Жанр: История
Помпеи
..., подскочив, посмотрели в сторону
двери.
- И правда, Корелия, может, ты все-таки постараешься? - сказала мать. - Ради
него.
Когда-то они трое были союзниками. Они смеялись над Амплиатом у него за спиной -
над его причудами, страстями, навязчивыми идеями. Но в последнее время все это
прекратилось. Их домашний триумвират распался под напором его неумолимой,
неутихающей ярости. Каждый принялся выживать по-своему. Корелия видела, как ее
мать превратилась в безукоризненную римскую матрону, и даже устроила у себя в
отдельной комнате алтарь Ливии; а брат тем временем с головой ушел в этот свой
египетский культ. А она сама? Что оставалось делать ей? Выйти за Попидия и
сменить одного господина на другого? Стать его рабыней и утратить даже те крохи
свободы, которыми она располагала в доме Амплиата?
Она слишком много унаследовала от своего отца, чтобы сдаться без боя.
- Поспешите, - с горечью сказала Корелия. - Если хотите, можете прихватить мой
тазик и показать ему. А я не собираюсь идти на это дурацкое представление.
Она повернулась лицом к стене. Снизу донесся очередной яростный вопль.
Мать испустила характерный мученический вздох:
- Ну, ладно. Я скажу ему, что ты заболела.
Все было именно так, как и предполагал акварий. Ответвление акведука провело их
пару миль почти точно на север, в сторону горы, но, как только равнина сменилась
подъемом, акведук резко свернул на восток. Дорога свернула вместе с ним, и они
впервые повернулись спиной к морю и направились в глубь полуострова, к
виднеющимся вдали предгорьям Апеннин.
Теперь водовод куда чаще, чем прежде, отходил от дороги и петлял в соответствии
с рельефом местности. Эта утонченность акведуков всегда восхищала Аттилия.
Великие римские дороги проламывались через Природу напрямую, не обращая внимания
ни на какие препятствия. Но акведуки, которым нужно было за каждые триста футов
понизиться на ширину ладони - чуть перебрать, и напор воды разрушит стены, чуть
недотянуть, и вода остановится, - они вынуждены были повторять изгибы рельефа.
Самые прославленные их сооружения - например, трехъярусный мост в южной Галлии,
высочайший в мире, несущий на себе акведук Немаус, - зачастую находились вдали
от людских глаз. Иногда лишь орлы, парящие в знойном воздухе над какими-нибудь
горами, могли оценить истинное величие творения рук человеческих.
Путники прошли через равнину, расчерченную на клеточки полей, и вступили в край
виноградников, принадлежащих большим поместьям. Ветхие крестьянские хижины с
пасущимися козами и бродящими вокруг встрепанными курицами сменились
разбросанными по пологим склонам аккуратными домиками с красными черепичными
крышами.
Аттилий оглядел раскинувшиеся перед ним виноградники, и его потрясла открывшаяся
его взору картина изобилия, это поразительное плодородие, не побежденное даже
засухой. Он выбрал не ту профессию. Лучше бы он бросил воду и занялся вином.
Виноградные лозы ускользали с возделанных участков и спешили взобраться на
каждую подходящую стену или дерево; они добирались до самых высоких ветвей и
окружали их буйными зелеными и фиолетовыми каскадами. В неподвижном воздухе
висели вырезанные из мрамора лики Бахуса, поставленные для предотвращения
несчастий; они выглядывали из листвы, словно затаившиеся в засаде разбойники,
готовые нанести удар. Пришло время собирать урожай, и виноградники кишели рабами
- рабы на лестницах, рабы, сгибающиеся под тяжестью корзин с гроздьями. Неужто
они и вправду успеют собрать весь этот урожай прежде, чем он сгниет?
Они дошли до большой виллы, глядящей на равнину и залив, и Бребикс спросил,
нельзя ли им остановиться и отдохнуть.
- Ладно. Но только недолго.
