Жанр: История
Рюриковичи 1. Мечом раздвину рубежи
...ветила Витязиня.- И боги говорят, что
твоим помыслам суждено сбыться.
- Выходит, они угодны богам,- торжествующим голосом произнесла Ольга.- Ты
облегчила мою душу, вещунья. Но, может, боги открыли, каков будет конец и другим
моим начинаниям? - с надеждой спросила она.- Будут ли боги рядом с женщиной,
осмелившейся по собственной воле взвалить на свои плечи вовсе не женские тяготы
и превзойти в их преодолении мужчину-воина, коему сии тяготы были уготованы по
жребию Неба?
Витязиня почувствовала, как возбуждение, связанное с ожиданием прихода второй
ночной гостьи, вмиг исчезло. Душа и помыслы великой княгини перестали быть для
вещуньи тайной. Стоявшая перед ней женщина не желала покорно довольствоваться
уготованной ей доле женщины, а решила вознестись выше ее! Ей было мало даже
власти великой княгини. Она хотела превзойти в державных делах своего мужа,
великого князя Игоря! Вот почему Витязиня не видела его ни разу рядом с Ольгой -
он для нее попросту не существовал, его судьба не интересовала ее, ибо, по ее
разумению, свою судьбу она вершила собственным умом и руками! Однако мыслимо ли
такое, ежели супруг не обычный мужчина, даже не воевода или боярин, а великий
князь, первый державный муж и воитель Руси? Ведь между его женой и ее
честолюбивым желанием вознестись на вершину власти, где доселе ни разу не была
на Руси женщина, неминуемо встанут стеной сподвижники Игоря, его верные воеводы
и дружина?! Может, потому Ольга заранее и искала себе союзников против них -
человека в черном одеянии с крестом на груди и бога ромеев Иисуса, лик которого
вещунья видела на доске в светлице великокняжеского терема?
Но, возможно, она ошиблась? Нет, о том же говорили и другие силы, перед которыми
предстала у священного родника душа великой княгини с ее явными и тайными
помыслами. Нисколько не изменилось тепло Луны - она не видела в великой княгине
врага, ибо в сердце той не было любви к другим людям, которая могла бы согреть и
поддержать человека, замедлив или предотвратив его уход в мир мертвых. Не ослаб
и не усилился запах цветущей яблони - женская душа Ольги, равнодушная к
семейному и материнскому началам, была чужда заключенным в яблоне-матери силам.
По-прежнему тихо и монотонно шелестели над головой листья дуба - дерево-воин
всегда было на стороне смелых и дерзновенных, осмелившихся бросить вызов судьбе.
И лишь звонче и тревожнее журчал священный родник - обитавшие в нем силы,
рвущиеся из подземной тьмы к властелину света Перуну, не желали присутствия
рядом с собой женщины, в душе коей зрело предательство к их богу.
- Вещунья, я не слышу тебя,- прозвучал нетерпеливый голос Ольги.- Не уснула ли?
- Нет, великая княгиня. Боги дали ответ на твой вопрос, и сейчас услышишь его.
Витязиня подняла голову, вцепившись пальцами в подлокотники кресла-колоды,
рывком подтянула тело ближе к Ольге, наклонилась к ней. И ощутила, как
заколотилось в груди сердце, прилила к вискам кровь, полыхнуло жаром лицо.
Истратила слишком много сил, чтобы оказаться ближе к великой княгине? Нет, это
ее мятежная душа впервые за многие годы почуяла родственную душу и радостно
рванулась ей навстречу. Разве она после гибели семьи не бросила вызов судьбе,
вопреки мнению мужа и родичей не пожелав снова создавать семейный очаг, а решив
взять в руки меч и мстить степнякам? Разве свернула она с избранной стези и
после смерти мужа, хотя могла обрести покой и благополучие в браке с другим
мужчиной, желанном для многих женщин? Нет, она всегда поступала согласно
собственным разумению и помыслам, словно позабыв, что Небо создало два начала -
женское и мужское, предопределив им разную судьбу со своими радостями и бедами.
