Жанр: История
Люди огня
...бя, несчастный глупец, да на тех,
кто пойдет за тобой. Ты осквернил Котомку Зрящего Видения Волка. Поразмысли об
этом на досуге.
- Это всего лишь старая сказка, - упорно произнес Тяжкий Бобр. - Я-то знаю.
Я Узрел новый путь.
- Он убил Танцующую Олениху и Ветку Шалфея, - произнес кто-то. Со всех
сторон раздался нерешительный приглушенный ропот.
Белая Телка подняла Два Дыма и помогла ему доковылять до того места, где
стоял Голодный Бык. Заглянув ему в глаза, она сказала:
- Оставь его, охотник. Ты ведь всегда старался не связываться с Силой. Тебе
и не нужно. Ты к этому не готов. Тяжкий Бобр свою ставку сделал. Он пытается
воспользоваться Силами, в которых ничего не понимает. Сила сама о себе
позаботится. Тебе лучше в это не вмешиваться.
Голодный Бык заколебался. Тяжелая внутренняя борьба отразилась в его глазах
цвета обсидиана. Желание отомстить, ответить ударом на удар медленно растаяло,
вытесненное чувством глубокого горя.
Терпкая Вишня, громко ругаясь, показалась на пороге одного из вигвамов.
Увидев Белую Телку, она замерла от изумления. Казалось, что силы мгновенно
покинули ее; она пробормотала, сгорбившись:
- Хвала Вышнему Мудрецу.
- Черный Ворон, Три Пальца, я вас еще не отпустила, - обернулась Белая Телка
к охотникам, лица которых тут же стали пепельно-серыми от испуга. - Отнесите
Ветку Шалфея на холм, чтобы я могла сегодня вечером Пропеть ее душу к Звездной
Паутине. Больше от вас ничего не требуется. Да помогите Голодному Быку собрать
свои пожитки. А потом и сами соберитесь в путь. Мне кажется, вам не очень-то
охота тут оставаться. - Она насмешливо улыбнулась: - На вкус Тяжкого Бобра, вы
слишком пропитались Силой.
Она повернулась, по-прежнему поддерживая хромающего бердаче, и крикнула
через плечо:
- Маленький Танцор! Иди за мной! Нам с тобой нужно кое о чем побеседовать.
Широко раскрыв глаза от испуга и неожиданности, мальчик на мгновение
заколебался. Терпкая Вишня подскочила к нему и потянула за руку:
- Иди, иди. Она не так-то часто приходит к нам. И всегда она приносит добро.
Белая Телка приподняла брови в знак удивления. Добро? Ее сестра, значит,
смотрит на мир по-иному. Правда, Терпкая Вишня не ощущала, как вибрирует,
набухает и течет Сила вокруг. Дрожь пробежала по спине Белой Телки.
Сила двигалась над этим краем. Сущности, которые Белая Телка могла лишь
созерцать с глубоким изумлением, вступили в действие и разворачивали свою мощь.
В глубине ее сознания возник образ зияющей пропасти, из которой поднимается
холодный мутный туман. Какое добро может принести такой день, как сегодняшний!
Танагер сидела высоко в горах, оглядывая обширные просторы поймы Лунной
Реки. На севере, извиваясь, текла Грязная Река, торопясь влиться в Бизонью Реку,
которая в свою очередь сольется с Великой Рекой. Но почему-то ее глаза все время
возвращались к Лунной Реке, казавшейся издали тонкой темной ниткой.
Взобраться на этот скалистый пик было совсем не просто. На такое восхождение
могли решиться разве что мужчины, которым необходимо выказать свою смелость.
Загадочная сила, которую она не могла бы назвать, какая-то настоятельная
внутренняя потребность заставила ее вскарабкаться на эту площадку, доступную
только молниям да орлам. Небольшие выступы, за которые ей приходилось цепляться,
требовали от ее рук и ног всей ловкости и чувства равновесия, на которые они
были способны. Но она все равно добралась сюда. Раз у нее из-под пят вырвался
некрепко сидевший в скале кусок камня, и ее тонкие ноги повисли в пустоте.
