Жанр: История
Загадки истории 05. Последняя из дома романовых
...поддерживали конфедератов, - во Францию, к врагам России... Здесь, в Париже, он
узнал, что, пока шла гражданская война между польской шляхтой, прусский король,
австрийская императрица и Екатерина разделили земли Речи Посполитой. Так в
Париже оказалось множество польских эмигрантов
- И все они обитали в ее салоне, эти шляхтичи! Эти надутые, нищие поляки.
Огинский, естественно, начал меланхолический роман с принцессой. Он был вечно
болен, и они посылали друг другу бесконечные письма. Самое унизительное - она
заставляла меня доставлять ему их. И вот тогда- то у меня и состоялся разговорОгинский
и де Марин беседуют в кабинете гетмана.
- Для нас, французов, Россия, Персия - это так далеко, дальше Луны! Но вы-то
бывали в России?
- И не раз, маркиз.
- И это Володимирское княжество, которым владеет принцесса, и эти Азовские
земли... Они существуют?
- Никакого Володимирского княжества нет. Было какое-то великое Владимирское
княжество, но это было очень давно, в Древней Руси, когда предки владели
Черниговскими землями.
- Значит, все это ложь?
- О нет, я уверен, это просто иносказание. Те, кто воспитывали ее, боялись
открыть правду. Это было бы слишком опасно для нее. И, намекая на ее высокое и
древнее происхождение, они объявили ей, что она Володимирская принцесса, то есть
наследница древних русских правителей. Что касается Азова - это тоже
иносказание, что ей принадлежат по рождению и все азиатские русские земли.
- Это объяснение поэта.
- Поэты, мой друг, - пророки.
- Так кто же она, по-вашему?
- Я подозреваю, что она дочь... я даже не смею произнести имя ее матери. Во
всяком случае, в Польше ходило много слухов, что императрица Елизавета имела
дочь от тайного брака с русским вельможей Алексеем Разумовским. Недаром Али
воспитана в Киле - столице Голштинии. Ведь именно там, в Киле, жила в то время
любимая сестра императрицы Елизаветы Анна. Она была замужем за голштинским
принцем. Нет, все это не может быть случайным!
- ...Теперь я понял, что тянуло ее к этому поляку! И чем они сводили ее сума...
Май 1773 года. Париж.
Ночь. Де Марин мирно спит. Распахивается дверь. В мужском костюме входит
принцесса, расталкивает спящего маркиза:
- Мы уезжаем! Немедленно!
- Куда? Почему?! - пытается понять спросонок бедный маркиз.
- Завтра нас должны арестовать за долги. Точнее, вас, мой друг, и бедного барона
Эмбса. Вы подписали мои векселе, а ваши друзья Понсе и Масе... Да, да, они
подали в суд, проклятые банкиры!
Вошел молодой человек в дорожном плаще.
- Знакомьтесь: граф Валькур де Рошфор, гофмаршал двора князя Лимбурга.
Де Рошфор - одна из знатнейших дворянских фамилий Франции. Граф разорился и
состоял на службе у немецкого князя герцога Лимбургского.
- Кстати, - добавила она небрежно, - граф Рошфор скоро станет моим мужем. Он
сделал мне предложение. К сожалению, я не вправе сразу дать ему ответ... я
должна связаться со своим попечителем - персидским князем Али.
Рошфор будто не слушал, как зачарованный пожирал ее глазами. Вошел Эмбс, тоже в
дорожном плаще, с баулом в руках.
- Пистолеты? - спросила принцесса.
- У нее над кроватью всегда висела пара заряженных пистолетов, и еще пять
пистолетов хранились в бауле. И там же, по слухам, лежали ее драгоценные бумаги.
Эмбс молча вынимает из баула пару пистолетов и протягивает принцессе. Она
засунула их за пояс
- Итак, господа, мы покидаем прекрасную Францию!
- ...Через две недели мы жили во Франкфурте и, конечно, в самой дорогой
гостинице. Она сняла целый этаж. Счастливый Рошфор уехал объявить своему
господину, герцогу Лимбургу, о готовящемся браке. И обещал вернуться через
несколько дней.
