Жанр: История
Люди огня
...спел.
Кровавый Медведь ловко метнул дротик, и оружие вонзилось старику прямо в
грудь. Два Лося пошатнулся и захрипел. Его старые ноги подкосились; он рухнул на
колени и повалился набок.
Обернувшись, Кровавый Медведь заметил, что Два Дыма исчез. Со всех сторон
уже доносились громкие крики. Сердце бешено колотилось в груди Кровавого
Медведя. Он перескочил через дымящийся костер и бросил на пыльную землю связку
сушеного мяса, сковывавшую его движения. Прижимая к груди Волчью Котомку, он
сбил с ног молодого мужчину, попытавшегося преградить ему путь, и бросился
бежать что было мочи.
Раздался женский визг. Люди, оказывавшиеся на пути Кровавого Медведя,
кричали то гневно, то испуганно. Выскочившая откуда-то собака принялась лаять и
бросилась за ним, пытаясь укусить за пятку. Кровавый Медведь на мгновение
остановился и стремительным движением вонзил дротик в грудь животного, затем
вновь пустился бежать.
Тяжело дыша, он из последних сил заставил себя карабкаться вверх по склону.
Чтобы перевести дух, он слегка замедлил шаг. Оглянувшись, Кровавый Медведь
обнаружил, что его никто не преследует. Люди Племени сгрудились вокруг тела
убитого старика, яростно жестикулируя и указывая пальцами в его сторону.
Удовлетворенно ухмыляясь, он еще крепче прижал к груди Волчью Котомку и
крупным шагом побежал по террасе. Вдалеке на северо-западе слабо светились
вершины Бизоньих Гор.
Волчья Котомка исчезла! На почетном месте в головах дымившейся постели Два
Дыма остался лишь едва заметный след в пыли. Сосущая пустота в душе и сердце
Маленького Танцора превратилась в бездонную зияющую дыру. Черная печаль залила
его сознание. Сначала святотатство Тяжкого Бобра, а теперь...
Мальчик все смотрел сквозь вход в вигвам, медленно покачивая головой.
Вигвам, его вигвам, который укрывал его от бурь, холода и других опасностей, был
осквернен и изуродован анит-а. Постели, прожженные горящими угольями, вяло
дымились.
- Нет, это невозможно... Этого не может быть...
- Это все Кровавый Медведь! - пробормотал на языке анит-а Два Дыма, выходя
из соседнего вигвама с длинным дротиком в руке.
Маленький Танцор опустился на землю, держась рукой за шест. Совершенно
обессилев, он беспомощно созерцал свой разоренный вигвам и даже не повернул
головы, когда Два Дыма пристроился рядом, поигрывая дротиком.
- Ведь прошло столько лет... Как это ему удалось меня тут отыскать? Даже
людям Племени известно, что он был одиноким бродягой. Племя Красной Руки изгнало
его, после того как я ушел вместе с Чистой Водой.
- Это все из-за Тяжкого Бобра. Той ночью он швырнул Волчью Котомку в
темноту. Я почувствовал, что Сила изменилась. Мир разваливается на куски. Все
сдвинулось со своего места. Может, Волчья Котомка решила отправиться назад -
туда, где люди будут о ней заботиться...
- Но ведь я заботился о ней. Я любил ее, оберегал...
- А Тяжкий Бобр оскорбил ее. Она не могла тебе довериться, - произнес
Маленький Танцор и тут же пожалел, что сказал это. Боязливо заглянув в лицо
своего старшего друга, он увидел, что по его щекам катятся слезы. Не в силах
сдержаться, он крепко обнял бердаче за талию:
- Это не твоя вина, Два Дыма. Это не твоя вина.
Два Дыма прошептал так тихо, что он едва смог разобрать слова:
- Нет, моя. Это все из-за меня. Все - от начала до конца.
Услышав шелест мокасин, Маленький Танцор обернулся.
Его мать стояла у них за спиной. Ее растрепанные волосы развевались по
ветру. Невидящий взгляд, казалось, не замечает разгрома в вигваме. У мальчика,
засматривавшего ей в лицо, заколотилось сердце. Она смотрела, как чужая. Его она
будто и не видела. Ее руки беспрестанно то сжимались, то бессильно ослабевали.