Аттилий спешился и потянулся, разминая ноги. Потом он вытер лоб тыльной стороной
ладони, и та посерела от пыли; а когда он попытался напиться, то обнаружил, что
на губах тоже запеклась корка пыли. Политий принес пару буханок и какую-то
жирную колбасу, и акварий жадно набросился на еду. Просто поразительно, какое
воздействие оказывает пища на проголодавшегося человека! С каждым проглоченным
куском Аттилий делался все бодрее. Как хорошо оказаться подальше от грязных
городов, на просторе, под открытым небом, рядом с потаенными жилами цивилизации!
Акварий заметил, что Бребикс присел в стороне от прочих; он подошел к нему и
протянул половину буханки вместе с парой колбасок. Предложение мира.
Бребикс мгновение поколебался, потом кивнул и принял подношение. Его блестящий
от пота обнаженный торс был испещрен шрамами.
- В каком классе ты выступал?
- Угадай.
Аттилий давненько уже не бывал на гладиаторских играх.
- Не ретиарий, - подумав, сказал он. - Я не представляю тебя отплясывающим с
трезубцем и сетью.
- Верно.
- Значит, фракиец. Или, быть может, мирмиллион.
Фракиец выступал с маленьким щитом и коротким изогнутым мечом. Мирмиллионом
называли бойца, вооруженного, словно пехотинец, гладием и большим прямоугольным
щитом-скутумом. Мышцы на левой - щитовой - руке Бребикса были так же хорошо
развиты, как и на правой, если не лучше.
- Я бы все-таки сказал, что мирмиллион. Бребикс кивнул.
- И сколько боев?
- Тридцать.
- Ого!
Аттилий был искренне удивлен. Немногие переживали тридцать боев. Это означало
восемь-десять лет выступлений.
- И из какой ты школы?
- Аллея Нигидия. Я сражался во всех городах на берегах этого залива. В основном,
конечно, в Помпеях. В Нуцерии. В Ноле. А когда завоевал свободу, поступил на
службу к Амплиату.
- А почему ты не пошел в тренеры?
- Я видел слишком много убийств, акварий, - негромко произнес Бребикс. - Спасибо
за хлеб.
Он поднялся на ноги - одним стремительным, плавным движением - и перешел поближе
к остальным. Его до сих пор нетрудно было представить на арене амфитеатра.
Аттилий догадывался, какую ошибку делали противники Бребикса. Они наверняка
считали его тяжеловесным, медлительным, неуклюжим. Но он был проворен, словно
кот.
Акварий глотнул еще воды. Отсюда ему был виден противоположный берег залива,
каменистые островки, расположенные перед Мизенами - небольшая Прохита и высокая
гора Энарии, - и он в первый раз заметил, что по морю идет зыбь. Между
корабликами, разбросанными по сверкающей, металлической поверхности моря, то и
дело показывались белые буруны. Но ни один из кораблей не поднял парус. Странно,
но факт, - ветра не было. Волны на море были, а ветра не было.
Еще одна загадка природы на радость Плинию.
Солнце начало прятаться за Везувий. Над густым лесом описывал круги орелзайчатник
- небольшая, черная, сильная птица, известная тем, что никогда не
кричит. Скоро путники должны были оказаться в тени. Аттилий подумал, что это
хорошо, поскольку тогда станет не так жарко - и в то же время плохо, потому что
это значит, что до темноты уже недолго.
Он допил воду и велел рабочим подниматься.
В доме воцарилась тишина.
Корелия всегда могла точно определить, когда отца не было дома. Казалось, что
весь дом сразу же переводит дух. Девушка набросила плащ, снова прислушалась и
распахнула ставни. Ее окно смотрело на запад. Небо на противоположной стороне
двора было красным, словно терракотовая крыша; сад под балконом уже спрятался в
тени. Вольера по-прежнему была накрыта тентом, и Корелия стянула его, чтобы дать
птицам подышать. А потом, повинуясь внезапному порыву - она никогда прежде так
не поступала, - девушка отодвинула защелку и открыла дверь вольеры.