Оказавшись на самой вершине, она нашла здесь иссохшую кость. Она скинула ее и
посмотрела, как та полетела и разбилась вдребезги о скалы внизу, казавшиеся
такими далекими...
Ветер трепал ее волосы, спутывая их в тугой ком. Сильный порыв едва не
сбросил ее в пропасть. Радостная дрожь пробежала по ее телу от мысли, что упасть
так легко! Она смотрела на равнины, внимательно изучая, как меняются их цвета.
Наконец ее взгляд достиг неразличимой дали.
Там жили Низкие Люди Бизона. В этом году ни один из них не пришел сюда
воевать. Почему же ей так не по себе? Тревожное предчувствие, от которого
дрожала ее душа, не было связано с боязнью упасть.
Танагер отвернулась и принялась спускаться, согласуя каждое движение с
рельефом скалы. Волк, оскалив зубы на ветру, стоял неподвижно, их разделяла
расщелина. Они долго смотрели в глаза друг другу. Мудрость светилась в желтых
глазах зверя. Внезапно его темный силуэт исчез мгновенно и бесшумно, оставив
после себя лишь смутное чувство грядущего.
Книга II
ИСПЫТАНИЯ ЮНОСТИ
Волчья Котомка пожаловалась, обращаясь к дрожащему туману Спирали:
- Священное число лет прошло, а что изменилось? Я помогла вернуть дожди.
Бизонихи стали чаще телиться. Л Тяжкий Бобр обретает все большую и большую
власть - так-то воздается мне за мою помощь? Его могущество непрерывно
укрепляется. Он объединяет Племя и ведет его по своему новому пути.
А в Племени Красной Руки Кровавый Медведь ведет себя ничуть не умнее. Меня
таскают туда-сюда как символ его власти. По при этом в каждом его поступке ясно
выражается презрение ко мне, хотя он и не высказывает этого открыто. Он
издевается надо мной в своем вигваме. Моя Сила истощается. Ты к этому
стремишься? Ты хочешь погубить меня?
Из Спиралей донесся вибрирующий голос Зрящего Видения Волка:
- Для меня главное - это мальчик.
- Я склоняюсь к тому, чтобы по заслугам отплатить Кровавому Медведю за его
проделки.
- Имей терпение. Мальчик растет.
- Растет и новый путь Тяжкого Бобра. Он изменяет Спирали. Слишком многие в
Племени верят ему. Ведь в конце концов, мы не можем победить идею, -
предостерегающе произнесла Волчья Котомка.
- Можем. Вспомни, как устроен треножник. Если нам будет недоставать одной
подпорки, мы свалимся в грязь.
Глава 11
Весь мир, казалось, исчез в сером тумане. Все вокруг сделалось серым и
тусклым - будто в ответ на подавленное настроение путников. Куда податься, когда
весь мир сошел с ума?
Влажная земля скрипела под ногами, мелкие камешки визжали под мокасинами при
каждом шаге. Неподвижная зловещая тишина наполняла воздух, прерываемая лишь
слабыми вздохами ветра в роще, выросшей в каньоне внизу. Еще были слышны звуки,
что всегда неотлучно сопровождают путешественников, поднимающихся вверх в горы,
- шуршание выдубленной кожи по камням или кустарнику, поскрипывание ремней да
пыхтенье уставших легких. Холодная влага, висевшая в воздухе, покалывала в носу
и липла к коже.
Три Пальца поднял голову и посмотрел на извилистую тропу. Его беспокоило,
что облака так плотно окутывают людей, идущих за ним. Несколько искалеченных
ветром сосенок цеплялись за красноватую скалу своими узловатыми корнями,
уходившими глубоко в лоно Земли-Матери. Как высоко они уже поднялись? Отсюда,
наверное, можно окинуть взглядом сразу всю пойму Лунной Реки и Грязной Реки. Но
мрачные серые облака вокруг скрывали окружающий пейзаж. Казалось, что в них
размываются даже воспоминания...
Ему и Черному Ворону дорога назад была заказана. Не было отныне такой тропы,
по которой они могли бы вернуться к Племени. Теперь они всегда будут изгоями.
Они поднимались и поднимались, не соблюдая уже никакого походного порядка -
одинокие скитальцы в тумане, люди без роду и племени, путешественники в облаках.