Она, рожденная с женским началом, сама вдохнула в себя мужское и последующей
жизнью доказала правоту свершенного!
Разве не на схожее деяние решилась и Ольга, ощутив в себе разум и силы,
способные вознести ее выше черты, которую прежние великие княгини считали
пределом для женщины? И боги были на ее стороне, не явив вещунье ужасного конца
княгини-мятежницы, бросившей вызов не только установленным людьми обычаям, но и
вере предков. Были на ее стороне? А может, они просто не в состоянии помешать
Ольге в ее деяниях, ибо бессильны против нее? Бессильны оттого, что Ольге уже
помогают либо станут помогать позже иные боги, главой коих слывет бог ромеев
Иисус Христос?
- Вещунья, я внемлю гласу богов. Или ты еще продолжаешь разговор с ними? А
может, не осмеливаешься поведать тайну о моей судьбе, открытую тебе Небом? Не
бойся - мой дух крепок, и я готова к любым испытаниям.
- Боги благосклонны к тебе, великая княгиня, а потому твои деяния будут
успешными. Успешными, хотя ради них ты забудешь о своем предназначении жены и
матери, хотя во имя их свершения тебе придется... усомниться в вере предков. Ради
достижения своих целей ты перешагнешь через все, сметешь на пути все преграды,
но... Но, добившись желанного, тебе не суждено стать счастливой. Теперь подумай,
есть ли смысл платить столь высокой ценой за то, что не принесет в конечном
счете радости?
- Подумать, стоит ли осуществлять мои помыслы, ежели боги сулят мне удачу? - с
удивлением спросила Ольга.- Но как можно отказаться от дела, в котором тебя ждет
успех? Уверена, что это твои слова, вещунья, но никак не богов. Кстати, мне
сдается, что ты совсем... не всегда верно понимаешь голос Неба. Как можно не быть
счастливым, осуществив свои сокровенные желания? Или как можно получить помощь
богов, ежели ставить под сомнение веру в них? Я не могу постичь смысла этих
твоих слов, вещунья.
- Тебе не дано постичь смысла приоткрытого тебе богами, а не моих слов,-
возразила Витязиня.- Но сие не только твой удел. Если бы язык богов и
предостережений вещуний были понятны всем смертным, разве не следовали бы они
им? Разве были бы на Руси сирые и убогие, немощные и калеки, если бы все
несчастья позволено было бы предотвратить? Нет, великая княгиня, боги
приоткрывают частицу будущего каждому своему сыну или дочери, но как те
распорядятся обретенным даром, зависит уже от человека, от его разума и
житейского опыта.
- Пожалуй, ты права,- после короткого раздумья согласилась Ольга.- Нет, ты права
полностью,- поправилась она.- Я шла узнать о судьбе предстоящего похода - и
получила ясный и вразумительный ответ. Однако боги соизволили открыть мне и
нечто другое, о чем мне сегодня трудно судить и еще труднее верно понять.
Возможно, я смогу сделать это через время или при следующей встрече с тобой. Как
видишь, я верю в твои предсказания и намерена вновь прийти к священному роднику.
Думаю, это случится после возвращения великого князя из похода.
- Да, ты явишься снова в Перунову дубраву именно тогда. Не раньше, чем в твоей
голове созреют новые планы, которые ты не осмелишься открыть никому из смертных,
кроме меня. И то лишь потому, что тебе, как сегодня, крайне потребуется
обратиться к богам за советом.
- Витязиня, я слышала, что некогда ты слыла очень умной женщиной. Признаюсь, я
не думала, что тебе удалось сохранить ясность ума до глубокой старости. Теперь я
твердо уверена, что мы обязательно свидимся еще не раз. До новой встречи...
