Жанр: История
Убийство президента кеннеди
...ресованным лицам, оно сразу же вызвало сопротивление. Гарриман, как и
следовало ожидать, решил попросту игнорировать это указание. Хэмфри позвонил Дьюку из
восточного крыла Белого дома.
- Пошли вы к черту, - отрезал он, - я все равно еду в аэропорт. Дангэн думал, что
Дженкинс, Риди и некоторые близкие сотрудники Кеннеди все же должны быть на аэродроме.
Тед Соренсен колебался, но решил, что, если поедут другие, он присоединится к ним. Банди
указал, что по долгу своей службы он обязан встретить прибывших у трава. Клифтон позвонил
ему с самолета и сообщил, что новый президент хочет видеть его сразу на аэродроме. Тогда
Дьюк усомнился в правильности своей позиции. Он понял, что Голдберг был прав. Никто не
мог запретить послам приехать на аэродром. И Дьюк отменил свое первоначальное решение.
Когда наступили сумерки, министр юстиции позвонил последний раз Макнамаре и вместе
со споим помощником Гутманом направился к нему в Пентагон.
Сидя с Гутманом и машине, Роберт Кеннеди обсуждал с ним псе последствия постигшей
их катастрофы, но ни словом по обмолвился о своей невосполнимой личной утрате и
разрушенной карьере. Он говорил о невероятных масштабах этой трагедии, об ударе,
перенесенном Джекки, о горе, обрушившемся на родителей, и неопределенности будущего
страны. Либеральные убеждения министра юстиции, подобно убеждениям президента Кеннеди,
рыли гораздо сильнее, чем это думало большинство либералов, и эти убеждения прорывались
наружу во время поездки.
- Люди даже не подозревают, насколько консервативен Линдон, - сказал Роберт
Кеннеди уже в Пентагоне, когда они поднимались наверх в персональном лифте министра
обороны. - Произойдет очень много перемен.
Макнамара приветствовал их. Оба министра обменялись долгим и крепким
рукопожатием. Затем Макнамара накинул пиджак. В это время к ним присоединился генерал
Тэйлор. Последовало еще одно молчаливое приветствие. Гутман остался в секторе "Е", а они
втроем направились к расположенной в южной части здания Пентагона вертолетной площадке.
Отсюда, пересекая Потомак, они вылетели в Эндрюс. После прибытия на аэродром между
Кеннеди и Макнамарой состоялся краткий разговор. Министр юстиции предложил министру
обороны вместе с ним взойти на борт самолёта 26000, когда тот приземлится. Но Макнамара
покачал головой.
- Мне неудобно это делать, Боб, я не член семьи, - ответил он и отошел в сторону.
Приехав в Белый дом, Сарджент Шривер повесил свое пальто в приемной доктора Травелл.
Провожая Теда и Юнис Кеннеди, он оставил пальто в приемной и, когда вернулся, обнаружил,
что пальто исчезло. Он был уверен, что в Белом доме не может быть краж, и решил, что кто-то
из охраны, вероятно, повесил пальто в шкаф. Позднее выяснилось, что пальто все же украли, и
Шривер был крайне возмущен этим. Это было чудесное пальто из темно-серой кашемировой
ткани и почти новое. Оно было куплено менее трех лет назад. Внезапно Шривер почувствовал
острую боль: пальто было приобретено им для участия в церемонии вступления в должность
президента Кеннеди.
Вскоре Шривер забыл о пальто. Сейчас он представлял семью Кеннеди в Белом доме. Ему
предстояло заняться бесчисленными деталями и нерешенными проблемами, связанными с
похоронами.
Американцы привыкли все делать быстро. Поэтому никто не усматривал ничего из ряда
вон выходящего в том, что похороны президента состоятся в понедельник. Европейцы,
привыкшие к помпезным церемониям, были поражены этим известием. В Лондоне герцог
Норфолкский приступил к работе по подготовке государственных похорон Уинстона Черчилля
еще с начала 50-х годов. Он даже потребовал целую неделю для репетиции похорон после того,
как Черчилль скончался.
