Жанр: История
Помпеи
...новь засиял
солнечный свет.
Но люди продолжали спешить; беженцев подстегивала опасность, преследующая их по
пятам. Аттилий понял, что теперь не только дорога на Помпеи сделалась
непроходимой: ветер изменился и понес угрозу на запад, вдоль побережья. Какая-то
пожилая пара, рыдая, сидела у края дороги. У них не было сил двигаться дальше.
Какая-то тележка перевернулась, и хозяин отчаянно пытался привести ее в порядок,
а его жена тем временем успокаивала младенца и маленькую девочку, цепляющуюся за
ее подол. Бегущие люди огибали тележку, как река огибает камень, и этот поток
нес Аттилия обратно к Геркулануму.
Зеваки у городских ворот заметили стену падающих камней, и к тому моменту, когда
туда добрался Аттилий, торговцы поспешно собирали свои товары. Толпа
разделилась: одни решили искать укрытия в городе, другие присоединились к
бегству. Но даже сейчас, бросив взгляд поверх крыш, Аттилий заметил все тех же
рыбаков в море и грузовое судно из Египта, идущее к Путеолам. "Море", - подумал
он. Если раздобыть лодку, возможно, он сумеет обогнуть каменный ливень и
добраться до Помпей с юга - по морю. Акварий решил, что пытаться пробиться к
берегу здесь, в Геркулануме, не имеет смысла. Но рядом с Геркуланумом
располагалась большая вилла, жилище сенатора Педия Кассия, покровителя
философов. Быть может, там он отыщет подходящую лодку.
Аттилий проехал еще немного по забитой людьми дороге - до ворот, которые, как он
предположил, принадлежали вилле Кальпурния. Акварий завел лошадь во двор,
привязал ее к ограде и огляделся, пытаясь отыскать хоть одну живую душу. Но
огромный дворец словно вымер. Аттилий вошел через открытую дверь в великолепный
атриум, а оттуда - во внутренний сад. Послышались крики, топот ног по каменному
полу, а потом из-за угла выскочил раб. Он катил тачку, заполненную свитками.
Аттилий окликнул его, но раб, не обращая внимания на неизвестного, повез тачку
дальше, в дверь. Из двери вынырнул другой раб - тоже с тачкой, но с пустой, - и
поспешно направился в глубь дома. Акварий преградил ему путь:
- Где сенатор?
- Он в Риме.
Раб был молод, испуган и взмок от пота.
- А где твоя хозяйка?
- У бассейна. Пожалуйста, дай мне пройти. Аттилий пропустил его, и сам выскочил
из дома.
За террасой обнаружился огромный бассейн - тот самый, который он видел с моря,
когда плыл на либурне в Помпеи. Вокруг бассейна суетились люди: десятки рабов и
ученых в белых одеяниях сновали туда-сюда, таская кипы свитков и складывая их в
ящики, установленные у края воды. Несколько женщин стояли в сторонке и смотрели
на бурю; отсюда она напоминала вставшую из моря стену коричневого тумана.
Каботажные суда из Геркуланума были перед ней словно щепки. Рыбная ловля
прекратилась. Волны усилились. Аттилий слышал, как они бьются о берег: едва лишь
одна успевала рассыпаться по песку, как сверху накатывала другая. Некоторые
женщины плакали и причитали, но стоящая в середине пожилая матрона в темно-синем
одеянии сохраняла спокойствие. Аттилий вспомнил ее - этобыла та самая женщина с
ожерельем из огромных жемчужин. Акварий подошел к ней:
- Это ты - жена Педия Кассия?
Женщина кивнула.
- Я - Марк Аттилий, акварий на службе у императора. Я встречался с твоим мужем
два дня назад, на вилле у префекта Плиния.
Матрона жадно взглянула на него:
- Тебя прислал командующий?
- Нет. Я пришел просить об услуге. Мне нужно судно.
Лицо женщины осунулось:
- Неужто ты думаешь, что я стояла бы здесь, если бы у меня было судно? Мой муж
вчера отплыл на нем в Рим.
