Жанр: История
Рюриковичи 1. Мечом раздвину рубежи
...сами по себе, не возникают на пустом месте, их кто-то должен подготовить,
объединить. За что готовы биться и умирать асии? За свою былую свободу, отнятую
у них Хазарией. Но какое дело до свободы или несвободы чужих им асиев вольным
печенегам и гузам, вечным кочевникам и разбойникам от рождения? Их может
заставить выступить вместе с асиями и рисковать собственными шкурами одинединственный
интерес - интерес к наживе. Но ведь они и без этого неплохо
наживаются на грабеже купеческих караванов и набегах на славянское и наше
порубежье, что куда безопаснее, чем вступать в сражения с многочисленным и
хорошо обученным войском Хазарии. Тем более что в случае неуспеха своего
предприятия они рискуют не получить никакой наживы, хотя и положат в боях тысячи
соплеменников. И все-таки они отважились двинуться на Хаза-рию войной. Да, я не
побоюсь этого слова, это на самом деле война, а не помощь одних степняков
другим. Так что же заставило печенегов и гузов столь крупно рисковать?
- Намного большая нажива, чем та, которую они имеют на караванных тропах и на
славянском и хазарском порубежье,- ответил Хозрой, беря с блюда и отправляя в
рот сочный, с засахарившимися краями кусочек вяленой дыни.- Причем наживы,
которая им обеспечена при любом исходе похода - удачном или неудачном. А такой
добычей может быть только золото, которое можно получить, даже потерпев
поражение и не разграбив вожделенные караван-сараи в Итиль-келе. Не сомневаюсь,
что часть этого золота предводители печенегов и гузов уже получили, ибо без
солидного задатка - бакшиша(Бакшиш - подарок, добыча.) - их вряд ли можно было
бросить на копья и мечи ал-арсиев(Ал-арсии - регулярное хазарское войско из
наемников-мусульман.), отвага которых и умение воевать степнякам хорошо
известны.- Хозрой запил проглоченную дыню глотком вина, с прищуром посмотрел на
собеседника.- Исаак, ты хотел спросить, чье золото заставило печенегов и гузов
поддержать мятежных асиев и напасть на Хазарию?
- Да, хотя это не столь сложно понять. У Хазарии два постоянных могущественных
врага - Русь и Византия. Но Русь наш противник оттого, что вынуждена защищаться
от наших притязаний, а Византия стремится уничтожить нас как соперника в
торговых делах с Востоком. Князья русов Ас-кольд и Дир, затем князь Олег
доказали каганату, что отныне Русь ему не по зубам, и заставили нас жить с Русью
в мире. А вот соперничество Хазарии и Византии в торговле между Азией и Европой
не только не прекратилось, но, наоборот, усилилось. Поэтому только Византия
могла натравить на нас печенегов и гузов, усилив их ордами мятежных асиев!
- Верно, за спинами печенегов и гузов торчат уши Византии. Но разве первый год
империя строит козни против Хазарии? Или первый раз каганату приходится
сталкиваться с полчищами диких степняков? Это случалось десятки раз, и Хазария
всегда выходила победительницей из борьбы... по крайней мере, без поражений,-
поправился Хозрой, заметив саркастическую ухмылку на лице собеседника.- Уверен,
что так будет и на этот раз.
- Тоже не сомневаюсь в этом,- согласился Исаак и невозмутимо добавил:- Хотя,
признаться, мне кажется, что исход этой войны будет зависеть не столько от
Византии и ее наемников, сколько от киевского князя Игоря.
- Вот как? - удивленно воскликнул Хозрой.- Почему подобная мысль могла прийти
тебе в голову?
- Ты на месяц раньше меня возвратился из Киева и знаешь, что русы собираются в
большой морской поход. Разговоры идут о том, что они не намерены мириться с
пиратством на Каспии и решили сами навести там порядок. А если это лишь
разговоры, а поход на самом деле готовится против Хазарии? Представляешь
положение, если каганату придется одновременно схватиться с двумя врагами:
союзом асиев, печенегов, гузов и русами князя Игоря?