Группе людей было поручено составить списки близких друзей президента. Когда Эдлай
Стивенсон приехал в Белый дом, у него спросили его мнение о соблюдении протокола во время
траурной церемонии. Но главными советниками в этих вопросах были Дьюк, принесший из
госдепартамента досье с описанием похорон Рузвельта, и подполковник Миллер. В 15. 42
Шриверу и Дангэну стало известно, что самолет № 26000 приземлится на аэродроме Эндрюс. В
16. 30 они уже уточняли, кто должен ехать на аэродром, и Дьюк направил туда сотрудника
протокольного отдела. Ему предстояло заняться дипломатами. Затем у Шривера состоялось
первое сугубо предварительное обсуждение порядка предстоящих похорон.
Начальник церемониала Вашингтонского военного округа подполковник Миллер
пояснил, что государственные похороны предусмотрены для президентов, лиц, избранных на
пост президента, но не успевших вступить в эту должность, а также для всех тех, кого
президент страны сочтет достойным торжественного погребения. Основное отличие
государственных похорон от простых официальных похорон заключалось в том, где и как
должен быть выставлен гроб с телом умершего. Подполковник Миллер набросал два варианта:
поместить тело для прощания в Восточном зале Белого дома или в Большой ротонде
Капитолия. Если будет решено хоронить президента в Бостоне, объяснил полковник, гроб
может быть доставлен туда специальным поездом, самолетом или на борту эсминца. Шривер
заявил, что похороны в Бостоне исключены. Независимо от решения Жаклин Кеннеди, он был
убежден, что следует думать только об Арлингтонском кладбище.
Траурный поезд с телом Линкольна двигался по стране с подобающей торжественностью
и неторопливостью. Четыре мощных мотора президентского самолета, изготовленных на
заводах "Пратт и Уитни", домчали тело Джона Кеннеди из Техаса в столицу за 136 минут.
Никто из встречающих не знал точного времени прибытия самолета. Как выяснилось
впоследствии, все они могли успеть на аэродром на автомашинах и даже со значительным
запасом времени. Но никто не хотел рисковать, и потому вокруг площадки для вертолетов была
непрерывная толчея. Вертолеты были быстрей автомобилей, и поэтому все хотели лететь на
вертолете.
Никто не может без содрогания вспомнить этот вечер в аэропорте Эндрюс, неумолчный
шум лопастей роторов, ослепительный свет гигантских прожекторов. В лунном свете поле
казалось непривычно белым, а люди выглядели как таинственные тени.
На узком пространстве между проволочным заграждением и будущей стоянкой
президентского самолета теснилось но менее полусотни знатных лиц. Им бросилось в глаза
какое-то уродливое механическое устройство, окрашенное ярко-желтой краской. Это был
механический подъемник. С его помощью должны были опустить гроб на землю.
За изгородью, сокрытые мраком промозглой ночи, в молчании стояли три тысячи человек.
Это был лишь авангард. В последующие дни нахлынул целый поток людей, чтобы отдать
последнюю дань президенту, погибшему мученической смертью. Тысячи скорбных лиц за
изгородью. Придавали мягкость, достоинство и величие этой кошмарной сцене.
По пути на аэродром Артур Шлезингер сказал Энджи Дьюку:
- В нашей стране никогда не принимали всерьез ультраправых.
Специальный советник президента Тед Соренсен, сидя в вертолете вместе с помощниками
Линдона Джонсона Уолтером Дженкинсом и Джорджем Риди, признался:
- Мне очень жаль, что вы попали в такое положение. Я постараюсь помочь всем, чем
могу. Но, надеюсь, вы простите мне мое неуважение к штату Техас.
Риди спокойно ответил, что сам он испытывает такие же чувства. Поведение помощников
Джонсона было безупречным. Случившееся потрясло их не меньше, чем помощников Кеннеди.
Это было видно всем. Шлезингеру пришла на ум мысль, что если Джонсону удалось привлечь
на свою сторону таких людей, как Риди и Дженкинс, то возможно он не так уж плох, как это
казалось раньше. Банди пошел в своих размышлениях еще дальше. Он был склонен выдать
индульгенцию даже городу Далласу, ибо, по его мнению, "один сумасшедший еще не означает,
Что в городе все сошли с ума".
