Жанр: История
Рюриковичи 1. Мечом раздвину рубежи
Андрей Иванович Серба
Мечом раздвину рубежи
(Рюриковичи 01.)
ИГОРЬ
?-945
ИСТОРИЧЕСКИЙ РОМАН
УДК 821.161.1-311.6 ББК 84(2Рос=Рус)6-44 С 32
Оформление В. И. Харламова
Серба А. И.
С 32 Игорь: Мечом раздвину рубежи: Истор. роман/ А. И. Серба. - М.: ООО
"Издательство Астрель": ООО "Издательство ACT", 2002. - 544 с: ил. -
(Рюриковичи).
ISBN 5- 17-014785-6 (ООО "Издательство ACT") ISBN 5-271-04391-6
(ООО"Издательство Астрель")
О жизни одного из самых прославленных героев Древней Руси, великого киевского
князя Игоря (?-945) рассказывает роман известного писателя-историка Андрея
Сербы.
УДК 94(47)(092) ББК 63.3(2)44-8
Великий киевский князь Игорь, наряду с князьями Рюриком, Олегом, Святославом и
Владимиром, принадлежит к числу тех, с кого начиналась история государства
Российского...
Из энциклопедического словаря. Изд. Брокгауза и Ефрона, т. ХПА, Спб., 1894
ИГОРЬ РЮРИКОВИЧ -великий князь Киевский, сын Рюрика. Умирая (879), Рюрик вручил
правление и малолетнего Игоря Олегу. Игорь начал княжить лишь после смерти
Олега, в 912 г. Брак Игоря с Ольгою летопись относит к 904 г. Едва смерть Олега
стала известной, древляне и другие племена восстали, но Игорь заставил их
смириться, а воевода его Свинельд покорил угличей и взял их город Пересечень, за
что и получил их землю в управление. В 914 г. близ пределов России явились
впервые печенеги, которых Игорь встретил с многочисленным войском. Печенеги, не
решаясь вступить в бой, заключили с Игорем перемирие на пять лет.
Игорь - первый русский князь, о котором сообщают иноземные писатели (Симеон
Логофет, Лев Грамматик, Георгий Мних, Кедрин, Зонара, продолжатели Феофана и
Амартола, Лев Диакон, кремонский епископ Лиутпранд). В 941г. Игорь предпринял
поход на Грецию. С флотом в несколько сот ладей Игорь пристал к берегам Вифинии,
распространил свои опустошения до Воспора Фракийского и подступил к
Константинополю. Греческий флот был в то время в отсутствии, в походе против
сарацин. Тем не менее суда Игоря не выдержали "греческого огня" и сам он спасся
только с десятью судами. В 944 г. Игорь при содействии варягов и печенегов
возобновил свое нападение на Грецию, но греческие послы встретили его еще по эту
сторону Дуная и предложили выкуп, вследствие чего Игорь возвратился в Киев. В
945 г. прибыли в Киев греческие послы для подтверждения этого мира; с ними Игорь
отправил в Царьград собственных послов, которые и заключили договор, приводимый
летописцем под 945 г. Договор этот неизвестен византийским историкам, что
послужило Шлецеру одним из главных оснований к сомнению в подлинности его, но
позднейшие исследования устранили эти сомнения. В этом наиболее пространном из
договоров русских с греками Х в. весьма много положений частного международного
права, в которых усматривали древнерусские народные обычаи; на основании их
Эверс нарисовал цельную картину нашего древнего юридического быта. Сергиевич,
утверждая, что положения эти действовали только на греческой территории, и
притом в столкновениях греков с русскими (а не русских между собою), доказывает,
что при составлении этого договора русские обычаи принимались во внимание лишь
постольку, поскольку не противоречили стремлению греков наложить узду на
примитивные нравы Руси, и в частности на господствовавшее у нее начало
самоуправства. Этим значение договора как источника русского права в
значительной степени умаляется, зато выдвигается другая сторона договоров
русских с греками как первых по времени памятников, в которых выразилось влияние
на Русь Византии. Кроме племен, обитавших по обе стороны Верхнего и Среднего
Днепра, владения Руси при Игоре распространялись, по-видимому, на юго-восток, до
Кавказа и Таврических гор, на что указывает статья договора 945 г., обязывавшая
Игоря не допускать нападений черных болгар (т. е. болгар, обитавших на Нижней
Кубани и в восточной части Крыма) на Корсунь и другие греческие города в
Тавриде, а на севере достигали берегов Волхова, что можно вывести из указания
Константина Багрянородного на то, что при жизни Игоря в Новгороде княжил сын его
Святослав. Смерть Игоря летопись относит к 945 г. Случилась она на полюдье. Не
удовольствовавшись данью, уже полученной с древлян, Игорь с небольшою частью
дружины вернулся к ним за новой данью, но древляне, и именно жители Коростена, с
князем своим Малом во главе, возмутились и убили Игоря. По словам одного
византийского историка (Льва Диакона), древляне привязали его к верхушкам двух
нагнутых друг к другу деревьев, а потом отпустили их - и Игорь был разорван.