Хозрой зашелся в смехе, потянулся рукой к кувшину с вином.
- Нет, не представляю.- Он налил вина, наклонился к Исааку, с дурашливой
усмешкой зашептал: - Потому что каган этого не допустит. Ты правильно говорил,
что печенегов и гузов ведет на Хазарию золото. Что ж, если князь Игорь,
воспользовавшись удачным моментом, тоже обрушится на нас, каган даст печенегам и
гузам вдвое, втрое больше золота, чтобы они сменили хозяина и напали уже на
Игоря. Как думаешь, печенеги и гузы откажутся от такого предложения?
- Думаю, что нет,- уныло проговорил Исаак, тоже наполняя свой кубок вином.
Сегодня он впервые с досадой отметил для себя, что Хозрой больше разбирался в
хитросплетениях большой политики, чем он, и, значит, не зря обратил на себя
внимание сановников из окружения кагана. Что ж, теперь нужно будет вести себя с
ним осторожней, зато при случае умело пользоваться его связями при дворце. А
сейчас неплохо будет подыграть Хозрою, укрепив его в мысли, что Исаак вовсе не
интересуется политикой и далек от нее.
- Я тоже. Поэтому Хазария при любых обстоятельствах окажется победительницей, и
еще неизвестно, что выгоднее: чтобы князь Игорь вместо нее навел порядок на
Каспии или напал на нас. В первом случае каган заставит разленившихся за зиму
ал-арсиев порастрясти в боях накопленный жир и наберет вместо погибших новых
воинов, менее развращенных жизнью в Итиль-келе и не сующих свой нос в дворцовые
интриги. Во втором случае ал-арсии вместе с перекупленными степными ордами
крепко пощиплют киевского князя, надолго отбив у него охоту вмешиваться в
восточные дела. Каган очень мудр, а потому никакие происки недругов
единственного, Богом избранного народа не застанут его врасплох,- назидательно
закончил Хозрой.
- Никто не сомневается в уме и прозорливости кагана, самого мудрого из ныне
здравствующих владык вселенной,- поспешил согласиться с собеседником Исаак.-
Воистину он учел все возможные поступки недругов и сможет пресечь их с
наибольшим уроном для врага и наилучшими последствиями для Хазарии.
- Это так,- Хозрой допил вино до дна, поставил кубок на столик, внимательно
посмотрел на собеседника совершенно трезвыми глазами.- Как думаешь, зачем русы
прислали с твоим караваном своего тайного соглядатая?
Вот он, вопрос, которого так ждал Исаак! Но как отличалась обстановка за столом
от той, в которой он рассчитывал вести разговор на эту тему. Он предполагал если
не осчастливить старого друга сообщением о появлении в Итиль-келе русского
разведчика, то хотя бы дать понять, какое он делает Хозрою одолжение, разоблачая
посланца князя Игоря. А сейчас получилось, что ему нужно чуть ли не
оправдываться в том, что он не сообщник и не пособник сотника Микулы. Но нет,
Исаака так просто не возьмешь, у него все просчитано на несколько ходов вперед,
недаром он часто играл в привезенную с Востока занимательную игру под названием
"шахматы". Пусть он попал впросак со своим сообщением о якобы разоблаченном им
киевском лазутчике, но уж себя в обиду он не даст ни при каких обстоятельствах!
Если он не преуспел, как Хозрой, в большой политике, то это вовсе не значит, что
жизнь не научила его изворотливости и хитрости в борьбе за свою шкуру.
- Я не думаю, что этот сотник, обычный воин-порубеж-ник, может быть лазутчиком,-
стараясь казаться как можно спокойнее, сказал Исаак.- Ну кто посылает тайным
соглядатаем человека, хорошо известного половине Киева, не сочтя нужным даже
переодеть его, и с купцом, который множество раз видел его в окружении великого
князя, у которого он ходил в любимчиках? Скажи, ты поступил бы так опрометчиво?
