Жанр: История
Генералиссимус 1.
...ы
путем политических интриг и давления. Однако это не привело к успеху.
Много было по этому поводу разговоров, совещаний, предложенных
вариантов, в конечном счете Гитлер склонился к мнению генерала Йодля,
которое тот изложил в своей памятной записке от 30 июня 1940 года
"Дальнейшее ведение войны против Англии". Наиболее целесообразный и
обещающий победу стратегический вариант виделся ему следующим:
1. Осада - воспрепятствование флотом и авиацией всякому ввозу и вывозу
из Англии, борьба против английской авиации и источников военноэкономической
мощи страны.
2. Терроризирующие налеты на английские города.
3. Высадка десанта с целью оккупации Англии. Вторжение в Англию он
считал возможным только после завоевания немецкой авиацией полного
господства в воздухе и дезорганизации экономической жизни страны.
Десантирование в Англию рассматривалось как последний смертельный
удар. Но даже тогда, когда были отданы распоряжения на разработку этой
операции, названной "Морской лев", Гитлер не терял надежды на
компромиссный мир с Англией. Однако, несмотря на все старания,
политические и дипломатические, на действия "пятой колонны" и
пропагандистские уловки, гитлеровцам все же не удалось добиться
примирения с Англией. 4 и 18 июня Черчилль заявил в палате общин, что
Британия будет продолжать войну до конца, даже если она останется одна.
Теперь гитлеровскому командованию оставалось только воздействовать на
Англию силой. Была проделана большая, скажем так --исследовательская
- работа главнокомандованием военно-морских, военно-воздушных и
сухопутных сил по прикидке всевозможных вариантов вторжения в Англию.
Все понимали, что это дело непростое и добиться молниеносного успеха,
как это было перед тем на сухопутном театре военных действий, здесь едва
ли удастся.
После многих совещаний и размышлений 16 июля 1940 года Гитлер
подписал директиву ОКБ № 16 "О подготовке операции по высадке войск в
Англии". В ней было сказано:
"Поскольку Англия, несмотря на свое бесперспективное военное
положение, все еще не проявляет никаких признаков готовности к
взаимопониманию, я решил подготовить и, если нужно, осуществить
десантную операцию против Англии. Цель этой операции - устранить
английскую метрополию как базу для продолжения войны против Германии
и, если потребуется, полностью захватить ее".
Как видим, даже в этой общей установке уже нет той решительности и
определенности, которая была в директивах при действии на сухопутных
театрах: "если нужно осуществить десантную операцию", "если
потребуется..." и еще много таких "если".
Приготовления к операции "Морской лев" намечалось завершить в середине
августа. Все предыдущие военные акции были хорошо продуманы Гитлером
и генеральным штабом, но на этот раз к моменту, когда были уже отданы
распоряжения о подготовке операции, у Гитлера еще не существовало
какого-либо твердого плана, поэтому он запрашивал у своих военных
стратегов их мнение. Первое время Гитлер поддерживал и даже пытался
осуществить то, что изложил в своей записке Йодль от 30 июня. При этом
Гитлер все еще ждал, что Англия пойдет на заключение мирного договора.
Чтобы добиться этого, он сам и многие его советники надеялись поставить
Англию на колени с помощью блокады с моря и с воздуха. Но вскоре Гитлер
пришел к выводу, что решающих успехов от подводной войны и воздушной
блокады можно добиться через год-два. Это никак не соответствовало его
концепции быстрого осуществления победы. Потеря времени была не в
пользу Германии, и Гитлер понимал это.
В середине мая Берлин был взбудоражен сообщением о неожиданном
полете в Англию Рудольфа Гесса - первого заместителя Гитлера по
руководству нацистской партией. Гесс, сам пилотируя самолет
"Мессершмитт-110", вылетел 10 мая из Аугсбурга (южная Германия), взяв
курс на Даунгавел Касл - шотландское имение лорда Гамильтона, с
которым был лично знаком. Однако Гесс ошибся в расчете горючего и, не
долетев до цели 14 километров, выбросился с парашютом, был задержан
местными крестьянами и передан властям. Несколько дней английское
правительство хранило молчание по поводу этого события. Ничего не
сообщал об этом и Берлин. Только после того как британское правительство
предало этот полет гласности, германское правительство поняло, что
секретная миссия, возлагавшаяся на Гесса, не увенчалась успехом. Тогда-то
в штаб-квартире Гитлера в Бергхофе решили преподнести публике полет
Гесса как проявление его умопомешательства. В официальном коммюнике
о "деле Гесса" говорилось:
"Член партии Гесс, видимо, помешался на мысли о том, что посредством
личных действий он все еще может добиться взаимопонимания между
Германией и Англией".
