Жанр: История
Люди огня
...рой жены ты плохо подходишь. - Голос Тяжкого Бобра
прервал ход ее мыслей. - И я надеюсь, что ты не погубила Племя окончательно этой
твоей выходкой.
Ее гнев внезапно вырвался из-под контроля.
Не слушая, что говорит ей голос осторожности и благоразумия, Ветка Шалфея
ткнула пальцем в грудь Тяжкого Бобра. Все, что скопилось у нее на сердце,
вырвалось наружу - а затаенный страх лишь делал ее еще отчаяннее. Она не могла
не нанести ответный удар - ведь поступить иначе значило бы признать свое
поражение:
- А где, скажи мне, бизоны, которых ты Поешь так долго? Или это просто я не
замечаю, а все холмы чернеют их спинами? А ты столько Пел, Тяжкий Бобр! И все
это время Племя отдавало тебе лучшее из того немногого, что еще оставалось про
запас, - чтобы ты мог предаваться своим Видениям, не боясь, что твой толстый
живот похудеет! Может, ты ничего, кроме своего голоса, и не слышишь? Дети
Племени плачут! И что же в конце концов получается? Может, от твоих стараний
полился дождь? Много ты его этой весной видел? Нет, дождя нет как нет, зато ты
не перестаешь твердить, что это женщины оскверняют мир и убивают Племя! Да
сейчас бы никакого вообще Племени не было, если бы каждый не делал все, что в
его силах, - и женщины в том числе! Ты давно видел Танцующую Олениху? Ты видел,
каким горем наполняются ее глаза, когда она вспоминает, что ты ее заставил
сделать?
- Ты слишком много позволяешь себе, - произнес Тяжкий Бобр так тихо, что она
едва расслышала его слова. Холодок страха, исчезнувший в огне гнева, снова
пробежал по ее спине. Она с трудом сглотнула слюну. Этот дурак мог Проклясть ее!
И у него достаточно поводов хотеть этого. Как она издевалась над ним той далекой
ночью, когда он попытался овладеть ею! Подобное унижение умаляло мужчину, мучило
его... и, конечно же, Тяжкий Бобр не забыл о нем.
- Да, ты поняла, что я хочу сказать, - промолвил он, вздернув подбородок и
глядя на нее из-под полуопущенных век. - Кажется, ты перестаралась - берешь на
себя слишком большую ответственность. Тебе бы хотелось расколоть Племя как раз
сейчас, когда ему необходимо объединиться, чтобы все вместе Танцевали и Пели,
прося прощения у Мира Вышнего Духа за многочисленные проступки. Но в тебе я не
замечаю ничего, кроме высокомерия и гордости. Сколько гордости! Из-за того, что
ты красива? Из-за того, что у тебя сильный муж? Неужели ты считаешь себя выше и
лучше остального Племени?
Чтобы не ответить дерзостью, она прикусила кончик языка.
- Вспомни, - продолжал монотонно скрежетать голос Тяжкого Бобра, - Вышний
Мудрец вывел людей на белый свет из-под земли. Существо, которое некогда вылезло
из грязи, будто крот, не должно слишком высоко поднимать голову.
- Пред лицом Солнца-Отца я значу не меньше твоего, шаман!
- Но я Зрю Видения Силы, женщина. И мне кажется, что ты слишком горда. Иди,
ешь твое мясо. Я отказываюсь прикасаться к нему, чтобы не осквернить моих губ
твоим святотатством. Увидим, к чему рано или поздно приведет тебя твоя гордость
и бесстыдство!
Он прошел дальше, воздев руки и громко крича, чтобы все услышали:
- Вышняя Антилопа! Я вижу, как поступила с тобой эта женщина! Я вижу, как
она оскорбила твоих детей! Я вижу, как она осквернила наших братьев-антилоп!
Знай же, что я, Тяжкий Бобр, не прикоснусь к плодам этих преступлений! Я
отказываюсь не только есть, но даже и обонять их! Я объявляю это мясо нечистым и
оскверненным твоей обидчицей, оскорбившей вдобавок и все мое Племя!
Умолкнув, он снова резко повернулся к Ветке Шалфея: в его глазах
поблескивала радость победы. Оттолкнув ее, Тяжкий Бобр зашагал вниз - обратно в
селение.