Прорезая темный слой облаков, Джим Суиндал повел президентский самолет на посадку.
Впервые после вылета из Техаса его взору снова предстала земля. Впереди сияли огни столицы.
Линдон Джонсон был в президентской спальне. Он побрился, причесался и снова сменил
сорочку. В коридоре при входе в кабину секретариата к Рою Келлерману подошел Клинт Хилл
и сказал.
- Она хочет вас видеть.
Рой направился в хвостовой отсек, где Дэйв Пауэрс сказал ему:
- Госпожа Кеннеди просит вас и других агентов, бывших с президентом, вынести гроб, и
она хочет, чтобы машину вел Грир.
Келлерман знал, как тяжело Грир переживал все случившееся, и его потрясла эта чуткость
вдовы. Жаклин Кеннеди подозвала к себе Эвелин Линкольн, Мэри Галлахер, Магзи О'Лири и
Джорджа Томаса и сказала каждому:
- Я хочу, чтобы вы были поблизости у гроба. Обращаясь к Годфри Макхью, она сказала:
- Я хочу, чтобы его вынесли друзья.
В хвостовой отсек пришел Тед Клифтон и доложил Кену О'Доннелу:
- Военные готовы вынести гроб. О'Доннел Коротко бросил в ответ:
- Мы сами его вынесем.
В узком проходе в хвосте самолета столпилось пятнадцать человек. Мак Килдаф увидел,
что Джонсон остался стоять в одиночестве.
Исполняющий обязанности пресс-секретаря испытал чувство крайней неловкости.
Позднее, вечером, его замешательство возросло. В канцелярии президента он обнаружил, что
Джонсон по-прежнему рассержен и считает именно его виновным во всем. Даже на следующий
день президент продолжал с раздражением вспоминать этот инцидент. После заседания
кабинета, где он впервые председательствовал, Джонсон доверительно сказал одному из
министров, что у него "возникли большие трудности с семьей Кеннеди". Вот запись, сделанная
вечером в субботу этим членом кабинета о его беседе с Джонсоном:
"Он сказал, что после посадки самолета... (они) не обратили на него ни малейшего
внимания, вынесли тело из самолета, поставили гроб в машину, забрали с собой г-жу Кеннеди и
уехали. Лишь после этого он сошел с самолета. Это означало, что ему, президенту
Соединенных Штатов, не уделили никаких знаков внимания и не оказали никаких почестей. Но,
по его словам, он в ответ лишь подставил другую щеку.
- Что я могу поделать, - сказал он. - Я не хочу ссориться с этой семьей, и ореол
Кеннеди имеет важное значение для всех нас".
Суиндал артистически посадил самолет. Никто из пассажиров не заметил, когда самолет
коснулся земли. Взоры собравшейся толпы были прикованы к надпей дворце, откуда обычно
выходил президент. Роберт Кеннеди воспользовался этим и вскочил никем не замеченным на
трап, подъезжавший к передней дверце самолета. Трап еще катился, а он уже стремглав мчался
вверх по ступенькам. Ворвавшись в самолет, он пробежал через радиорубку, кабину
секретариата и салон. Лиз Карпентер узнала его осунувшееся лицо и попыталась было в знак
утешения коснуться рукой его плеча. Но он не заметил ни ее, ни четы Джонсон. На следующий
день президент в беседе с одним из своих советников отметил, что Роберт Кеннеди даже не
заговорил с ним. Ему нужен был только один человек. Лиз слышала, как он пробормотал на
ходу:
- Я хочу видеть Джекки.
Войдя в хвостовой отсек, он тихо подошел к Жаклин и встал рядом с ней.
- Джекки, - сказал он тихо и обнял ее за плечи. - Я здесь.
Все вокруг вздрогнули: у Роберта был голос его брата...
- Ах, Бобби, - не произнесла, а скорее вздохнула с облегчением она и подумала, как это
похоже на Бобби: он всегда с тобой в трудную минуту.