Возвратившись к дружинникам и не проронив ни слова, Ольга вскочила в седло,
первой направила коня в обратный путь. Она не хотела, чтобы кто-то из ехавших
впереди, внезапно обернувшись, мог видеть на ее лице довольную улыбку. А великая
княгиня была не в силах сдержать рвущейся из души наружу радости - посещение
священного родника в дубраве Перуна полностью себя оправдало. И тем, что
Витязиня оказалась именно той вещуньей, которой Ольга могла во всем довериться,
не опасаясь ее козней, и тем, что боги приняли ее сторону в предстоящей схватке
за возвращение безраздельной власти великого князя ее мужу... пока ее мужу. Ольга
давно хотела обратиться к богам за советом, сразу после того, как в голове
вызрел замысел, однако ни одна из знакомых вещуний для этого не подходила. Тесно
связанные с великокняжеским окружением, больше прислушивавшиеся к сплетням в
боярских и воеводских хоромах, нежели к голосу Неба, они не могли служить
надежными хранительницами тайных помыслов Ольги.
И тогда она вспомнила о Витязине, вещунье священного родника в дубраве Перуна,
незаменимой советчице и наставнице дев-воительниц и тех воинов-русичей которые с
помощью богов желали разобраться в своих запутанных сердечных делах либо
сложностях семейной жизни. Ольга постаралась узнать о Витязине все, что только
было в ее силах, и пришла к выводу: лишь Витязиня с ее умом, незапятнанным
именем и неучастием в жизни стольного града и великокняжеского терема могла
стать надежной посредницей в ее разговоре с богами. И она не ошиблась - вещунья
проникла в сокровенные глубины Ольгиной души и прямо сказала об этом. Но сказала
не как человек, которому отныне дано держать судьбу Ольги в своих руках, а как
женщина-подруга, понявшая и одобрившая сделанный Ольгой выбор, ибо когда-то при
схожих обстоятельствах она тоже не пострашилась бросить вызов судьбе, пожелав
вершить ее собственными руками, а не послушно следуя установленным кем-то
обычаям.
Лошади, словно догадываясь о святости дубравы, не ржали, тропинка была густо
усеяна опавшей листвой, и копыта бесшумно ступали по ней, поэтому маленький
отряд ехал в полной тишине. Тем громче показался мелодичный девичий смех,
неожиданно раздавшийся сбоку тропы. Ольга резко натянула поводья, повернула
голову в ту сторону. Что делает здесь дева? Кто она? Отчего смеется ночью в
избранном богами месте? А главное, не могла ли она оказаться случайной
свидетельницей ее доверительного разговора с вещуньей и Небом? И если могла, то
случайно ли?
- Останешься с гриднями на тропе, однако ни на миг не выпускайте меня из виду,-
шепотом обратилась Ольга к подъехавшему к ней десятскому.- Кликну вас, либо сами
увидите, что нуждаюсь в подмоге, - не мешкайте.
Соскочив с коня, Ольга, мягко ступая по земле, дабы не хрустнула под ногой сухая
ветка, хоронясь за кустами и стволами деревьев, направилась в сторону, откуда
донесся смех. Вскоре она очутилась у края маленькой поляны, на противоположной
стороне которой высился могучий дуб. Поляна заросла травой, однако вокруг дуба
она была вытоптана широким кольцом. Под дубом, прижавшись к нему спинами, на
травяной подстилке сидели плечом друг к другу обнаженные юноша и дева. Нежно
обняв подругу, юноша целовал ее перси, а та, запрокинув голову и прикрыв в
истоме глаза, время от времени давала выход переполнявшим ее чувствам тихим
грудным смехом. Наклонив голову, дева шепнула что-то юноше на ухо, обвила его
шею руками и начала падать навзничь, увлекая за собой и юношу.
Ольга отвела глаза в сторону, скривила губы в иронической усмешке. Стародавний
танец любви! Молодой русич-дружинник, отправляясь в первый длительный поход,
желал иметь уверенность, что избранница будет ждать его возвращения и останется
ему верна, сколь бы сурова ни оказалась к нему судьба воина. Не довольствуясь
обещаниями и клятвами, он требовал от избранницы более весомых доказательств
любви, и та в ночь полнолуния пред ликом владычицы ночного неба Луны, под
священным деревом воинов - дубом доказывала ему свою любовь и верность.