Женщина была совершенно ошеломлена. Она глядела ему вслед и все никак не
могла поверить, что он готов загубить хорошее, свежее мясо, объявив его
нечистым, когда оно уже было во рту у изголодавшегося Племени. Тьма объяла ее -
будто огромная ладонь заслонила солнце.
Голодный Бык замер, затаив дыхание на полувздохе. Желтоватая трава
зашуршала, качнулась и снова застыла неподвижно. В сероватом скудном свете он
заметил вора. Напрягая зрение и слух, Голодный Бык приподнял голову и сжал в
руке оружие. Гладкая поверхность древка, послушного любому движению сжатого
кулака, придала ему уверенности.
Птицы начали свое утреннее щебетание. Легкий ветерок прошелся по его коже,
слегка умерив возбуждение, которое испытывает любой охотник, наблюдая за зверем
из засады. В предрассветном свете кусты шалфея казались красновато-синими.
Теперь уж недолго осталось. Вор может и ускользнуть, не понеся наказания за
ночные проделки.
Голодный Бык переменил положение. От его движения трава чуть слышно
зашуршала. Близко, совсем близко... вот тут, за шалфеем. Голодный Бык слегка
покачал дротиком, проверяя равновесие. В любую секунду он был готов разделаться
с врагом.
Жизнь одного, смерть другого... вечная игра. Она продолжалась и здесь, в
кустах шалфея. Голодный Бык мастерски играл в нее. Немногие владели оружием так
же уверенно, как он, или столь же искусно охотились из засады.
Его жертва отошла чуть подальше. Голодный Бык позволил себе перевести
дыхание. Легким уже начинало не хватать воздуха, и сердце отчаянно застучало в
груди. Со всем умением, на какое только он был способен, Голодный Бык неслышно
поднял ногу, перенес ее вперед и поставил между пучков высохшей травы, перенеся
на нее основной вес тела.
Впереди в траве раздался краткий шорох - и затих.
Голодный Бык напряженно всматривался в переплетавшиеся узоры теней, стараясь
обнаружить силуэт зверя. Напряжение его все росло, становилось невыносимым,
заставляло сердце биться все быстрее. Он подавил неукротимое желание рвануться
вперед и броситься на свою жертву. Нет, это ни к чему не приведет. Чтобы убить,
надо иметь терпение. Мщение будет тем удачнее, чем неожиданнее для вора окажется
удар.
Он осторожно сделал еще один шаг, не отрывая глаз от торчавших вверх веток.
Мышцы его ноги слегка задрожали от напряжения, когда он шагнул еще раз,
осматривая места, где шалфей рос уже не так густо.
Вор остановился, поднял голову, приготовился бежать. Его зоркие карие глаза
поблескивали в сером утреннем свете.
Голодный Бык снова замер неподвижно. Внутри у него все напряглось, будто
притянутая к земле ветка ивы.
Вор явно колебался. Казалось, некое шестое чувство предупреждает его об
опасности.
"Сейчас он рванется с места!" И Голодный Бык, хоть и не успел встать
совершенно устойчиво, как следовало, метнул дротик. Тренированные мышцы упруго
сократились, и оружие со свистом полетело вперед. Эта возможность поразить зверя
была последней: Голодный Бык прекрасно понимал, что в случае промаха вор с
легкостью ускользнет. Поэтому он вложил в бросок всю свою душу.
Изогнутая палка из твердого дерева запела, рассекая воздух, и вонзилась в
вора довольно низко. Животное, обмякнув, повалилось на землю.
- Попался! - завопил Голодный Бык, бросаясь к нему напролом.
К его изумлению вор, собрав силы, сдвинулся с места и проворно скрылся в
густом переплетении кустов и травы.
Голодный Бык в недоумении наклонился и прищурился, чтобы получше рассмотреть
следы:
- Гм! Не совсем точно я бросил. Но лапу ему сломал.
Ворча себе под нос, он склонился над кустом шалфея и принялся крутить
жесткие серые ветки, пока корни не вылезли из земли. Вырванным растением он
принялся раздвигать кусты в надежде выгнать раненого зверя из укрытия.