Вся честная компания: Эмбс, де Марин и принцесса - сидит вокруг стола,
уставленного едой и вином. Распахивается дверь, и появляется взбешенный хозяин
гостиницы. За ним толпятся слуги.
- Все прочь со стола этих господ! - приказывает хозяин слугам. - Все! И вино
тоже! Больше я вас не кормлю, господа. Извольте сначала заплатить! Я поселил вас
потому, что такой уважаемый господин, граф Рошфор, мне сказал... Но вы живете
здесь уже целую неделю - и ни гроша!
Слуги торопливо убирают со стола еду. Потеряв дар речи, де Марин и Эмбс глядят,
как уносят их тарелки. Но принцесса сохраняет самообладание. Преспокойно отвесив
пощечину слуге, который попытался забрать ее бокал, она не торопясь допила свое
вино. Поставила бокал на стол и ровным голосом обратилась к хозяину:
- По-моему, вы сошли с ума, милейший. Вам будет за все заплачено. На днях я
написала письма русским посланникам при Версальском и Прусском дворах, чтобы они
незамедлительно выслали мне"
- Слыхали, слыхали... - перебил хозяин, - и про посланников... все уши забиты
этими рассказами. А что оказывается на самом-то деле? Сегодня приезжают честные
господа из Парижа...
И он распахнул дверь. В дверях стояли ухмыляющиеся Понсе и Масе.
- Все сказки рассказываете про сокровища персидского дяди? - усмехнулся Понсе. -
Думали, не найдем вас? Найти вас просто. Спроси, где больше всего тратят денег.
- И вы с ней, маркиз? - засмеялся в свою очередь Масе. - Вот уж ни как не думал,
что окажетесь таким же болваном, каким оказался я.
- Тысяча чертей! - Де Марин вскочил в бешенстве.
Но принцесса повелительным жестом усадила его на стул.
- Мой друг, - обратилась она ласково к Эмбсу, - окажите любезность, принесите
мой баул...
Барон Эмбс молча встал и ушел в другую комнату. А она продолжала все так же
совершенно спокойно:
- Итак, на днях я действительно должна получить некоторое известие из Персии.
Оба банкира расхохотались.
- Кроме того, - продолжала она, будто не замечая этого веселья, - завтра здесь
появится мой жених - граф де Рошфор, который сначала заплатит по векселям, а уж
потом я попрошу его снабдить увесистыми пощечинами господ, нарушивших мой покой.
Заявление отрезвило хозяина гостиницы, и он скрылся за спинами банкиров. Но Масе
и Понсе только хохотали.
В это время вернулся Эмбс и молча протянул баул принцессе.
- Впрочем, до его приезда я, пожалуй, сама постараюсь умерить ваше веселье,
господа.
И она выхватила из баула пару пистолетов и направила их на банкиров
- Ну что ж, - сказал Понсе, отступая к дверям. - Мы подождем до завтра. Но
только до завтра.
- Ваши векселя уже находятся в магистрате, так что готовьтесь завтра
проследовать в тюрьму, - сказал Масе.
Принцесса нажала курок Раздался выстрел. Оба банкира и хозяин моментально
исчезли за дверью. Принцесса выстрелила трижды в стену, и пули легли точно -
одна в одну.
Унесенные тарелки вновь вернулись на стол, и прерванный обед продолжался.
- Послушайте, Алин...
- Я прозвал ее Алин. И она любила это имя...
- Послушайте, Алин, но... вы знаете, и я знаю, и эти господа знают: у Рошфора
нет денег. Он весь в долгах. Я даже думаю, что он сильно рассчитывает на
сокровища вашего дяди...
- Мой друг, вы не мудры. Мой персидский дядя любил рассказывать мне одну
историю... - Она с аппетитом набросилась на еду.
- Она была худа, точнее, томно изящна, но у нее всегда был зверский аппетит.
- Один шах приказал своему визирю: "Сделай так, чтобы моя люби мая собака
заговорила!" - "Обязательно сделаю, но только завтра". - "Ты сошел с ума!" -
сказала жена визирю. "Почему? Никто не знает, что случится завтра: или я умру,
или шах умрет, или собака сдохнет..."
И она расхохоталась.