Гитлер понимал, какой моральный ущерб причинил ему и его режиму
неудачный полет Гесса. Чтобы замести следы, он распорядился арестовать
приближенных Гесса, а его самого снял со всех постов и приказал
расстрелять, если он вернется в Германию. Тогда же заместителем Гитлера
по нацистской партии был назначен Мартин Борман. Нет сомнения, однако,
что гитлеровцы возлагали на полет Гесса немалые надежды. Гитлер
рассчитывал, что ему удастся привлечь к антисоветскому походу
противников Германии, и прежде всего Англию.
Из документов Нюрнбергского процесса и других материалов,
опубликованных после разгрома гитлеровской Германии, известно, что с
лета 1940 года Гесс состоял в переписке с видными английскими
мюнхенцами. Эту переписку помог ему наладить герцог Виндзорский -
бывший король Англии Эдуард VIII, который из-за своего увлечения
разведенной американкой вынужден был отречься от престола. В то время
он жил в Испании. Используя свои связи, Гесс заранее договорился о визите
в Англию. (Характерно, что документы о его пребывании в этой стране до
сих пор не рассекречены.)
Очень не хотелось гитлеровскому командованию осуществлять
непосредственное вторжение на территорию Англии, но после неудачного
полета Гесса оно оставалось единственным способом решения задачи.
Однако при разработке различных вариантов вторжения главный морской
штаб пришел к выводу, что следует отказаться от проведения операции в
этом году и что даже через год он сможет осуществить десантирование
необходимого количества войск лишь при условии, что немецкая авиация
завоюет господство в воздухе.
Кроме того, Гитлеру доложили, что военно-промышленная подготовка к
войне против Англии потребует годы и она не по силам Германии, если
помнить о необходимости дальнейшего развития сухопутных войск для
предстоящего похода на восток.
Гитлер понял, что ему не удастся осуществить операцию "Морской лев",
колебания его отразились в нескольких переносах срока осуществления
этой операции.
30 июня было принято решение провести приготовления к великой битве
германской авиации против Англии. В директиве № 17 от 1 августа Гитлер
говорит: "С целью создания предпосылок для окончательного разгрома
Англии я намерен вести воздушную и морскую войну против Англии в
более острой, нежели до сих пор, форме. Для этого приказываю:
германским военно-воздушным силам всеми имеющимися в их
распоряжении средствами как можно скорее разгромить английскую
авиацию".
В директиве от 2 августа перед германскими ВВС ставилась задача за
четыре дня завоевать господство в воздухе над южной Англией. Здесь также
видно стремление Гитлера осуществлять свои планы молниеносно. Но
воздушная стихия внесла свои коррективы: из-за плохих метеорологических
условий тотальное воздушное сражение началось лишь в середине месяца.
15 августа был совершен первый крупный массированный налет, в котором
участвовали 801 бомбардировщик и 1149 истребителей.
Одновременно с бомбардировками гитлеровское руководство оказывало на
англичан максимальное пропагандистское воздействие, желая
деморализовать население не только воздушными бомбардировками, но и
угрозой предстоящего вторжения войск на английский остров и тем самым
заставить все-таки англичан пойти на подписание мирного договора.
Особое внимание с 5 сентября германские ВВС стали уделять
бомбардировке Лондона, и это тоже был не только бомбовый, но и
психологический нажим. Но гитлеровцам так и не удалось добиться
господства в воздухе, как не удалось им сломить моральный дух англичан.
14 сентября на совещании главнокомандующих в ставке Гитлер мрачно
констатировал:
"Несмотря на все успехи, предпосылки для операции "Морской лев" еще не
созданы".
Гитлеровцы недооценили и английскую истребительную авиацию: во время
воздушных налетов немецкая авиация понесла значительные потери. Таким
образом, в сентябре 1940 года уже было очевидно, что заключение мира не
состоялось, что морская блокада оказалась не под силу Германии, а
воздушное тотальное наступление на Англию провалилось.