Святая наивность! Заблуждения юности и простота еще не испорченных жизнью душ!
Когда-то и она была такой, точно так же давала обет верности любимому. Правда, в
ее родных краях это выглядело несколько по-другому. Все происходило в такую же
ночь полнолуния, так же совершался ритуальный танец, после чего два дубовых
листа смачивались в вагине девы и, зашитые в полотняный мешочек, носились как
талисманы. Отличие заключалось в том, что танец происходил не у дуба, а вокруг
священного костра, горевшего внутри "ведьминого круга" - пояса из тринадцати
старых, наделенных магической силой камней. Листья также срывались не с дерева,
а с веточки, которую дева держала в руках во время танца. Затем веточка с
оставшимися листьями сжигалась в костре, а юноша и дева пили по очереди из
окропленного святой водой кувшина хмельной напиток, после чего произносили
вместе старинный заговор. Ольга помнит его до сих пор:
Как радостно мы встретились, Как счастливы мы были. Мы так легко расстанемся И
соединимся вновь.
Перед уходом из "ведьминого круга" священный костер заливался остатками напитка,
а если круг был новым, выложенным всего на одну ночь из тринадцати
предварительно погруженных в священный источник камней, его следовало разрушить,
чтобы недоброжелатели не навели порчу.
Было все это в Ольгиной жизни, было: и "ведьмин круг", и священный костер, и
волшебная ночь с возлюбленным, и клятва в вечной верности перед ликом Лунысвидетельницы.
Не оказалось только верности. Наверное, потому, что не было в ту
ночь, как и до нее, настоящей всепожирающей любви-страсти, а ее и не могло быть,
поскольку Ольга любила лишь себя. Да, лишь себя, ибо давно уже жила с чувством
превосходства над окружающими людьми, жила в ожидании события, которое вознесет
ее на высоту, подобающую ее уму и красоте, силе духа и настойчивости. А жила она
подобной мечтой не только потому, что постоянно ощущала в себе эти качества, но
и оттого, что три разные, самые известные в ее краях вещуньи предрекали ей одно
и то же: дальнюю дорогу, жизнь в большом граде вне родного дома и власть, о коей
только может мечтать смертный. С тех пор Ольга жила одновременно двумя жизнями:
внешней, которая находилась у всех на виду и ничем не отличалась от жизни прочих
боярышень ее возраста, и внутренней, доступной лишь ей одной, когда Ольга
переносилась мыслями туда, где волею судьбы рано или поздно ей придется занять
уготованное место. А поскольку она верила в себя и предсказанную вещуньями
судьбу, ее настоящей жизнью была именно вторая. Так шли день за днем, месяц за
месяцем, покуда однажды не случилось то, чему и надлежало неминуемо случиться.
Она помнит первую встречу с Игорем так, словно она произошла вчера. Широкая
лесная река, спокойно и медленно катившая свои прозрачные воды. Ее пологие
песчаные берега, густо поросшие кустарником... Она, стоявшая с лукошком в руках на
краю небольшой, усыпанной яркими цветами поляны. Та, какой она была много лет
назад: молодая, красивая, внешне беззаботная. Вокруг, куда ни брось взгляд,
расстилался огромный, радостный, так много таивший для нее в ту пору
непознанного мир.
Громкое ржание за спиной заставило ее вскинуть голову и повернуться. Рядом
сдерживали коней несколько всадников в дорогих доспехах и шлемах, со щитами на
плечах и копьями в руках. Ближе всех был он: в отливающей серебром кольчуге,
золоченом шлеме с еловцем, ниспадающим на конский круп красным корзном(К о р з н
о - великокняжеский плащ.), с большой золотой гривной на груди. Веселый открытый
взгляд, длинные усы, в уголках губ дрожит усмешка. Впрочем, ничего особенного:
русич как русич, отличный от знакомых Ольге дружинников лишь богатством
убранства да прекрасным скакуном под собой. Кстати, ее суженый, сотник
Святослав, в подобном одеянии выглядел бы куда значительней и пригоже, чем
незнакомый всадник.