- И вот тогда мне показалось, что она не раз бывала в подобных переделках и что
ей отнюдь не двадцать один год! Самое смешное, что назавтра действительно все
уладилось(tm)
Та же зала в гостинице, и та же компания сидит уже за пустым столом.
Распахивается дверь - и граф де Рошфор торжественно объявляет:
- Его высочество князь Филипп Фердинанд Лимбург-Штирум. Вошел немолодой
господин, в большом парике, в ослепительном, но,
увы, старомодном золотом камзоле со множеством орденов.
Князь Филипп Фердинанд Лимбург-Штирум - "князь Священной Римской империи,
владелец Лимбурга и Штирума, совладелец графства Оберштейн, князь Фризии и
Вагрии, наследник графства Пинненберг и т.д.". Так писался его титул в
официальных бумагах Но все эти пышные названия скрывали крохотные отрезки
земель, разбросанные по Германии. Тем не менее земли были. И как владетельный
князь Римской империи, он имел право держать свой двор, послов, свое маленькое
войско, чеканил монету и многочисленные ордена, каковыми, как и остальные
князья, щедро торговал.
Принцесса поднимается со стула и величаво протягивает руку для поцелуя. Лимбург
с низким поклоном целует руку. Он о чем-то спрашивает ее, она что-то отвечает...
Ее огромные глаза устремлены на князя.
Она страстно жестикулирует, рассказывая, и вот уже Лимбург вытирает нахлынувшие
слезы.
- Бедный Рошфор! Она рассказала князю всю грустную историю своей жизни. И про
персидские сокровища тоже. Она знала, эта тема очень заинтересует князя, вечно
нуждавшегося в деньгах...
Теперь уже князь темпераментно что-то повествует принцессе. И она глядит на него
своими завораживающими глазами. Они будто впились друг в друга.
Рошфор не выдержал. Он осмелился сам подойти к увлеченным собеседникам.
- Я решил назначить, Алин, наше бракосочетание... Она с удивлением смотрела на
Рошфора:
- Я сказала, граф: я жду ответа из Персии и уже тревожусь за этот ответ. Что
делать, мой друг, я невольница своего происхождения...
- Бедный, бедный Рошфор... Князь все заплатил по нашим счетам. Масе получил
орден и был счастлив. Понсе - деньги и тоже был счастлив...
Во дворе гостиницы стояли два экипажа.
Князь галантно помогает принцессе, и они усаживаются в карету князя. Рошфор
хотел было последовать за невестой, но князь жестом указал ему на другой экипаж,
где уже сидели Эмбс и де Мариа
- Пожалуйте в нашу теплую компанию, - засмеялся де Марин. Хозяин гостиницы,
Понсе и Масе подобострастно провожают князя.
Они стоят во дворе и приветливо машут отъезжающим. И тогда в окне кареты князя
показалось лицо принцессы. Она нежно обратилась к Рошфору:
- Надеюсь, вы не забыли о моей просьбе, граф?
Рошфор выходит из кареты, подходит к хозяину гостиницы. И тот, уже понимая, в
чем дело, послушно подставляет физиономию. Граф молча отвешивает ему пощечину.
- Продолжайте, граф, - раздается голос принцессы из кареты. Понсе и Масс покорно
подставляют свои щеки,
- Все как я обещала, господа! И запомните: я всегда плачу по своим счетам!
Сопровождаемые низкими поклонами хозяина и банкиров, оба экипажа трогаются...
- Он увез ее в свой замок в Нейсесе. Маркиз усмехнулся: рассказ был окончен.
- И неужели все это время вы не пытались выяснить, кто она на самом деле? -
спросил Рибас
- Дорогой друг, вы не любили! Это все, что я могу вам ответить. Впрочем, князь
Лимбург, который любил, вынужден был заниматься тем, что вас так интересует. Он
собрал сведения о ее прошлом.
- И что же он выяснил?
- Естественно, это осталось его тайной.
- И все-таки кто она, по-вашему?
- Повелительница, сударь. Она захотела, и маркиз де Марин превратился в
фальшивомонетчика, в шулера... Мне все время нужны деньги... толь ко с деньгами
я могу показаться к ней. Я ненавижу ее, когда ее нет. Но она велит - и я скачу в
Рагузу помогать ей бежать от долгов. Она - мое проклятие... И если вы пришли ее
убить - постарайтесь это сделать поскорееПридя
в гостиницу, Рибас тотчас начал писать донесение графу Орлову. Закончив
письмо, он повалился на кровать и заснул мертвецким сном.
