Жанр: История
Первый дон
...ой заботы,
сына он не обнял.
- Ничего страшного, отец, - Хофре склонил голову. - Получил рану в бедро, фехтуя
на мечах.
Александр поморщился. Неумех он не жаловал.
Открытое лицо Хофре, под шапкой светлых волос, радовало взгляд, да только в
глазах не просматривалось ни блестящего ума сестры, ни злобной хитрости Хуана,
ни яростного честолюбия Чезаре. Собственно, заглядывая в глаза сына, Александр
ничего там не видел. Это его тревожило.
- Я хочу, чтобы ты сопровождал свою сестру в Непи, - начал Александр. - Ей нужен
человек, который ей не безразличен и может защитить ее. Она сейчас женщина
одинокая, вот-вот должна родить, поэтому рядом должен быть мужчина, на которого
она может рассчитывать.
Хофре улыбнулся и кивнул.
- Я поеду с радостью, ваше святейшество. Как и моя жена, которая нежно любит
Лукрецию. Ей давно хочется сменить обстановку.
Александр пристально смотрел на сына, чтобы увидеть, как изменится выражение его
лица, когда он нанесет следующий удар, хотя мог и поспорить, что никаких эмоций
Хофре не проявит.
- Я ничего не говорил насчет того, что твоя жена, как ты ее назвал, составит
тебе компанию. Она не поедет с тобой, у меня относительно нее совсем другие
планы.
- Я ей об этом скажу, - пробубнил Хофре, - но уверен, что ей это не понравится.
Александр улыбнулся, ибо ожидал, что эмоциональной реакции не будет, и Хофре его
не разочаровал.
С Санчией вышло иначе. В тот же день, услышав о решении Папы, она обрушилась на
Хофре.
- Станешь ты когда-нибудь моим мужем, а не сыном своего отца? - бушевала она.
Хофре в недоумении посмотрел на нее.
- Он не просто мой отец. Он также и Святейший Папа. Так что мое неповиновение
чревато большими неприятностями.
- Если он заставит меня остаться, а тебя - уехать, это тоже чревато, Хофре, -
предупредила Санчия и от раздражения разрыдалась. - Я не хотела выходить за тебя
замуж, меня заставили, но теперь полюбила тебя, так неужели ты позволишь своему
отцу разлучить нас?
Хофре улыбнулся, и впервые в улыбке промелькнула усмешка.
- Бывало, что ты хотела держаться от меня подальше... чтобы проводить время с моим
братом Хуаном.
Санчия застыла, даже слезы перестали течь.
- Ты тогда был ребенком, а я мучилась от одиночества. Хуан утешал меня, ничего
больше.
- Я думаю, ты любила его, - голос Хофре оставался спокойным, - потому что на его
похоронах плакала больше всех.
- Это чушь, Хофре. Я плакала, потому что боялась за себя. Я никогда не верила,
что твой брат погиб от руки незнакомца.
Хофре весь подобрался. Глаза блеснули холодным умом, он словно стал выше ростом,
шире в плечах.
- Так ты полагаешь, что знаешь, кто убил моего дорогого брата?
В этот самый момент Санчия заметила, как внезапно изменился ее муж. Перед ней
стоял совсем не тот мальчик, которого она знала столько лет. Она шагнула к нему,
обняла за шею.
- Не позволяй ему разлучить нас. Скажи, что я должна ехать с тобой.
Хофре погладил ее по волосам, поцеловал в нос.
- Ты можешь сказать ему сама, - про себя он отметил, что все еще злится на нее
за роман с Хуаном. - Скажи, что считаешь нужным, и посмотрим, получится ли у
тебя лучше, чем у тех, кто пытался спорить со Святейшим Папой.
Санчия действительно отправилась в покои Папы и потребовала аудиенции.
Когда она вошла, Александр восседал на троне, только что закончив беседу с
послом Венеции, которая не прибавила ему хорошего настроения.
Санчия встала перед ним, едва поклонилась, не выказав ни малейшего желания
поцеловать перстень или его святую ногу. Но он мог простить ей эти маленькие
вольности, потому что собирался обойтись с ней очень сурово.