Оставалась неиспробованной так называемая периферийная стратегия,
которая тоже обсуждалась, и не раз. 12 августа 1940 года отдается
распоряжение о переброске танковых сил в Северную Африку для
наступления на Суэцкий канал. Средиземноморские позиции имели,
конечно, для Англии огромное значение, здесь проходила связь метрополии
с Индией, Дальним Востоком, Австралией, Восточной и Северной
Африкой. Суэцкий канал выполнял роль важной стратегической
коммуникации, через которую осуществлялось снабжение британской
армии. Снабжение нефтью с Ближнего Востока тоже шло этими путями.
Потеря средиземноморских коммуникаций поэтому очень чувствительно
била по Англии.
12 февраля 1941 года высадился на африканском побережье корпус
Роммеля. В апреле Германия оккупировала Грецию. Гитлер намеревался
захватить и Гибралтар, послав туда войска с испанской территории, но
Франко занял выжидательную позицию, не желая ввязываться в борьбу с
великими державами. Гитлер предложил Муссолини послать на помощь
итальянским войскам в Ливию один танковый корпус, на что дуче тоже
долго оттягивал ответ и согласился с большой неохотой.
Все эти и другие действия на Балканах и в бассейне Средиземного моря
имели целью не только ослабить Англию. Это была и маскировка самого
главного, самого решающего, к чему готовились Гитлер и гитлеровский
генеральный штаб, - подготовки нападения на Советский Союз. Гитлер
понимал, что в Европе теперь не было государства, способного создать или
организовать коалицию для открытия второго фронта против Германии, а
Англия в этом смысле, находясь за морским проливом, не представляла
реальной угрозы. Теперь Гитлер обеспечил себе спокойный тыл (заветная
мечта всех немецких полководцев в прошлом!), он развязал себе руки.
Больше пугая Англию, а самое главное - дезинформируя всю Европу, и в
первую очередь Советский Союз, сообщениями о намерении провести
операцию "Морской лев", гитлеровский генеральный штаб начал
разработку плана "Барбаросса".
30 июня 1940 года, на пятый день после прекращения огня во Франции,
Гальдер записал в своем дневнике: "Основное внимание - на восток..."
Начальник генерального штаба, хранивший свой дневник в личном сейфе,
был абсолютно уверен, что в него никто никогда не заглянет, поэтому его
дневник можно считать вполне достоверным документом. Эта запись была
одной из самых больших тайн того времени, и она выдает подлинные планы
Гитлера, о которых он, конечно, сказал начальнику генерального штаба.
Генерал Кейтель в приказе ОКВ "О начале планирования десантной
операции против Англии" 2 июля тоже написал: "Все приготовления
должны вестись, исходя из того, что само вторжение является всего лишь
планом, решение о котором еще не принято".
Все мероприятия по операции "Морской лев" превратились в ширму для
прикрытия подготовки агрессии против Советской страны. Маскировка эта
проводилась весьма убедительно, потому что планы десантирования
разрабатывались, изменялись, все время шел разговор о переправе через ЛаМанш
как о действительно предстоящей. О том, что все это фикция, знали
лишь немногие. Для большей убедительности на побережье проводились
даже такие действия (цитирую из воспоминаний В. Крейпе): "Французские,
бельгийские и голландские порты были забиты всевозможными судами.
Непрерывно велась тренировка по посадке на суда и высадке десанта. Для
этих тренировок были сосредоточены многочисленные суда германского
военного флота и подводные лодки, а также артиллерия и авиация, которые
прикрывали все эти тренировочные занятия".
Планы агрессии против СССР, о которых рассказывалось выше, в свое время
представляли для всех тайну. Но действия Гитлера и гитлеровского
генерального штаба в осуществлении главного намерения были настолько
последовательны, что Сталину не надо было ничего разгадывать. Главную,
можно сказать, цель своей жизни Гитлер изложил в книге "Майн кампф",
которая была издана и переиздана миллионными тиражами на всех языках
во всем мире. Вот что там сказано: "Если мы сегодня говорим о новых
землях и территориях в Европе, мы обращаем свой взор в первую очередь к
России, а также к соседним с ней и зависимым от нее странам... Это
громадное пространство на востоке созрело для гибели... Мы избраны
судьбой стать свидетелями катастрофы, которая будет самым веским
подтверждением правильности расовой теории".
Ликвидация Троцкого
Написал об этом подробно всю правду известный советский разведчик и
контрразведчик Павел Анатольевич Судоплатов в своей книге "Разведка и
Кремль", которую давал мне прочитать еще в типографском наборе, а после
выхода ее в свет подарил с теплым автографом.