- Эй, эй, ты куда спрятался? Слушай, тебе далеко не уйти. Уж лучше я тебя
съем, чем какой-нибудь изъеденный клещами койот.
Заметив внизу карий глаз, блестевший в неверном свете наступавшего утра,
Голодный Бык наклонился над кочкой, густо поросшей травой. Он разглядел
вздрагивавший розовый нос и густые серебристые усы.
Голодный Бык ткнул в траву своим шалфеем и с радостью заметил, как
коричневая тень скользнула прочь с другой стороны травянистой кочки.
Он кинулся в погоню за раненым животным, петляя по его следу среди
жидковатой растительности. Зверь бросился влево. Голодный Бык рванулся за ним,
но под его ногой неожиданно спружинил, будто живой, высохший стебель шалфея и
обвился вокруг ноги. Бык повалился на землю, успев заметить ускользавшую добычу.
Вне себя от охотничьего азарта, он побежал за зверем на четвереньках и
выругался, опершись рукой на покрытую коричневыми иглами опунцию.
Встав на ноги, он перевел дух, высматривая затаившегося койота, заметил его
и попытался схватить, но не успел. Он снова пустился в погоню за коричнево-белым
ускользающим пятном. Шалфей трещал и гнулся вокруг, наполняя воздух своим резким
запахом.
Они уже пересекли дно каньона и выбрались на пологий подъем, который вел к
скругленному гребню. Если вор доберется до скалы и забьется в какую-нибудь щель,
искать его будет бесполезно.
Голодный Бык остановился. "Упустил я тебя!" Он склонил голову,
прислушиваясь, стараясь уловить тихий шорох в траве. Луговой трупиал пропел
несколько трелей; ему ответил бодрой песенкой дрозд, приветствовавший
возвращение Солнца-Отца.
"Ага!" Бык бросился на торопливое шуршание лап по траве. Вор, описав широкий
круг, зашел Быку за спину и устремился в обратном направлении. Сумасшедшая гонка
началась снова. Казалось, сломанная лапа ничуть не мешала ему ловко пробираться
между кустами, в то время как Быку из-за его размеров приходилось проламывать
себе путь, круша кусты.
Когда вор побежал по свободному от растительности участку земли, Бык
бросился на него, но упал животом на песок.
Взревев от злости, он тут же вскочил, но его пальцы, уже вцепившиеся было в
шкуру беглеца, невольно разжались: другой рукой он ненароком наткнулся на острые
колючки кактуса. Заорав от боли, Голодный Бык проклял необычайное везение,
сопутствовавшее его раненой жертве, и на какое-то время полностью потерял
самообладание. Опустившись на четвереньки, он кинулся в заросли шалфея, в своей
ярости не обращая внимания на глубокие царапины, которые жесткие листья
оставляли на его щеках.
Наконец ему удалось несколько раз подряд ударить убегавшего зверя... вот он
уже схватил его за хвост и потянул к себе. Пленник отчаянно заскреб когтями по
земле, пытаясь высвободиться.
- Попался! - исступленно завопил Голодный Бык.
Он встал и с довольной ухмылкой оглядел свою добычу, висевшую вниз головой.
Коричневый с белым хвост, растопыренные передние лапы, задняя нога сломана и не
шевелится... Легкие койота тяжко трудились под гладким мехом, серебристые усы
дрожали от напряжения. Чистое белое брюхо светилось, будто снег, в лучах
восходившего солнца, розовые подушечки лап красиво выделялись на фоне темной
растительности.
Бык приподнял зверя и заглянул в его испуганные черные глаза:
- Ты у меня последние остатки похлебки сожрал! А что не съел, на то написал!
Да вдобавок еще и перегрыз пополам ремень на моем атлатле! Такой атлатл быстро
не сделаешь... чтобы в нем настоящая Сила Духа была...
Усы койота продолжали вздрагивать; его глаза были полны боли и ужаса.
- Поэтому я собираюсь с тобой по справедливости рассчитаться, - продолжал
Бык. - Сегодня у нас ты будешь на ужин. Я тебя беру в обмен на мою похлебку,
понял?
