Жанр: История
Кризис средневековой Руси
... времени Андрей
уже умер (ни одна летопись не указывает причину или обстоятельства
его смерти, приводится только год- 1264-й) ''\ и ярлык
получил Ярослав. В сентябре он вернулся из Сарая и был торжественно
возведен на владимирский престол представителем хана.
Присутствие в Новгороде Дмитрия, племянника нового великого
князя, теперь могло быть только помехой для посадника и его
сторонников. Новгородцы знали Ярослава: десять лет назад он
был приглашен противниками Александра, "меньшими" боярами.
княжить в Новгороде, и теперь Михаил Федорович не имел ни малейшего
желания обострять противоречия ни со своими политическими
противниками в городе, ни с новым великим князем, что
неизбежно бы произошло, если бы он продолжал предоставлять
убежище сыну Александра. Склонный к сотрудничеству и благожелательный
правитель во Владимире был предпочтительнее, нежели
раздоры между боярами или намечавшаяся борьба, возможно.
даже открытые вооруженные столкновения по вопросу о том. кто
будет князем в Новгороде. Они выпроводили Дмитрия, "выгнаша
новгородци князя" - так сообщает местный летописец; "зане князь
t-ще мал бяше" - выдвигалось в качестве причины. К Ярославу
была отправлена делегация в составе сына посадника и "лучших
бояр" просить его быть их князем. Он с готовностью согласился,
ц 27 января 1265 года новгородцы посадили Ярослава на престол ^
Вскоре после этого он взял в жены дочь одного из местных бояр ^
Первое время своего правления в Новгороде Ярослав целиком
был занят составлением проекта договора с городом. Трудно точно
указать дату, когда закончились обсуждения и были произнесены
клятвы с каждой стороны, но текст этого договора - самый
ранний из сохранившихся документов такого рода ^ - убеждает
вас, что новгородцы не теряли времени даром, оказывая давление
иа Ярослава, с тем чтобы он принял их условия. По нашему мнению,
это было не первое соглашение, заключенное между князем
и Новгородом; в самом первом пункте оговаривается, что Ярослав
"целует крест" на тех же условиях, что и его отец. И действительно,
в более поздних соглашениях (1267 и 1269 годы) упоминаются
предыдущие договоры, которые заключали его "деди и отец".
Трудно, конечно, определить, какие именно пункты относительно
объема княжеской власти внесены в 1265 году в новое соглашение.
Однако очевидно, что договор с Ярославом носит более ограничительный
характер по сравнению с неизвестными нам ранними документами
этого рода: трудно представить Александра Невского или
Ярослава Всеволодовича соглашающимися на все, на что Ярослав
Ярославич был вынужден согласиться. Из текста договора с Ярославом
Ярославичем ясно, что Александр обходился с новгородскими
владениями достаточно бесцеремонно: "А что твои брат (Александр)
отьяль был пожне (луга) у Новагорода, а того ти, княже,
отступитися".
Помимо того, что новгородцы вынудили Ярослава принять условия
предыдущих соглашений, они настояли еще и на том, что
князь не должен вмешиваться в дела города и его независимых
волостей, дотошно перечисленных в договоре. Никакая часть новгородской
территории не могла быть присвоена князем, никакая земля
не могла быть отдана им кому-либо, и вообще любой вопрос
о владениях Новгорода не мог решаться без согласия посадника.
высылка новгородских граждан в Суздальскую землю была строго
запрещена, равно как и то, чтобы князь, его жена, его бояре и его
Дворяне владели или управляли любой территорией, признанной
составной частью новгородских волостей.
Договор, однако, не был чисто ограничительным. Княжеские
владения (к сожалению, не сообщается ни об их размерах, ни о
^ОМ, где они находились) оставались княжескими владениями, и
ОН мог поступать с ними по своей воле. Его дворяне имели сво^оду
передвижения по всей новгородской территории, возможно,
АЛЯ осуществления каких-то функций, связанных с правосудием
(В договоре ничего не говорится о судебных ограничениях), или
ДЛЯ сбора налогов (даров) для князя, которыми облагался кажДЫй
район.- количественные данные опять-таки не указываются.
Но что самое важное, в двух пограничных заставах - Волоке Лам^ом
и Торжке,- где для обороны западных границ были размещены
дружины Суздальской земли "\ управление осуществлялось
совместно представителями Новгорода и тиунами (надсмотрщиками)
великого князя.