Самолет вновь двинулся вперед и затем окончательно остановился. Зажглись прожектора.
Суиндал и Хзнсон стремительно сбежали вниз по трапу, встали у крыла лицом к задней двери
самолета и замерли, отдавая честь. К самолету подкатил громоздкий подъемник. Дверь
хвостового отсека распахнулась, и из нее выглянуло круглое лицо Лэрри О'Брайена. Стоявшие
внизу члены правительства увидели в раскрытой двери изможденный профиль министра
юстиции. Это их поразило: они не знали, что он успел побывать в Далласе. Роберт Кеннеди
держал вдову за руку. В другой ее руке висела сумка. Внезапно все увидели, что одежда
Жаклин забрызгана кровью. Еще мгновение - и в дверях показались Келлерман, Грир,
О'Лири, Хилл и Лэндис. Они бережно опустили гроб у ног Жаклин и Роберта Кеннеди. Свет
прожекторов падал на гроб. Стояла мертвая тишина. Все безмолвно смотрели, не в силах
оторвать глаз от темно-красной бронзы гроба президента.
Глава седьмая
ЖАКЛИН КЕННЕДИ
Затея с подъемником оказалась совершенно несостоятельной. Он даже не доставал до
дверцы самолета. Келлерман у одного конца, Грир - у другого, пять агентов секретной службы
и Годфри Макхью с трудом опустили"Британию" О'Нила на площадку подъемника. Затем на
нее сошли из самолета Жаклин и Роберт Кеннеди. За ними последовали остальные. Эвелин
Линкольн, Мэри Галлахер, доктор Беркли и Кен О'Доннел, чьи лица опухли от слез, образовали
скорбный ряд за плечами вдовы. Роберт Кеннеди спросил невестку, на чем она желает поехать.
- Тебя ожидает вертолет, чтобы доставить прямо в Белый дом. Ты не возражаешь?
- Нет, нет, я хочу ехать прямо в госпиталь Бетесде. Она заметила серую карету "скорой
помощи" и решила, что это машина, вызванная по ее просьбе.
- Мы поедем в ней, - сказала она.
Платформа подъемника начала двигаться вниз. Не доходя пяти футов до земли, они
остановилась. Это был предел. Помощники президента, агенты охраны и мобилизованные для
этой цели представители всех пяти родов войск с большим трудом и сгибаясь от тяжести,
подняли бронзовый ящик с отбитыми ножками и стали опускать его на землю. Непосильная
ноша раскачивалась из стороны в сторону и едва не рухнула. "Гротеск" - так охарактеризовал
эту сцену один из журналистов. В суматохе на какое-то мгновение Жаклин Кеннеди оказалась в
стороне. Клинт Хилл полагал, что она сядет на переднее сиденье рядом с водителем кареты
"скорой помощи" и попытался усадить ее там. Однако вдова наотрез отказалась:
- Нет, я сяду позади, - сказала она, отстранившись. Грир, Келлерман, Лэндис и доктор
Беркли с трудом втиснулись на переднее сидение. Грир сел за руль. Доктору пришлось
разместиться на коленях Лэндиса. Министр юстиции также сел в кузов, напротив невестки.
Рядом с ней примостился Макхью. Не дожидаясь, пока уберут подъемник и подкатят трап для
нового президента, машина с телом убитого президента тронулась с места и покатила в
госпиталь.
Роберт Кеннеди отодвинул пластмассовую перегородку, отделявшую его от водителя, и
спросил:
- Рой, тебе известно, что они задержали какого-то парня в Далласе?
Рой ничего еще не знал. В течение двух часов Ли Харви Освальд находился в центре
внимания всей страны, однако на "Ангеле" о нем знали только те, кто смотрел телевизионные
передачи в салоне. Затем завязался беспорядочный разговор о возможной судьбе помощников
Кеннеди, о задержке с отлетом из Лав Филда, о роли в этом Макхью и о том, как объяснял эту
задержку новый президент.