О Судоплатове можно рассказывать много и долго, тем, кто заинтересуется
судьбой Павла Анатольевича рекомендую прочитать его книгу "Разведка и
Кремль". В ней изложены все детали подготовки и ликвидации Троцкого. Я
использую этот материал в своем пересказе, потому что никто не знает всех
подробностей лучше непосредственного организатора этой опасной и
сложной акции.
Верный своему принципу искать для моей книги и использовать самые
достоверные источники, я не довольствовался только рассказом
Судоплатова, но и сам побывал в Мексике, в Койакане. Детально
ознакомился с виллой Троцкого, побывал во всех комнатах, сделал много
фотоснимков.
Главу о ликвидации Троцкого я включаю в свое повествование не потому,
что хочу оживить книгу детективным эпизодом, а потому, что финал жизни
Троцкого является как бы итогом многолетней борьбы за власть между ним
и Сталиным.
Сталин оказался победителем в этой схватке. Он был и организатором
сложной операции, поэтому нельзя умолчать и не рассказать о таком
важном эпизоде из жизни будущего Генералиссимуса.
Считаю необходимым подчеркнуть одно очень важное, на мой взгляд,
обстоятельство, обратить на него внимание. Ликвидация Троцкого не была
результатом мстительности или кровожадности Сталина, как это пытаются
преподнести сегодня. Необходимость проведения этой акции вытекала из
политической ситуации, которая создалась в те годы, и еще из той
перспективы, в которую могла вылиться активная деятельность Троцкого в
будущем, в случае войны.
После отъезда из Советского Союза Троцкий некоторое время жил в
Турции, Норвегии, Франции. Он создал IV Интернационал и вел активную
деятельность, направленную на раскол коммунистического движения за
рубежом, овладение Коминтерном и, самое главное, продолжал руководить
и направлять антисоветскую деятельность оппозиции в Советской стране, в
частности и на устранение Сталина и его единомышленников.
После громких политических процессов 1937 года, на которых выявилась
роль Троцкого как главного организатора всей подпольной антисоветской
деятельности, Троцкий, опасаясь возмездия Сталина, решил уехать
подальше, в более безопасное место, и в 1937 году поселился в Мексике, на
окраине ее столицы в Койакане. Здесь он приобрел виллу, откуда
продолжал руководить своей политической борьбой, охватившей многие
страны мира.
В Европе деятельность троцкистов направлял его сын, носивший фамилию
матери, Лев Седов. Он не только вел антисоветскую пропаганду, но и
активно сотрудничал с разведкой Германии, с гестапо. Работа продвигалась
полным ходом, зарубежные троцкисты подставляли своих советских коллег
для вербовки гитлеровским абвером и гестапо. Вот только один пример. (Из
стенограммы открытого судебного процесса в 1938 году):
Чернов: - Я сообщил (Рыкову) о том, что еду в Германию. Не будет ли
каких поручений? Рыков, зная меня как старого меньшевика, поставил
передо мной вопрос о том, не смогу ли я, будучи в Германии, встретиться с
Даном (* Дан - один из лидеров II Интернационала.), установить связь с
ним и передать поручение от имени правового центра. Я Рыкову ответил,
что такую возможность я имею и думаю, что в этом отношении может
оказать помощь мой товарищ по меньшевистской работе, о котором я уже
говорил, - это Кибрик. Тогда Рыков дал мне поручение установить связь с
Даном и передать ему поручение от правого центра.
Вышинский: - Какое поручение?
Чернов: - Я забыл сказать, что при этой моей беседе с Рыковым
присутствовал еще Томский. Поручения заключались в следующем: через
партии II Интернационала поднять общественное мнение
капиталистических стран против Советского правительства, через лидеров
II Интернационала добиться у буржуазных правительств усиления
враждебного отношения к Советскому Союзу; заручиться от II
Интернационала, а через его лидеров - и от буржуазных правительств,
поддержкой в случае захвата власти правыми в стране. Я на это Рыкову
сказал, что недостаточно будет передать Дану только эти поручения.