Аттилий обвел взглядом огромный дворец, со всеми его статуями и садами, с
произведениями искусства и книгами, сложенными на лужайке. Он повернулся, чтобы
уйти.
Но женщина окликнула его:
- Постой! Ты должен помочь нам!
- Я ничего не могу сделать. Вам остается лишь уходить по дороге, вместе с
остальными.
- Я не боюсь за себя. Но библиотека! Мы должны спасти библиотеку! Здесь слишком
много книг, чтобы вывезти их по дороге.
- Я беспокоюсь о людях, а не о книгах.
- Люди умирают. Книги же бессмертны.
- Тогда они выживут и без моей помощи, раз они бессмертны.
И Аттилий двинулся по дорожке, ведущей к дому.
- Постой! - Матрона подхватила подол одеяния и кинулась за ним следом. - Куда ты
направляешься?
- Искать судно.
- Суда у Плиния. Он командует самым большим флотом в мире.
- Плиний на другой стороне залива.
- Глянь на море! Эта гора собирается обрушиться на нас всех! Неужто ты думаешь,
что один человек в лодчонке способен что-либо изменить? Нам нужен флот! Иди за
мной.
Силой воли эта женщина не уступила бы любому мужчине - этого Аттилий не мог не
признать. Он прошел вслед за ней вдоль колоннады, окружающей бассейн, и поднялся
в библиотеку. Большинство стеллажей уже были пусты. Двое рабов грузили
оставшееся в тачки. Мраморные головы философов древности безучастно взирали на
происходящее.
- Здесь мы хранили книги, которые мои предки привезли из Греции. Сто двадцать
пьес Софокла. Все труды Аристотеля, некоторые - написанные собственноручно. Они
бесценны. Мы никогда не позволяли снимать с них копии. - Матрона стиснула руки.
- Люди рождаются и умирают тысячами, ежедневно, ежечасно. Какое мы имеем
значение? Эти великие труды - вот все, что останется после нас. Плиний меня
поймет.
Хозяйка дома уселась за небольшой столик, взяла перо и обмакнула его в бронзовую
чернильницу. Рядом с чернильницей трепетал огонек свечи.
- Передай ему мое письмо. Он знает эту библиотеку. Скажи, что Ректина молит его
о спасении.
Аттилий взглянул в дверной проем. Зловещая тьма неуклонно надвигалась на залив,
словно тень в солнечных часах. Он надеялся раньше, что тьма рассеется, но похоже
было, что она лишь усиливается. Эта женщина была права. Чтобы хоть как-то
бороться со столь могучим врагом, нужны большие корабли. Военные корабли.
Матрона свернула письмо, капнула на свиток воском и запечатала его своим
кольцом.
- У тебя есть лошадь?
- На свежей я доберусь быстрее.
- Значит, ты ее получишь. Она подозвала одного из рабов.
- Отведи Марка Аттилия в конюшню и оседлай для него самую быструю из наших
лошадей.
Ректина вручила Аттилию письмо, а когда он взял его, ее сухие худые пальцы на
миг сомкнулись на его запястье.
- Не подведи меня, акварий.
Аттилий высвободил руку и побежал следом за рабом.
Ноrа Nona
[15.32]
Внезапное высвобождение большого количества магмы может изменить конфигурацию
системы, дестабилизировать расположенный рядом с поверхностью резервуар и
спровоцировать его обвал. Подобная ситуация зачастую усиливает интенсивность
извержения, в том числе за счет взаимодействия жидкости с магмой и за счет
взрывной декомпрессии гидротермальной системы, связанной с неглубоким
резервуаром.
"Энциклопедия вулканов"
Аттилий добрался до Мизен только через два часа, хотя мчался во весь опор.
Дорога вилась вдоль побережья; местами она шла прямо вдоль края воды, местами
поднималась повыше, туда, где располагались огромные виллы римской знати. По
пути Аттилию постоянно попадались небольшие группки зрителей; они собирались у
края дороги и глазели на необыкновенное явление, разворачивающееся вдалеке.