Уголки губ подрагивали, как если бы она собиралась что-то сказать. Но она не
произнесла ни слова, бесшумно вошла в вигвам и тихо затоптала тлевшие угли. У
нее на глазах выступили слезы, блестевшие, как серебро.
- Мама! - прошептал мальчик, боясь заглянуть в ее глаза или повысить голос.
Он посмотрел туда, где толпа по-прежнему бурлила у тела старика Два Лося.
Перед вигвамом Тяжкого Бобра оставалось только два шеста.
Какая удача! Племя столпилось у тела убитого, не веря своим глазам. Тяжкий
Бобр вышел из вигвама, одетый в самые красивые свои одеяния.
- Племя мое! Я слышал речи Духов. Сейчас, когда мы беседуем с вами, весь мир
замер в ожидании. Что же случилось сегодня? Танцующая Олениха осознала, как
неправилен был ее путь. Анит-а забрали назад свою скверну, что испускала гной,
будто грязная рана, прямо посреди нашего селения!
Заметив ужас в глазах бердаче, Тяжкий Бобр самодовольно усмехнулся. "Вот и
приближается твой конец, несчастный выродок! Когда я расправлюсь с Веткой
Шалфея, я и от твоего гнусного присутствия освобожу Племя!" Вслух он произнес
громовым голосом:
- Это последнее наше предупреждение! Два Лося - такой мудрый, такой
добросердечный старик! - заплатил своей жизнью за наши заблуждения! Мы обязаны
сделать окончательный выбор. Необходимо очиститься от застарелой скверны! Мы
должны вступить на новый путь, а не то Мир Духа навсегда отвернется от нас! Злым
духам хорошо известно, что через несколько дней Сила, которую я призываю,
изгонит их из нашей Среды!
- Слушайте, что говорит Зрящий Видения Духа! - заорал Бросает-Скалы,
размахивая в воздухе сжатым кулаком и пританцовывая. - Тяжкий Бобр поведет нас
новым путем! Его Сила заставит бизонов вернуться!
Огонь-в-Ночи завыл и запрыгал от усердия и преданности вождю.
Заметив, что Терпкая Вишня открыла рот и собирается что-то возразить, Тяжкий
Бобр поспешил продолжить свою речь. Теперь в его голосе слышался приказ:
- Слушайте все! Два Лося погиб! И неужели никто из вас не оплакивает кончину
этого выдающегося человека? Неужели вы так и будете стоять рядом и глазеть?
Отправляйтесь собирать шалфей, чтобы очистить его тело! Да собирайте прилежно,
чтобы мы могли по достоинству воздать ему последние почести!
- А как насчет анит-а? - спросила Спящая Ель. - Они все ушли?
- Только один и пришел, чтобы забрать свою проклятую штуку, - отвечал Тяжкий
Бобр, пристально глядя гневно сощуренными глазами на Два Дыма и на льнувшего к
нему мальчика, перепачканного золой и углем. Во взгляде ребенка светилась
ненависть. Что ж, это из него придется выбить. Он еще достаточно молод, чтобы
правильное воспитание могло принести желаемые плоды.
- А как же Танцующая Олениха? - выкрикнула Терпкая Вишня, когда плотная
толпа постепенно начала распадаться. Люди с мрачным выражением на лице
расходились по своим вигвамам.
Тяжкий Бобр закрыл глаза и придал своему лицу выражение тяжкой скорби:
- Мне бы хотелось, чтобы ты, Терпкая Вишня, да заодно уж и Ветка Шалфея
занялись ею. Отнесите ее на гору за селением. С помощью бердаче и мальчика вам
удастся с этим справиться.
- И ты Споешь над ее телом?
- Мне кажется, ты иногда думаешь, что у меня нет Силы. Зачем же ты просишь
меня Петь над ней?
Терпкая Вишня не задумалась ни на миг:
- Я о ее семье забочусь. Почти все ее родственники живут с Племенем Белой
Ноги. Им наверняка будет неприятно узнать, что никто не Спел над ней.
Тяжкий Бобр снисходительно кивнул:
- Хорошо, я Спою.
"Не пройдет и недели, как ты перестанешь сомневаться в моей Силе, старуха!"
- Может быть, это несколько очистит скверну, которую она внесла в Племя.
Взгляд Терпкой Вишни стал еще жестче:
- Знаешь, парень, уж коли говорить о том, кто оскверняет Племя...