Шутки-Шутит, шедшая за ним, шумно перевела дыхание и негромко сказала что-то
сыну.
"А что будет, если мне не удастся отыскать стоянку Белой Телки? Что, если мы
наткнемся наверху на отряд анит-а? Что, если Голодный Бык умер? Убит? Что тогда
будет с нами?"
Он продолжал шагать по извилистой тропе, протоптанной дикими зверями. На
земле виднелись следы горных баранов, оленей, иногда лосей. Влажный воздух
холодил его разгоряченные щеки. Мокрое покрывало облаков прижалось к земле, и
весь мир стал казаться нереальным. Это было и спасением, и гибелью одновременно:
серая влага в воздухе скрывала их отряд от глаз анит-а, но она же прятала
приметы, о которых так подробно рассказала ему Белая Телка, когда они четыре
года назад бежали от Тяжкого Бобра.
Четыре года? Священное число, число Первого Человека, число Вышнего Мудреца.
Сколько всего переменилось за эти четыре года! Кто бы мог предугадать!
Впереди на тропе шевельнулась в тумане какая-то тень и отвлекла Три Пальца
от его раздумий. Он инстинктивно покрепче сжал рукоять своего атлатла, уверенно
удерживая пальцами древко дротика. Кинув быстрый взгляд на смутные очертания
сосен, он остановился и пригнулся.
Слабое дуновение ветра слегка всколыхнуло серый туман, и из него возникла
тощая фигура Черного Ворона.
- Ты ничего не видел? - негромко спросил Три Пальца, не желая нарушать
давящую тишину.
Черный Ворон пожал плечами и сморщил свой нелепый мясистый нос,
принюхиваясь:
- Ничего - если только ты не о внутренности облака спрашиваешь.
- Вот о такой? - Три Пальца широко повел рукой вокруг.
- О такой, - покачал головой Черный Ворон. - Не представляю, как мы их там
наверху отыщем. Тут можно неделями без толку бродить.
- Если только на лагерь анит-а не напоремся.
- Вот именно. После похода по их селениям, что Тяжкий Бобр затеял в прошлом
году, они вряд ли нам обрадуются.
Три Пальца кивнул. Сзади послышались облегченные вздохи: это его жена,
Луговая Тетерка, помогла младшей дочери справиться с каким-то затруднением.
Шутки-Шутит бессильно присела на валун. Тревога и усталость читались во взгляде,
который она бросила на мужа. Старший сын Черного Ворона поднял клапан, чтобы
помочиться. Струя зазвенела о твердую землю.
- Что бы Тяжкий Бобр ни затеял, к добру это никогда не приводит. За эти
нападения на анит-а Племени когда-нибудь придется дорого поплатиться.
Легкая дрожь пробежала по спине Три Пальца. Он невесело улыбнулся:
- А я уже начинаю подумывать, так ли уж верно мы все решили.
Черный Ворон упер руки в тощие бока и принялся переступать с ноги на ногу,
чтобы дать отдых уставшим ступням. Он взглянул на темневшую в тумане тропу, по
которой они пришли:
- А разве у нас был выбор? Что еще можно было сделать? Остриженные Волосы с
нами знаться не хотят. Куда бы мы ни пошли, мы в любом случае пойдем по чьейнибудь
охотничьей территории, а люди сейчас всюду голодные и злые. Плохие нынче
времена для незваных пришельцев.
- А анит-а ненавидят нас еще больше, чем все остальные, - напомнил Три
Пальца.
А что говорил он, когда они совещались несколько месяцев тому назад?...
Теперь уже и не вспомнишь. Впрочем, слова, как ветер, нельзя поймать и
остановить. Все Племя, казалось, лишилось рассудка. Власть Тяжкого Бобра все
крепла. Он объединял разрозненные кланы Племени. Два Камня, Лосиное Горло, Белая
Нога - все присоединились к Тяжкому Бобру и затанцевали его Танец Обновления. А
когда присоединиться к Тяжкому Бобру решил и Семь Солнц, Три Пальца решительно
встал с места; все глаза обратились на него.