Акварий почти все время ехал спиной к горе, но когда он обогнул северную часть
залива и начал спускаться к Неаполю, он снова увидел ее слева - и сейчас она
являла собою зрелище небывалой красоты. Вокруг центральной колонны обвилась
нежная белая дымка. Она уходила на много миль в высоту - безукоризненно
правильный полупрозрачный цилиндр, - и растекалась в вышине по нижнему краю
грибовидного облака, нависающего над заливом.
В Неаполе паники не чувствовалось. Неаполь всегда был сонным городом. Аттилий
намного обогнал уставших, нагруженных скарбом беженцев, вырвавшихся из-под
каменного града. До Неаполя известия о катастрофе, приключившейся с Помпеями,
покамест просто не добрались. Храмы и театры, выстроенные в греческом стиле,
безмятежно взирали на море, сверкающее под лучами послеполуденного солнца. В
садах прогуливались отдыхающие. Аттилий заметил в холмах над городом красную
кирпичную аркаду Аквы Августы; здесь она выбиралась на поверхность. Аттилию на
миг захотелось знать, пошла ли вода, но он не осмелился останавливаться и
выяснять это. Да, по правде сказать, не очень-то это его и заботило. То, что
прежде было ему самым важным на свете делом, померкло перед лицом происходящего.
Экзомний и Коракс ныне обратились в пыль. Нет, даже не в пыль. В тень. В
воспоминание. Интересно, а что случилось с остальными? Но и это было неважно.
Лишь один образ не шел у аквария из головы. Корелия. Он просто-таки видел, как
она откидывает волосы с лица, как садится на лошадь, как ее силуэт исчезает
вдали. Как она едет по дороге, на которую он ее направил. Навстречу участи, на
которую ее обрек он, а вовсе не Судьба.
Аттилий проехал через Неаполь и снова выбрался на простор. Он миновал огромный
туннель, прорубленный Агриппой под мысом Павзилипон - в нем, как заметил Сенека,
факелы приставленных к туннелю рабов не столько рассеивают, сколько подчеркивают
тьму, - проехал мимо огромной пристани в путеоланском порту (здесь разгружали
зерно) - еще одно из творений Агриппы, - обогнул предместья Кум - как
рассказывали, именно здесь тщетно желала смерти кумcкая сивилла, попросившая у
Аполлона вечную жизнь, но забывшая попросить вечную молодость, - проехал мимо
обширной устричной банки в озере Аверн, мимо выстроенных уступами купален в
Байях, мимо пьянчужек, сидящих на берегу, мимо сувенирных лавочек с разноцветной
стеклянной посудой, мимо детей, запускающих воздушных змеев, мимо рыбаков,
сидящих на молу и чинящих сети, мимо мужчин, играющих в кости в тени олеандров,
мимо центурии моряков, бегущих вниз, к морю, - мимо всей этой многоцветной и
многолюдной обыденной жизни римской державы. А тем временем на другом берегу
залива Везувий снова раскатисто загрохотал, и фонтан камней из серого сделался
черным и поднялся еще выше.
Больше всего Плиний боялся, что все это закончится прежде, чем он туда
доберется. Потому он то и дело ковылял из библиотеки наружу, чтобы проверить,
как там столб над горой. И каждый раз успокаивался. Если столб и изменялся, так
разве что в сторону увеличения. Точно оценить его высоту не представлялось
возможным. Посидоний утверждал, что туманы, ветра и облака поднимаются над
землей на высоту до пяти миль, но большинство знатоков - а Плиний по зрелом
размышлении присоединился к общему мнению - приводили цифру в три мили. Но как
бы там ни было, а эта штука - колонна, или манифестация, как решил назвать ее
Плиний, была воистину огромной.
Чтобы сделать наблюдения как можно более точными, префект приказал, чтобы его
водяные часы отнесли в порт и установили на корме либурны. Пока рабы выполняли
его распоряжения, а либурна готовилась к отплытию, Плиний искал у себя в
библиотеке все имеющиеся упоминания о Везувии. Он никогда прежде не обращал
особенного внимания на эту гору. Она была столь огромна, столь очевидна, столь
наглядна и буднична, что Плиний предпочел сосредоточиться на более тайных
аспектах природы. Но первый же труд, с которым сверился Плиний - "География"
Страбона - вверг его в остолбенение. "Складывается впечатление, что некогда этот
район был охвачен пламенем, и огонь горел в кратерах..." Почему он никогда не
обращал внимания на это место? Плиний кликнул Гая, чтобы поделиться с ним своим
открытием.