Часть первая КАСПИЙ
Сын, боги даровали тебе счастье родиться русичем! Ты получил от них два великих
дара. Ты волен, как ветер, и лишь ты творец собственной судьбы. Ты сделал свой
первый вздох на священной земле предков, которая отныне стала твоей. Однако у
тебя, вольного и гордого внука Перуна, несметное число ворогов. Тех, что издавна
желают лишить тебя воли и превратить в своего раба. Тех, что во сне и наяву
мечтают уничтожить твой народ и отнять у тебя родную землю. А посему, помимо
даров Неба, прими дар и от меня, своего отца. С ним ты отстоишь собственную
волю, сбережешь честь и славу пращуров, защитишь от недругов Русь! Микула
медленно, не отрывая глаз от лица сына, отстегнул от пояса меч, рванул из ножен.
Лучи солнца, попадавшие в горницу через приоткрытую Людмилой дверь, ярко
заиграли на широком прямом лезвии, тускло замерцали на украшенной серебром с
чернью рукояти. Коротко размахнувшись, Микула всадил клинок в пол перед
колыбелью сына. Нагнувшись, положил рядом с мечом ножны, выпрямился.
- Сын, от Неба и отца ты получил три неоценимых дара,о которых мечтает каждый
смертный. И ежели ты вступил в сей мир просто русичем, то сейчас стал русичемвоином,
внуком Перуна! Отныне твоя судьба нерасторжима с судьбой Руси, а потому
да благоволят к тебе наши боги!
Микула тряхнул головой, отбрасывая с лица волосы, надел шлем. Всмотрелся
напоследок в лицо сына, развернулся, направился к двери. И лишь когда он
переступил порог горницы, Людмила шагнула ему навстречу. Ей хотелось броситься
мужу на шею сразу, только он появился на подворье и соскочил с коня, но, внучка
и дочь воина, она с первого взгляда поняла - покуДа этого делать нельзя. Помимо
десятка воинов-порубежников Микулы, она приметила среди въехавших на подворье
всадников двух гридней великого князя и догадалась, что в Киев муж прибыл по
княжьему зову, а не пожаловал по собственной воле.
Ежели по пути к великокняжескому терему он свернул домой, то вовсе не для
встречи с женой. Ему надлежало выполнить святой и непреложный закон воина-русича
- напутствовать на служение Руси нового воина, коему в уготованный Перуном
урочный час следовало сменить отца на многотрудной стезе защиты родной земли и
приумножения воинской славы предыдущих поколений русичей. Наставляя сына на
бранный путь и вручая отныне его судьбу и жизнь в руки Перуна, бога русичейвоинов,
Микула исполнял долг перед Небом и Русью, а этот долг был выше долга
перед великим князем. Ибо нового воина-русича посылали на землю боги, в то время
как великий князь был лишь простым смертным, одним из многих внуков Перуна.
Людмила прильнула к мужу, заглянула в глаза.
- Так скоро уходишь?
- Великий князь ждать не привык. Коли велено прибыть с порубежья, значит, дело
спешное.