- Тогда для чего сотник появился в Итиль-келе? - угрюмо спросил Хозрой, оставляя
без внимания вопрос собеседника.
- Чтобы припугнуть нас,- громко провозгласил Исаак.- Точнее, натолкнуть нас на
мысль, если мы не додумаемся до этого сами, что в случае несогласия Хазарии
пропустить ру-сов на Каспий они могут с таким же успехом напасть на нее, как
прежде собирались на пиратов. И этому сотнику, который, по расчетам князя Игоря,
должен был обязательно угодить под наш строгий надзор, велено своим поведением
показать, что русы предусматривают подобный поворот событий и готовы к нему.
Спорю на что угодно, что сотник в открытую начнет вертеться возле крепостных
стен и ворот и заводить знакомства с нашими воинами, внушая нам, что уже начал
подготовку к возможному штурму Итиль-кела.
Хозрой вылил в свой кубок остатки вина из кувшина, медленно цедя его сквозь
зубы, задумчиво уставился куда-то в пространство мимо собеседника. Исаак, делая
вид, что целиком занят куриными потрошками с приправой из сушеного винограда,
искоса поглядывал на него. Поверит или нет? Если нет, то как вести себя дальше?
Но вот длинные, худые пальцы Хозроя, зажавшие в кулаке его острую, оставленную
лишь на подбородке седую бородку, разжались, поползли по бородке вниз, взгляд
вновь обратился на хозяина.
- А ведь ты прав, Исаак,- проговорил он, отнимая ото рта кубок с вином.- Русы на
самом деле хотят убедить нас, что мы загнаны в угол и иного выхода, как
беспрепятственно пропустить их на Каспий, у нас нет. Скажу честно, я долго ломал
голову, пытаясь понять, для чего понадобился князю Игорю его любимый сотник в
Итиль-келе, но так и не мог додуматься ни до чего. А ведь все очень просто:
грубый народ - грубая политика '- грубая работа. Спасибо, что помог мне. Может,
точно так поможешь мне ответить на вопрос, что может связывать сотника-руса с
разбойником, с которым он пожаловал к тебе из долины Злых духов?
Исаак облегченно перевел дух - с Микулой пронесло, а разговоров о разбойниках он
не страшился нисколько. Ну какой здравомыслящий человек, тем более сам купецрахдонит,
всерьез предположит, что он может быть сообщником разбойника,
грабящего караваны и при случае без колебаний отправившего бы Исаака на тот
свет? Никакой, а потому у Исаака есть возможность немного расквитаться с Хозроем
за свой сегодняшний минутный страх. Он хотел бы что-то разузнать о разбойнике?
Да, Исаак мог бы удовлетворить его желание, но не сделает этого. Ишь чего
вздумал: используя чужой ум и наблюдательность, еще ближе протиснуться к
священной особе кагана. Не пройдет! Исаак всегда платит добром за добро, он
считает Хозроя одним из немногих своих друзей, но пережитых им страха и унижения
не простит никому.
- Ты говоришь о карапщике(Карапщик (буквально "черная кошка") - ночной разбойник
(хаз.).), который пристал к сотнику на Зеленом острове? - спросил Исаак,
презрительно скривив губы.- Я едва сдержался, чтобы не приказать тут же заковать
его в цепи и сдать первым встреченным стражникам, но не захотел ссориться с
русом и решил сделать это в Итиль-келе. К сожалению, разбойник, видимо, разгадал
мои намерения и улизнул по дороге.
- Жаль. Возможно, он мог бы сообщить, о чем говорил сотник со спасенным им
главарем. Вдруг главарь, оказавшийся не мелкой сошкой, решил отблагодарить руса
за спасение и обещал ему помощь городских сообщников? А они много знают и еще
больше могут показать. Может, сбежавший от тебя разбойник и был тем человеком,
который должен был свести руса с обещанными помощниками. Исаак пожал плечами:
- Если бы я тогда все знал, как сейчас... Но я хорошо запомнил разбойника и при
встрече могу его узнать. Хочешь, расскажу, как он выглядит?