Когда взошло солнце, Рибас уже был на ногах. Он растолкал спящего слугу.
- Письмо доставишь графу Алексею Григорьевичу. Отдашь только в собственные руки.
Я буду ждать тебя в замке Нейсес в имении князя Лимбурга. Он протянул слуге
несколько золотых:
- На дорогу!
- И это все, сударь?! А ночлег? А постоялые дворы?
- В твоем возрасте люди не тратят деньги на постоялые дворы. Зачем ночевать на
постоялых дворах, когда есть вдовы, - отечески объяснил Рибас слуге. - В путь!
Замок Нейсес, 1774 год, октябрь.
В парадной зале у камина сидели князь Лимбург и Рибас. Князь Лимбург держал в
руках рекомендательное письмо: "Подателю сего господину де Рибасу вы можете
доверять, как мне самому. Маркиз де Марин".
Лимбург усмехнулся:
- Это очень печальная рекомендация, ибо я редко встречал большего негодяя, чем
маркиз... Итак, кто вы, милостивый государь?
- Меня зовут Рибас Иосиф де Рибас, испанец.
- Вы живете здесь два дня и осмелились собирать сведения об... известной особе.
- Совершенно верно, Ваше сиятельство.
- Зачем вам нужны эти сведения?
- Исключительно чтобы привлечь к себе ваше милостивое внимание. Это был
единственный способ попасть пред очи Вашей светлости. - И добавил: - Я испанский
дворянин, но я нахожусь на русской службе.
- Значит, все это правда? - в сильном волнении вскричал князь. - У нее есть своя
партия в России?!
- У нее нет своей партии в России, просто очень могущественные люди хотят узнать
обстоятельства жизни этой женщины. Я целую неделю открыто собирал о ней
сведения, но всего лишь два дня назад олухи, которых вы называете своими
слугами, это заметили. Итак, меня прислали к вам с вопросом: желало бы Ваше
сиятельство, чтобы эта женщина вернулась из своих рискованных путешествий
обратно в ваш замок?
- Я желаю лишь одного: забыть ее! Я хочу, чтобы все минуло, - яростно начал
князь и добавил без паузы: - А как это сделать?!
- Меня прислали к вам очень могущественные люди, князь. Итак, они предлагают
обмен: Ваше высочество расскажет все, что знает о ней. А мы по стараемся ее
вернуть...
- Доказательства?
- Никаких, кроме логики: мы заинтересованы в том, чтобы она прекратила "опасные
свои приключения". И вы тоже, Ваше высочество. Наши интересы совпадают.
Князь задумался.
- Вы почему-то мне внушаете доверие, господин... - Рибас.
- Я принимаю предложение. Да и нет другого выхода. Вы действительно моя
последняя надежда.
- И я в этом совершенно уверен, князь, - сказал почтительно Рибас, глядя на
князя чистыми добрыми глазами.
- Хорошо! Но Бог покарает вас, если вы солгали.
Князь помолчал, а потом торжественно начал - ему доставляло неизъяснимое, почти
больное удовольствие рассказывать о ней.
- Весной прошлого года я привез ее из Франкфурта в замок Нейсес, и началась
самая прекрасная пора моей жизни. Мне уже было за сорок...
"Сорок пять, если быть точным", - усмехнувшись, подумал Рибас.
- Я часто увлекался, но, поверьте, я все забыл!
Замок Нейсес.
У камина в той же комнате, где сейчас сидят Рибас и Лимбург, сидела принцесса,
играла на лютне и с томной нежностью глядела на князя.
- Мой Телемак, - шепчет принцесса.
- Моя Калипсо, - отвечает князь.
Калипсо, по греческой мифологии, - нимфа, державшая семь лет в плену Одиссея, а
прекрасный Телемак - сын Одиссея.
"Милый разговор, - опять усмехнулся про себя Рибас, - если учесть, что Телемак
был двадцатилетний юноша. Этот болван не понял, как она издевалась над ним".