- Когда увижу тебя снова?
- Как только освобожусь.
Микула рывком оторвал Людмилу от пола, держа перед собой на вытянутых руках,
несколько мгновений разглядывал ее. Зарылся лицом в густые волосы жены,
прошептал на ухо:
- Коли б не великокняжеские гридни на подворье, ни за что не расстался с тобой
так быстро. Верь.
- Верю.
Людмила выскользнула из рук Микулы, поправила волосы, уступила мужу дорогу.
- Иди, любый. Чем быстрее справишь княжье дело, тем скорее будешь дома. И не
задерживайся на пиру, княжьи дела никогда не обходятся без застолья.
- Не задержусь.- Микула сделал шаг и остановился.- А где Роксана? Не видел ее ни
на подворье, ни в доме. У подружек или у матери в.селе?
- В городе твоя сестра. А вот где - не знаю. Разве не помнишь, что с ней бывает,
когда Олега видит?
- Олега? Но ведь он...- Микула недоверчиво глянул на Людмилу.- Неужто и его
отозвали с речного порубежья?
- В Киеве он, вчера приплыл от порогов. А сегодня утром прискакал с печенежского
рубежа Рогдай. Вся ваша тройка стародавних другов-побратимов нынче в стольном
граде. Как тут Роксане голову не потерять и дома усидеть?
- Выходит, Олег с Рогдаем тоже здесь,- задумчиво произнес Микула.- Неспроста
скликает по весне великий князь своих верных боевых товарищей, неспроста.
- Конечно, неспроста,-откликнулась Людмила.- А еще отправил он гридней за
воеводами Асмусом, Свенельдом, Ярополком. Не иначе замыслил большую брань, вот и
желает слышать их слово.
- Большую брань? -Микула окинул жену подозрительным взглядом.- Что-то больно
много ты знать стала, голуба.
Людмила рассмеялась:
- А как же иначе? Это прежде я жила в трех днях пути от Киева, а теперь, когда
великий князь пожаловал тебя за бранную удаль и верную службу подворьем в
стольном граде, боярские и воеводские терема у меня под боком. Хочешь не хочешь,
а все новости знать будешь.
- Желаешь знать - знай, только не забудь, что от великого князя я сразу прискачу
домой. Надолго ли - не ведаю, но прискачу обязательно.
- Не забуду, любый. До встречи...
Всю дорогу до великокняжеского терема мозг Микулы занимала одна мысль - зачем
одновременно понадобились в Киеве он, Олег и Рогдай? Все Игоревы отроки, бывшие
его любимейшими товарищами по детским играм, затем ближайшими другами-братьями в
дружине, ставшие ныне из рядовых воинов его вернейшими сотниками. Случайно ли
вышло, что они оказались в Киеве прежде, чем туда успели пожаловать воеводы,
доставшиеся Игорю от его предшественника князя Олега? Если нет, то как это
увязать с большим походом, о котором судачат уже киевские женщины? Неужто им,
Микуле, Олегу и Рогдаю, в планах нового великого князя уготована роль куда
большая и значимая, чем обыкновенных сотников?
Эта мысль не отпускала его и тогда, когда он предстал перед Игорем.
- Челом тебе, великий князь,- громко сказал Микула, останавливаясь на пороге
гридницы и снимая с головы шлем.
Игорь, стоявший у окна спиной к двери, медленно обернулся, и взгляды их
встретились. Микула поразился произошедшей за последнее время с великим князем
перемене. Казалось бы, перед ним всегдашний Игорь: высокий, плечистый, пышущий
здоровьем и силой, не уступавший своим Дружинникам и воеводам ни в чем ни на
бранном поле, ни за пиршественным столом, ни в воинских потехах на тризне У
погребального костра. И все-таки нечто изменилось в великом князе: не
чувствовалось в его покатых плечах и бугристых от мышц предплечьях заключенной в
них силы, ушло ощущение сжатой, словно пружина, мощи из его широкой, выпуклой
груди и крепких, чуть согнутых в коленях ног, готовых в любой миг перенести
хозяина в прыжке на скамью ладьи либо бросить его в седло скакуна.