Потом она вернулась в комнату. Трудно расставаться с привычками, приобретенными
в неволе. Щеглам потребовалось некоторое время, чтобы заметить предоставленную
возможность. Но через некоторое время одна птаха, похрабрее остальных,
постепенно продвинулась вдоль насеста и соскочила на порог. Щегол склонил
увенчанную черно-красной шапочкой голову набок, моргнул - и взмыл в воздух.
Послышался шум крыльев. Через полумрак двора пронеслась золотистая вспышка.
Щегол облетел сад и присел на крышу. Еще одна птица выпорхнула через дверь, и
еще... Девушка с удовольствием понаблюдала бы, как они улетают, но нужно было
закрывать ставни.
Корелия велела своей служанке отправляться вместе с остальными рабами на форум.
Так что в коридоре никого не оказалось, равно как и на лестнице, и в саду, где
отец любил вести свои тайные - как он полагал - беседы. Корелия быстро прошла
через сад, держась поближе к колоннам, на тот случай, если кто-нибудь все-таки
попадется навстречу. Потом она миновала атриум их старого дома и свернула в
таблиниум. Здесь ее отец занимался делами - вставал на рассвете, чтобы
поприветствовать деловых партнеров, принимал их поодиночке или группами, до той
поры, пока не открывался суд. После этого он уносился в город, а за ним тянулся
обычный хвост просителей. В этой комнате находился не один, как обычно, а целых
три крепких сундука - символ власти Амплиата. Они были сделаны из прочного
дерева, окованы медью и железными цепями прикованы к каменному полу.
Корелия знала, где хранятся ключи от сундуков, потому что в более счастливые
времена отец разрешал ей сидеть у него на коленях, когда он работал. Или это он
желал лишний раз продемонстрировать компаньонам свое обаяние? Девушка открыла
ящик маленького стола. И действительно, ключи были там.
Ларец с документами обнаружился во втором сундуке. Корелия даже не стала
заглядывать в папирусы - просто спрятала свитки в поясную сумочку, заперла
сундук и вернула ключи на место. Самая рискованная часть замысла была выполнена,
и девушка позволила себе чуть-чуть расслабиться. У Корелии была заготовлена
история на тот случай, если ее обнаружат - что ей, дескать, стало получше, и она
решила все-таки присоединиться к остальным и пойти на форум. Но ей никто так и
не встретился. Девушка прошла через двор, спустилась по лестнице, миновала
плавательный бассейн, негромко журчащий фонтан, обеденный зал, в котором
проходила та кошмарная трапеза, быстро проскользнула через колоннаду и мимо
гостиной Попидия. Скоро она будет хозяйкой этого всего. Кошмар какой.
Раб с медным подсвечником в руках почтительно прижался к стене, пропуская ее.
Занавеска на двери. Еще одна, более узкая лестница. Корелия словно оказалась в
ином мире: низкие потолки, грубо оштукатуренные стены, запах пота. Помещения для
рабов. Слышался чей-то негромкий разговор, звяканье горшков и - к облегчению
Корелии - лошадиное ржание.
Конюшни находились в конце коридора. Коре-лия угадала правильно: отец решил
отвезти своих гостей на форум на носилках, и все лошади остались дома. Девушка
погладила по морде свою любимицу, гнедую кобылу, и прошептала несколько ласковых
слов. Обычно лошадей седлали рабы, но Корелия достаточно часто наблюдала за ними
и знала, что нужно делать. Когда она затянула кожаную подпругу под животом
лошади, кобыла переступила с ноги на ногу и толкнулась боком в деревянную стену
денника. Корелия затаила дыхание, но на шум никто не явился.
- Тихо, девочка, тихо, - прошептала Корелия. - Это же я. Все хорошо.
Дверь конюшни выходила прямо на улицу. Каждый звук казался сейчас Корелии до
нелепости громким: стук отодвигаемого железного засова, скрип петель, стук
копыт. Когда она вывела кобылу на улицу, по противоположной стороне улицы быстро
шагал какой-то мужчина. Он взглянул на Корелию, но не остановился. Вероятно, он
опаздывал на жертвоприношение. Со стороны форума донеслась музыка, а потом
приглушенный рев, напоминающий грохот обрушившейся волны.