Это был унизительный договор, вряд ли побуждавший Ярослава
оставаться в Новгороде подолгу, хотя он и был женат на местной
девушке. Более того, явно назревало столкновение с городскими
властями. Двумя годами раньше в результате междоусобной
войны в Литве, которая вспыхнула вслед за убийством великого
князя Миндовга и его племянника Товтивиля Полоцкого ^, сын
последнего Константин бежал вместе со своим окружением в Новгород,
с которым он имел крепкие связи. В 1262 году Константин
вместе со своим отцом и литовским отрядом участвовал в успешном
походе на Юрьев, сражаясь на стороне соединенных русских сил,
и теперь в качестве советника по литовским делам должен был
располагать определенной поддержкой и влиянием среди бояр.
Так что когда приблизительно в 1265 году в Пскове неожиданно
объявилась группа из трехсот языческих беженцев из Литвы, в которой
были мужчины, женщины и дети, то новгородцы (действуя,
несомненно, по совету Константина) решили, что самый удобный
способ решить проблему - это просто казнить всех до одного. Очевидно,
беженцы представляли группировку противников Миндовга
и Товтивила. Но Ярослав решительно поддержал их. Его сын Святослав,
которого он назначил правителем Пскова, устроил все так,
чтобы они могли отправлять свои культы, а сам Ярослав каким-то
образом смог не допустить, чтобы новгородские власти предприняли
что-либо против беженцев. Он отказался выдать их новгородцам
^
Что затем произошло с Константином и его людьми в Новгороде
и какова судьба трехсот литовцев в Пскове, нам неизвестно.
Но этой стычки Ярослава с новгородскими властями было, вероятно,
достаточно, чтобы убедить его оставить город и назначить
Юрия, сына своего старого союзника Андрея, вместо себя в качестве
князя-наместника. Однако это было еще не все.
В 1266 году еще одна партия литовцев объявилась в Пскове.
На этот раз ими руководил грозный Довмонт (Даумантас), князек
с юго-восточной окраины Литвы, района Нальши, но, вероятно,
не связанный родственными узами с Миндовгом и его семьей. Довмонт
был одним из зачинщиков междоусобной войны в Литве (убийство
Миндовга в 1263 году не обошлось без его участия), а позднее
он впал в немилость у сына Миндовга Войшелка, который в 1264 году
выдвинулся как самый могущественный князь в Литве. Довмонт
бежал на РУСЬ с явным намерением воевать с Войшелком
и его вассалами в Полоцке. который в это время фактически находился
в зависимости от Литвы. Он поселился в Пскове "с дружиною
своею и с всем домом своим" ^. изгнал оттуда Святослава
Ярославича и. подобно прошлогодним беженцам, принял христианство
^
Год еще не закончился, как Довмонт выступил в первый из
многих своих боевых походов с псковскими дружинами. Целью
был Полоик. где правил некто Ердень. мелкий литовский князь
и ставленник Войшелка. Небольшой боевой отряд, всего лишь
270 псковичей, захватил жену Ерденя (которая случайно оказалась
теткой Довмонта) и ее детей, преследовал и нанес серьезное
поражение Ерденю, под началом которого было семьсот человек,
и с победой вернулся домой, потеряв в походе только одного воица^-
Не успокоившись на этом, Довмонт зимой 1266/67 года выступил
во второй поход против литовцев - на этот раз никаких
подробностей о военных действиях не сообщается ^.
Отношение к Довмонту и его окружению правившей в Новгороде
боярской группировки было в целом благоприятным. Литовцы
в Пскове явно представляли собой группу совершенно иного
политического веса, нежели триста прошлогодних беженцев. Константин,
которому Миндовг приходился двоюродным дедушкой,
постепенно исчез с политической сцены: может быть, он уехал из
Новгорода с Ярославом. Во всяком случае, великий князь был
решительно настроен вышибить чужака, который уже не только недвусмысленно
продемонстрировал свою военную мощь, но также
бесцеремонно сместил Святослава с княжеского престола в Пскове.
Второй раз за два года Ярослав столкнулся с новгородскими властями.
В начале 1267 года он прибыл в Новгород с войском из
Суздальской земли, "хотя ити на Пльсков (Псков) на Довмонта".
На этот раз уже новгородцам удалось не допустить, чтобы Ярослав
что-либо предпринял. "Новгородци же възбраниша ему,-
писал местный летописец,- князь же отосла полкы назадь" ^.