Пожалуй, все заключалось в глазах Игоря: отстраненных, потухших, словно
смотрящих внутрь себя и живущих своей собственной жизнью. Оттого и казалось, что
в гриднице два великих князя: один прежний, знакомый, полный сил и здоровья, и
другой - неведомый, чужой, нерешительный и безвольный, не имеющий ничего общего
с тем отважным и решительным Игорем, каковым привык его видеть Микула. Но,
возможно, это лишь игра ярких солнечных лучей, щедро льющихся на лицо великого
князя сквозь окно гридницы? А может, Микула застал его в ту редкую минуту, когда
великий князь становится обыкновенным мужчиной, погруженным в мысли о жене,
семье, домочадцах? Разве совсем недавно сам Микула не превратился из
бесстрашного сотника порубежной стражи в обычного русича-мужа и русича-отца? Так
почему не может быть такого и с великим князем?
- Здрав будь, сотник,- ответил Игорь.- Как дела на по-рубежье? Мирно ли ведут
себя хазары?
- Покуда мирно. Как всегда, когда чужой силы переломить не могут и страшатся ее.
Но лишь почуют, что она ослабла, немедля жди беды.
- Как мыслишь, долго ли ждать беды, о коей ты пророчишь?
- Не ведаю, великий князь. Но знаю твердо, что ненадежный союз у Руси со Степью,
каждый миг нужно ждать от него лиха. Разве не столь давно не пыталась Степь
пощупать нашу силу? Разве не нашим дружинам пришлось преграждать путь орде в
русские пределы?
- Было такое, сотник, хорошо помню это. Тогда орда откатилась от нашего
порубежья, даже не приняв боя. А ведь степняков было намного больше, нежели
конников воеводы Ярополка. Отчего же отказались хазары от своего замысла?
- Оттого, что прежде уже не раз испытали на себе русскую силу и не забыли, какая
расплата следует за их набеги. Не число дружинников воеводы Ярополка остановило
степных татей, а страх перед Русью. Но стоит этому страху исчезнуть из хазарских
душ - и не станет покоя на степном порубежье.
- ...Не число дружинников воеводы Ярополка остановило степных татей, а страх перед
Русью,- тихо повторил Игорь слова Микулы. И было в глазах и голосе великого
князя снова нечто такое, что сотнику показалось, что тот вкладывает в
произнесенное свой, куда более многозначительный смысл, чем Микула.-Как мыслишь,
сотник, долго ли сидеть еще в хазарских душах страху перед Русью?
- Это зависит только от тебя, великий князь. От прежних страхов исцеляет время,
а чтобы появился новый, надобно не позволять хазарам забывать о нашей силе. Всяк
ворог признает только ее, лишь чужая сила делает его мирным.
- ...Зависит только от тебя, великий князь...-вновь повторил Микулины слова Игорь. И
опять прозвучал в них какой-то неведомый сотнику глубинный смысл.
Но, возможно, все это ему просто кажется? Давно не видел великого князя, за
полгода отвык от разговоров, не связанных напрямую с порубежной службой, а
потому ищет сейчас в своих же словах, произнесенных собеседником, некий скрытый
смысл. А может, сами обстоятельства, превратившие прежнего друга-товарища в
великого князя, заставляют относиться к нему и произнесенному им совсем подругому?
Например, подспудно ожидать и потому отыскивать в его словах то, чего
на самом деле там нет?
- Ты прав, сотник, как и в том, что недруги Руси признают лишь силу. Но дабы
грозить недругам силой, ее нужно не только иметь, но уметь ею разумно
распорядиться. Так?
- Истинно так.
- Тогда, может, посоветуешь, как явить ворогам силу Руси, чтобы надолго отбить у
них охоту вторгаться в ее пределы? Повторить поход князей Аскольда и Дира под
Царь-град? Двинуться крушить хазарские вежи на реке Итиль и Саркел(Итиль, С а р
к е л - Волга, Дон. (Подстрочные примечания принадлеж атавтору), как князь Олег?