Сморщившись от боли в руке, в которой осталось несколько кактусовых колючек,
Голодный Бык взялся за грудь зверя, собираясь сломать ему шею.
Не потерявший присутствия духа койот немедленно вонзил свои длинные острые
зубы в кожу между большим и указательным пальцами. От боли и удивления охотник
взвыл и выронил жертву. И тут Койот-Хитрец насмеялся над ним: как раз туда, куда
шлепнулся зверь, он подложил мягкую травянистую кочку! Обретя свободу, пленник с
быстротой молнии скрылся в густом шалфее.
Несколько мгновений Бык тупо смотрел на свою пораненную руку... потом
сообразил, что произошло, и, отчаянно выругавшись в гневе, снова бросился в
погоню.
Нити Звездной Паутины начали стягиваться. Волчья Котомка следила, как
меняется мир. Одна его часть зарыдала, когда умер последний мамонт, истерзанный
дротиками охотников. Путь Спиралей охватывал все - от корней растений, заснувших
на зиму, до пронзительного блеска крылышек жужжащей мухи. Как странно, что
последним мамонтом оказался осиротелый годовалый детеныш. Когда Вышний Мудрец
создал мир, он согласовал и уравновесил все - боль и наслаждение, рождение и
распад, жару и тепло.
Теперь Круги снова были готовы сомкнуться. Зрящий Видения Волка выжидал,
глядя на происходящее сквозь свой Сон. Что-то новое должно вплестись в Звездную
Паутину... а может случиться и так, что новый Зрящий Видения потерпит поражение
в том бою, в котором Зрящий Видения Волка одержал победу. Но это не так уж и
существенно. Если этот Круг Спирали принесет голод, изобилие придет со
следующим.
Глава 5
Когда желтые лучи утреннего солнца проникли в каньон, Голодный Бык уже бежал
7 со своей добычей по оленьей тропе, петлявшей среди зарослей шалфея на дне
каньона. На бегу он по одной высасывал колючки кактуса из ладони и сплевывал их
в сторону.
Справа и слева высились холмы с плавными скругленными очертаниями, но с
изрезанными оврагами и трещинами склонами. Их украшали разбросанные кое-где
островки растительности - чаще всего встречался шалфей, но попадалась и полынь.
Эта охота на бизонов обернулась еще одним поражением. Кое-где удалось обнаружить
случайно сохранившиеся лепешки навоза - все они давным-давно высохли и посерели
под палящими лучами солнца. Куда же скрылись бизоны? Обмякший коричнево-белый
койот болтался в распухшей правой руке охотника в такт быстрым шагам.
С тех пор как он покинул Ветку Шалфея и селение, прошло столько дней, что
для их подсчета ему понадобились бы не только обе руки, но и три пальца ноги в
придачу. Никогда еще зверей не было так мало, никогда их не было так трудно
отыскать, как теперь. И если лица людей Племени выглядели исхудалыми от голода
уже тогда, когда они отправились на охоту, то сейчас...
- Эй-эй-эй! - Крик разорвал утреннюю тишину.
Бык замедлил бег и остановился, настороженно оглядываясь по сторонам в
поисках владельца голоса. Осторожным незаметным движением он снял с пояса свой
атлатл. Затем из колчана на спине вытащил длинный дротик. Ловкие пальцы
приставили дротик к загнутому концу метательного снаряда. Атлатл удлинял рычаг,
продолжая человеческую руку, и позволял метнуть дротик на расстояние в три раза
большее, чем невооруженная рука. Голодный Бык с сожалением почувствовал, что
пальцам не хватает привычного ощущения сыромятных ременных петель, которые
отгрыз койот.
- Где ты? - завопил Голодный Бык.
- Здесь!
На этот раз ему удалось уловить, откуда доносился голос. Оглядывая гребень
холма, он невольно зажмурился от слепящих лучей солнца и прикрыл глаза рукой, в
которой болталась его утренняя добыча.
Утреннее солнце высвечивало силуэт сгорбленного человека. Почему это он так
горбится? Ведь именно так должен выглядеть Койот-Хитрец, когда ему придет в
голову обернуться человеком! Чтобы одурачить людей, он иногда является в образе
сгорбленной старухи - по крайней мере, Голодному Быку доводилось слышать такие
рассказы. Единственный в таком случае способ узнать правду заключался в том,
чтобы задрать юбку и посмотреть, не скрываются ли под ней половой член и яички.