Безусловно, Дан поставит ряд вопросов о силах правой организации, о том,
что правая организация будет делать после прихода к власти. На это Рыков
сказал: "Вы можете заверить Дана, что мы располагаем достаточными
силами в стране для того, чтобы свергнуть существующую власть и
захватить ее в свои руки". Причем он особо указал, что мы располагаем
этими силами, в том числе среди видных ответственных военных
работников. Второе, что он указал: я могу заявить Дану, что правые после
их прихода к власти установят правительство с учетом требований как II
Интернационала, так и буржуазных правительств и пойдут на соглашение с
буржуазными правительствами как по вопросам экономического порядка,
так и, если потребуется, по вопросам территориального порядка.
Вышинский: - Подсудимый Рыков, перед поездкой Чернова в Берлин вы
виделись с Черновым?
Рыков: - Да.
Вышинский: - Вы с Черновым разговаривали в присутствии Томского
или с глазу на глаз?
Рыков: - В присутствии Томского.
Вышинский: - Вы давали поручения Чернову связаться в Берлине с
Даном?
Рыков: - Да.
Чернов: - По приезде в Берлин я позвонил Кибрику, и мы условились с
ним встретиться в баварском зале ресторана "Фатерланд". Эта встреча там с
ним и произошла.
Вышинский: - Встреча состоялась?
Чернов: - Да, я сейчас расскажу все это подробно. Мы условились, что
Кибрик устроит мне встречу с Даном, и встреча состоялась. Я передал Дану
все поручения, которые я от правого центра, в лице Рыкова, получил...
После беседы с Даном, происходившей, как я сказал, на квартире Кибрика,
Дан уехал, а мы с Кибриком остались ужинать. После ужина я должен был
поехать на вокзал. За ужином сильно выпили. Кибрик, сославшись на
какую-то особую занятость, сказал, что он не может меня проводить на
вокзал, и посадил меня в автобус, и я поехал, для того чтобы отправиться
обратно в Кенигштейн.
Вышинский: - На вокзал попали?
Чернов: - Нет, не попал, а попал в полицей-президиум. В автобусе, в
котором я ехал, ко мне пристало несколько немцев. Один из них меня
толкнул, я его тоже в свою очередь толкнул... Я в полицей-президиуме
протестовал и требовал, чтобы меня выпустили. Мне сказали, что я должен
дожидаться утра и прихода начальника. Я переночевал там. Утром явился
какой-то чиновник, хорошо говоривший по-русски, которому я тут же
заявил протест. Он говорит, что должен доложить начальнику. Через
некоторое время явился человек. Он назвался полковником Обергауз. Он
вынул протокол, перевел мне его - я обвинялся в изувечении немцев, за это
я должен отвечать как уголовный преступник, а кроме того, копию этого
протокола, сказал он мне, направят в наше полпредство, и тут же
предложил мне стать сотрудником немецкой охранки, немецкой разведки.
Я отказался. Тогда Обергауз сказал - я, дескать, знаю кое-что о ваших
делах в Германии. Я спросил - что? Он ответил - о ваших встречах с
Даном. И показал мне несколько фотокарточек встреч с Даном, снятых как
в Кенигштейне, так и в Берлине, и, кроме того, передал мне коротко
Так все начиналось
Вечером 21 июня Тимошенко и Жуков пришли к Сталину и доложили:
- К пограничникам явился немецкий фельдфебель, перебежал с той
стороны, утверждает, что он наш друг и доброжелатель, поэтому сообщает:
немецкие войска выходят в исходные районы для наступления, которое
начнется утром 22 июня.
Сталин спросил:
- А не подбросили немецкие генералы этого перебежчика, чтобы
спровоцировать конфликт?
Всеми силами Сталин стремился оттянуть войну, он много месяцев не
разрешал предпринимать каких-либо мер у западной границы, которые
могли вызвать раздражение немцев, дать им предлог для начала военных
действий.
Осторожность Сталина в те дни, и вообще все поступки Сталина, считались
единственно правильными, все верили в его абсолютную непогрешимость.
Не только возражать ему, а просто не поддерживать, не разделять того, во
что верил или хотел верить Сталин, было недопустимо. Но на этот раз
обстановка была настолько напряженной, что Тимошенко решился быть
более настойчивым и твердо ответил:
- Нет, считаем, перебежчик говорит правду. Сталин, приказал
Поскребышеву пригласить членов Политбюро. Они один за другим входили
в кабинет, и каждый молча садился на свой, негласно закрепленный за ним
стул. Сталин коротко пересказал членам Политбюро сообщение наркома
обороны и тут же спросил:
- Что будем делать?