Заговорила Санчия, не дожидаясь разрешения, все-таки дочь и внучка королей. В
тот день она очень уж напоминала своего деда, короля Ферранте: взлохмаченные
волосы торчали во все стороны, зеленые глаза яростно сверкали, голос звенел.
- Что я слышала? Мне не разрешают поехать с моим мужем в Непи? Оставляют в
Ватикане, лишив компании тех, кого я люблю?
Александр демонстративно зевнул.
- Дитя мое, тебе хочется, чтобы все было по-твоему, но, как ты сама понимаешь,
так бывает далеко не всегда.
Санчия в ярости топнула ножкой, она уже не контролировала себя. На этот раз Папа
зашел слишком далеко.
- Хофре - мой муж, а я - его жена. Мое место - рядом с ним, и приказывать мне
должен прежде всего он.
Папа рассмеялся, но взгляд его остался суровым.
- Моя дорогая Санчия. Твое место в Неаполе. Рядом с твоим придурковатым дядюшкой
и могилой того зверя, что был твоим дедом, короля Ферранте. Если ты немедленно
не прикусишь свой язычок, я тебя туда и отправлю.
- Вам не запугать меня, ваше святейшество. Ибо я верю во власть, которая выше
вашей. Власть моего Бога, которому я молюсь!
- Думай, что говоришь, дитя, - предупредил Александр. - Ибо за такие слова я
могу повесить или сжечь тебя за ересь, и тогда ты очень нескоро увидишь своего
драгоценного мужа.
Санчия выпятила челюсть, остановиться она уже не могла.
- Вы можете сжечь меня, если пожелаете, но это не помешает мне сказать правду. В
Риме все блестит, но далеко не все - золото.
Александр поднялся во весь рост, и Санчия невольно подалась назад при виде этой
грозной фигуры. Но тут же сжала волю в кулак и не отвела глаз, выдержала
пепелящий взгляд Папы, чем окончательно разъярила его. "Раз сын не способен
укротить ее, - решил Александр, - я сделаю это сам".
- Завтра ты уедешь в Неаполь. С посланием своему королю. Скажешь, раз ему не
нужно ничего моего, мне не нужно ничего от него.
При отъезде, с минимальной свитой и почти без денег, она сказала Хофре: "У
твоего отца больше врагов, чем ты только можешь себе представить. Его ждет
дурной конец, и я молю Бога, чтобы Он позволил мне при этом присутствовать".
Король Людовик, в парчовом камзоле, расшитом золотыми пчелами, въехал в Милан
бок о бок с Чезаре. Их сопровождали кардинал делла Ровере, кардинал д'Амбуаз,
герцог Феррары, Эрколе д'Эсте, и сорокатысячная оккупационная армия.
Лодовико Сфорца, Мавр, потратил кучу денег на наемных солдат, но они не смогли
противостоять отлично обученной французской армии. Зная, что поражение
неминуемо, Лодовико отправил двух своих сыновей и брата Асканьо в Германию, под
защиту мужа сестры, императора Максимилиана.
И после легкой победы король Людовик стал еще и герцогом Миланским. Папа
Александр благословил короля на захват герцогства, его сын, Чезаре, принимал
непосредственное участие в боевых действиях.
По прибытии в город король первым делом посетил дворец Сфорца. Отдал приказ
отыскать дубовые сундуки с секретными замками конструкции Леонардо да Винчи, по
слухам, набитые золотом и драгоценными камнями. Сундуки нашли, но пустые.
Покидая Милан, Лодовико прихватил с собой и драгоценности, и двести сорок тысяч
дукатов. Но в замке и городе осталось достаточно ценностей, чтобы поразить
воображение короля. Чего стоили только конюшни Сфорца с портретами лучших
скакунов или "Тайная вечеря" Леонардо да Винчи в монастыре Санта-Мария.
Но при этом король не остановил своих лучников, когда те приспособили под мишень
знаменитую глиняную лошадь Леонардо, установленную на центральной площади, и
полностью ее уничтожили. Культурные горожане Милана приняли французов за
варваров, потому что те плевали на пол во дворцах и выбрасывали мусор на улицу.