- Я в этом участвовать не буду, - сказал он тогда. - Если вы перейдете в
селение Тяжкого Бобра, он Проклянет меня и мою жену. Я Тяжкого Бобра знаю. Я
вырос вместе с ним. Я знаю, на какую ненависть он способен. Я скорее покину
Племя, чем буду жить в од ном лагере с Тяжким Бобром.
Но большинством голосов было принято другое решение.
"Не забывай: ты всегда можешь переселиться в мой лагерь. Я буду защищать
тебя и кормить, - раздались в его голове слова Белой Телки, сказанные ею при
прощании четыре года тому назад. - Иди вдоль Чистой Реки на запад, а потом,
когда пересечешь красные скалы, поднимайся в горы по Тропе Духа. Держись южной
стороны каньона, и ты увидишь тропу. Ты ее узнаешь по обломкам скал. Иди по этой
тропе через горный хребет и за ним в долине ты увидишь мой лагерь. Там ты будешь
в безопасности".
Три Пальца закусил в раздумье губу. В безопасности? Понадеявшись на это
туманное обещание, он рискнул своей жизнью и жизнью своей семьи и друзей. Как
сможет он отыскать нужную тропу в этом плотном тумане? В высокогорном краю анита
облака застревали, зацепившись за горные вершины, и скрывали все вокруг.
Начал накрапывать мелкий дождь.
- Холодает.
Три Пальца хмыкнул:
- Столько времени мы только о дожде и мечтали - и вот сейчас, пожалуйста...
- Весь мир сошел с ума. Может, люди Вышнему Мудрецу надоели. - Черный Ворон
пожал плечами и почесал обвисший живот. - А может, и в самом деле приближается
конец света, как говорит Тяжкий Бобр.
Три Пальца тревожно вглядывался в темно-серую пелену вокруг:
- Когда ты так говоришь, мне хочется думать, что ты шутишь.
Огонь наполнял мир. Он ревел, будто гром и ветер бури вместе. Оранжевокрасный
бушующий огонь свирепо тянулся языками пламени к Маленькому Танцору.
Треща и постреливая, огонь охватил его со всех сторон. Он закрыл глаза от
невыносимого жара и закрыл лицо руками, чтобы защититься от ожогов.
Но огонь смеялся над его бессилием. Целые стены сплошного пламени двинулись
на него, бросаясь из стороны в сторону в угрожающем танце. Он попытался
отвернуться, но огонь обошел его, ревя и шипя при каждом его движении. Дыхание
замерло в горле у Маленького Танцора. Если он только попытается вдохнуть, огонь
испепелит его легкие и сожжет душу.
"Мы Одно, - донеслись слова из рева и грохота бескрайнего огня. - Весь мир -
Одно. Мы все - Видение. Будь со мной. Танцуй со мной. Мы - Одно... Одно... "
Он плотно закрыл глаза, отрицательно качая головой, - но тщетно. Слезы
полились по его щекам, с шипением превращаясь в пар, едва они капали с его лица.
- Нет! - закричал он. - Нет!
В его легких полыхал уже такой же жар, как и в адском пламени снаружи.
"Освободись, мальчик. Танцуй со мной. Будь Одним со мной. Забудь свой страх.
Верь в свои силы".
Он рванулся назад: пламя окутывало его чудовищным вихрем. Ветер поднял его,
и его тело зашипело и затрещало, будто жир попал на раскаленные угли.
От ужаса он закричал - и мгновенно проснулся. Сердце бешено колотилось о
ребра.
- Малыш? Тебе плохо? - приподнялся на своей постели Два Дыма, моргая, как
сова.
- Сон приснился. Просто сон. - Маленький Танцор перевел дух, жмурясь и
закутываясь в одеяло. Прикосновение теплой шкуры и холод земли под ней
успокаивали его.
- Что за Сон? - спросила из темноты Белая Телка.
Мальчик закусил губу и опустил глаза:
- Ничего особенного. Просто сон. Ничего особенного.
- В самом деле, малыш? - В ее голосе явственно слышалось сомнение.
Значит, она опять за свое! Снова пристает, не дает ни минуты покоя!
- Просто сон. - Он встал, откинув в сторону красиво выделанную шкуру горной
овцы: его одежда была вся мокрая от пота.