- Не надо, я уже знаю.- Хозрой допил вино, с сожалением посмотрел на пустой
кувшин. Поставил возле него свой кубок, положил руки на подлокотники кресла,
чтобы встать.
Позволить ему уйти, чтобы остаться наедине со вторым кувшином и обдумать
состоявшийся разговор? А почему бы не велеть слуге принести еще вина и не
попытаться разговорить пьяного гостя? Наверное, он знает много такого, что может
быть полезно Исааку в делах. От кувшина вина он не обеднеет, а казнить себя за
упущенную возможность будет долго.
Исаак несколько раз ударил серебряной палочкой по стоявшей на столике полой
бронзовой фигурке нимфы, приказал появившемуся в дверях слуге:
- Еще кувшин.
Хозрой, услышав приказание Исаака, тут же убрал руки с подлокотников, снова
откинулся на спинку кресла. Глазки его заблестели, в предвкушении продолжения
застолья он облизал толстые губы кончиком языка. Исаак знал, что, какие бы дела
ни ждали сегодня Хозроя, при дармовом угощении он будет есть и пить до тех пор,
пока пища и вино не полезут из горла обратно. Пусть ест и пьет сколько угодно,
Исаака сейчас интересует совсем другое.
Как он смог понять, каган позволит русам попасть на Хвалынское море. Собранные
русами силы Исаак видел лично и не сомневался, что те разгромят не только
пиратов, но и всех, с кем сведет их судьба войны на берегах моря. Значит, у
победителей будет очень много разнообразной добычи, в том числе громоздкой и
малоценной, которую русы и их союзники викинги никогда не брали домой, а
стремились по любой цене сбыть первым встретившимся покупателям. Может, ему
выгоднее не снаряжать очередной караван в Хорезм или на Русь, а уже сейчас
начать подготовку к сопровождению русов, чтобы стать постоянным оптовым
скупщиком их добычи, которую позже можно будет перепродать по ее настоящей
стоимости? Надо, обязательно надо разговорить Хозроя и как можно больше выведать
из того, что он знает в связи со своей новой службой. Для этого вовсе не следует
тянуть его за язык, просто нужно сильнее напоить, и тогда этот хвастунишка
выболтает все, что ему известно.
- Иди,- недовольно бросил Исаак слуге, когда тот, принеся полный кувшин, хотел
было разлить вино по кубкам.
Он сам налил себе и гостю вина, поднял свой кубок. Стараясь вложить в голос как
можно больше чувства, сказал:
- Мы не виделись около трех месяцев, и кто знает, когда свидимся опять. Так
неужели нам не о чем говорить, как о каком-то русском сотнике и поганом
карапщике? Вспомни нашу молодость, когда мы впервые познакомились и вместе
ходили с караванами из Хорезма в благословенный Итиль-кел. Я до сих пор не забыл
ни узких, пыльных улиц Гурганджа(Гургандж - ныне г. Куня-Ургенч.), откуда
начинался наш путь, и те двенадцать фарсахов(Примерно 80-90 км.) солончаков до
знаменитой Хорезмийской горы, на вершине которой высилась каменная башня, а у
подошвы расстилались пахотные земли переселенцев из Гурганджа...
- А дальше были девять дней дороги по раскаленной пустыне, манящие к себе
соленые воды Хорезмийского озера(Хорезмийское озеро - ныне Аральское море.),
оставляемого нами по правую руку,- подхватил Хозрой, когда Исаак прервал свою
речь.- Каждый день или через день мы останавливались и делали привалы у глубоких
колодцев с водой. Я до сего дня помню дурной запах, которым несло из черного
зева колодца, когда я первый, и единственный, раз в жизни стал помогать
караванщикам тащить веревку с ведром из колодца. Как только пили лошади и
верблюды эту солоноватую дрянь? Зато какой вкусной казалась вода из бурдюков!
- Надеюсь, не вкуснее этого прекрасного вина! - перебивая гостя, воскликнул
Исаак и потянулся к нему с кубком.- Выпьем за то, чтобы нам никогда не пришлось
пить ничего хуже его!