- Он сказал, Бобби, что говорил об этом с тобой, - пояснила шурину Джекки, - и что
ты сказал ему, что он должен принести присягу там же, в Далласе.
Министр юстиции был ошеломлен. Он ответил, что, по-видимому, произошло
недоразумение. Он вовсе не предлагал ничего подобного.
Склонившись над гробом, Жаклин прошептала:
- О, Бобби, я никак не могу поверить, что Джека больше нет.
И затем, вперив невидящий взор в серую занавеску над его плечом, она стала
рассказывать ему о том, как двигался президентский кортеж по удинам Далласа, об убийстве в
безоблачный солнечный день н о том, что происходило потом. Целых двадцать минут длилось
это повествование, и он ни разу не прервал ее. Позже он так отозвался об этой беседе:
- Было видно, что ей просто необходимо было рассказать мне об этом; хотел я того или
нет, а я просто не думал тогда, хочу ли я это слышать или нет. И она рассказала мне все.
Машина мчалась уже по улицам Вашингтона, и министр юстиции внезапно увидел, как
из-за осеннего кружева кленов и дубов, посаженных еще при президентах Гровере Кливленде и
Теодоре Рузвельте, показался белоснежный Южный портал Белого дома. В течение 1036 дней
здесь был дом президента Джона Ф. Кеннеди. Этот день был последним.
Миновав Белый дом и парк, Грир был вынужден резко взять в сторону, чтобы объехать
высокий узкий грузовик зеленого цвета, стоявший около открытого люка. Группа рабочих
старательно опускала в него металлический кабель. Телевидение уже готовилось транслировать
церемонию похорон. Телефонной компании "Чезапик и Потомак" пришлось проложить не
менее шести миль временною телевизионного кабеля.
Внешне Беркли не придавал особого значения своему воинскому званию. Но от этого он
не переставал быть контр-адмиралом, находящимся на действительной службе, и придирчиво
следил за строгим соблюдением протокола.
- Президент Соединенных Штатов всегда въезжает только через главные ворота, -
решительно сказал он Гриру, когда они подъезжали к зданию госпиталя.
На этот раз приезд президента не сопровождался вспышками красных фар полицейских
машин и натужным воем сирен. Люди, близкие к президенту, хорошо впали его презрительное
отношение ко всей этой шумихе.
Машину с гробом сопровождал лишь эскорт мотоциклистов. Грир прибавил скорость,
полицейские с ревом рванулись вперед на своих мотоциклах, и карета "скорой помощи" в
сопровождении неотступно следующей за ней вереницы "Меркуриев" подлетела к подъезду
главного военно-морского госпиталя Бетесда. Капитан первого ранга открыл дверцу машины.
При входе на синем, шитым золотом ковре с изображением якоря стояли в ожидании
капитан, начальник госпиталя контр-адмирал Кальвин Галлоуей и капеллан. Министр юстиции
и капитан помогли Жаклин Кеннеди выйти из машины. Годфри Макхью остался с гробом. Он
решил до конца нести свою траурную вахту у тела убитого президента.
Ровно через четыре минуты после того, как карета "скорой помощи" покинула аэродром
Эндрюс, нелепый подъемник откатили от самолета, и президент Джонсон наконец-то сошел по
трапу с самолета. Первым приветствовал его министр обороны Макнамара. Обращаясь к
сенатору Мэнсфилду, стоявшему за Макнамарой, президент сказал с грустью в голосе:
- Это ужасно, ужасно!
Кивнув Дженкинсу и Риди, Джонсон зашагал вперед своей неуклюжей походкой. Когда
он проходил мимо Шлезингера, тот в порыве чувств пожал ему руку и выпалил:
- Я сделаю все, что в моих силах.
Хьюберт Хэмфри, Эрл Уоррен и Аверелл Гарриман тоже обменялись с ним
рукопожатиями. Кое-кто остался на своих местах. Артур Голдберг встретился взглядом с
Джонсоном, но не подошел к президенту. Позже он объяснял:
- Я был там с другой целью. Я приехал отдать последний долг покойному. Я считал, что
мне нужно было просто стоять там и ничего больше.