Если в начале 1267 года поведение новгородцев поразило Ярослава
своей дерзостью, то их дальнейшие действия выглядели уже
прямым шагом к расколу. Не испросив разрешения у Ярославова
представителя Юрия и явно в пику великокняжеской политике
в отношении Довмонта, новгородцы предприняли вместе с псковичами
военный поход. Результаты похода как такового не представляют
интереса - доподлинно мы знаем только, что он был направлен
"на Литву" и завершился успешно. Важно то, что возглавлял
поход не Юрий. а простой боярин, некий Елевферий Сбыславич
(на которого позднее Ярослав жаловался новгородцам) и сам
Довмонт. Трудно было придумать что-либо, что могло сильнее рассердить
великого князя ^
По всей вероятности, в это время новгородцы вынудили Ярослава
подписать второй договор с ними, подобный договору 1265 года:
многие статьи обоих документов совпадают. Но на этот раз
ограничений княжеской власти стало больше. Ярославу было запрещено
вмешиваться в дела новгородских земель, в которых Александр
Невский или его сын Дмитрий чувствовали себя хозяевами.
Он должен был воздерживаться от насилия, столь характерного
Для княжения Александра. Особо было оговорено, что он не должен
вмешиваться в дела новгородской волости Бежецкий Верх (Бежичи),
который граничил с землями Ярославля, Углича и Твери. Очевидно,
Ярослав пытался просочиться на эту уязвимую пограничную
территорию, поскольку в договоре было зафиксировано, что
он не должен владеть землями в Бежецком Верхе (Бежичах), не
Должен нарушать законные привилегии, пожалованные его предшественниками
Бежецкому Верху и району Обонежья (между озерами
Ладога и Онега), и не должен уводить силой никого из жителей
этих земель ^.
События следующих двух лет не способствовали тому, чтобы
рассеять недовольство Ярослава Новгородом или недоверие новгородцев
к Ярославу и его племяннику Юрию. Это были годы энергичной
военной деятельности. Невзирая на призывы Довмонта,
новгородцы обращали свои взоры не столько на Литву, сколько
на расположенную к западу от Пскова Эстонию, южная половина
которой находилась под твердой властью тевтонских рыцарей, тогда
как северная половина, от Ревеля (Таллина) до Нарвы, принадлежала
датчанам с 1238 года. Ближайшими целями новгородцев
были балтийский порт Ревель и замок Раковор (Раквере, Везенбург),
построенный датчанами в 1252 году на полпути между Ревелем
и Нарвой ^.
Первый поход, предпринятый в 1267 году, закончился полной
неудачей. Войску недоставало предводителя и четко разработанного
стратегического плана. Новгородцы посоветовались с Юрием
- вспомнив вдруг, что он является представителем великого
князя,- но не смогли определить направления первого удара: Литва,
Полоцк или датская Эстония? Наконец войско выступило на
запад вдоль по реке Шелони, держа курс на Литву или Полоцк,
но несогласие между военачальниками нарастало. Войско остановилось,
вернулось несколько назад вниз по Шелони и двинулось
на северо-запад. Форсировав Нарову, новгородцы осадили крепость
Раковор, но взять ее не смогли. Они вернулись в Новгород.
окончательно разочаровавшись в племяннике великого князя ^
Завоевание Раковора и в дальнейшем Ревеля по-прежнему, однако,
считалось выполнимой задачей, и в конце 1267 года новгородцы
предприняли полномасштабный поход. На этот раз они,
наученные горьким опытом, не стали советоваться с Юрием и обратились
за советом к посаднику Михаилу. Собранное войско было
столь огромным, а камнеметные орудия, свезенные для ремонта
в усадьбу архиепископа, столь впечатляющими, что тевтонские
рыцари даже прислали послов, просивших новгородцев не нападать
на их земли (т. е. на Южную Эстонию) и обещавших не вмешиваться,
если удар будет направлен на Ревель и Раковор,- это
обещание они потом нарушили. Военными действиями в январефеврале
1268 года, которые очень подробно описаны непосредственным
свидетелем событий в Новгородской Первой летописи ^
руководил князь Дмитрий Александрович из Переславля, лучший
из русских военачальников того времени. Были дружины из Твери.
Смоленска и Пскова, а также местные новгородские силы. В составе
войска были Довмонт и Юрий, а также сам посадник. Но, несмотря
на тщательную подготовку и огромное войско, поход завершился
неудачей. Юрий, далеко не самый любимый персонаж новгородского
летописца, бежал с поля боя, посадник Михаил был убит, а ть^
сяцкий пропал без вести. Раковор выстоял. Ярослав, позволивший
двоим из своих сыновей отправиться в этот поход, едва ли мог быть
доволен таким исходом.
Ярослав чувствовал себя стесненным условиями договора, бы^
раздражен бесцеремонным обращением с его племянником Юрием
ц обеспокоен бесплодными, приводившими только к потерям сражениями
на западных рубежах. В июне 1269 года он прибыл в Новгород
собственной персоной, чтобы выразить свое недовольство.