- Мой Телемак... - с нарастающей нежностью повторяла принцесса.
- Моя Калипсо...
- Мой Телемак, мне немного надоел этот граф Рошфор. Он все время преследует меня
моим обещанием выйти за него замуж...
- Этого было достаточно. О небо! Я отправил в тюрьму несчастного Рошфора,
единственного преданного мне человека. Нет, я не был к нему же сток, поверьте...
Ему приносили лучшую еду и его любимое бургундское, И каждый день я давал ему
возможность бежать.
В тюрьме в камере мирно беседовали Лимбург и Рошфор.
- Почему вы не бежите, граф?
- Я жду, Ваше высочество. - Чего?
- Того, что скоро случится.
- Что случится? О чем вы болтаете?
- То, что случилось со мной... с де Мариной... Со всеми, кто был знаком с этой
женщиной.
- Я лишаю тебя бургундского, - кричит князь, но Рошфор только хохочет.
- В тот день я повез ее в замок Оберштейн. Я был совладельцем этого графства...
Лимбург и принцесса верхом подъезжают к замку в Оберштейне.
- Ах, мой Телемак... Как прекрасно жить здесь! Вдали от всякой суеты.
- Моя Калипсо... - восторженно шепчет Лимбург.
- Я слышала от своей няньки, что в моих княжествах много таких замков. Скоро, ох
как скоро ты прочтешь в газетах о возвращении мне моих земель. И тогда я покину
тебя, мой Телемак, и уеду в далекую заснеженную страну.
- Ты уедешь?
- Но прежде чем уеду, я мечтаю, чтобы вы выкупили этот замок Я уже придумала,
как его перестроить.
Она соскочила с лошади и хлыстом уверенно начала чертить на земле контуры замка.
- Когда меня, увы, с тобой не будет, ты будешь смотреть на замок и вспоминать
свою странную Калипсо...
- Она замечательно рисовала, понимала в архитектуре и играла на многих
инструментах.
- ...Мне дали прекрасное образование, у меня были самые дорогие учителя.
- И тогда впервые с какой-то злой меланхолией она начала рассказывать о своем
детстве.
- Я дитя любви очень знатной особы, которая поручила некой женщине воспитать
меня. Ни в чем я не имела отказа. Но... вдруг перестали приходить деньги на мое- И вас не мучила совесть? - в ужасе вскричал князь.
- Куртизанки как солдаты: им платят за то, что они причиняют зло.
- О небо! И вы могли... без любви...
- Видишь ли, мой друг, капризничать - это для нас то же, что матросу бояться
морской болезни. Пусть испанцы скупы, пусть итальянцы плохие любовники - легко
загораются и так же быстро гаснут, но я не должна была никому отказывать, даже
евреям.
Она взглянула на страдающее лицо Лимбурга и расхохоталась:
- Мой Телемак, ты плохо образован. То, что я сейчас говорила, я прочла в книге
моего любимого Аретино, он был великий венецианец. - И добавила насмешливо: -
Жаль, что он умер триста лет назад. Говорят, он был превосходный любовник и в
пятьдесят шесть лет хвастался, что прибегает к услугам женщин не менее сорока
раз в месяц.
- И все-таки в ее рассказе я почувствовал какую-то страшную правду. Нет, я
никогда не мог понять, когда она выдумывала, когда говорила правду, хотя чаще
всего это было и то и другое вместе...
- "Ах, мой Телемак, постарайтесь стать хоть чуточку мудрее. К сожалению, в нашей
жизни наступает возраст, когда надо хотя бы производить впечатление умного, если
не хочешь быть смешным. - Она расхохоталась. - Поверить, что наследница
володимирских князей была дешевой куртизанкой! Ох, мой Телемак!
- Но зачем вы все это говорили?
- Со злости. Мне стало обидно, мой друг, что вы так легко восприняли известие о
моем возвращении в Россию.
- Если вы уедете, Алин, - глухо сказал Лимбург, - я уйду в монастырь.
- Вот это другое дело... И все-таки я уеду, я обязана выйти замуж род великих
князей не должен прекратиться... Пора пришла. Я получила письмо из России!
- И вот тогда я сказал ей то, ради чего она все это говорила,
- ...Я свободен. И... я прошу вашей руки, Ваше высочество. Вы молчите?