- Сон про огонь?
"Как она догадалась?"
- Нет. Просто сон о моей матери.
Правильно, надо воспользоваться старой уловкой. Ничего другого не
оставалось, чтобы отделаться от непрерывных расспросов старухи.
Их горное жилище представляло собой большую скальную пещеру, вымытую в
известняке в незапамятные времена. Стены, в которых были выдолблены ниши и
углубления, образовывали полукруг. В нишах хранились лекарства и котомки Силы,
принадлежавшие Белой Телке. Над тем местом, где находилась ее постель, была
выбита в стене спираль, а затем еще и раскрашена. На клиньях, вбитых в камень,
висели связки сушеного мяса и мешки с ягодами. На своде пещеры сажа от костра
образовала ровный бархатистый слой, скрадывавший неровности скалы.
У задней стены, куда грызунам было не так легко проникнуть, в полу были
вырыты круглые хранилища. Сверху их прикрывали плотно подогнанные камни, чтобы
по крайней мере помешать насекомым, нахальным крысам и земляным белкам
разворовывать припасы. Еще дальше в строгом порядке располагались одежды,
украшенные резьбой палки-копалки и набор плошек из рога. С противоположной
стороны стену образовывали воткнутые в землю шесты, упиравшиеся наверху в
нависавший потолок и переплетенные шкурами, чтобы защитить обитателей пещеры от
вечернего холода и от порывов ветра. Щели между этой стеной и скалой были
достаточно широки, чтобы дым очагов свободно выходил из пещеры. В полу было под
них вырыто два углубления - одно глубокое, в форме колокола, для жарки мяса,
другое мелкое и наполненное камнями, которые долго удерживали жар огня.
Массивный брус песчаника служил отражателем для обоих очагов.
В общем и целом пещера была вполне уютным жилищем. По сравнению с вигвамами
из шкур, в которых прошло его детство, в пещере было гораздо теплее: накопленное
за день тепло медленно расходовалось на протяжении всей ночи. Летом в пещере
было прохладно. Отличный был бы дом, если бы не постоянное невыносимое
присутствие Белой Телки. Это был ее дом - и она во всех смыслах в нем
командовала. Он невольно спрашивал себя, не втерлась ли в стены и потолок, кроме
сажи, еще и душа старухи.
Он обернулся и посмотрел в ее горящие глаза. За последние несколько лет она,
пожалуй, еще больше высохла. Ее волосы отливали при свете очага снежно-белым
блеском. Ее лицо иссохло, и все в нем было преувеличено, а кожа на затылке
болталась, будто тощий бурдюк. Казалось, что она совсем слаба: чихни кто-нибудь
- и она переломится пополам, так порыв ветра зимой ломает высохшие травы. Но
подобные мысли мгновенно улетучивались, стоило ему взглянуть в ее сверкавшие
мужеством и страстью глаза. Вот эти глаза посмотрели на огонь, затем на него...
Сила светилась в них. Знакомое тревожное предчувствие сжало его кишечник.
- Тебе не удастся вечно прятаться от самого себя, малыш, - ее слова
доносились до него приглушенно, будто сквозь колышущийся туман. - Отрекайся от
своей Силы сколько хочешь - тебе все равно от нее не ускользнуть, будто соколу
из прорванной сетки. Это твоя судьба, малыш. Ты избран.
Он промолчал, стараясь подавить растущую досаду и злость.
- Почему ты все время таишься от меня, малыш?
В его душе зазвучали слова матери: "Я это запрещаю!" Ужас, охвативший его,
когда она умирала, снова проник в его душу - столь же ощутимый и реальный, как
твердый пол пещеры под ногами. Каждый раз, когда возобновлялся этот спор, он
чувствовал, что сверху на него смотрят темные глаза матери, напоминая ему о том
страшном мгновении, когда он ощутил ее смерть... нашел ее обескровленное тело...
- Почему, малыш? - настаивала Белая Телка. - Что бы ни говорила твоя мать,
ты не можешь изменить свою природу. Ты - Зрящий Видения... это видно и по твоим
глазам. - Она помолчала немного. - Посмотри на меня. Попробуй сказать, что это
не так. Попробуй сказать это с полной искренностью.