Все молчали. Ответил Тимошенко:
- Надо немедленно дать директиву о приведении всех войск приграничных
округов в полную боевую готовность.
- Читайте, - велел Сталин, уверенный, что текст директивы уже
подготовлен.
Тимошенко взглянул на Жукова, тот раскрыл папку и прочитал
проект. Заслушав его, Сталин возразил:
- Такую директиву сейчас давать преждевременно, может быть, вопрос
еще уладится мирным путем...
Сталину все еще казалось - если он не поверит в очередное сообщение
разведки, то нападение не состоится, тем более что раньше сообщения о
предстоящем нападении уже не раз не подтверждались.
- Надо дать короткую директиву, в которой указать, что нападение может
начаться с провокационных действий немецких частей. Войска
пограничных округов не должны поддаваться ни на какие провокации,
чтобы не вызвать осложнений.
Жуков и Ватутин вышли в приемную, быстро переработали проект
директивы в соответствии с указанием Сталина и вернулись в кабинет.
Жуков прочитал новый текст. Сталин взял бумагу, перечитал ее, сделал
несколько поправок и передал наркому:
- Подписывайте.
Вот что было в этой первой директиве:
"Военным советам ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Копия:
Народному комиссару Военно-морского Флота.
1. В течение 22-23.6.41 г. возможно внезапное нападение немцев на
фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может
начаться с провокационных действий.
2. Задача наших войск - не поддаваться ни на какие провокационные
действия, могущие вызвать крупные осложнения.
Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного,
Киевского и Одесского военных округов быть в полной боевой готовности,
встретить возможный удар немцев и их союзников.
3. Приказываю:
а) в течение ночи на 22.6.41 г. скрытно занять огневые точки укрепленных
районов на государственной границе;
б) перед рассветом 22.6.41 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю
авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать;
в) все части привести в боевую готовность. Войска держать
рассредоточенно и замаскированно;
г) противовоздушную оборону привести в боевую готовность без
дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все
мероприятия по затемнению городов и объектов;
д) никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить.
21.6.41 г.
Тимошенко. Жуков".
После того как Сталин одобрил этот текст и Тимошенко с Жуковым его
подписали, Ватутин выехал в Генеральный штаб, чтобы срочно передать
директиву в округа. Члены Политбюро вернулись на свои квартиры. Сталин
- на дачу.
Сидел в своем кабинете только нарком обороны. С ним был начальник
Генштаба, они проверяли, дошла ли директива в округа, быстро ли ее там
расшифровывают, приступили ли к выполнению этой директивы войска,
какова обстановка на границе.
В 3 часа 07 минут начался настоящий обвал звонков телефона ВЧ.
Командующий Черноморским флотом адмирал Октябрьский сообщил:
- Система ВНОС флота докладывает о подходе со стороны моря большого
количества неизвестных самолетов.
Тут же зазвонил другой телефон, докладывал начальник штаба Западного
округа генерал Климовских:
- Немецкая авиация бомбит города Белоруссии. Следующим был
начальник штаба Киевского округа генерал Пуркаев:
- Авиация противника бомбит города Украины.
В 3 часа 40 минут доложил командующий Прибалтийским округом генерал
Кузнецов:
* Вражеская авиация бомбит Каунас и другие города Прибалтики...
Когда речь заходит о том, как Сталин узнал о нападении Германии, обычно
приводится эпизод из воспоминаний маршала Жукова; другого варианта я
ни в литературе, ни в документах не встречал, поэтому вынужден повторить
то, что уже широко известно.
Тимошенко, заслушав этот телефонный смерч, некоторое время был хмур и
молчалив, а затем решительно сказал:
- Звони Сталину.
Жуков набрал номер телефона дачи Сталина. Долго никто не поднимал
трубку, Жуков настойчиво набирал номер несколько раз, наконец
послышался голос генерала Власика, начальника охраны Сталина.
- Прошу срочно соединить меня с товарищем Сталиным, - сказал Жуков.
Власик долго молчал, пораженный просьбой Жукова, за долгую свою
службу генерал не знал ни одного случая, чтобы кто-либо осмеливался
беспокоить Сталина так рано.
Негромко, словно стараясь не разбудить Сталина, генерал ответил:
- Товарищ Сталин спит.
- Будите немедля: немцы бомбят наши город
...Закладка в соц.сетях