Налететь вихрем на печенегов, как то может воевода Ярополк?
- С Новым Римом и Хазарией у Руси мир. Великой кровью достался он ей, и негоже
рушить то, чего добился князь Олег. Да и печенежские ханы, поклявшись в дружбе
Руси, пока держат свое слово.
- Так что получается, сотник? - насмешливо спросил Игорь.- Говоришь, что ворогам
надобно явить русскую силу, а как свершить это - не знаешь. Уж не на Варяжское
море или на земли ляхов вести мне дружины?
- Зачем так далеко, ежели Русь может показать свою силу намного ближе? Это будет
для ромеев и степняков куда зримее, чем твои победы на далеких от них морях и
землях. К. тому же такой поход помимо урока для недругов станет напоминать всем
соседям Руси, что никому из них не дозволено чинить ей зло и преграды где бы то
ни было.
- О чем говоришь, сотник?
Голос Игоря прозвучал резко и требовательно, глаза, не мигая, замерли на лице
собеседника. Его фигура напряглась, губы сжались, дыхание стало шумным и
прерывистым. Неужто ему, Микуле, не столь давно привиделась в глазах великого
князя нерешительность, а в его облике - безволие? Нет, перед ним и тогда, и
сейчас был прежний боевой друг-товарищ, а если Микуле что-то и показалось, дело
не в Игоре, а в нем самом. По-видимому, он еще не до конца свыкся с мыслью, что
его побратим стал великим князем, отчего их отношения теперь строятся совсем подругому.
- Показать свою силу врагам можно, сражаясь не обязательно именно с ними. Разве
победа над кем-либо из соседей своих недругов не станет для них грозным
предостережением, что с победителем шутки плохи?
Взгляд Игоря стал пронизывающим, ноздри трепетали от возбуждения, в голосе
чувствовалось нетерпение.
- Верно, будет предостережением... и тем большим, чем значимее окажется победа. Но
где и над кем мне одержать такую победу, сотник? Мне, великому киевскому князю,
у которого сегодня все соседи - друзья, только и ждущие возможности нанести Руси
удар в спину?
- На Хвалынском море(Хвалынское море - Каспийское море.), великий князь,-
незамедлительно последовал ответ.
- На Хвалынском море? Почему там, а не в ином месте? - так же быстро спросил
Игорь.
- Знаю, великий князь, что ты всегда был далек от дел на торжище. Но скажи,
неужто даже ты не заметил, насколько, в последнее время стало меньше в Киеве
заморских гостей с Востока?
- Заметил. Что с того?
- Отвечу. Через хазарское порубежье ныне проходит впятеро меньше караванов из-за
Каспия, нежели полгода назад. Я спрашивал и у именитых рахдонитов(Рахдониты -
верхушка хазарских купцов-евреев, захвативших в свои руки монополию на торговлю
между Китаем, Индией и Европой (от персидского "pax" - дорога и "дон" - корень
глагола знать).), и у простых погонщиков верблюдов, в чем тому причина. Все в
один голос заявляют, что на море совсем не стало покоя от разбойников из Гиляна
и Дейлема, из Мазендаранской и Табаристанской земель. Не делают разбойники
исключения и для русских купцов, грабя их наравне с другими. Так неужто великий
князь Руси не вправе призвать разбойников к ответу? Неужто ему не по силам взять
свои караваны под надежную защиту или оружной рукой покончить с разбойниками,
уничтожив их становища на побережье и островах?
- Вce тaк, но между Русью и Хвалынским морем лежат чужие земли,-заметил Игорь.-
Не забыл этого?
- Нет Однако помню и другое -самый большой урон от морских разбойников терпит
Хазария. Так разве ее правители не пожелают покончить с этим злом чужими руками?
- А ежели не пожелают? -прищурился Игорь.- Что тогда?
- Тогда? -Микула внимательно посмотрел на собеседника решительно выпалил:-
Тогда, значит, каган Хазарии не друг Руси и, не дозволяя ей защитить своих
торговых людей, не блюдет договоров с ней. А с теми, кто не блюдет договоров, у
Руси совсем иной разговор, нежели с друзьями. Кто знает, возможно, в таком
случае нашим дружинам и не потребуется идти на далекое Хвалынское море,-
многозначительно закончил Микула.