Эти штуки Койот-Хитрец не мог переменить - или не хотел. Он слишком гордился
своим мужским достоинством.
Теряя уверенность в себе, Голодный Бык сошел с тропы и принялся осторожно
карабкаться вверх по склону, прочесывая окрестности острым взглядом. Как он
заманил в ловушку вора, так и его самого могли изловить - вечная игра жизни и
смерти. Три Пальца и Черный Ворон, ожидающие его в лагере, никогда и не узнают,
что же с ним случилось, - если, конечно, их самих уже не поймали.
- Что ж это я... Уже почти себя убедил, что это боевой отряд анит-а, -
сказал себе Бык. - На ведь голос-то обратился ко мне на языке Племени.
Он закусил губу и всмотрелся в стоявшую наверху фигуру, до которой теперь
оставалось уже не так далеко. Черный силуэт, освещенный сзади золотым светом,
казался зловещим и мрачным, застыв в неподвижном ожидании. Недоброе предчувствие
провело холодными пальцами дрожи по спине Быка.
"Добра это не предвещает. Что там говорил Тяжкий Бобр? Что проклятие
наложено на наш край? Тяжкий Бобр говорит, что мы оскорбили Вышнего Бизона и он
увел своих детей подальше от нас, прекратил дожди и сделал жизнь людей СолнцаОтца
тяжелой - почти невыносимой.
Что же это такое? Неужто Койот-Хитрец? Или какой-нибудь дух пострашнее?
Бродячая душа мертвеца? Неужели оно схватит меня и убьет?"
Можно было поклясться болтающимися яйцами Вышнего Бизона - это в самом деле
походило на Хитреца! Душу Быка объяла холодная дрожь. А в памяти стали смутно
проступать забытые образы...
"Но ведь я же не любитель Силы Духа. Ей от меня никакой пользы не будет.
Просто беда пришла... вот и все... " Сердце его тяжко застучало в груди, и он
остановился, с трудом сглатывая слюну и напряженно вглядываясь в чернеющий
силуэт.
Напрягшись до предела, готовый в любое мгновение броситься бежать, он
поглядел кругом, высматривая признаки присутствия злых духов - будто он знал,
какими они могут оказаться! Неожиданно возникшее убеждение, что он попал в беду,
не переставало саднить в душе Голодного Быка - будто иглы кактуса, все еще
торчавшие в его ладони.
Набравшись смелости, он крикнул:
- Хитрец, это ты? Ты? Койот?
Сверху раздался дребезжащий смех. Он был так весел и заразителен, что это
даже раздражало.
- Койот? Я?
Черный силуэт громко хлопнул себя по бедру тонкой рукой.
- Так вот что теперь молодежи в головы вбивают! Сердцевина Рога от старости
слегка умом тронулся, да?
"Но ведь Сердцевина Рога давно умер! Клянусь огнем и дымом! Шутит надо мной
привидение, что ли?"
Он с трудом сглотнул, тихонько пятясь. Страх побежал по всему его телу
противными мурашками.
- Давай, забирайся сюда! - закричал черный силуэт. - Я не собираюсь вниз по
склону ползти. И без того слишком я издалека притащилась. Мне нужна твоя помощь.
Э, да что это? Ты удрать собираешься? - В голосе неведомого существа
задребезжала нотка неудержимого веселья. - Ну, так я приду в селение Племени и
расскажу, что один из их молодых храбрецов от меня удрал, будто кролик от волка!
Ха-ха-ха, можно со смеху живот надорвать!
Слегка смутившись, Голодный Бык снова полез вверх, стараясь отыскать в своей
памяти образ старухи, похожей на эту. Солнце светило ему прямо в глаза, и
рассмотреть лицо как следует он не мог. Неужели это Терпкая Вишня? Нет, та куда
толще. Спящая Ель? Она гораздо ниже ростом. Ходит-Гуляет? Может, и она, да чтото
не очень похоже... Правда, какое-то сходство есть...