Он напрягся и впился глазами в лицо старухи:
- Ты хочешь, чтобы я Спел над ней, или нет? После таких слов мне это будет
очень трудно сделать.
Строптивая старуха проглотила висевшие на кончике языка слова и зашагала
прочь, к вигваму Ветки Шалфея, бормоча что-то неразборчивое. Тяжкий Бобр стоял
со скрещенными на груди руками и ждал, что будет дальше. Он заметил испуганное
выражение, появившееся на лице Ветки Шалфея. Ее глаза невольно посмотрели в его
сторону. Было ясно, что ей очень не хочется выполнять полученное задание.
Терпкая Вишня умоляюще замахала руками; в конце концов Ветка Шалфея согласно
кивнула и поднялась на ноги.
Тяжкий Бобр, не отрываясь, смотрел им вслед. Когда они скрылись за родильным
вигвамом, он осторожно оглянулся по сторонам и бесшумно скользнул в вигвам Ветки
Шалфея. Из своей сумки он достал какие-то сушеные листья, растер их между
пальцами и всыпал в рог с похлебкой.
Быстро осмотревшись еще раз по сторонам, Тяжкий Бобр вышел наружу и вернулся
в свой вигвам. Эта приправа сделает то, чего не могут сделать одни угрозы. Сила
проявляется по-разному...
Терпкая Вишня опустилась на землю рядом с Шутки-Шутит, расписывавшей белой
глиной шкуру антилопы. Выше, на самом краю террасы, Пел Тяжкий Бобр, потряхивая
погремушкой и Пританцовывая у тела Танцующей Оленихи. Что ж, по крайней мере
родственникам Танцующей Оленихи станет известно, что кто-то позаботился о ней
после смерти. Терпкая Вишня принялась оттирать пятна крови, которые Танцующая
Олениха оставила на ее подоле.
- Красиво расписываешь. Это для старика Два Лося?
Шутки-Шутит кивнула, размешивая краску в чашке из рога:
- Все его дети среди тех, кого увел Два Камня. Кому же еще это делать? Такой
мудрый и добрый человек, как он, должен вознестись к Звездной Паутине в красивом
наряде. Не можем же мы допустить, чтобы на встречу с Вышним Мудрецом он явился
койотом-оборванцем!
- Нет, конечно. У меня есть красивое ожерелье. Я его сейчас принесу.
- А как себя чувствует Ветка Шалфея?
- Плохо.
Шутки-Шутит вздохнула и стерла пот со лба:
- Как ты думаешь, это и в самом деле серьезно?
- Разумеется, серьезно. Тяжкий Бобр убивает ее. Для этого он воспользовался
ее единственной слабостью. Она ничего не знает о Силе. Она не понимает, прав он
или нет. Стоило ему заставить ее засомневаться в себе, как он уже наполовину
победил. Вдобавок он подвесил к шестам ее вигвама вороньи перья. Когда она их
увидела, ее вырвало. Конечно, она сразу же их сбросила, но видела бы ты, как она
при этом дрожала! Анит-а разорил только ее вигвам. Все это давит на ее душу.
Шутки-Шутит шумно выдохнула и разогнула спину:
- Он целый день сегодня Поет. Это мне так на нервы действует, что я
перетащила шкуры сюда, лишь бы его не слышать. Ну и денек!
Она невидящим взором уставилась на далекие холмы, слегка поблескивавшие на
солнце.
- Все в крайнем волнении. Проку от этого немного, ясное дело. - Терпкая
Вишня уселась поудобнее, подтянув свои старые колени к груди. - Мы должны чтонибудь
предпринять. Иначе Тяжкий Бобр погубит нас всех.
- Нас? Мы-то тут при чем? Я думала, он на Ветку Шалфея ополчился. Она
отвергла его - знаешь? Отказалась с ним спать. А он...
- Чепуха! Это только предлог. Обман! Вот как когда натягиваешь на себя
бизонью шкуру и пробираешься в стадо. Правда, он вокруг нее много лет кругами
ходит. Глаза у него так и загораются, едва он ее заметит. Знаешь, за каким делом
я его однажды поймала? Он потихоньку прокрался вслед за Голодным Быком и за ней,
чтобы подглядеть, как они будут совокупляться за селением.