Весь во власти нахлынувших воспоминаний, Хозрой несколькими большими глотками
осушил кубок. Сделавший пару маленьких глотков Исаак тут же быстро наполнил оба
кубка доверху и вручил один собеседнику.
- Но вот после изнурительного пути начиналась местность, изобилующая чистой
родниковой водой, лесной и степной копытной дичью, стаями пернатых, сочной
травой для животных. Этот переход от песчаных барханов к плодородной степи
казался одним из чудес света! По степи караваны шли шестнадцать суток и на
семнадцатые достигали первых веж(Вежа - стоянка кочевников.) печенегов...
- Их кочевья простирались на тридцать дней пути, а соседствовали они на западе
со славянами-русами, на востоке с гузами, на северо-востоке с кипчаками. А на
юго-западе была Хазария, страна единственного Богом избранного народа. Так
выпьем же за эту страну и за нас с тобой, ее лучших сынов!
И опять гость выпил кубок до дна, а Исаак лишь смочил в вине губы. Через
несколько мгновений оба кубка снова были полны, и Исаак тянулся к Хозрою с новым
тостом. Еще три-четыре кубка, и можно будет переводить разговор на интересующую
Исаака тему, но прежде необходимо хорошенько разбередить честолюбие гостя.
- За то, чтобы в нашей жизни не было больше пыльных дорог и тревожных ночей у
костра. За тебя, старый, верный друг, который по праву стал мудрым советником
кагана, его опорой и надеждой! За тебя, в которого я всегда верил и знал, что ты
достоин гораздо большего, чем быть просто купцом-рахдонитом!
Исаак приложил губы к кубку и краем глаза заметил, как раздулся от ощущения
собственной значимости собеседник. Значит, второй кувшин вина принесен не зря и
делает свое дело.
С тропинки, по которой прогуливались Ольга и Асмус, была хорошо видна пристань,
от которой завтра утром должны были отплыть в дальний и долгий морской поход
русские ладьи. Ольга часто бросала взгляд на выделявшуюся среди дружинников
красным корзном фигуру великого князя, и порой ей казалось, что она даже слышит
его команды. Наверное, это только казалось, ибо ветер дул не с реки на берег, а
наоборот, поэтому звучавший иногда в ушах голос Игоря был просто отголоском и
памятью времени, когда Игорь был, по существу, обычным воеводой своей дружины и
она, так же как жены других воевод и дружинников, могла находиться у пристани.
Теперь она не просто жена, а великая княгиня, отправляющая в поход всех русских
воинов, и ее удел не переживания по уходящему в поход собственному мужу, а
забота об оставляемой на ее попечение Русской земле. Именно этим она и
занималась сейчас, пригласив в спутники одного их самых уважаемых на Руси и
среди ее врагов воевод.
- Третьи сутки не спит великий князь,- сказала Ольга, переводя взгляд с фигуры
мужа себе под ноги.- Все время на пристани да в походном лагере, в терем
является лишь на ночь. До всего ему дело, все знать хочет, с каждым тысяцким и
сотником переговорить желает. Да разве на все времени хватит?
- На то он и великий князь, чтобы все знать,- откликнулся Асмус.- Тем паче при
подготовке к походу, в коем ему впервые предстоит верховодить над всеми русскими
дружинами. А сие нелегкое дело, великая княгиня, для него опыт и сноровка
потребны.
- Это так, воевода. Однако хватит ли сил и времени, дабы все самому узреть и
проверить, прощупать собственными руками? Разве отвлекался на подобные мелочные
дела князь Олег? Вспомни, ты хорошо знаешь, чем бы сейчас он занимался, будь
жив.
- Пировал бы с воеводами и знатными воинами в своем тереме. Но князь Олег был
опытным воителем, не единожды ходил в дальние походы, а твой муж лишь вступил на
сию стезю.