Будь территории Романьи объединены, вторжение французов удалось бы остановить на
границе Миланского герцогства. Но местные правители не желали договариваться, и
Александр понимал, что это тот самый момент, когда он должен напомнить, что
Романья входит в Папскую область и лишь благодаря его великодушию и всепрощению
он так долго терпел тех, кто полагал себя правителями.
А на Чезаре возлагалась задача изгнать этих правителей, объединив Италию, и
принести славу и богатство своей семье и Риму.
В Непи Лукреция с энтузиазмом взялась за управление городом. Учредила
законодательный орган, созвала стражу, дабы обеспечить исполнение принятых
законов и порядок на улицах. Как и ее отец в Риме, по четвергам она приглашала
горожан в замок, выслушивала их жалобы и, по возможности, находила
взаимоприемлемые решения.
Похоже, она родилась для того, чтобы править, и горожане вскоре полюбили ее всем
сердцем.
В это время Хофре помогал Лукреции бороться с тоской по Альфонсо, а Лукреция
утешала Хофре, который скучал по Санчии, пусть они и не всегда жили душа в душу.
Пока Лукреция училась управлять государством, Хофре охотился или просто ездил
верхом по великолепным окрестностям города, так что время для обоих текло
быстро.
Словно в награду за ее усердие через месяц после приезда Лукреции в Непи Папе
удалось уговорить Альфонсо присоединиться к ней. За это он подарил молодой паре
город, замок и земли, окружавшие Непи. Лукреция и Альфонсо очень радовались
тому, что они вновь вместе, и даже не спросили, а что Папа хотел получить
взамен.
Александр выждал несколько недель, а потом приехал в Непи.
И уже на второй день, на семейном обеде, спросил Лукрецию, не хочет ли она
вернуться в Рим и рожать там.
Очень убедительно объяснил, что стареет, и новый внук значительно скрасит ему
жизнь. Переполненная счастьем - Альфонсо сидел рядом с ней, предвкушая встречу с
Адрианой и Джулией, - Лукреция согласилась. Поскольку она и Альфонсо дали друг
другу клятву никогда больше не расставаться, последний поехал вместе с ней.
Лукреция вернулась в Рим с мужем и братом. У городских ворот их встречали
музыканты, мимы, жонглеры.
В ее отсутствие дворец Санта-Марии в Портико отремонтировали, стены украсили
шелком и дорогими гобеленами. Папа тут же приехал к дочери.
- Какой счастливый день! - воскликнул он, обнимая Лукрецию. - Моя дорогая дочь
вернулась, а скоро прибудет Чезаре, наш победоносный герой, - он так радовался
приезду дочери, что даже обнял Хофре. Ему казалось, что все его молитвы
услышаны.
И действительно, вскоре пришло сообщение, что Чезаре уже в Милане. А потом
Лукреция родила здоровенького мальчугана, названного Родриго в честь ее отца, и
Александр от радости даже упал в обморок. По настоянию врачей день пролежал в
постели, а потом начал готовиться к крещению младенца.
Глава 20
Чезаре Борджа, в черной броне и на белом жеребце, встретился со своими
командирами у ворот Болоньи. Его армия состояла из швейцарских и немецких
наемников, итальянских артиллеристов, испанских офицеров и большого отряда
французских пехотинцев.
Король выполнил свое обещание.
Под белым знаменем с вышитым на нем красным атакующим быком пятнадцать тысяч
солдат армии Чезаре двинулись к городам Имола и Форли.
Золотой бык ярко сверкал в солнечных лучах на черном панцире Чезаре. Броню
командующему армией выковали легкую. Она обеспечивала свободу движений, но при
этом надежно защищала. В ней он мог сражаться как конным, так и пешим.
Тяжелая кавалерия Чезаре представляла собой грозную силу. Легкая, с кожаными
панцирями, вооруженная мечами и копьями, обладала отличной маневренностью.
Пехота состояла из массивных швейцарцев, вооруженных четырехметровыми пиками,
итальянцев и немцев с арбалетами и длинноствольными ружьями.