- Быть не может! - Шутки-Шутит прикрыла рот ладонью, чтобы не вскрикнуть от
изумления. - Да ведь это... это...
- Так нельзя, ты хочешь сказать? Это еще мягко сказано. Но вот такой уж он
человек. Он убил Танцующую Олениху - он, и никто другой! Все равно, как если бы
своими руками в нее дротик метнул! А следующая его выдумка - погубить Ветку
Шалфея. И что, тебе охота жить в племени, которым он будет единолично
командовать? А? А что с твоими детьми будет? С твоим сыном - Бегущим-как-Мышь?
Тебе хочется, чтобы он вырос, слушая разглагольствования Тяжкого Бобра о том,
как женщины оскверняют землю? Ты хочешь, чтобы твоя дочь вышла замуж за
человека, который будет воспитан в таких мыслях?
Шутки-Шутит обхватила руками колени и задумчиво уставилась на пойму Лунной
Реки. После долгого молчания она промолвила:
- Но каким образом мы можем тут что-либо изменить? Черный Ворон сейчас на
охоте. Я просто не знаю, что делать.
- Поддержи меня.
Шутки-Шутит испуганно склонила голову набок. Взгляд ее глаз стал тревожным.
- Поддержать тебя? А если он тебя Проклянет? Конечно, ты моя тетка. И я...
- Кровь и навоз! Ты только вслушайся в свои собственные слова! Ты уже
наполовину покорилась! Подумай хорошенько! Тяжкий Бобр - всего-навсего воронворишка.
Он набрел на семейство мышей, у которых от плохой воды голова не в
порядке. А теперь он вокруг прыгает, каркает да щелкает, чтобы их еще больше
запутать. Одну мышь он уже убил и съел. Вторую запугал до того, что она бегает
по кругу, а убежать не может. Едва он с Веткой Шалфея покончит, как за следующую
примется. А когда это все само по себе прекратится, с древними обычаями Племени
будет покончено навсегда. Это уж точно. Он старается переделать Племя, чтобы оно
было таким, как ему хочется. Что до меня, то я себя вести как мышь не собираюсь!
Я ему напомню, что он - всего-навсего ворон, жрущий падаль.
- Осторожнее, тетя. - Шутки-Шутит оглянулась по сторонам. - Ведь если он
тебя услышит...
- И что с того? Пусть! Довольно этот нарыв в глубину гноился. Ну что, ты
поддержишь меня или нет?
- Но ведь Черный Ворон...
Терпкая Вишня вцепилась крепкими пальцами в ее подбородок:
- Слушай меня внимательно. Если ты поддашься, то вскоре с тобой будут
обращаться хуже, чем с собакой. Этого ты хочешь?
- Я уверена, что Черный Ворон никогда не будет...
- Он-то не будет, а вот Тяжкий Бобр будет! У него занозы в душе. Во-первых,
его мать. С детских лет этот мальчишка ненавидел сильных женщин. Посмотри
только, на ком он женился! А я довольно на свете прожила и достаточно мужей
похоронила, чтобы с уверенностью предсказать, что стоит ему год-другой Черного
Ворона повоспитывать, и ты для него будешь что собака - вьючная скотина и самка
для приплода!
Кровь старухи вскипела. Терпкая Вишня поднялась на ноги, морщась от боли в
суставах:
- Подумай об этом, дочь моей сестры. Хорошенько подумай! Именно этого Тяжкий
Бобр и добивается. Ветка Шалфея пошла против него. Если он сломит ее... или
убьет... некому будет его остановить. За последние годы Племя и без того начало
рассыпаться понемногу - ну а тогда его просто больше не станет раз и навсегда!
И она зашагала прочь, зная, что Шутки-Шутит провожает ее взглядом, не в
силах отвести глаз.
Танагер сидела рядом с Волшебной Лосихой. Высокие пики гор призрачно
вырисовывались в лунном свете. Селение Красной Руки, лежавшее за ними, казалось
спокойным и мирным. Послышался лай собаки, вскоре оборвавшийся: кто-то запустил
в пустолайку камнем. Взвизгнув, собака умолкла, и только негромкие звуки
человеческих голосов продолжали нарушать тишину ночи.
- Ненавижу неприятности, - пожаловалась подруге Танагер.