- И еще потому, что у князя Олега были верные, многоопытные помощники. Такие,
как ты, воевода. С ними он всегда мог быть спокоен и за дружину, и за
пограничную стражу, и за ладейный флот. Неужто сейчас ты не смог бы свершить
многое из того, чем занимается великий князь, причем не хуже его? Разве не так?
- Великий князь ведает, что творит. И не мне, воеводе, его учить,- уклонился от
прямого ответа Асмус.
- Его не надобно учить, ему следует подсказывать, как лучше вершить то или иное
дело. Разве мыслимо на первых порах разбираться в морском бою наравне с воеводой
Све-нельдом, в конном сражении - как воевода Ярополк, сравниться в умении взятия
крепостей с тобой? А ежели каждый воевода передаст великому князю частицу своего
опыта, ему не придется тащить на собственных плечах все дела. Припомни, неужели
князь Олег сразу стал грозным военачальником, неужто не совершал ошибок и
промахов, покуда не постиг всех премудростей воинского мастерства и не стал
непобедимым?
- Ошибок не совершают лишь боги, но никак не смертные, будь они воеводами,
боярами или великими князьями,- отозвался Асмус.- Тем паче не обойтись без
ошибок и промашек в воинском деле, поскольку в нем надобно думать не только о
своих действиях, но и предугадывать поступки недруга, иметь дар проникнуть своей
мыслью в задумки чужих военачальников. А это очень и очень нелегкое дело, не
всякий разум его постигнет.
- Знаю это. А еще то, что за ошибки и промахи воевод и великих князей платят
кровью и жизнями их воины,- жестко сказала Ольга.- Так неужто надобно пролить
реки крови, чтобы великий князь Игорь на собственных ошибках постиг то, что
давно хорошо ведомо его воеводам? Не дорого ли обойдется Руси его учеба?
- Своя кровь всегда дорога,- ответил Асмус.- Думаешь, мне не жалко, когда она
льется без пользы делу или по чьему-то недомыслию? Или, думаешь, меня не учили,
прежде чем я набрался ума-разума? Когда был простым дружинником, меня учил
десятский, стал десятским - внимал словам сотника, стал сотником -
присматривался к делам тысяцкого, стал тысяцким - не пропускал мимо ушей ни
одного совета воеводы и перенимал его уменье. Так было всегда, сей путь прошел
каждый военачальник. Однако я никогда не видел и не слышал, чтобы тысяцкий или
воевода учил чему-либо великого князя.
- Ой ли, воевода? А не у тебя ли, простого сотника, побывавшего под стенами
Царьграда с князьями Аскольдом и Диром, спрашивал советов Олег перед своим
походом на Новый Рим?
- Он спрашивал моих советов, а не я навязывал ему их,- с нажимом на слово "он"
сказал Асмус.- Но разве обращался ко мне хоть раз за советом твой муж? Ни разу!
Ни когда предводительствовал своей дружиной, ни позже, став великим князем после
кончины князя Олега. Поверь, я не отказал бы ему ни в чем ни тогда, ни ныне!
- Верю, потому и хочу говорить с тобой честно и без утайки, хотя знаю, что за
сей разговор великий князь крепко на меня осерчал бы. Говоришь, муж не обращался
к тебе за советом, когда предводительствовал над своей дружиной? Но вспомни, кем
он был тогда! Великим князем без власти, которая целиком находилась у его дядинаместника.
Наместника, который ни за что не желал выпускать власть из своих
рук, для чего полностью отстранил истинного великого князя от державных дел.
Кого ты сам признавал в ту пору великим князем? Олега, хотя прекрасно знал
завещание-приговор Рюрика, что Олег правит Русью лишь до возмужания Игоря. Так
мог ли муж обратиться за советом к тебе, правой руке и ближайшему воеводе Олега,
своего злейшего недруга? Ты решился бы на это на его месте?
- Не знаю. Наверное, нет.
- Говоришь, Игорь не спрашивал твоих советов, когда стал великим князем? Но
поступи он наоборот, недоброжелатели сразу пустили бы слухи, что Игрь не постиг
толком даже воинское дело, хотя начальствовал много лет над дружиной и ходил во
все походы с Олегом. Так по плечу ли ему стол великих князей, коли он никогда не
занимался державными делами? Ты на его месте стал бы давать пищу для злословия
своим недругам-злопыхателям?