- Видишь? Он сравнивает эту гору с Этной. Но как такое возможно? У Этны кратер в
две мили шириной. Я собственными глазами видел, как он светится в ночи. И все
эти острова, которые извергают пламя - Стронгил, которым управляет Эол, бог
ветров, Липари и Священный остров, про который говорится, что именно там обитает
Вулкан, - все они горят, и это всякий может видеть. Но никто и никогда не
говорил про огонь на Везувии.
- Он пишет, что огонь "впоследствии угас, лишившись топлива", - заметил
племянник. - Возможно, это означает, что в горе открылся некий свежий источник
топлива и она ожила.
Гай взглянул на дядю. В глазах его светилось возбуждение.
- Возможно, появление серы в воде акведука объясняется именно этим?
Плиний посмотрел на юношу с уважением. Да. Парень прав. Должно быть, так оно и
есть. Сера служит универсальным топливом для всех этих явлений - для огненного
кольца в Комфантиуме, что в Бактрии, для пылающего рыбного садка на равнине
неподалеку от Вавилона, для звездного поля у горы Гесперий в Эфиопии. Но смысл,
стоящий за этой догадкой, был ужасен. Липари и Священный остров некогда в
одночасье выгорели дотла. Туда даже плавала специальная депутация сената, чтобы
провести искупительную церемонию. Если подобный огонь вспыхнет в сердце Италии,
в густонаселенном районе, это станет подлинным бедствием.
Плиний рывком поднялся из-за стола.
- Я должен отправляться на корабль. Алексион! - крикнул он рабу, и тут же снова
повернулся к племяннику. - Гай, почему бы тебе не поехать со мной? Оставь свой
перевод.
Он улыбнулся и протянул Гаю руку.
- Я освобождаю тебя от домашнего задания.
- В самом деле, дядя?
Гай посмотрел на противоположную сторону залива и прикусил губу. Он явно тоже
понял, что будет означать появление здесь второй Этны.
- Ты очень добр, но, по правде говоря, я как раз добрался до одного очень
сложного места. Конечно, если ты настаиваешь...
Плиний видел, что парень боится. И кто бы мог его за это упрекнуть? Даже у него
от дурного предчувствия заныло под ложечкой, а он - старый солдат. На миг
префекта посетила мысль - приказать мальчишке ехать. Римлянин не должен
поддаваться страху. И куда только подевались суровые добродетели,
господствовавшие во времена его юности? Но потом Плиний подумал о Юлии и решил,
что это нечестно - заставлять ее единственного сына рисковать без нужды.
- Нет-нет, - с наигранной веселостью произнес он. - Я вовсе не настаиваю. Море
сейчас бурное. Тебя начнет тошнить. Лучше останься здесь и пригляди за матерью.
Он ущипнул племянника за щеку и взъерошил ему волосы.
- Из тебя получится хороший юрист, Гай Плиний. Возможно, даже великий. Я уверен,
что в свое время ты войдешь в сенат. Ты будешь моим наследником. К тебе отойдут
все мои книги. В тебе будет жить имя Плиниев...
Префект осекся. Что-то это все стало напоминать прощальную речь.
- Возвращайся к занятиям, - пробурчал он. - И скажи матери, что я вернусь к
вечеру.
Аттилий проехал мимо Писцины Мирабилис, по дороге, ведущей к порту, и уже начал
подниматься по крутой дороге к вилле командующего, как увидел впереди отряд
моряков, расчищающий дорогу экипажу Плиния. Акварий едва успел спешиться и
выскочить на проезжую часть, как процессия поравнялась с ним.
- Префект!
Плиний, смотревший куда-то перед собой, рассеянно повернулся в его сторону. Он
увидел перед собой какую-то непонятную фигуру: в порванной тунике, в пыли с
головы до ног, в засохшей крови. Видение заговорило снова:
- Плиний! Я - Марк Аттилий!