"Или это все-таки Койот пытается меня одурачить". Но ведь обычно Койот это
проделывает в Снах и Видениях. Иногда, обернувшись сгорбленной старухой, он
уговаривает красивых девушек отдохнуть, поспать немного... А потом, когда они
заснут, он тихонько вытаскивает свой детородный член и брюхатит их, так что они
и не чуют ничего...
А может, она из Клана Собачьего Ворона? Коли так, она страшно далеко на
запад забралась. Вот он подошел уже достаточно близко, чтобы разглядеть получше
ее фигуру. Горбатой она казалась из-за сумы, что несла на спине. Ее лицо когдато,
наверное, было красиво: широкие скулы, полные щеки... Да, даже теперь, когда
старость высосала из нее сок молодости, в ее облике еще оставался отпечаток
гордой красоты. И ему все никак было не отделаться от чувства, что когда-то он
уже видел ее...
"Но кто же она такая?"
Он вскарабкался наконец на вершину холма, осторожно осматриваясь вокруг. Он
все еще не был уверен, что не дал себя заманить в ловушку анит-а... да в чем,
собственно, он был уверен? Куда бы он ни кинул взгляд, ничего, кроме
отполированных ветром камней, потрепанного шалфея и жалких пучков травы, видно
не было. По-видимому, это все-таки не ловушка анит-а...
Старуха подняла голову, глядя, как он подошел к краю хребта и заглянул на
другую сторону:
- По крайней мере, ты не окончательно рассудок утратил.
Она поморщилась от яркого света, будто ее пронзила внезапная боль, и пошла
ему навстречу.
Он стоял настороже, готовый в любое мгновение пустить дротик. Ладони его
вспотели. Он точно знал, что уже видел ее когда-то... но ведь именно так Койот и
обманывает людей. Прикрывается обличьем мертвеца... а может, и живым человеком
прикидывается - много ли он об этом знает! Судя по истрепанной одежде и худобе,
она, скорее -всего, бездетная вдова, о которой некому позаботиться. И тут она
взглянула ему прямо в глаза! Все так и обмерло у него внутри.
- Кто ты такая? - прошептал он, покрепче сжимая атлатл. Это слегка успокоило
его: полированное дерево источало силу духа, которую он вдохнул в него при
Благословении.
"А какой толк от искусно сделанного дротика, если столкнешься с привидением?
Эх, если б Тяжкий Бобр Пропел над ним свое Снадобье от Привидений... так нет
же... "
- Ты не узнаешь меня? - Она склонила голову набок, и ее глаза весело
блеснули. - Если, малыш, ты и в самом деле тот, кем мне кажешься, то годы пошли
тебе на пользу. Красивый мужчина.
Он едва не подпрыгнул от изумления. Она назвала его "малыш"!
- Я - Голодный Бык, сын Семи Лис и Яркого Облака. Моим дедом был...
- Ну да, ну да. Я тебя знаю. Знала и твоего отца. Скорее, слышала о нем. А
вот твоего деда, Большого Лиса, я знала хорошо. - В ее глазах загорелся
нахальный огонек. - Да уж, можно сказать, что совсем близко была с ним знакома.
Ветер гонит людей по кругу, не так ли? Что человек делает, непременно
возвращается к нему... неважно, каким образом. Видение было истинно. Пора мне
была прийти.
Видения?.. Он прищурился, испытывая легкое раздражение. Его тревога еще не
совсем прошла. Никогда не знаешь, какую шутку с тобой могут выкинуть демоны. А
вдруг она все-таки дух? А если дух, то злой или добрый?
Они стояли теперь совсем близко друг к другу. Сглотнув слюну, он собрался,
преодолевая давящий страх. С быстротой молнии опустил острие дротика книзу и
задрал ее юбки.
- Это еще что?! - завизжала старуха, отскочив назад. Чтобы удержать
равновесие, она замахала руками. Посох только мешал ей.
Пользуясь удобным моментом, Голодный Бык присел и заглянул под юбку.
Женщина!
Только быстрота реакции спасла его от страшного удара посохом. Отпрыгнув
вбок, он покатился по земле, увернувшись от увесистой палки, просвистевшей над
головой.
