляется от возможных зачинщиков смут
и беспорядков. Точно так он посмотрит сквозь пальцы и на поединок между тобой и
юз-беки, ведь смерть одного из вас позволит ему предотвратить назревающее
единоборство между городскими язычниками и мусульманами.
- Но при чем здесь я или юз-беки? - удивился Микула.
- Сотник, ты живешь у иудея Исаака и интересуешься только укреплениями Итилькела
и подходами к ним. А я бываю на улицах города и встречаюсь со множеством
разного народа, что позволяет мне знать гораздо больше твоего. Думаешь, в городе
неизвестно, что к берегам Хазарии подходит огромный флот русов? Куда он следует?
На саму Хазарию? Вряд ли, поскольку ее нужно воевать с суши, а не с воды.
Значит, на Хвалынское море. А кто обитает на его берегах? Мусульмане, братья по
вере тех, кто в огромном числе живет в Итиль-келе и служит в войске кагана. Вот
они и не желают, чтобы каган допустил появление русов на Хвалынском море. Теперь
подумай, хочет ли каган ссориться со своим народом и войском или наживать
недруга в лице великого киевского князя, если взъярившиеся мусульмане устроят
расправу над местными язычниками? В первую очередь над русами, чьих купцов
всегда немало в Итиль-келе.
- Да, непростое положение у кагана.
- Разве не наилучший выход для него поединок между тобой и юз-беки? Ты,
примелькавшийся горожанам на улицах, стал сегодня для мусульман самым
ненавистным из русов, и если тебя убьет мусульманин, тем более столь известный,
его единоверцы сочтут себя удовлетворенными, и накал страстей на время стихнет.
- А если случится обратное? Что тогда?
- То же самое. Тебе не приходилось наблюдать за стаей шакалов, желающих
завладеть добычей, однако боящейся напасть на нее? Они воют, скулят, мечутся,
отвлекая внимание, перед ней, покуда, выждав удобный момент, пара-тройка самых
смелых и сильных не бросится на жертву. Если нападение успешно, на нее
наваливается вся стая, если же противнику удается отбить первый натиск, стая
поджимает хвосты и оставляет вожделенную добычу в покое. Так вот, сегодня на
язычников Итиль-кела готова напасть такая же стая шакалов-мусульман, состоящая
из простонародья и городской черни, готовых грабить кого угодно. Если тебе
удастся победить такого грозного бойца, как юз-беки, это шакалье, способное
нападать только скопом и на слабых, сразу умерит пыл, поняв, с кем ему придется
иметь дело в случае нападения на язычников, и вспомнив, что к берегам Хазарии
приближается огромный флот русов, которые жестоко отомстят за погибших
соплеменников.
- Но разве мусульмане только среди городского простонародья и черни? А наемники
ал-арсии, поголовно состоящие из мусульман? А множество купцов, сынов Аллаха, из
Хорезма и Бухары, у каждого из которых в Итиль-келе большая вооруженная охрана?
Неужто не выступят они на подмогу своим единоверцам? А караванных стражников и
ал-арсиев шакалами не назовешь никак, это истинные воины.
- Именно поэтому они не выступят на стороне черни. Ал-арсии подчиняются кагану,
а ему позарез надобно подавить их руками восстание асиев и отбить нападение
печенегов с гузами. Караванная стража служит своим купцам, а тем вовсе нет дела
до чужих смут, для успешной торговли следует иметь друзей не только среди
единоверцев, но и людей иных вер. Если бы чернь чувствовала за собой поддержку
ал-арсиев или караванной стражи, она давно бы перешла от проклятий русам к их
избиению.
- Что ж, если смерть юз-беки охладит горячие головы городских мусульман, я
прикончу его. Надеюсь, то же самое ты сделаешь с Аруком, ибо если он считает
тебя злейшим врагом, таковым он должен быть и для тебя.
- Это так. Мы были соседями и друзьями, вместе вступили в войско кагана,
участвовали плечом к плечу во многих сражениях. Ты удивлялся, откуда я хорошо
знаю устройство крепостей? Все просто: я участвовал
...Закладка в соц.сетях