- Акварий? - Плиний подал знак, веля экипажу остановиться. - Что с тобой
стряслось?
- Катастрофа, префект. Гора взорвалась... дождь из камней... - Акварий облизал
растрескавшиеся губы. - Сотни людей сейчас спасаются бегством по прибрежной
дороге. Оплонтис и Помпеи засыпаны камнями. Я приехал из Геркуланума. У меня для
тебя послание, - он пошарил в поясной сумке, - от жены Педия Кассия.
- От Ректины?
Плиний взял письмо и сломал печать. Он прочитал его дважды. Лицо префекта
затуманилось - и внезапно он показался Аттилию больным. Больным и ошеломленным.
Он прислонился к стенке экипажа и показал Аттилию поспешно нацарапанное письмо.
"Плиний, дорогой мой друг, библиотека в опасности. Я одна. Я умоляю тебя
приплыть за нами - сейчас же, не мешкая, - если только ты любишь эти старые
книги и твою верную старую Ректину".
- Это правда? - спросил префект. - Вилле Кальпурния грозит опасность?
- Опасность грозит всему побережью.
Да что такое со стариком? Неужто он совсем выжил из ума? Или он думает, что все
это - представление в амфитеатре, устроенное для его развлечения?
- Опасность движется вместе с ветром. Она перемещается, словно флюгер. Даже
Мизены и те могут оказаться под угрозой.
- Даже Мизены могут оказаться под угрозой... - повторил Плиний. - А Ректина там
одна.
На глаза командующего навернулись слезы. Он свернул письмо и кивком подозвал
секретаря, что вместе с моряками бежал рядом с экипажем.
- Где Антий?
- На пристани, господин.
- Нам нужно поспешить. Забирайся ко мне, Аттилий.
Плиний легонько пристукнул по борту экипажа.
- Вперед!
Аттилий кое-как втиснулся в экипаж, и они понеслись вниз по склону.
- А теперь рассказывай все, что ты видел. Аттилий попытался привести мысли в
порядок, но ему трудно давался связный рассказ. И все же он попытался надлежащим
образом описать ту мощь, которой он оказался свидетелем, и рассказать, как
неведомая сила сорвала вершину горы. Он сказал, что взрыв на вершине был лишь
кульминацией множества прочих феноменов: серы в почве, озер ядовитого газа,
подземных толчков, вздутия земли, повредившего главный водовод акведука,
исчезновения местных источников.
- И никто из нас не распознал их смысла, - сказал Плиний, печально покачав
головой. - Мы были так же слепы, как старина Помпониан, думавший, что все это -
дело рук Юпитера.
- Не совсем так, префект. Один человек все же понял, что к чему - уроженец
окрестностей Этны. Мой предшественник, Экзомний.
- Экзомний? - резко переспросил Плиний. - Тот самый, который спрятал на дне
резервуара четверть миллиона сестерциев?
Он заметил промелькнувшее на лице аквария разочарование.
- Это выяснилось сегодня утром, когда из резервуара вытекла последняя вода. Но
что это значит? Тебе известно, где он взял эти деньги?
Они въехали в порт. Аттилий увидел знакомую картину: готовая к отплытию
"Минерва" стояла у причала. Ему представилась та странная цепочка событий и
совпадений, что привела его сюда именно в этот момент. Если бы Экзомний родился
не на Сицилии, ему никогда бы не пришло в голову подняться на Везувий, и он бы
не пропал без вести. Аттилия никогда бы не перевели из Рима сюда, он никогда не
попал бы в Помпеи, никогда бы не встретился ни с Корелией, ни с Амплиатом, ни с
Кораксом. На краткий миг ему открылась невероятная, безукоризненная логика этих
событий - от отравленной рыбы до спрятанных денег, - и он попытался собраться с
мыслями, чтобы наилучшим образом изложить все командующему. Но едва лишь он
начал свой рассказ, как Плиний взмахом руки заставил его умолкнуть.