Но главным оружием арсенала Чезаре являлась мощная артиллерия итальянского
капитана Вито Вителли.
В Романье Имола и Форли всегда являлись яблоком раздора. Одно время оба города
управлялись Джироламо Рарьо, жестоким и своевольным наследником влиятельной
северо-итальянской семьи, сыном Папы Сикста. Джироламо женился на Катерине
Сфорца, племяннице миланского Лодовико Сфорца, когда та была еще девочкой.
Двенадцать лет спустя, когда Джироламо убили, Катерина уже выросла и ужасно
разозлилась. Вместо того, чтобы спрятаться в монастыре, она вскочила на лошадь и
со своими солдатами помчалась в погоню за высокородными убийцами.
Их поймали, привели к Катерине, которая воздала им по заслугам. Отрезала половые
органы, собственноручно подняла с земли, завязала в носовые платочки, выплела
ленты из волос и на них повесила пенисы им на шею, полагая, что такие негодяи не
должны плодить детей.
- Эти земли мои, - заявила она, стоя над ними. - Нет у меня желания быть вдовой.
А потом наблюдала, как кровь ручейками вытекает на землю, пока убийцы не
покинули этот мир. Отомстила же она потому, что всей душой любила Джироламо.
Вернувшись в замок, Катерина объявила правителем своего сына, Отто Рарьо,
крестника Александра. Как только весть о том, как Катерина расправилась с
убийцами мужа, разнеслась по Романье, Катерина стала знаменита не только
красотой, но и жестокостью. И действительно, в бою силой и ловкостью она не
уступала любому воину, оставаясь невероятно женственной. Длинные светлые волосы
обрамляли классическое лицо, она гордилась своей кожей, нежной и шелковистой.
Ростом превосходила большинство мужчин, обладая при этом прекрасной фигурой.
Много времени уделяла детям, придумывала особые мази для своей белоснежной кожи,
осветлители для белокурых волос, лосьоны для больших, упругих грудей, которые
любила едва ли не полностью выставлять напоказ. Она использовала уголь, чтобы
чистить и без того белые зубы, и вела дневник, в который заносила магические
заклинания.
И в городах, и в окрестных деревнях знали, что Катерина охоча до сексуальных
удовольствий. По всем параметрам она была настоящей амазонкой, женщиной,
достойной восхищения за смелость и образованность, обладающей острым умом и
железной волей.
Она вновь вышла замуж, ее второго мужа тоже убили, и она опять жестоко отомстила
убийцам. Приказала вырвать им руки и ноги, а то, что осталось, порубить на
куски.
Тремя годами позже она вышла замуж за Джованни Медичи, у них родился сын.
Младенца назвали Бандо Нейр, и он стал ее любимчиком. Джо она тоже любила всей
душой, пусть красотой он не отличался. Зато по ночам, в спальне давал фору
любому мужчине. За год до описываемых событий она опять стала вдовой. Ей
исполнилось тридцать шесть лет, и за жестокость и необузданность ее прозвали
Волчицей.
Катерина Сфорца обиделась на семью Борджа, потому что Александр ничем не помог
ей после убийства ее мужа, Рарьо, и не собиралась отдавать Чезаре контроль над
территориями, которыми правила от лица своего сына, Отто Рарьо. За несколько
месяцев до начала боевых действий она получила буллу от Папы с требованием
уплатить налоги со своих территорий. Понимая, к чему идет дело, она уплатила все
сполна, но Папа все равно пожелал присоединить ее земли к Романье. И теперь
Катерина готовилась к битве.
Ее информаторы, хорошо оплачиваемые, но недостаточно верные, сообщили ей, что
Чезаре собирает армию, чтобы захватить ее города. Она, в свою очередь, послала
Папе подарок: кусок черного савана, в который заворачивали умершего от чумы.
Материю она засунула в выдолбленную в трости полость и заткнула пробкой. Она
надеялась, что Александр откроет ее подарок, заболеет и умрет, а вместе с ним
уйдут и планы по объединению Романьи.
Но под пыткой курьеры выдали зловещий замысел Катерины. Они, конечно, умерли, но
Папа остался жив.