Корелия вскочила на лошадь. Сегодня ей было не до благопристойности, и она
уселась в седло по-мужски. Ощущение безграничной свободы ошеломило девушку.
Улица - самая что ни на есть обычная улица с лавочками сапожников и портных,
мимо которых она ходила столько раз - вдруг превратилась в край света. Корелия
поняла, что, если она промешкает хоть мгновение, паника одолеет ее. Она сжала
бока лошади коленями и потянула поводья, разворачивая ее прочь от форума. На
перекрестке она снова свернула влево. Из осторожности Корелия выбирала безлюдные
переулки. Лишь после того как девушка решила, что уже достаточно далеко отъехала
от дома и вряд ли кого встретит, она выбралась на главную дорогу. Со стороны
форума раздался новый взрыв аплодисментов.
Корелия поехала вверх по склону холма, миновала неоконченные бани, которые
строил ее отец, здание резервуара и нырнула под арку городских ворот. Проезжая
мимо будки стражника, Корелия опустила голову и натянула капюшон плаща поглубже.
Мгновение - и Помпеи остались позади. Корелия очутилась на дороге, ведущей в
сторону Везувия.
Vespera
[20.00]
Когда магма подступает к земной поверхности, резервуар переполняется, и магма
начинает двигаться вверх...
"Энциклопедия вулканов"
Аттилий и его экспедиция добрались до главного водовода Аквы Августы на самом
исходе дня. Вот только что акварий смотрел, как солнце скрывается за огромной
горой, темным силуэтом вырисовывающейся на фоне красного неба, - в лучах
вечернего солнца казалось, будто деревья на склонах охвачены огнем, - и вот в
следующий миг оно уже исчезло. Аттилий поглядел вперед и увидел на темнеющей
равнине нечто, напоминающее мерцающие груды светлого песка. Акварий прищурился,
потом пришпорил коня и поскакал вперед, догоняя повозки.
Четыре пирамиды гравия расположились вокруг круглой каменной стены высотой
человеку по пояс. Это был резервуар-отстойник. Аттилий знал, что у Августы их
должно быть не меньше дюжины: согласно рекомендациям Витрувия, следовало
устраивать по отстойнику на каждые три-четыре мили. В них вода замедляла свой
бег, и всяческий мусор, так или иначе попавший в акведук, оседал на дно. Каждые
несколько недель из резервуаров извлекали мелкие камушки, обкатанные водой до
гладкости гальки за время путешествия по водоводу; время от времени их собирали
и либо просто увозили подальше, либо пускали на постройку дорог.
Чаще всего боковые ответвления начинались именно от резервуаров-отстойников, и
Аттилий, спешившись и обойдя вокруг отстойника, увидел, что и этот не был
исключением. Почва под ногами была топкой, а растительность - более зеленой и
пышной, чем вокруг. Вода лилась через края отстойника, покрывая его стены
блестящей прозрачной пленкой. Прямо у стены находился последний смотровой люк
ответвления, идущего к Помпеям. Аттилий оперся на край резервуара и заглянул
внутрь. Отстойник имел двадцать футов в диаметре и не менее пятнадцати в
глубину. Теперь, с заходом солнца, стало слишком темно, чтобы разглядеть
усеянное галькой дно, но Аттилий знал, что в нем проделано три отверстия: через
одно вода Августы входила в отстойник, через другое выходила, а через третье к
акведуку подсоединялись Помпеи. Вода струилась меж пальцев Аттилия. Интересно,
когда Корвиний и Бекко закрыли заслонки в Абеллине? Если все прошло
благополучно, поток должен начать ослабевать в самое ближайшее время.
Аттилий услышал позади чьи-то чавкающие шаги. Он оглянулся. От повозок шли двое
рабочих и Бребикс.
- Так что, акварий, это и есть то самое место?
- Нет, Бребикс. Это еще не оно. Но оно уже где-то недалеко. Видишь, какой напор
воды? Это потому, что главный водовод перекрыт где-то ниже по течению. - Инженер
вытер руки об тунику. - Нам нужно двигаться дальше.