В 18.14 президент Джонсон подошел к месту, где собрались журналисты. Его ждал там
целый лес микрофонов. Впоследствии он вспоминал, что его последняя мысль перед
выступлением была обращена к богу. Говоря его словами, он в душе молил, чтобы "господь
помог ему с честью выполнить свой долг". Мирские силы не очень-то ему помогали.
Трудно было представить себе более неблагоприятное окружение. Подъемник убрали, но
облик аэродрома не стал от этого лучше. Мало того, Джонсону предстояло выступать на фоне
настоящей какофонии. В нескольких шагах от него громко рыдали Хьюберт Хэмфри и г-жа
Мэнсфилд. Два только что взлетевших турбопропеллерных вертолета "Н-21" наполнили воздух
ревом моторов.
Стоя рядом с Леди Бэрд, Джонсон начал читать свое заявление:
- Весь наш народ переживает сейчас горестное время. Мы понесли тяжелую,
невосполнимую потерю. Для меня лично это - огромная личная трагедия. Я знаю, что весь
мир сейчас разделяет горе госпожи Кеннеди и ее семьи. Я буду делать все, что в моих силах.
Это все, на что я способен. Прошу вашей поддержки и помощи у бога.
Телевизионная аудитория, смотревшая передачу из Эндрюса, слышала слова президента,
хотя и была удивлена шумом (вертолеты не попали в кадр телекамер). Лишь немногие из
зрителей на самом аэродроме поняли, что говорит Джонсон.
Казалось, даже Леди Бэрд не слушала речь Джонсона. Взор ее был обращен куда-то в
сторону.
Вся верхушка конгресса сгрудилась вокруг президента. Здесь были Хэмфри, Мэнсфилд,
Дирксен, Смазерс, Хейл Боггс, Карл Альберт, Чарли Халлек, Лез Арендс. Четверть века
парламентской карьеры Джонсона сделали обитателей Капитолийского холма его
естественными союзниками. В отличие от Кеннеди, никогда не входившего в замкнутый круг
вожаков сената, Джонсон мог рассчитывать на их широкую поддержку.
Однако сейчас он возглавлял совершенно иную часть государственной машины. И здесь
он тоже нуждался в друзьях. Его тронуло приветствие Макнамары. В бытность
вице-президентом он присутствовал на заседаниях Национального совета безопасности и
членов кабинета. Поэтому для него не было секретом, что самыми сильными людьми у Кеннеди
были министр юстиции и министр обороны. Подозвав к себе Макнамару, Джонсон попросил
его, Банди и, как он сказал, "кого-нибудь из госдепартамента" сопровождать его на пути в
Белый дом.
Министр обороны ответил, что на аэродроме находится заместитель государственного
секретаря Джордж Болл. Болл подошел к президенту и передал ему памятную записку
госдепартамента и проект заявления. У Болла создалось впечатление, что президент все о еще
но оправился от шока. Его лицо судорожно подергивалось. Боллу даже показалось, что он
движется, как человек, находящийся под действием сильных наркотических средств.
Макнамара, напротив, нашел, что Джонсон "держится с поразительным самообладанием. В его
положении я вел бы себя гораздо хуже". Как и следовало ожидать, президент сказал все
приличествующие случаю слова.
Во время десятиминутного полета на вертолете от Эндрюса до Белого дома Джонсон
подавил в себе все чувства, вызванные неуважительным обращением с ним на аэродроме. Он
рассказал о мужественном поведении Жаклин Кеннеди в Далласе.
- Я никогда еще не видел такого героизма, - говорил он Боллу. Затем он сообщил своим
троим спутникам, что высоко ценит их способности. Его последующие слова произвели на
Болла особенно сильное впечатление.
- Кеннеди достиг того, чего я никогда не смог бы сделать, - сказал Джонсон. - Он
собрал вокруг себя самых способных людей, каких я только знаю, - не друзей и даже не
лучших служащих государственного аппарата, а просто лучших в любой области. Я хочу,
чтобы вы оставались на своих местах. Я нуждаюсь в вас. Я хочу, чтобы вы были со мной.