Чезаре решил сначала взять Имолу, потом Форли.
Когда папская армия подходила к городу, Чезаре выдвинул вперед артиллерию,
прикрыв ее авангардом из легкой кавалерии и пехоты. Сам он, во главе тяжелой
кавалерии, ехал за орудийными расчетами.
Но подготовка к штурму оказалась напрасной, потому что при появлении солдат
городские ворота распахнулись и из них высыпала толпа горожан. Чтобы спасти
себя, свои дома и город от разграбления, они предпочли сдаться.
Катерину Сфорца, из-за ее жестокости и крутого нрава, подданные не любили. И не
испытывали ни малейшего желания сражаться за нее. В первый же день двое
французских уланов нашли местного плотника, которого обидела Катерина, и теперь
он хотел отомстить. Он попросил отвести его к Чезаре, которому и указал слабые
места в крепостных стенах замка.
Замок защищал Дино Нальди, опытный, умелый капитан.
- Мы будем сражаться! - крикнул он с крепостной стены.
И армия Чезаре стала готовиться к штурму.
Вито Вителли установил свои орудия в ряд, каменные ядра полетели в стены. Дино
Нальди, осознав, чем все закончится, попросил перемирия, пообещав сдаться, если
через три дня не подоспеет подмога.
Понимая, что переговоры сэкономят деньги и спасут жизни, Чезаре выждал три дня.
На помощь осажденному гарнизону никто не пришел.
Нальди, опытный офицер из знаменитой семьи военачальников, сбросил орудия в ров
и распустил своих солдат. Он бы сражался, не щадя жизни, если бы верил в своих
правителей, но правда состояла в том, что Катерина Сфорца держала в заложниках
его жену и детей в крепости Форли. Нальди сдал замок Имолы при одном условии: он
присоединится к Чезаре и его армии, когда она войдет в Форли.
Так Чезаре завершил первый этап своей кампании, не потеряв ни единого человека...
и не столкнувшись с Катериной Сфорца.
В Форли находилась главная крепость Катерины, и именно там Чезаре предстояло
сойтись лицом к лицу с Волчицей. Сын Папы не обладал таким опытом, как
бесстрашная Катерина, поэтому его войска с осторожностью подступали к воротам.
Но вновь они распахнулись, и толпа горожан выкатилась из них, чтобы объявить,
что сдаются на милость победителя.
На крепостной стене замка за всем этим наблюдала Катерина Сфорца, закованная в
броню, с мечом в одной руке, соколом - на другой. Вокруг расположились лучники.
Увидев своих подданных, бегущих к Чезаре, Катерина пришла в ярость и закричала
солдатам: "Перестреляйте их!
Перестреляйте трусов, которые бросили наш город!"
Стрелы полетели тучей, горожане попадали у ног Чезаре.
- Боже мой! - Чезаре повернулся к Вителли. - Эта женщина безумна. Она убивает
своих.
Один из командиров Катерины прокричал через бойницу, что графиня хочет
встретиться с Чезаре Борджа, чтобы обсудить условия сдачи.
- Перейдите подъемный мост, - добавил командир. - Графиня встретится с вами под
аркой за воротами.
Чезаре наблюдал, как опускается подъемный мост, раскрываются ворота. В
сопровождении своего капитана, Порто Диаса, перешел мост, направился к воротам.
И когда уже входил в них, услышал над головой какой-то скрежет. Обернувшись,
увидел, что солдаты Катерины поднимают мост. И тут же дорогу им перегородила
сброшенная сверху кованая решетка.
Чезаре схватил Порто Диаса за плечо.
- Назад! Быстро! Ловушка!
В мгновение ока забрался на один из воротов с железными зубьями, на которые
наматывались канаты, поднимающие мост, и едва успел спрыгнуть в ров. Десятки
арбалетных стрел вспенили воду вокруг Чезаре, но он сумел добраться до берега,
где трое дюжих швейцарцев помогли ему выбраться из воды.