- Эй, не убивай меня! - Он отполз еще подальше, а посох разбросал в стороны
камни, ударив по тому месту, где только что находилась голова Голодного Быка.
Прежде чем старуха успела окончательно прийти в себя от неожиданности, он
вскочил на ноги и побежал.
- Уааа-ааа! - С ее старых губ сорвался боевой клич, и старуха бросилась в
погоню.
- Остановись! - крикнул он, убегая. - Я же просто хотел проверить!
Изношенное тело не могло выдержать настоящую гонку, а тяжелая сума,
удержавшаяся на спине, еще замедляла бег. С трудом переводя дух, женщина
остановилась, свирепо сверкая глазами и гневно размахивая посохом.
Нечленораздельные звуки вырывались из пересохшего горла.
- Ведь Койот притворяется женщиной! - извинялся Голодный Бык.
Она снова бросилась на него, не отказавшись от мысли разбить ему голову.
- А ты бы как поступила на моем месте? - спросил он, увертываясь и поднимая
кверху руки.
Запыхавшись, старуха хватала воздух широко раскрытым ртом.
- Прости меня, пожалуйста, - проговорил он. - Я простой охотник. Я про
Койота только то и знаю, что мне Зрящие Видения рассказывают.
- А ты когда-нибудь... видел... чтобы Койот... явился в обличье старухи?
- Нет!
- Так почему же ты...
- А вдруг... вдруг он может принять и такой облик? И уж если он меня хочет
одурачить, так не на того напал! У меня и без того хлопот предостаточно!
Заметив сконфуженное выражение его лица, старуха воздержалась от очередного
нападения и засмеялась. Смех сменился кашлем.
- Так и быть, - согласилась она, переводя дух в промежутках между
разрывавшими ей грудь приступами кашля, - я тебе верю.
Голодный Бык вздохнул с облегчением:
- Вот и хорошо. А кто ты?
Она шмыгнула носом и поправила ношу на спине:
- Первое мое имя среди людей было Зеленая Ива.
Она усмехнулась и обвела рукой иссохшую землю вокруг:
- Одного этого достаточно, чтобы ты понял, как давно я родилась. А ты,
значит, Голодный Бык? Говорят, ты настоящий охотник.
Он сглотнул слюну:
- В моем племени я лучший охотник.
Старуха с сомнением взглянула на мертвого зверя, болтавшегося в его левой
руке:
- Ну, если ты только и добыл, что эту пышнохвостую крысу... не хотела бы я
принадлежать к твоему племени.
Заметив царапины на его лице и разорвавшуюся во многих местах одежду, она
добавила:
- И, кажется, тебе за ней порядком побегать пришлось. Это ты только что
ломился сквозь шалфей, будто Чудовище во время гона? И это ради койота?
Он возмутился. Гордо выпрямившись, он уже был готов резко выкрикнуть в ответ
слова, подсказанные вспыхнувшим гневом, но осторожность охотника одержала верх
над его горячностью. В легендах именно так вот молодые люди и попадали в беду,
неосторожно дав волю языку. Вышний Мудрец превращал их за это в лягушек, червей
и прочих жалких тварей.
Вдобавок взгляд ее глаз был взглядом Силы Духа. Казалось, она видит его душу
насквозь. Конечно, она бесконечно мудрее, чем он... И вдобавок теперь он больше
не сомневался, что уже видел ее когда-то раньше.
- Зеленая Ива? А ты... ну, я хочу сказать... ты еще в этом мире? Ты живая? -
В горле у него пересохло. Что могла здесь делать одинокая старая женщина?
Она издевательски усмехнулась, обнажив желтые полустертые зубы:
- Такая же живая, как ты. А судя по тому, как ты себя ведешь, еще и умнее в
тысячу раз.
Он вспыхнул и опустил глаза от стыда.
- А куда ты направлялся, когда я тебя позвала? Тут неподалеку разве есть
селение Племени?
Он указал дротиками на юго-восток.
- Через четыре дня пути. Вниз по Лунной Реке. А нас трое отправилось на
охоту - Черный Ворон, Три Пальца и я. Я попробовал еще и к северу пройти.
- Не слишком-то на этот раз повезло, да? - Она покачала головой, отх
...Закладка в соц.сетях