- Нет.
- Тогда в чем ты коришь великого князя?
- Корю? - удивился Асмус.- Не имел подобного и в мыслях! Напротив, желал бы
служить новому великому князю так, как прежде Аскольду и Диру, затем Олегу. Но
нужны ли ему я и моя служба, коли он считает меня правой рукой ныне покойного
недруга-дяди? - запальчиво спросил Асмус.- Не из любви к пришлому рарогу(Рароги
- жившее на побережье Балтики западнославянское племя, выходцами из которого
были князья Рюрик и Олег.) Олегу, убийце киевских князей Аскольда и Дира, начал
служить я ему, а потому, что он стал защитником Руси, продолжателем дела всех
прежних русских князей, в том числе Аскольда и Дира. Меч воеводы Асмуса
принадлежал и принадлежит Руси, и ему нет дела до свар дяди и племянника, не
поделивших между собой власть. Как видишь, великая княгиня, я тоже говорю с
тобой честно и без утайки.
- Сомневаешься, нужна ли великому князю твоя служба? Зачем он взял тебя,
единственного из всех прежних Олего-вых военачальников, в поход и назначил
главным воеводой всего войска?
- Дабы развести меня со Свенельдом, иначе в отсутствие великого князя мы можем
перегрызть друг дружке глотки. А держать обоих под своим присмотром в походе
нельзя - только мне и Свенельду по силам с малой дружиной сохранить на Руси
покой и защитить от набегов ее кордоны.
- Вижу, ты не веришь в чистоту помыслов великого князя,- с сожалением произнесла
Ольга.- Хорошо, давай говорить по-другому. Твой меч принадлежит Руси? Так
заботься в походе о ее благе, а это прежде всего сохранение жизней ее сынов,
коих она доверила тебе, главный воевода Асмус! Не допусти, чтобы хоть один из
них погиб напрасно, веди их в бой так, чтобы как можно меньше русичей остались
пеплом погребальных костров на чужой земле! Разве это не твой долг главного
воеводы? Спросишь, как сделать это, ежели над тобой стоит великий князь,
верховный предводитель войска? Не мне учить тебя, который много старше меня и
опытней, однако позволю, как женщина и жена, привести пример из супружеской
жизни. Кто глава семьи? Конечно, муж. Но разве не бывает так, что на деле в
семье верховодит внешне тихая и неприметная жена, а муж, считая себя ее грозным
повелителем, сам о том не догадываясь, во всем следует ее воле и поступает так,
как она решила? И добивается умная жена этого не тем, что дает советы мужу или,
того хуже, навязывает ему собственную волю, а тем, что хорошо знает, что, когда
и как ему сказать. Просто сказать, а не учить, самой спросить у него совета, не
позабыв высказать свое мнение и толково разъяснить, отчего другие мнения не
пригодны. Неужели до подобных уловок на Руси могли додуматься только женщины, но
никак не убеленные сединами многоопытные воеводы?
- Я хорошо понял тебя, великая княгиня. А теперь постарайся правильно понять
меня. Я - мужчина, воин, внук Перуна, и не мне на старости лет пользоваться
женскими уловками. Великий князь желает получить мой совет - он услышит его на
воеводской раде, а принять его или нет, пускай решает сам. А за пролитую
напрасно русскую кровь истинный виновник ответит перед судом богов.
- Полагаю, что ты прав, воевода,- с горькой усмешкой сказала Ольга.-
Действительно, зачем тебе, внуку Перуна и воину, утруждать себя какими-то
уловками, тем паче женскими? Что тебе до того, какой ценой оплатит Русь тот или
иной бой? Даже закончись поход неудачей, что тебе до этого? Твое имя покрыто
заслуженной славой, ты не знал поражений ни с Аскольдом и Диром, ни с Олегом, а
потому весь позор ляжет на вел
...Закладка в соц.сетях