А вот Порто Диасу не повезло. Он остался между железной решеткой и поднятым
мостом. Катерина приказала облить Диаса кипящим маслом. Стоя на берегу, Чезаре
слышал жуткие крики капитана и дал клятву, что Катерина заплатит за его мучения
сполна.
Теперь он точно знал, что добровольно она не сдастся.
И вернулся в лагерь, чтобы продумать штурм цитадели.
В какой-то момент решил, что у него есть средство воздействия на нее, поскольку
в Имоле в плен попали двое сыновей Катерины. Чезаре подвел их к краю рва,
окружающего крепость.
- Катерина, - крикнул он, - посмотри, кого я привел.
Она показалась на стене, он указал на детей.
- Если ты не сдашь замок и не перестанешь мучить моего капитана, я убью детей у
тебя на глазах.
Катерина злобно расхохоталась. Потом вскинула юбки, обнажившись до пояса.
- Смотри, сын шлюхи, - она указала на треугольник волос. - Видишь? Можешь их
убить, печь-то у меня. Испеку еще. Сколько пожелаю. Так что делай с ними, что
хочешь.
Катерина взмахнула рукой, и Чезаре услышал всплеск воды: в ров сбросили
обезглавленное, обожженное тело Порто Диаса.
Чезаре Борджа, герцогу Валентине, сыну Папы, не осталось ничего другого, как
отдать приказ открыть огонь.
И пушки Вито Вителли начали крушить крепостные стены.
Уже стемнело, когда к Чезаре подошел Дино Нальди.
- Ты собираешься убить детей? - спросил он.
На лице Чезаре отразилось изумление: он забыл. Тут же успокоил Нальди:
- То была лишь угроза, которая сработала бы с любой нормальной матерью. Тогда мы
спасли бы многие жизни.
Но теперь, из-за этой сумасшедшей, погибнут люди. А убивать детей смысла нет.
Уведи их.
- А что мне с ними делать? - спросил Нальди.
- Оставь у себя, - ответил Чезаре. - Воспитай, как своих.
Нальди благодарно улыбнулся и перекрестился. Он не мог представить себе, почему
этого человека называли чудовищем, поскольку женщина, которая держала в
заложниках его сыновей, была во сто крат ужаснее.
Наутро, как только поднялось солнце, бомбардировка возобновилась. Однако
Катерина все стояла на стене с обнаженным мечом. Чезаре приказал своим людям
рубить деревья и строить квадратные плоты.
- Каждый должен вмещать тридцать солдат, - прокричал он. - Чтобы они могли
переправиться через ров, когда появится брешь.
Стены оказались на диво крепкими. Но в конце концов каменные ядра Вито Вителли
сделали свое дело. Послышались крики: "Брешь! Брешь!" И вскоре северная стена
рухнула.
Французский капитан повел своих солдат на плоты, которые уже спустили на воду.
Плоты высаживали солдат у стен крепости и тут же возвращались назад за подмогой.
Скоро уже триста человек штурмовали замок.
Как только солдаты опустили подъемный мост, Чезаре и тяжелая кавалерия галопом
ворвались в замок.
И вот тут Катерина, удерживавшая одну из крепостных стен, бросила горящий факел
в гору бочек с порохом, сложенных посреди крепости. Она предпочла взорвать себя
и весь город, но не сдаться врагу. Взрыв потряс замок, разрушил многие дома и
лавки, убил более четырехсот горожан. Но Чезаре и большинство его солдат
остались целыми и невредимыми. Раненые, изувеченные защитники крепости сдались.
К несчастью для Катерины, она тоже не пострадала. Ее взял в плен французский
капитан, чтобы тем же вечером, за картами после обеда, продать Чезаре за
тридцать тысяч дукатов.
Теперь Катерина Сфорца принадлежала Чезаре Борджа, и он мог делать с ней все,
что хотел.
После ужина Чезаре долго лежал в горячей ванне, потом надел черный шелковый
халат. Большая спальня в замке Форли не пострадала при штурме, и теперь он
устроился на широкой кровати, раздумывая, как поступить с Катериной.
Ее поместили в маленькую камеру в подземелье замка.
Двое особо доверенных солдат Чезаре постоянно охраняли ее. Он приказал ни на
минуту не спускать с нее глаз.