Он попросил каждого доложить о принятых мерах и о том, какие вопросы надо решить.
Банди сказал, что, по его мнению, ничего особо срочного в ближайшие сорок восемь часов не
предвидится. Тогда президент повернулся в сторону министра обороны и спросил:
- Какие важные вопросы нам надо решить? Макнамара доложил о диспозиции
американских во-оружейных сил в различных частях земного шара, степени их боевой
готовности и численности союзнических войск, на который могут опираться Соединенные
Штаты.
Болл вкратце охарактеризовал реакцию правительств иностранных государств на
убийство Кеннеди.
В 18.25 они летели уже над южной частью территории Белого дома.
Президент Джонсон прибыл в столицу в день всеобщей скорби. Неоспоримо, что ни один
новый президент не вступал на свой пост при столь трагических обстоятельствах.
Вертолет приземлился. Джонсон зашагал к Белому дому через газон, не прерывая своей
беседы с Макнамарой и Банди. Даже Банди, самый точный чиновник во всем правительстве,
казалось, не вполне отдавал себе отчет в том, кого он имел в виду, говоря о "президенте". Он
сказал:
- Господин президент, я исхожу из того, что, во-первых, все документы, находившиеся
сегодня до двух часов дня в личном сейфе президента, принадлежат его семье и, во-вторых, что
госпожа Кеннеди сама определит порядок похорон.
- Вы правы, - бросил Джонсон и зашагал большими шагами мимо розария, приемной,
где обычно работала секретарь Кеннеди Эвелин Линкольн, зала заседаний кабинета. Пройдя все
западное крыло Белого дома, он вышел на Уэст Икзекыотйв-авеню и направился в свой кабинет
вице-президента на верхнем этаже здания канцелярии президента. Там его ожидала секретарь
Хуанита Робертс, и он сразу приступил к работе. Через пятнадцать минут сюда прибыл Тед
Клифтон и заявил Биллу Мойерсу, что, по его мнению, Джонсону следует перейти в Овальный
кабинет Кеннеди в Белом доме. Мойерс передал это Джонсону, но тот категорически отверг это
предложение, заявив:
- Это было бы бестактностью с моей стороны.
Джонсон протянул было руку к телефону, но вспомнил, что маленькая книжка со всеми
нужными ему номерами осталась у Мари Фемер. Он спросил Хуаниту:
- А где Мари?
Мари потерялась. Более того, основная группа сопровождающих его лиц вообще
распалась где-то на пути с вертолетной площадки в Белый дом. Его помощники растерялись,
попав в это колоссальное здание. Риди вначале вошел в зал для дипломатических приемов,
повернул несколько раз в неправильном направлении и в конце Концов вынужден был
обратиться за помощью к дежурному полицейскому. У Джека Валенти и Клифа Картера не
было пропусков для входа в Белый дом, и они старательно избегали встреч с охраной Белого
дома. Стремглав промчавшись но устланному красным ковром коридору подвального этажа,
они наконец случайно натолкнулись на выход и с облегчением увидели перед собой здание
канцелярии президента.
Макнамара и Болл покинули Джонсона еще в западном крыле Белого дома. Он сказал им,
что пригласил ведущих деятелей конгресса к себе сразу же после их возвращения с аэродрома.
Поэтому Макнамара и Болл, свернули направо и прошли в зал заседаний кабинета.
Расположившись в креслах, они проговорили целых двадцать минут. Впервые они вдвоем
обсуждали период правления Кеннеди. Выяснилось, что с момента прихода Кеннеди в Белый
дом они в общем-то мыслили в одном направлении. Оба они сходились на том, что победа на
выборах в 1960 году, выигранная незначительным большинством голосов, омрачила первый
период правления Кеннеди, вынудив его употребить все силы своего правительства на
сплочение страны. И тот и другой возлагали большие надежды на выборы 1964 года. Они
верили, что на этих выборах Кеннеди победит значительным большинством голосов. А если бы
оппозиционная ре
...Закладка в соц.сетях