Он отказался произнести эти слова, подавив вскипевший в душе гнев, который
всегда вызывали ее речи. Ему хотелось накричать на нее, обозвать старой
безмозглой курицей, которая сует свой нос, куда не следует!.. Вот бы плюнуть ей
в лицо и крикнуть: "Отвяжись!" Да, надо бы отплатить ей за годы назойливых
приставаний! Он на мгновение представил себе, как расшвыривает ногами мешки с
провизией, бросает в огонь ее любимые вещи. Что за радость была бы смотреть, как
они загораются от угольев и превращаются в серый пепел! Это было бы ей хорошим
уроком! Тогда она бы поняла, что к нему нельзя приставать безнаказанно! Это было
бы справедливое возмездие за бесконечные расспросы и непрерывные попытки
подчинить его своей воле!
Правда, он никогда ничего такого не сделает. Родившись среди Племени, он с
молоком матери всосал правила поведения Низких Людей Бизона. Молодые люди
никогда не смеют поступать непочтительно со старшими, родившимися до них. Никто
никогда не осмеливался нарушить это правило. Как бы она ни мучила его своими
приставаниями, как бы язвительно ни дразнила, как бы ни старалась сломить его
сопротивление, он никогда не ответит ей словами презрения или криками гнева.
Сознание этого только усиливало его гнев и злобу.
- Малыш, ты должен слушаться голосов, раздающихся у тебя в голове. Ты
должен...
- Пойду поищу отца.
Не поднимая на нее глаз, почти не замечая обычного в таких случаях выражения
огорчения, с каким посмотрел ему вслед Два Дыма, он подбежал к входу в пещеру и
исчез в ночной темноте.
- В один прекрасный день, - сказал Два Дыма, - ты выведешь его из себя.
Терпкая Вишня не зря предостерегала тебя от этого перед смертью.
- Она никогда не понимала моей задачи.
- Может быть. Но она хорошо знала этого мальчика. И я его знаю. Белая Телка,
на него нельзя непрерывно давить. Ты отдалила от него его отца. Голодный Бык
заблудился... заблудился в жизни. Он не понимает, что ему делать, и старается
просто держаться ото всего в стороне. Он не спорит с тобой лишь потому, что
слишком многим тебе обязан. Он боится Силы. Но когда ты пристаешь к мальчику,
это его раздражает. Это создает дополнительное напряжение, разъединяющее нас.
Если ты и дальше будешь продолжать в том же духе, ты...
- Да, да... я все знаю.
- Знаешь?
Она взглянула на него своими черными глазами, в которых теперь горело
странное отчаяние:
- Конечно, знаю. Но у меня такое чувство, что Маленький Танцор просто не
слышит меня...
- Он сам обнаружит Силу. Он не сможет всегда уклоняться от нее.
Белая Телка вздохнула протяжно и как будто обмякла. Она рассеянно кивнула:
- Да, старый мой друг, наверное, ты прав. Но у меня немного времени
осталось. А ему нужно научиться многому, многому...
Маленький Танцор трусцой бежал по тропе, зоркими глазами высматривая в
темноте неровности почвы и валуны. Красная волна гнева начала спадать, уступив
место давящему предчувствию, плотному и непроницаемому, будто облако на ночном
небе.
- Почему они не могут оставить меня в покое?
Он вполсилы отбил кулаком нависшую над тропой ветку сосны, и это принесло
ему некоторое облегчение. На ходу он сбивал высокие травы, сделавшиеся сухими и
хрупкими после первых холодов. В воздухе ощущалось радостное предчувствие
приближавшейся зимы. Тонкое дыхание холода пряталось в утренних заморозках,
проникало в порывы полуденного ветра. Холод ждал, будто призрак, готовый
раздавить последние воспоминания о лете и обрушиться на землю настоящим морозом.
Солнечный свет уже постепенно тускнел на осеннем небе: Солнце-Отец отходил к югу
по своей небесной тропе.
Что принесет эта зима? Снова удушливые тоскливые дни у коптящего костра?
Нескончаемые рассказы Белой Телки? Ее непрерывные приставания, неотступные
расспросы и постоянные язвительные замечания о Силе?