Рабочие отнюдь не пришли в восторг, услышав это распоряжение, а вскорости их
недовольство усилилось - как только они обнаружили, что повозки завязли в грязи
по самые оси. Последовал взрыв ругательств. Потребовались соединенные усилия
всех участников экспедиции, чтобы вытащить повозки - сперва одну, за ней другую.
Потом половина рабочих улеглась на землю и отказалась двигаться дальше, и
Аттилию пришлось ходить и поднимать их. Уставшие, суеверные, голодные люди.
Управляться с ними было не проще, чем править упряжкой норовистых мулов.
Аттилий привязал своего коня к заду повозки, и когда Бребикс спросил, что это он
делает, инженер сказал:
- Я пойду пешком, как и остальные.
Он взял ближайшего вола за недоуздок и потащил животное вперед. Повторилась та
же самая история, что и при выходе из Помпей. Сперва никто не трогался с места.
Потом рабочие, ворча, неохотно потянулись следом за Аттилием. Аттилий подумал,
что людям, очевидно, по самой их природе свойственно следовать за кем-то, и тот,
у кого воля сильнее, всегда будет подчинять остальных. И Амплиат понимает это
как никто иной.
Они вступили в узкую долину между двумя возвышенностями. Слева высился Везувий,
справа стеной вздымались скалы Апеннин. Дорога и акведук снова разошлись, и
путники двинулись по тропе, идущей вдоль Августы - каменная веха, люк, веха,
люк, и так раз за разом - через древние оливковые и лимонные рощи, под кронами
которых уже начала сгущаться темнота. В сумерках слышно было лишь громыхание
повозок да изредка - блеяние коз и звяканье колокольчиков.
Аттилий продолжал присматриваться к акведуку. Вода хлестала из смотровых люков,
и это был зловещий признак. Если напора хватило, чтобы снести тяжелые крышки
люков, то он должен быть воистину силен. А это, в свою очередь, заставляло
предположить, что в водоводе образовалась очень массивная пробка - иначе вода
просто снесла бы ее. Ну где же Коракс и Муса?
Тут со стороны Везувия донеся оглушительный грохот, напоминающий раскат грома.
Казалось, будто он прокатился мимо путников и гулким эхом отразился от скал.
Земля вздрогнула. Волы, испугавшись, попытались броситься прочь от этого грохота
и поволокли Аттилия за собой. Аттилий уперся изо всех сил, но в тот самый миг,
как ему все-таки удалось остановить волов, раздался пронзительный вопль одного
из рабочих:
- Великаны!
И действительно, впереди словно из-под земли появились какие-то огромные,
призрачные белые существа, - как будто крыша Гадеса раскололась, и духи мертвых
устремились в небо. Даже у Аттилия волосы встали дыбом. Но тут Бребикс
расхохотался:
- Болваны! Да это же всего лишь птицы! Вы что, не видите?
И вправду, птичья стая - какие-то большущие птицы, фламинго, что ли? - взмыла в
небо, словно огромная простыня, потом нырнула вниз и снова исчезла из виду.
Фламинго, подумал Аттилий. Водяные птицы.
Тут он увидел вдалеке двоих людей. Они подпрыгивали и махали руками.
Даже сам Нерон, потратив на это целый год, не получил бы лучшего рукотворного
озера, чем то, которое Августа создала за каких-нибудь полтора дня. Под напором
прибывающей с севера воды озеро уже сделалось трех-четырех футов в глубину.
Поверхность озера мягко поблескивала в сумерках; местами ее нарушали островки -
темная листва наполовину ушедших под воду олив. Между островками сновали
водоплавающие птицы; вдали виднелись фламинго.
Рабочие не стали даже останавливаться и спрашивать разрешения. Они скинули
туники и голышом помчались вперед; загорелые тела и белые ягодицы придавали им
сходство с каким-то диковинным стадом антилоп, устремившихся на вечерний водопой
и купание. До Аттилия, разговаривающего с Мусой и Корвинием, донеслись вопли и
плеск. Ладно, пусть порадуются, пока есть такая возможность. Тем более что на
аквария свалилась новая загадка, требующая обдумывания.