- Я представила, какой ропот поднимется среди всех этих тупых немецких
государей. "Ах, владетельный князь женился на русской принцессе, а у нее ни
земель, ни бумаг о происхождении". О, вы, немцы, бумажный на род, мой друг.
- Я отрекусь от титула, но я женюсь. Я не могу без вас.
- И я не могу... Но я никогда не посмею причинить вам боль. - Она плакала. - Я
люблю вас... - Она рыдала, а потом сказала сквозь слезы: - Мне пришло сейчас в
голову... соберите, мой друг, все деньги... все, все... и выкупи те этот
Оберштейн. А потом... объявите, что это я дала деньги... что они при сланы мне
из Персии. И тогда... ваши владетельные родственники хоть не много поверят...
- Великолепная мысль! Они умрут от зависти!
- Тем более что мне действительно скоро пришлют деньги из Персии.
- И я не только выкуплю Оберштейн, - в восторге вскричал Лимбург. - Я подарю его
вам, чтобы у вас, моя Калипсо, были земли! Чтобы вы как равная могли вступить в
брак с владетельным немецким князем!
- Я написал всем немецким князьям о своей помолвке, о том, что княжна,
наследница русских князей, фантастически богата и выкупила графство Оберштейн. Я
не заметил, как я, ревностный католик, ни разу в жизни не солгавший, через месяц
жизни с нею стал отъявленным лгуном!
В тюрьме князь Лимбург и Рошфор беседуют за богато сервированным столом.
- Она получила из Персии дядюшкины деньги и купила себе графство Оберштейн.
- Она? Получила деньги? - Рошфор умирает от хохота.
- Я опять лишаю вас бургундского, граф!
- Я заложил земли в Штируме и во Фризии - и она выкупила графство Оберштейн. Я
стал готовиться к помолвке и одновременно все же поручил своим людям... да,
да... выяснить все о моей невесте!
Замок Оберштейн.
У камина сидит принцесса и, склонив прелестную головку, гадает.
В тазу плавают кораблики с зажженными свечами. Это старинное венецианское
гадание. Камеристка Франциска фон Мештеде, стоя на коленях, зачарованно смотрит
в таз на горящие свечка
На камине водружена картина, которую только что закончила рисовать принцесса. На
ней все та же сцена: принцесса, сидящая у камина, кораблики с зажженными свечами
и камеристка...
Неслышно вошел Лимбург. В восхищении смотрит князь на эту мирную идиллию.
- Подарите мне эту картину, Алин... Она обернулась в бешенстве.
- И вы смеете как ни в чем не бывало приходить ко мне? После того как вы,
предназначенный мне Богом... утешение за всю мою жизнь... смели хладнокровно
проверять мое прошлое?
- Но я... - начинает Лимбург.
- Смели обсуждать с мерзавцами ростовщиками, когда и где я познакомилась с
бароном Эмбсом, когда и где...
- Откуда она могла узнать? До сих пор не понимаю... Кроме меня и моего банкира,
никто не знал. Но она... она всегда знала все. Она была сущий дьявол!
В комнату входит барон Эмбс.
- Барон, я просила вас принести"
Эмбс с поклоном протягивает свой патент.
- И пусть вам будет стыдно, князь! - Она швырнула патент Лимбургу. - Это патент
на звание капитана. Барон прославился военными подвигами, а не выяснениями
несчастных обстоятельств жизни несчастной женщины.
- И все-таки я ей не верил. Точнее, верил... и не верил. Мои люди много раз
подпаивали этого подозрительного барона. Но ни слова от него не добились. Он пил
и молчал.
- Я прошу простить меня... - сказал несчастный Лимбург, возвращая патент. - В
последний раз.
- Я слишком хорошо вас знаю. Этот последний раз будет длиться веч но.
Ступайте... я хочу дочитать письмо. - И она демонстративно взяла со столика
письмо и погрузилась в чтение.
- Я не смел спросить ее, что это за письмо, но умирал от любопытства.
- Это письмо от гетмана Огинского из Парижа, - сказала она, усмехаясь и глядя на
князя.