В такие дни Голодный Бык старался не показываться на глаза, если только
мороз не становился настолько силен, что нужно было беречься от обморожения.
Какая польза может быть от обморозившегося охотника? Если отец перетерпит
слишком свирепый холод, он может лишиться единственного удовольствия, какое у
него еще оставалось. А если радости охоты станут недоступны для Голодного Быка,
жизнь для него прекратится, даже если он и будет продолжать дышать.
Голодный Бык переменился в последнее время. Искра веселья покинула его душу,
и он стал хмурым и скучным. Он избегал смотреть в лицо Белой Телки. В тот день,
когда он, потрясенный и раздавленный, покинул селение Тяжкого Бобра, огонь
радости угас в нем навсегда. Потом - не прошло и года с тех пор, как они
переселились к Белой Телке, - умерла в своей постели Терпкая Вишня. А ведь кроме
нее никто уже не понимал Голодного Быка, никто не мог поговорить с ним о
прошлом...
Что же случилось с ними? Маленький Танцор в тысячный раз задал себе этот
вопрос. Все изменилось с того дня, когда он увидел антилоп в Видении. Вся жизнь
вывернулась наизнанку и превратилась в мучительную неразбериху. В его
существование вторглась Сила - и не желала уходить.
Видения продолжали преследовать его. Старуха говорила правду: он мог все
отрицать, но ничего от этого не менялось. Видения, подобно Танцующему Огню из
последнего его сна, сплетали вокруг него непроницаемую сеть, которая не давала
ему вырваться на свободу. Однажды он даже попытался избить самого себя обломком
кремня, чтобы изгнать их из головы, но ничего из этого не вышло, кроме ужасных
синяков, головной боли и язвительной отповеди Белой Телки, из-за которой Два
Дыма и Голодный Бык два месяца на нее дулись. В конце концов она смягчилась.
- Пусть изобьет себя хоть до полусмерти! - разрешила она. - Мне все равно. -
И после мгновенного колебания она добавила: - Не сомневаюсь, что Тяжкий Бобр
будет просто счастлив услышать такую весть!
И после этого он уже ни разу не пытался сделать себе больно. Стоило лишь
подумать об этом, чтобы перед ним расплылась довольная, самоуверенная улыбка
Тяжкого Бобра.
А Видения продолжали посещать его - безо всякого определенного порядка или
предупреждения. И каждый раз старуха каким-то образом знала об этом. И что с
того, даже если она на самом деле его бабушка? Не ее дело вечно шпионить за ним.
Иногда он казался сам себе мышкой, старающейся незаметно проскочить под носом у
койота. Его широко распахнутые челюсти в любое мгновение были готовы схватить
его. Он не мог предугадать, когда тяжелые лапы рванутся и раздавят его, когда
что-то огромное и непостижимое проглотит его распластанное полуживое тело.
Два Дыма теперь чаще всего молчал, и помощи от него не было никакой. Он
никак не мог простить себе, что допустил оскорбить Волчью Котомку. Бердаче
существовали меж двух миров. Они не только были посредниками между мужчинами и
женщинами: кроме того, они получили в дар от Силы способность ощущать Мир Духа
так же явственно, как обычный мир. Осквернение Волчьей Котомки пронзило Два Дыма
до глубины души. После той ночи в ней зияла незаполненная пустота. Чувство
собственной бесполезности мучило бердаче.
"Просто я несчастен, вот и все. Мама! Почему ты ушла и предоставила меня
такой судьбе? Почему ты сдалась? Где ты, мама? Вернись ко мне! Забери меня
отсюда!"
Облака над западным горизонтом передвинулись на восток. В разрывах между
ними плясали и подмигивали огоньки Звездной Паутины. А вот прямо над головой и
на востоке небо по-прежнему было скрыто плотным темным слоем туч. Он представил
себе, как темно сейчас рядом с Лунной Рекой, в тех местах, где он играл в
детстве. Смотрел ли этой ночью на небо Тяжкий Бобр? Рассматривал ли в
задумчивости то же самое небо и те же облака?
Маленький Танцор пнул ногой низкорослый куст ш
...Закладка в соц.сетях