- Низость и алчность человеческая! - нетерпеливо произнес он. - Об этом можно
было бы написать отдельную книгу. Но какое это теперь имеет значение? Подготовь
к моему возвращению доклад и занеси это все туда. А что с акведуком?
- Акведук починен. Во всяком случае, утром, когда мы оттуда уезжали, вода текла
нормально.
- Значит, ты хорошо потрудился, акварий. И об этом узнают в Риме - обещаю. А
теперь можешь возвращаться к себе и отдыхать.
Ветер хлопал снастями "Минервы". Торкват стоял у кормового трапа и разговаривал
о чем-то с капитаном флагмана, Антием. Вокруг стояли еще семеро офицеров. Они
заметили приближающийся экипаж Плиния и повернулись к нему.
- Префект, с твоего разрешения, я хотел бы поплыть с вами.
Плиний удивленно уставился на него, потом заулыбался и хлопнул пухлой рукой
Аттилия по колену:
- Ученый! Ты такой же, как и я! Я сразу это понял, как только увидел тебя! Что
ж, Марк Аттилий, сегодня мы совершим великие дела.
И Плиний, с помощью секретаря выбираясь из экипажа, начал на ходу отдавать
приказы:
- Торкват, мы отплываем немедленно. Акварий плывет с нами. Антий, объявляй
боевую тревогу. Отправь от моего имени сообщение в Рим. "Сегодня, в седьмом часу
взорвался Везувий. Населению грозит опасность. Я вывожу весь флот для эвакуации
пострадавших".
Антий ошеломленно уставился на него:
- Весь флот?
- Все, что только способно держаться на плаву. Что тут у нас? - Плиний обвел
близоруким взглядом внутренний рейд порта, где покачивались на волнах стоящие на
якоре военные корабли. - Ага, вон то у нас "Согласие", "Свобода".
"Правосудие"... А то что - "Благочестие"? Нет, "Европа".
Он махнул рукой:
- Выводите всех. Всех, кто не стоит сейчас в сухом доке. Шевелись, Антий! Не ты
ли на днях жаловался, что у нас тут самый мощный флот в мире стоит без дела? Ну
так вот тебе дело.
- Но для дела нужен враг, адмирал.
- Вон твой враг, - Плиний указал на ширящуюся темную пелену. - Величайший из
врагов, с каким только доводилось встречаться армии цезаря.
Несколько мгновений Антий стоял недвижно, и Аттилий даже удивился - уж не
собрался ли капитан флагмана выйти из повиновения? Но потом глаза его вспыхнули,
и он повернулся к офицерам.
- Все слышали приказ? Отправьте сигнал императору и трубите общий сбор. И имейте
в виду, что я оторву яйца любому капитану, который через полчаса не будет готов
выйти в море.
Когда "Минерва" отошла от причала и начала медленно разворачиваться носом к
открытому морю, было ровно середина девятого часа, если верить водяным часам
Плиния. Аттилий уселся на свое старое место у поручней и кивнул Торквату.
Капитан в ответ слегка покачал головой. Похоже, он считал затевающееся
предприятие безумием.
- Отметь время, - приказал Плиний, и Алексион, сидящий рядом с ним, окунул перо
в чернильницу и записал цифру.
Для адмирала на палубе установили удобное кресло с подлокотниками и высокой
спинкой, и с этого возвышения он обозревал открывающуюся его взгляду картину.
Последние два года это было его заветной мечтой - повести флот в битву, извлечь
этот огромный меч из ножен, - хоть Плиний и знал, что Веспасиан назначил его
сюда исключительно в качестве администратора, чтобы меч не ржавел. Но хватит
ныть. Теперь он, по крайней мере, собственными глазами видит, как выглядит
корабль, изготовившийся к бою. Пронзительное пение труб собра-ло людей со всех
уголков Мизен. Шлюпки уже везли первых матросов к огромным квадриремам. Авангард
уже загрузился на военные корабли, и теперь палубы кишели людьми: моряки
поднимали паруса и приводили в готовность весла. Антий пообещал, что немедленно
выставит двенадцать кораблей. Четыре тысячи человек - целый легион!