Коракс исчез.
По словам Мусы, они с надсмотрщиком обнаружили это озеро через два часа после
выезда из Помпей - то есть около полудня. Все было именно так, как предрекал
Аттилий: подобное наводнение сложно было не заметить. Наскоро осмотрев место
прорыва, Коракс снова сел на коня и отправился обратно в Помпеи, чтобы доложить,
как и было договорено, о масштабах аварии.
Аттилий мрачно поджал губы.
- Но это же было семь-восемь часов назад! - Он никак не мог в это поверить. -
Муса, скажи честно, что произошло на самом деле?
- Акварий, клянусь, я говорю чистую правду! - На лице Мусы читалось неподдельное
беспокойство. - Я думал, что он вернется вместе с вами. Должно быть, с ним чтото
случилось!
Муса и Корвиний развели неподалеку от открытого люка костер - не для того, чтобы
греться, поскольку воздух до сих пор дышал зноем, а чтобы чувствовать себя
увереннее. Собранные ими дрова были сухими, словно трут, и костер ярко пылал в
темноте, посылая в небо вместе с дымом снопы искр. Огромные белесые ночные
бабочки смешивались с хлопьями пепла.
- Может, мы с ним как-то разминулись?
Аттилий оглянулся и попытался разглядеть что-нибудь через сгущающуюся тьму. Но
он сразу же понял, что этого быть не могло. Да и в любом случае, всадник - даже
если бы он поехал другим путем - прекрасно успел бы добраться до Помпей,
обнаружить, что они уже отбыли, и нагнать их.
- Чушь какая-то. И кроме того, я распорядился, чтобы сообщение доставил ты, а не
Коракс.
- Да.
- Ну и?
- Он захотел сам съездить за тобой.
"Он удрал", - подумал Аттилий. Это казалось самым правдоподобным объяснением. Он
и его приятель Экзомний - они оба удрали.
- Это место... - сказал Муса, озираясь. - Честно тебе скажу, Марк Аттилий, - от
него у меня мурашки бегут по спине. А этот шум... Вы его слыхали?
- Конечно, слыхали. Его наверняка было слышно и в Неаполе.
- Я посмотрю, что ты скажешь, когда увидишь главный водовод!
Аттилий сходил к повозкам и взял факел. Потом вернулся и сунул его в костер.
Факел мгновенно вспыхнул. Аттилий, Муса и Корвиний собрались у отверстия в
земле, и Аттилий снова ощутил запах серы.
- Принеси-ка мне веревку, - велел он Мусе. - Они лежат вместе с инструментами.
Он взглянул на Корвиния:
- Ну, а у тебя как все прошло. Вы закрыли заслонки?
- Да, акварий. Нам пришлось поспорить со жрецом, но Бекко его убедил.
- И когда вы их закрыли?
- В семь часов.
Аттилий потер виски, пытаясь заставить голову работать. Так, через пару часов
уровень воды в затопленном туннеле должен начать падать. Но если он прямо
сейчас, сию минуту не отправит Корвиния обратно в Абеллин, Бекко, следуя его
указаниям, подождет двенадцать часов и в шестую ночную стражу снова пустит воду.
Времени впритык. Они не управятся.
Муса вернулся, и Амплиат передал факел ему. Сам же он обвязался веревкой и
уселся на край открытого люка.
- Тезей в лабиринте, - пробормотал он. - Что?
- Нет, ничего. Просто постарайся не упустить другой конец веревки - уж будь так
добр.
"Три фута - слой земли, - подумал Аттилий, - плюс два фута - толщина кладки и
плюс еще шесть - высота туннеля. Всего одиннадцать. Да, лучше бы мне
приземлиться удачно". Он развернулся, соскользнул в люк, уцепился за край и так
завис на мгновение. Сколько раз ему уже приходилось проделывать нечто подобное?