- Ну, если ты будешь сидеть дома, да помогать матери по хозяйству, да
перестанешь колотить мальчишек, то, может, никаких неприятностей у тебя больше и
не будет.
Танагер дернула плечом и прислушалась к доносившимся из темноты звукам:
- Готова спорить, что где-то неподалеку бродят лосята. Завтра утром мы могли
бы потихоньку сбежать и...
- Ну вот видишь! - хихикнула подружка. - Как ты найдешь себе мужа, если тебя
никогда не видно в селении?
- А зачем это мне муж?
- Мужья - очень нужные люди. Если у тебя нет мужа, то не забеременеть. Они
могут тяжести поднимать - бревна, например, когда нужно соорудить ловушку.
- Мне ловушки не нужны. Однажды я к оленихе чуть не вплотную подкралась. Я
могла бы просто воткнуть в нее дротик. Вдобавок с детьми такая всегда морока!
Когда у тебя маленький ребенок, ничего делать невозможно. Если хочешь на охоту
пойти, так приходится искать кого-нибудь, кто за ним будет присматривать. А
потом с тем, кто с ребенком сидел, надо добычей делиться.
- Боюсь я, в один прекрасный день будешь ты вот так же по этим местам
болтаться, поймает тебя воин из Низкого Племени Бизона и съест...
- Придумаешь тоже! Уж коли я незаметно к оленихе подкрадываюсь, так откуда
такой проныра в Низком Племени Бизона возьмется, чтоб меня словил? Слышала ведь
небось, как они между деревьев путались. Да они и троп не знают. А уж я то
здешние тропы знаю лучше всех!
- Но уж похуже, чем Бритый Баран, или Не-Потеет, или Высокая Ель, или...
- Но я знаю почти все тропы. А к тому времени, как стану взрослой женщиной,
буду знать их все. Вот увидишь.
Волшебная Лосиха помолчала немного, задумчиво хмурясь, а потом спросила:
- Ну почему ты такая? Почему ты всегда хочешь быть не такой, как все?
Танагер пожала плечами - ей и самой это было непонятно:
- Не знаю. Похоже, какой-то голос все время зовет меня из-за деревьев. Это,
наверное, как вот когда ты отправляешься со своими родными собирать ягоды и
вдруг тебе хочется снова очутиться дома, в своем вигваме... Тебе ведь это
чувство знакомо? Так вот, я чувствую то же самое, только для меня дом - это лес
да горы.
- Лучше бы тебе было мальчишкой родиться.
- Может, оно и так, да только я ни одного мальчишки не знаю, чтобы так же
быстро бегал, как я. Я нарочно заставила Ломает-Рог и Теплый Ветер гнаться за
мной. Они спотыкаются об упавшие деревья, ветки ломают, падают... Да и камни я
лучше бросаю.
- Но побороть-то ты их не можешь!
Танагер ухмыльнулась:
- Нет, но если я им первая наподдам, то им меня потом уже не догнать!
Ветка Шалфея допила остатки холодной похлебки. Мальчика с бердаче она
отправила поесть к Терпкой Вишне. У нее не было ни малейшего желания по-прежнему
варить еду. Кроме того, ей не хотелось, чтобы Два Дыма возился по хозяйству,
отвлекая ее от ее мыслей.
Что-то черное, зловещее поднялось вверх от вигвама Тяжкого Бобра. Она резко
втянула в себя воздух и прикрыла рот рукой, чувствуя, как ледяной холод все
глубже проникает в ее душу. Кинула испуганный взгляд вверх, на небо, но не
увидела ничего, похожего на непонятную черную тень, взметнувшуюся ввысь. Что это
было? Дух ворона? Неужели Тяжкий Бобр пообещал отдать ее душу Вышнему Ворону в
обмен на его помощь?
Несчастная плотно закрыла глаза, чувствуя, что полностью утрачивает
равновесие. Жизнь стала казаться ей ненастоящей - будто страшный сон. Неясные
образы дрожали и расплывались, так что иногда она не могла понять, что же она
видит. Звуки распадались. В полной тишине ей слышались какие-то шепчущиеся
голоса. Все это было ненастоящее - все, кроме холода и страха, охвативших душу.
- Я больше не я, - прошептала она.