"Минерва" развернулась носом на восток, двойные ряды весел окунулись в воду, на
нижней палубе забил барабан, отбивая ритм, и корабль полетел вперед. Плиний
услышал, как забился на ветру его личный штандарт с вышитым на нем имперским
орлом. Ветер дул адмиралу в лицо. У Плиния заныло под ложечкой - от
предчувствий. Весь город смотрел на них. Адмирал видел людей, заполонивших
улицы, высовывающихся из окон, высыпавших на плоские крыши. Одобрительные
возгласы долетали даже сюда. Плиний отыскал взглядом свою виллу, увидел стоящих
у библиотеки Гая и Юлию и помахал им рукой. Это вызвало новый шквал возгласов.
- Видишь, как переменчива толпа? - бодро окликнул он Аттилия. - Вчера вечером
они плевались, когда я проезжал по улице. Сегодня я - герой. Они живут ради
зрелищ!
И адмирал снова помахал рукой.
- Угу, - пробурчал Торкват. - И посмотрим, что они станут делать завтра, если
половина не вернется.
Подобное проявление тревоги со стороны капитана застало Аттилия врасплох.
- Ты думаешь, нам грозит серьезная опасность? - негромко спросил он.
- На вид эти корабли кажутся прочными, акварий, но они скреплены веревками. Я с
радостью повел бы их в бой против любого смертного врага. Но лишь глупец станет
сражаться с природой.
С носа донеслось предупреждение кормчего, и рулевой, стоящий рядом с префектом,
резко налег на румпель. "Минерва" проскользнула между стоящими на якоре
кораблями - так близко, что Аттилий разглядел лица матросов на палубе, - потом
снова развернулась и прошла вдоль естественной скальной стены, ограждающей порт.
Перед ними медленно открылся проход в стене - словно это была скользящая на
колесиках дверь огромного храма. И лишь теперь им представилась возможность во
всей полноте оценить то, что происходило на противоположном берегу залива.
Плиний вцепился в подлокотники; он был так потрясен, что не мог вымолвить ни
слова. Но затем он вспомнил о своем долге ученого.
- "За мысом Павзилипон, - нерешительно принялся диктовать он, - открывается вид
на Везувий. Сам Везувий и прилегающая часть побережья скрыты перемещающимся
облаком. Облако серовато-белое, с вкраплениями черного".
Потом адмирал решил, что это звучит слишком слабо и что нужно как-то передать то
чувство благоговейного трепета, которое вызывает это зрелище.
- "Над ним поднимается, разбухая и разворачиваясь, центральный столп
манифестации - как будто горячие недра земли разверзлись и вздымаются к
небесам".
Вот так уже лучше.
- "Он растет, словно его поднимает некий постоянный поток. Но в наивысшей его
точке вес выброшенных веществ становится слишком велик, и колонна начинает
распространяться в стороны".
- Что скажешь, акварий? - окликнул он Аттилия. - Вещество действительно
распространяется под собственным весом?
- Да, - отозвался Аттилий, - или под воздействием ветра.
- Хорошее замечание. Алексион, запиши его. "Складывается впечатление, что на
высоте ветер сильнее, чем здесь, и, соответственно, под его воздействием
манифестация отклоняется на юго-восток".
Плиний махнул рукой Торквату:
- Надо воспользоваться преимуществами, которые дает этот ветер, капитан! Поднять
все паруса!
- Это безумие! - почти беззвучно сказал Торкват Аттилию. - Какой нормальный
командир станет нарываться на бурю?
Но он не стал спорить и крикнул своим офицерам:
- Поднять главный парус!
Моряки извлекли из углубления в центре палубы шест, поддерживающий парус;
Аттилию пришлось поспешно отступить на корму, потому что они похватали канаты и
принялись тянуть их, устанавливая мачту. Парус покамест был свернут. Когда он
занял свое место под кархезиумом - "чашей", как называли наблюдательную
площадку, - мальчишка лет десяти проворно вскарабкался на мачту, чтобы отвязать
его. Он промчался по нок-рее, отвязывая веревки, и когда справился с последней,
тяжелый льняной парус сколь
...Закладка в соц.сетях