- Кто ты, красавица? - наклонился к ней с седла всадник с гривной.
- Вольга,- певуче ответила она, смело глядя на него.
- Далече ли брод, Вольга? - спросил незнакомец, окидывая ее откровенно
восхищенным взглядом.
- Рядом, подле того дуба,- указала она.
- Откуда будешь сама? - поинтересовался всадник, не трогаясь с места.- Где
искать, коли захочу увидеть снова?
- Пожелаешь - сыщешь,- с вызовом ответила Вольга.
- Обязательно сыщу,- без тени улыбки пообещал всадник, выпрямляясь в седле.
Он дал коню шпоры, и тот понес его к указанному Воль-гой броду. За ним
последовали остальные воины. Одного из них, старшего по возрасту, Вольга успела
придержать за стремя.
- Гридень, кто это? - кивнула она.
- А ты не знаешь? - удивился тот и тут же спохватился: - Впрочем, откуда тебе
знать его в такой глухомани? Хорошо, отвечу, коли скажешь, как тебя быстрей
найти при случае. Ведь не великому князю тебя искать придется, а мне, сотнику
его стражи.
- Великому князю? - опешила Вольга.- Разве...
- Да, Вольга, да,- рассмеялся сотник.- Перед тобой был великий киевский князь
Игорь. А теперь отвечай на мой вопрос.
- Спросишь боярскую дочь Вольгу. Я одна такая во всей округе. Не ошибешься
никак.
- Верю,- вновь рассмеялся сотник и лукаво подмигнул ей.- Как и в то, что недолго
ходить тебе в боярышнях, дева. Мыслю, быть тебе вскоре великой княгиней...
Сотник не ошибся - она действительно стала великой княгиней. Великой княгиней,
но не любящей мужа женой, ибо ее сердце навсегда осталось с тем, кому давала
обет верности у священного костра в ночь полнолуния. На первых порах жизни в
стольном граде, поглощенная вхождением в новую для себя роль княгини и супруги,
занятая исполнением массы неизвестных ранее обязанностей, она забыла о словах
вещуний. Если иногда и вспоминала, то как о чем-то далеком, не имеющем отношения
к ее теперешней жизни. Ведь все, о чем говорили вещуньи, полностью сбылось, и о
чем еще может мечтать женщина на ее месте?
Оказалось, может. И помог ей прийти к этой мысли лютый недруг ее мужа - его дядя
Олег. Нареченный своим братом Рюриком, отцом Игоря, воспитателем племянника и
наместником на Руси на время его малолетства, Олег сумел сосредоточить в своих
руках всю великокняжескую власть, с которой не пожелал расстаться и после
возмужания Игоря. Да, Игорь стал именоваться великим князем, у него появилась
своя дружина и собственное воеводское и боярское окружение, ему должны были
оказывать все положенные великому князю почести, никто не смел ему прекословить,
однако истинным и единственным властителем Руси оставался Олег. Только его воля
была законом для всех князей русских земель, только ему подчинялись воеводы
русских дружин от Русского до Варяжского моря, его слово было последним при
переговорах с иноземными послами, его приговор был решающим на воеводских радах.
И если Игорь ненавидел Олега, то Ольга училась у него! Училась умению мудро
управлять огромной державой и безраздельно пользоваться властью, даже если она
не принадлежала тебе по праву.