А холодная дрожь проникала в нее все глубже, усиливаясь с каждым ударом
сердца. Как могла она считать, что у Тяжкого Бобра нет Силы, если с ней
происходили такие странные вещи? Когда солнце закатилось, она увидела, что
верхушки деревьев дрожат и пляшут в такт барабанному бою шамана.
Крупная дрожь била ее тело, и она не могла с ней совладать. Желудок сводило.
Только не это! только не это! Стоило ей поесть или попить хоть немного, как
раздраженный желудок извергал все обратно.
Она уселась в дальнем углу вигвама, бесцельно поглаживая пальцами ложе, на
котором Голодный Бык с такой нежностью обнимал ее. В этом вигваме она рожала
детей. Здесь же и вскармливала их, баюкала и ласкала. Двое из них умерли в этом
вигваме, и они очистили и украсили их тела, чтобы отнести на высокий горный
хребет, откуда их душам было легко вознестись к Звездной Паутине.
Здесь же она хохотала, слушая рассказы Голодного Быка, отчитывала его, когда
было нужно, и с любовью улыбалась в ответ на ласковый взгляд его карих глаз.
А теперь вигвам выглядел запущенным и грязным. Края толстой шкуры,
образовывавшей его стены, были изорваны и истрепаны. Шестам, поддерживавшим ее,
тоже не пошли на пользу бесчисленные переселения с места на место. Некогда это
был огромный вигвам, который перевозили десять упряжных собак, а теперь и пять
легко справились бы с тем, что от него осталось. Как и вся ее жизнь, ее дом был
изношен и запятнан.
Внезапно в ушах у нее загудело, будто поблизости пролетали тысячи крупных
пчел. Она со стоном ударила себя кулаком по голове. Шум прекратился так же
неожиданно, как и возник; от удара, который она нанесла себе, у нее лишь слегка
звенело в ушах.
Отрешенно сидела она среди развалин своего жилища, машинально поглаживая
дыры, прожженные в шкурах. Смотреть на грязь вокруг было невыносимо. Вдруг она с
ужасом увидела, что Тяжкий Бобр вышел из вигвама и чертит на земле какие-то
странные линии.
- Я мог бы тебя спасти, - он взглянул на нее из-под полуопущенных век и
вскинул голову. - Тебе достаточно лишь признать свою вину и соединиться со мной,
чтобы очиститься.
Она отчаянно замотала головой; крик ужаса и отвращения замер у нее в горле.
Тяжкий Бобр улыбнулся, попел еще немного и ушел в наступавшие вечерние
сумерки.
Страх бешено гнал кровь по всем жилам ее тела. Ветка Шалфея бросилась
стирать вычерченные на земле узоры. Она скребла землю, пока кровь не выступила
из-под ногтей. Только тогда она остановилась, свернулась клубочком и заплакала.
Она пролежала бы так всю ночь, если бы к ней не подошли Маленький Танцор и Два
Дыма. Бердаче поднял ее с земли и отнес в вигвам. Два Дыма и мальчик улеглись у
входа, охраняя ее.
"Голодный Бык охотится далеко отсюда. Я умру, не дождавшись его возвращения.
И что тогда будет?"
- Прекрати, - шепотом приказала она себе. - Ты обязана верить, что все это
ложь и выдумки. Тяжкий Бобр не может Танцевать с огнем. Он не может Петь звезды.
Он просто пытается меня запугать. Только и всего. Просто пытается меня запугать.
"А откуда ты знаешь? - спросил внутри нее голос страха. - Если это так,
почему у тебя не варит желудок? Почему все тело болит? Почему ты слышишь всякие
странные звуки? Видишь то, чего нет? Почему ты непрерывно дрожишь? Почему все
время мерзнешь - даже на солнце? Ты умираешь. Ты не можешь противостоять Силе".
Ей показалось, что холод в ее душе растет и ширится. Против собственной воли
она непрерывно припоминала обрывки старых легенд. Они повествовали о ведьмах,
крадущих души у живых людей. Они рассказывали о Близнецах-Богатырях, что вывели
людей на свет из-под земли А потом один из братьев ударил другого по голове, и
его кровь, капавшая на землю, превратилась в красную яшму. Он поднялся на небо и
слился со Звездной Паутиной, и его людей зло не могло коснуться...
- Зло... Неужели оно опять вернулось?..
Она непонимающим тоскливым взглядом смотрела на залитую лунным светом землю.