- Коли нет ворога, отыщем его сами,-усмехнулся Игорь.- А не думал, сотник,
захочет ли дружина безропотно следовать туда, куда ты и я ей укажем, и сражаться
с ворогом, коего мы ей нашли?
- Дружины бывают разные, великий князь, и лишь от тебя зависит, кто окажется под
твоим стягом на Хвалынском море или в Хазарии. На Руси до сей поры пребывает
немало варяжских ярлов, водивших дружбу с князем Олегом, и посули им богатую
добычу - их викинги отправятся куда и с кем угодно. По первому твоему слову
выступит против любого недруга великокняжеская дружина, к ней примкнет изрядное
число воинов из других русских княжеств. А ежели противником Руси будет Хазария,
на нее поднимется вся Русь, дабы расквитаться со своим исконным недругом.
- Поднимется вся Русь...- усмехнулся Игорь.- Эх, сотник, если бы с Хазарией можно
было столь легко и просто расквитаться, это давно сделали бы до нас. А то ведь
сам говоришь, что она исконный недруг. К сожалению, подобных недругов у Руси не
одна Хазария... Но что это мы с тобой все о недругах да походах, как будто кроме
них в жизни больше ничего нет.- Он окинул Микулу взглядом, задержал глаза на его
левом боку.- Вижу, что ты без меча. Значит, побывал на своем подворье и
встречался с сыном?
- Да, великий князь. По пути к тебе видел первенца и сделал ему отцовский
подарок.
- Добрый подарок преподнес сыну, сотник. Если он пойдет в тебя, то с таким
булатом добьется в жизни всего, чего пожелает: чести и славы, злата и княжьего
благоволения. А коли не суждено ему стать истинным внуком Перуна, не принесут
ему счастья ни доставшееся от отца богатство, ни его слава-ни честь рода - все
спустит с рук и втопчет в грязь.
Истинная правда, великий князь. Я тоже при рождении получил от отца лишь меч и
только меч дарю своему сыну.
- Всего остального настоящий воин-русич добивается в жизни сам либо получает в
дар от богов.
- Помню твой меч, сотник, сам не раз держал его в руках и любовался. Знатный
клинок, но ничем не худший получишь от меня в дар за будущего русича-витязя.
Слышал, что великая княгиня тоже приготовила подарок Людмиле. Свой новый меч и
перстень для жены получишь вечером на пиру в моем тереме.
- Великий князь, дозволь получить меч и перстень не сегодня. Ведь не на пир
покликал ты меня с порубежья, а по княжьему делу. Не знаю, когда придется
покидать стольный град, я обещал Людмиле быть вечером с ней и сыном.
- Коли обещал, ничего не поделаешь - слово надобно держать. Тем более что тебе
на самом деле недолго гостевать в Киеве. Меч и перстень никуда не денутся,
получишь их завтра. Приходи за ними пораньше, а вечером будешь сопровождать меня
на Лысую гору к волхву-вещуну. Бывал у него?
- Нет, но много слышал о нем. Как и о том, что Лысая гора не в чести у богов и
ночью кишит нечистой силой.
- Нечистая сила - подручные Чернобога, а мы идем к Перунову источнику. Его
волхву волею богов даровано видеть сквозь время и прорицать смертным их судьбу.
Ты звал меня в поход на Хвалынское море? Так почему не узнать прежде, что может
ждать нас там - славная победа или позор поражения? Иначе для чего небеса
наделили волхвов даром предвидения?
- Я буду у тебя ровно в полдень, великий князь. А вечером сам Чернобог не
помешает нам навестить волхва-вещуна...
Расставшись с Микулой, Игорь возвратился к окну. Погрузившись в раздумья, он не
слышал, как распахнулась дверь и в гридницу вошла Ольга. Неслышно приблизившись
к мужу, она встала рядом и, поправляя волосы, словно случайно задела его локтем.