Полностью освоившись в Киеве и великокняжеском тереме, успешно разделавшись с
неизбежными недоброжелателями и положив конец всевозможным пересудам о своей
персоне, Ольга вдруг почувствовала то, что уже когда-то жгло душу и заставило
покинуть родные края. Она вновь ощутила себя выше окружающих людей, уверовала,
что ее ум и характер способны на большее, чем довольствоваться достигнутым ныне
положением. Но что может быть выше положения великой княгини, предела мечтаний
для самой честолюбивой боярской и княжеской дочери, не говоря уже о
простолюдинках? Только власть великого князя Руси! Настоящего, истинного
великого князя, а не его подобия, послушной игрушки в руках действительного
правителя державы.
Олег был хорошим учителем, он показал, как сосредоточить в своих руках власть и
не выпустить ее ни при каких обстоятельствах. И Ольга оказалась талантливой
ученицей. Она не просто перенимала опыт Олега, а осмысливала его применительно к
себе, женщине, и нынешнему положению дел на Руси, которое разительно отличалось
от существовавшего при Олеге. И настал час, когда она отчетливо поняла, что Олег
уже не может служить ей примером для подражания, ибо ей придется свершить более
трудное и сложное дело, нежели ему.
Олег с первых дней наместничества пользовался властью великого князя и, не имея
законных соперников, добился того, что стал единственным всемогущим властителем
Руси уже не только согласно приговору Рюрика, но и по праву сильнейшего. Это
была заслуга Олега-воителя и Олега-политика. Отважный, несгибаемый духом
воитель, Олег оказался способен железной рукой подавить внутренние распри и
держать в узде самых могущественных недругов Руси - ромей-ского императора и
хазарского кагана. Как дальновидный политик и воистину державный муж, Олег
обладал даром верно определять своих врагов и союзников как внутри державы, так
и за ее пределами, умело пользуясь борьбой с одними и поддержкой других для
усиления своей власти.
Но больше всего Олег преуспел как непревзойденный знаток человеческих душ.
Задолго до возмужания Игоря оценив грозящую его власти опасность, он смог
сделать все, чтобы предотвратить ее. Ни в чем не ущемляя племянника, никогда не
беря под сомнение его прав на стол великих киевских князей, Олег тем не менее
сумел создать условия, при которых тот постоянно пребывал на вторых, а то и на
третьих ролях, будучи лишь ближайшим сподвижником и исполнителем замыслов Олега,
мало чем выделяясь среди прочих воевод и бояр.
Но это еще не все - Олег смог постепенно подавить волю Игоря к сопротивлению,
внушил ему неверие в собственные возможности, посеял в душе нерешительность и
боязнь принимать ответственные самостоятельные решения, не говоря уже о
претворении их в жизнь. Вместо державного мужа, приобщенного к браздам правления
Русью, искушенного во всех тонкостях управления многоплеменной, с постоянно
вспыхивающими смутами страной, познавшего все хитросплетения коварной политики
недругов-соседей, Олег сотворил из Игоря обычного воеводу. Храброго, смелого,
любимого дружиной, однако совершенно не способного взвалить на себя бремя
правления державой, а потому не могущего стать ему достойным соперником. Да-да,
Игорь никак не мог быть соперником Олега, ибо и сам он, и дружина, и бояре с
воеводами, даже смерды и горожане зримо видели превосходство над ним Олега и,
помышляя о благе Руси и своем, не желали смены великого князя.
Однако то, что свершил Олег, представлялось пустяком в сравнении с тем, что
предстояло сделать Ольге. Олег начинал утверждать свою власть, будучи законным
великим князем, - ей предстояло начинать с опасной и незавидной роли заговорщицы
и интриганки. Олег с самого начала опирался на многочисленных верных
сподвижников - ей предстояло действовать в одиночку. Олег имел единственного
соперника Игоря и мог сосредоточить против него все силы - Ольга, отстраняя от
власти Игоря, но оставаясь при этом в тени, должна была опасаться многих
соперников, пожелавших воспользоваться плодами ее победы. И главное, Олег был
мужчиной, а она женщиной, из числа которых на Руси еще не было ни одной
правительницы.