Слабые отблески дрожали и переливались перед ее взором, превращаясь в мириады
кружащихся звезд. Теряя последние силы души, обреченная женщина опустилась на
землю и закрыла голову руками. Так она и лежала, пока ее тело не поплыло
медленно вверх - прочь от земли...
Она принялась в панике хвататься за знакомые тени домашней утвари, отчаянно
цепляясь за обожженные шкуры, стараясь вернуться в надежный реальный мир...
Где-то залаяли и завизжали собаки. Маленький Танцор и Два Дыма спали у входа
в вигвам, свернувшись калачиком. Лунные лучи, пробивавшиеся сквозь листья
хлопкового дерева, играли на их лицах...
Мать некогда рассказывала ей о привидениях, что скитаются по земле зимними
ночами и воют, будто ветер Неутомимые и вездесущие привидения могут украсть
маленькую девочку, если она не слушается старших и плохо себя ведет. Так
говорили легенды. Повзрослев, она усомнилась в их истинности. А теперь,
столкнувшись лицом к лицу с бескровной смертью, она невольно спрашивала себя: уж
не удалось ли Тяжкому Бобру призвать привидение, которое украдет ее душу? Что в
этом невозможного?
Сосредоточившись, она услышала, как он продолжает тихонько напевать у себя в
вигваме, колотя по барабану. Его удары, казалось, повторяли биения ее сердца.
Волосы слегка зашевелились от ужаса у нее на затылке.
- Но ведь это же был мой долг. Я не могла поступить иначе. Я должна была
сохранить мясо антилоп - ради Племени... - Она бессильно уронила голову на руки.
- У меня не было выбора... вот и все. А вот сейчас мне придется умереть за это.
Слабое постукивание барабана отдавалось эхом у нее в голове. Она потянулась
за бурдюком с водой и застыла на месте: из четырех шестов оставался стоять лишь
один!
Белая Телка внезапно проснулась и прищурилась от резкого лунного света. Зов
пробудил ее душу и умолк, оставив чувство, неуверенности и страха. Ночь вокруг,
казалось, была полна движения. Тревога наполняла пространство, танцуя в лунном
свете, будто призрак на антилопьих ногах.
Она села. Ее старое сердце колотилось от волнения. Сон, который она увидела,
развеивался и улетучивался из ее сознания. Что же это были за образы?.. Она
ничего не могла припомнить, кроме затравленных глаз и отчаяния.
Она сглотнула слюну и посмотрела на звезды, сиявшие кое-где ярче луны.
Рядом с ней крепким здоровым сном спали Три Пальца, Голодный Бык и Черный
Ворон. Воздух слабо благоухал шалфеем и землей. Тишину нарушало лишь стрекотанье
кузнечиков.
Страх нарастал.
Белая Телка скинула с себя потрепанное покрывало:
- Эй! Вставайте!
Голодный Бык сел и инстинктивно потянулся за оружием. Три Пальца хлопал
глазами, как сова, - проснуться по-настоящему ему было нелегко. Черный Ворон
выбрался из постели, прищурился от лунного света и в недоумении оглядывался по
сторонам.
- В чем дело? - спросил Три Пальца. - К чему вставать посреди ночи?
Но Белая Телка уже сворачивала свое покрывало:
- Я знаю, что так нужно. Надеюсь, мы не опоздаем.
- К чему не опоздаем? - спросил Голодный Бык.
- Не знаю, - ответила Белая Телка, привязывая покрывало к своей суме и
накидывая лямку на лоб.
- Эй! Послушай!
Но старуха уже зашагала по тропе, что спускалась к Лунной Реке.
Черный Ворон в недоумении уставился на друзей, почесывая толстый живот:
- Что это она еще выдумала?
- Непостижимо, - пробормотал Три Пальца, выбираясь из постели и собираясь в
путь. - Но мне кажется, что лучше нам ее послушаться.
"Теперь ты должна быть вождем". Эти слова Терпкой Вишни настойчиво
прозвучали в ее голове.
- Но я не могу. У меня нет для этого сил.
Сердце слабо стучало у нее в груди; она пристально смотрела на шест, одиноко
торчавший перед вигвамом Тяжкого Бобра. В полдень упадет и он.
"А ты умрешь? И что же будет тогда
...Закладка в соц.сетях