- Не побеспокоила, великий князь? - спросила она, когда Игорь, вздрогнув от
неожиданности, повернулся к ней.
После смерти князя Олега она стала называть мужа великим князем не только на
людях, но и наедине с ним. Считала, что тот ни на миг не должен забывать о своем
новом положении и всегда помнить, что он ныне вознесен над всеми прочими
русичами, в том числе прежними лучшими друзьями, бывшими дядьками-учителями,
верными воеводами. Она стремилась добиться, чтобы Игорь как можно скорее ощутил
себя полновластным великим князем, стал таковым на деле, а не только на словах.
А для этого ему следовало утвердиться великим князем прежде всего в собственных
глазах, начав мыслить и поступать, как надлежит одному человеку на всей
необъятной Руси - ее великому князю. Только тогда она сможет стать той, кем
мечтала всю жизнь после замужества - истинной великой княгиней. Великой не
только потому, что являлась женой великого князя, а потому, что будет
единственной и полновластной правительницей Руси.
Но чтобы стать ею, требовалось хитростью либо силой отстранить от власти Игоря,
а для этого вначале нужно было помочь ему обрести эту пока не существующую
власть. Ольге предстояло превратить мужа, сегодняшнюю бледную тень его
предшественника Олега, в завтрашнего настоящего великого князя. Лишь вложив
великокняжескую власть в руки Игоря, она могла впоследствии отобрать ее. В этой
двуединой многотрудной задаче для Ольги наиболее сложной была первая часть - как
можно быстрее сотворить из мужа действительно великого князя Руси.
- Побеспокоила? Нисколько, потому что я ждал тебя,- ответил Игорь.
- Разве я обещала прийти?
- Нет, не обещала. Но поскольку ты знала, что утром в Киев прибывает Микула и
встречается со мной, то обязательно захотела бы узнать о нашем разговоре.
- Вот как? Думаешь, мне, женщине, интересно, о чем великий князь беседовал со
своим сотником?
- Уверен, что да. Потому что Микула не просто сотник, а один из тех, кого ты в
свое время посоветовала мне сделать опорой в возможной будущей борьбе с
Олеговыми сподвижниками. Той, что могла возникнуть, не пожелай они после смерти
Олега признать меня великим князем и вздумай сделать таковым кого-либо из своих.
Сейчас это время пришло - Олега нет, дружина более послушна его старым воеводам,
нежели новому великому князю, киевские бояре и князья земель тоже особливо не
торопятся привечать меня. Так неужто тебе не интересно, зачем спешно я снял с
пору-бежья и велел явиться к себе Микуле, Олегу и Рогдаю? Всем трем сотникам,
коих мы вместе отобрали из простых дружинников, приблизили к себе, одарили
вниманием и надежнее которых у меня сейчас нет никого во всех русских дружинах?
Не поверю в это!
- Пусть будет по-твоему,- согласилась Ольга.- Микула на самом деле не обычный
сотник, и мне интересно, сообщил ли он что-либо важное? Смог ли видеть и понять
на по-рубежье то, чего не дано простому сотнику?
Он увидел все, что только можно было, а понял больше, чем мы с тобой могли
предположить. Помимо этого, в его голове уже созрел план похода на Хвалынское
море или Хазарию.
Ольга не смогла скрыть удивления.
- Но что может разуметь в подобных делах сотник?
- Простой сотник действительно мало что может, но мы ведь говорим о Микуле.
Разве не готовили мы оба из него воина, могущего в нужную минуту умом и отвагой
противостоять на равных лучшим Олеговым воеводам? Сейчас он доказал, что мы в
нем не ошиблись.
- Так каков же план Микулы?
- Почти такой же, что и наш. Отличие одно - Микула привык мыслить как воин, а не
державный муж, а потому его план слишком прост и бесхитростен...
Стараясь не упустить ничего из сказанного Микулой, Игорь передал Ольге свой
разговор с ним.
- Догадывается ли Микула, зачем потребовался тебе до начала похода? - спрос
...Закладка в соц.сетях