Но Ольга верила в себя, в свою судьбу - и решилась почти на невозможное. Она
превзойдет своего учителя - великого князя Олега! Он смог лишь удержать в руках
уже полученную власть, она вначале обретет ее, а затем не отдаст до конца дней
своих! При жизни Олега она только обдумывала свои планы, а после его кончины без
промедления приступила к действиям...
Под дубом громко засмеялись, и Ольга вздрогнула, бросила взгляд на луну. Скоро
рассвет, впереди полный хлопот и волнений день, а она тратит время на
воспоминания. Скорей домой, чтобы успеть хоть немного отдохнуть!
Нимало не заботясь, увидят ее влюбленные или нет, Ольга быстрыми шагами
направилась к тропе.
Вначале непрошеный ранний гость вызвал у Исаака раздражение, но по мере того как
пустел принесенный слугой кувшин с вином, его настроение улучшалось. Ну как он
мог позволить себе разозлиться на Хозроя, если на его месте поступил бы точно
так? Это для глупцов Хозрой по-прежнему оставался купцом-рахдонитом, а Исаак
знал, кем тот стал в последнее время и отчего зачастил с караванами на Русь и
приобрел много новых друзей среди купцов из Киева и других южных славянских
городов. Пронырливый Хозрой оказался умнее Исаака и на старости лет решил
зарабатывать деньги не торговлей, а на тайной службе кагану. Вот почему он
спозаранку примчался к Исааку и сейчас ждет не дождется, когда к подобревшему от
любимого критского вина хозяину можно будет приступить с расспросами. Впрочем,
зачем томить его, пусть скорее удовлетворит любопытство и оставит Исаака наедине
со вторым кувшином.
- Трудны нынче дороги, плохи лошади и караванщики, все хуже торговля. Если дело
так пойдет и дальше, скоро не с прибылью, а с убытком станем возвращаться
домой,- лениво проговорил Исаак, с кубком в руке приваливаясь к мягкой спинке
глубокого кресла.- Совсем не то, что было прежде, когда мы с тобой ходили с
караванами в Индию и Хорезм.
- Мудрые слова, Исаак, очень мудрые,- согласился собеседник, доливая вина в свой
кубок.- Совсем не та торговля пошла, совсем не та. Все хуже стало - и люди, и
лошади, и товары. В тяжкие времена живем, очень тяжкие.
- Нет, Хозрой, дело совсем не во времени, оно всегда одинаково,- возразил
Исаак.- Просто люди стали плохими. Разве может быть хорошим наше время, если
люди окончательно потеряли стыд и совесть? Если раб поднимает руку на хозяина?
Если, обуянный злобой на кормившего его хозяина, раб зовет себе на помощь
поганых язычников-иноземцев? Каким еще может быть время с такими людьми,
сравнить которых с шакалами - значит оскорбить этих вонючих тварей?
- Ты прав, Исаак, как ты прав,- сокрушенно покачал головой гость и тоже
отвалился на спинку кресла.- Совсем нет порядка в великой Хазарии, совсем нет.
Проклятые асии, жалкое и никчемное племя, которое мы с таким трудом покорили,
однако позволили продолжать жить теперь уже на нашей земле, вновь выражают
недовольство властью кагана и готовятся к мятежу. Не надеясь на собственные
силы, полные ненависти и коварства, они вступили в тайный сговор с извечными
врагами Хазарии - печенегами и гузами и собираются в союзе с ними идти походом
на сам священный Итиль-кел. Как ты прав, Исаак, как ты прав: совсем не стало
стыда у людей, ни капли благодарности не осталось в их сердцах.
Скорбя о погрязшем в пороках и неблагодарности роде людском, Хозрой закатил под
лоб глаза, отпил несколько глотков вина. Исаак, забросив ногу на ногу и глядя на
носки своих узконосых, без задников туфель, озабоченно произнес:
- Говоришь, восставшие асии смогли заключить военный союз с печенегами и гузами?
Если дело обстоит действительно так, это уже не восстание данников-асиев против
их господина Хазарии, а война, причем большая война. Военные союзы не рождаются
...Закладка в соц.сетях