- Рошфор рассказывал мне о ее связи с гетманом. Призрак этого сия тельного
любовника никогда не давал мне покоя. Проклятие!
Через несколько дней - в замке Оберштейн.
Лимбург ставит перед принцессой бронзовый шандал с экраном. Торжественно
зажигает свечу - и на экране видна картина: она гадает, и кораблики с зажженными
свечами плавают в серебряном тазу.
Но она не оценила подарка.
- Какая прелесть, - говорит она равнодушно. И добавляет: - Я хочу, чтобы вы
пожили немного в Нейсесе, а я поживу пока одна здесь, в Оберштейне. Я хочу,
чтобы вы проверили, Телемак, действительно ли хотите взять меня в жены.
- И очень скоро я узнал от своих слуг в Оберштейне, что ее навещает там некий
незнакомец. Он приезжал к ней обычно ночью из городка Мосбах. В донесениях моих
слуг он именовался "мосбахским незнакомцем".
В тюрьме Лимбург и Рошфор сидели за бутылкой вина.
- Это невыносимо, граф, - жаловался Лимбург, - я уже не имею права жить с нею.
Когда я начинаю объясняться в любви, она заявляет. "Ах, мой друг, вы любимы" И
очень стыдно в ваши лета быть столь ревнивым, мой Телемак". Она выгнала из
Оберштейна всех Даже этого странного барона Эмбса она отправила в Париж вместе с
де Марином - торговать моими орденами. И они продают их бог знает кому... А в
Оберштейне все стонут от ее самоуправства!
Рошфор хохочет.
- Но самое гнусное: каждую ночь к ней приезжает некто... мои люди слышали
польскую речь.
Рошфор покатывается со смеху.
- Это Огинский! Клянусь, это проклятый гетман! Ну, хорошо, хорошо, я признаю, вы
были во всем правы, граф, - вздохнул Лимбург. - И вот письмо, которое она
получила... да-да... я был в замке, я обыскал... я унизился и до этого. - Он
протянул письмо Рошфору: - Читайте!
Под письмом стояла дата - 12 ноября 1773 года. Письмо было написано пофранцузски,
без подписи.
Рошфор читал письмо:
"Горю желанием, Ваше высочество, принести Вам знаки своего уважения, однако есть
причины, мешающие мне открыто это осуществить. Одетый по-польски, боюсь привлечь
внимание слишком многих любопытных. Поэтому для встречи предлагаю постороннее
место, чтобы укрыться от взоров ненужных наблюдателей. Для этого я нанял дом в
Мосбахе. Если Ваше высочество признает это приемлемым, Вас проводит туда
преданный мне человек".
Лимбург в бешенстве шептал:
- Огинский! Проклятый поляк!
- Странно, - сказал Рошфор. - Я был знаком с гетманом в Париже, он слишком
осторожен для подобных приключений.
Стояла глубокая ночь.
У стены замка Обсрштейн привязаны две лошади. Открылась потайная дверь в стене -
в темноте появилась принцесса в сопровождении незнакомца. На принцессе черный
плащ, она в мужской одежде. Незнакомец, молодой человек, тоже в черном плаще и в
треуголке.
Молодой человек отвязал лошадей - принцесса легко вскочила в седло. И они
поскакали в лунной ночи по лесной дороге...
Лимбург и Рошфор, верхом, прячась в тени деревьев, наблюдают всю сцену.
Рошфор тихо смеется:
- Мы будем в Мосбахе раньше, я знаю кратчайший путь.
- Я разоблачу бесстыдную лгунью! - в бешенстве шепчет Лимбург. Они скачут по
дороге - в ночь, в которой скрылись принцесса и не знакомец.
Большой дом на окраине Мосбаха, Спит городок Темные дома освещены луной.
Стук копыт. К дому подъезжают принцесса и молодой незнакомец. В тени деревьев их
уже поджидают Рошфор и Лимбург на лошадях.
- Открывайте ворота, - кричит по-польски незнакомец.
Из ворот выходит мужчина в расшитом польском кунтуше, в широкой шляпе,
скрывающей лицо.
- Огинский! - шепчет Лимбург.
Мужчина в польском кунтуше низко кланяется принцессе, помогает ей сойти с коня
...Закладка в соц.сетях