После полуночи, по-прежнему в халате, Чезаре спустился в подземелье. Еще издали
до него донеслись крики и проклятья Катерины. Он вошел в маленькую, сырую
камеру, освещенную одной свечкой. Катерина нагишом лежала на кровати, на спине,
с руками и ногами, привязанными к стойкам. Но никак не могла смириться и
отчаянно мотала головой.
Чезаре молча встал перед ней. Увидев его, кричать Волчица перестала, зато
подняла голову и, как могла далеко, плюнула в него. Не попала.
- Моя дорогая графиня, - заговорил Чезаре с обаятельной улыбкой. - Вы спасли бы
себя и ваших людей, если б вняли голосу разума.
Она встретилась с ним взглядом, синие глаза ярко сверкнули. А потом прекрасное
лицо перекосила гримаса ярости.
- Какаю пытку ты припас для женщины, трусливое отродье римской шлюхи?
Чезаре распахнул халат, взгромоздился на нее и с силой вогнал в нее свой конец,
глубоко, до упора. Ждал ее криков, проклятий, но она молчала. В камере слышалось
лишь перешептывание охранников.
Чезаре долбил и долбил ее, и неожиданно она начала двигаться, подстраиваясь под
его ритм. Полные бедра ходили из стороны в сторону, живот поднимался ему
навстречу, и Чезаре начал понимать, что доставляет ей удовольствие. Продолжал
свое дело в полной уверенности, что наконец-то взял над ней верх. И когда
кончил, щеки ее пылали, а волосы взмокли от пота.
- Тебе следовало бы поблагодарить меня, - пробурчал он, слезая с Катерины.
Волчица смотрела на него горящими глазами.
- Это все, что ты можешь мне дать?
Чезаре в ярости выскочил из камеры. Но две следующие ночи возвращался, чтобы
продолжить укрощение строптивой. Результат оставался прежним. После всего, с
пылающими щеками, потная, она спрашивала: "Это все, что ты можешь мне дать?"
Чезаре намеревался продолжать в том же духе, пока она не сдастся, но на
четвертую ночь, через несколько минут после того, как он овладел Катериной, та
скомандовала: "Развяжи меня, в эту игру играют двое".
Катерина лежала голая, спрятать где-либо кинжал не могла. У кровати стояли два
крепких охранника. Чезаре понимал, что опасность ему не грозит. Сам снял цепи с
ног, развязал руки. Она благодарно кивнула, и впервые ее глаза потеплели. Вновь
он взгромоздился на нее. А она обхватила Чезаре руками и ногами, глубже и глубже
загоняя в себя его член. Пробежалась языком по его губам, потом жадно впилась в
них своими, и ее язык проскользнул ему чуть ли не в горло, отчего по телу Чезаре
побежала сладострастная дрожь. Вскоре Катерина начала постанывать от
наслаждения, еще больше заводя Чезаре. И, наконец, они кончили, вместе
поднявшись на вершину блаженства.
На следующий день Катерина отказалась от еды, требуя, чтобы ей позволили
помыться. В цепях ее привели к ванне, одна из служанок, уцелевших при взрыве,
искупала ее, помыла волосы, но то был единственный раз, когда Катерине позволили
встать с кровати.
В течение двух последующих недель Чезаре приходил в ее камеру и залезал на
Катерину. По ходу развязывал ее, и она обвивала его руками и ногами. Но
охранники по-прежнему стояли около кровати, потому что у Чезаре не было
уверенности, что у Катерины не возникнет желания выцарапать ему глаза. Впрочем,
и он, и Волчица их игнорировали.
В одну из ночей пылкие любовники заговорили друг с другом.
- Ты должна признать, что даже изнасилование может быть приятным, - поддел ее
Чезаре.
Катерина рассмеялась, хитро взглянула на него.
- Ты веришь, что изнасиловал меня? Ты ошибаешься, римский ублюдок, сын Папы.
Когда я стояла на крепостной стене и ты впервые попался мне на глаза, я дала
себе слово или убить тебя, и
...Закладка в соц.сетях