И все же за десять с лишним лет Аттилий так и не изжил страха, охватывающего его
всякий раз, когда он оказывался под землей. Он никогда и никому не рассказывал
об этом страхе - даже отцу. В особенности - отцу. Это была его тайна. Аттилий
зажмурился и разжал пальцы; он приземлился на полусогнутые ноги, чтобы смягчить
удар. На миг присел, потом восстановил равновесие - в нос ему тут же ударила
вонь серы, - потом осторожно вытянул руки, пытаясь что-либо нащупать. Туннель
был всего три фута в ширину. Аттилий почувствовал под пальцами пыль. Он открыл
глаза. Темно. Как будто он их и не открывал. Аттилий отступил на шаг и крикнул
Мусе: - Кинь мне факел!
В полете пламя затрепетало, и на мгновение Аттилий испугался, что факел сейчас
погаснет; но, когда инженер подобрал его, тот вспыхнул снова, осветив стены.
Нижняя часть стен была покрыта коркой извести, осевшей за долгие годы. Из-за нее
стена напоминала скорее пещеру, нежели что-то рукотворное, и Аттилий подумал:
как быстро Природа возвращает себе потерянное! Кирпичные стены крошатся под
воздействием дождя и мороза, дороги зарастают, акведуки засоряются - посредством
той самой воды, для переноса которой их и строят. Цивилизация - это непрерывная
война, которую человек обречен постоянно проигрывать. Аттилий поскреб отложения
ногтем. Еще одно свидетельство лени Экзомния. Слой извести был толщиной с палец.
А ее полагается соскребать раз в два года. На этом же участке профилактические
работы не проводились самое меньшее десять лет.
Аттилий неуклюже развернулся в узком пространстве, держа факел перед собой и
вглядываясь в темноту. Ничего не было видно. Тогда Аттилий двинулся вперед,
считая шаги. На восемнадцатом у него вырвался удивленный возглас. Туннель не
просто был полностью перекрыт - как раз этого Аттилий ожидал, - похоже было,
будто пол поднялся под воздействием какой-то неодолимой силы. Толстая цементная
прослойка, на которой лежал туннель, была рассечена и отлого поднялась к
потолку. Сзади донесся приглушенный голос Мусы:
- Ну что, увидел?
- Да!
Туннель резко сузился. Чтобы протиснуться вперед, Аттилию пришлось опуститься на
колени. Когда бетонное основание треснуло, стены, в свою очередь, выгнулись, а
потолок обвалился. Вода просачивалась сквозь спрессованную массу земли, кирпичей
и дробленого цемента. Аттилий свободной рукой поскреб завал, но здесь запах серы
стал еще сильнее, и факел начал гаснуть. Инженер быстро отполз назад и вернулся
к люку. В его проеме на фоне ночного неба виднелись головы Мусы и Корвиния.
Аттилий прислонил факел к стене.
- Держите веревку покрепче. Я поднимаюсь наверх.
Он отвязал веревку от пояса и резко дернул. Головы его рабочих исчезли.
- Готовы?
- Да!
Аттилий старался не думать о том, что произойдет, если они его упустят. Он
вцепился в веревку правой рукой, подтянулся, вцепился левой, подтянулся...
Веревка беспорядочно раскачивалась. Аттилий уже добрался до смотрового колодца,
когда ему вдруг показалось, что сейчас силы изменят ему и он свалится вниз. Но
отчаянным усилием он подтянул ноги и уперся коленями и спиной в стены колодца.
Акварий решил, что проще будет бросить веревку, и принялся подниматься, упираясь
в стены. В конце концов он ухватился за край колодца и сумел выбраться на свежий
ночной воздух.
Аттилий растянулся на земле, пытаясь отдышаться, а Муса и Корвиний смотрели на
него. В небо поднималась полная луна.
- Ну? - спросил Муса. - Что ты скажешь? Акварий покачал головой:
- Я никогда еще не сталкивался ни с чем подобным. Я видел обрушившиеся потолки и
оползни, сходившие с горных склонов. Но чтобы такое? Полное впечатление, что
участок пола просто взял и поднялся вверх. Такого я
...Закладка в соц.сетях