Ярость сквозит в словах, вложенных в его уста летописцем: "Мужи
мои и братья моя и ваша побита; а вы розъратилися (нарушили
мир) с Немци". Он возложил всю вину на трех ведущих бояр, один
из которых, Елевферий Сбыславич, захватил место Юрия и возглавил
поход против литовцев в 1267 году. Ярослав предложил
конфисковать их имущество. Насколько обе стороны были близки
к окончательному разрыву, видно из дальнейших событий. Новгородцы,
ведомые посадником Павшей Онаньичем, сменившим Михаила,
встали стеной за трех бояр; Ярослав пригрозил разорвать
все отношения и "из города ехати". Новгородцы попытались предотвратить
его отъезд, что могло вылиться в объявление войны, ссылаясь,
но как-то неубедительно на то, что они "еще бо не добре
ся бяху умирили (не закончили мирные переговоры) с Немци" -
имелись в виду переговоры с тевтонскими рыцарями, последовавшие
за безуспешным нападением немцев на Псков в мае 1269 года.
В конце концов Ярослав потерял терпение и уехал из города. Только
посланные к нему архиепископ и несколько крупнейших бояр смогли
убедить его смягчить свой гнев и вернуться. Одним из условий
возвращения он поставил назначение тысяцким своего близкого
сторонника Ратибора Клуксовича вместо пропавшего без вести
в раковорском походе Кондрата ^
Конфликт между Новгородом и великим князем Ярославом был
еще далеко не исчерпан. До конца 1269 года мир был неустойчивым,
страсти кипели с обеих сторон; предстояло выработать
очередное соглашение. На этот раз тон представителей Новгорода
был чуть более дружелюбным: "А что, къняже, тобе было гнева
на посадника и на всь Новгородъ, то ти, княже, все нелюбье отложити
и от мала и от велика, не мщати ти ни судом, ни чим же...
А до владыкы (архиепископа), отча нашего, гнева ти не держати".
Две следующие статьи, однако, вводили новые ограничения на княжеские
права: "А бес посадника ти, княже, суда не судити" -
сильное ограничение по сравнению с теми судебными правами,
что были у него раньше; кроме того. на новгородцев теперь не распространялись
законы Суздальской земли, если они находились
вне ее территории ^
Во взглядах на внешнюю политику Ярослав не сходился с новгородцами.
После того как датчане упросили новгородцев отказаться
от еще одного крупного похода против Скверной Эстонии,
согласившись уступить Новгороду реку Нарову ^. Ярослав переключил
свое внимание на Карелию, это яблоко раздора между
Швецией и Новгородом, расположенную к северу от Новы и к заПаду
от Ладожского озера. Но на этот раз новгородцы отказались
Принять участие в походе, и Ярослав был вынужден распустить
большое войско, собранное им для вторжения в Эстонию.
Дело явно шло к крупному столкновению между великим кня^м
и Новгородом. Кризис разразился в 1270 году. Новгород разделился
на две неравные партии, причем большинство бояр выступали
против Ярослава. События разворачивались традиционным
порядком. Сначала было созвано вече, а в результате один из сторонников
Ярослава был убит, другие бежали в княжескую усадьбу
на Городище под Новгородом. На вече был составлен список жалоб:
Ярослав злоупотреблял своими охотничьими правами, незаконно
отбирал чужое имущество, изгонял иностранных купцов,
совершал "насилье" (что под этим подразумевалось, не разъясняется).
Ярославу было предложено уходить, и, когда он попытался
урезонить вече и даже пообещал исправиться, ему пригрозили
силой: "Али идем всь Новъгород прогонит тебе". Ярославу ничего
не оставалось, как уйти.
Однако он не собирался отдавать Новгород без борьбы, да
и Новгород не мог себе позволить долго оставаться без князя. Обе
стороны предприняли шаги, чтобы выправить положение. Новгородцы
обратились к Дмитрию Александровичу, призывая его на
княжение, тогда как Ярослав послал Ратибора Клуксовича в Сарай
с просьбой о военной поддержке, которая бы укрепила собираемое
им в Суздальской земле войско. Ни то, ни другое обращение
успеха не имело. Дмитрий отказался: вряд ли он мог идти на риск
войны со своим дядей; а миссия Ратибора к хану была скомпрометирована
братом Ярослава Василием Костромским, который впервые
появился на политической сцене, чтобы убедить хана в том,
что правда была на стороне новгородцев и что Ярослав сам во всем
виноват. Но ни великий князь, ни новгородцы не хотели уступать.
Новгородцы возвели укрепления вокруг города - верный признак
их серьезных намерений - и заняли оборонительные позиции на
реке Шелонь. Ярослав двинулся к городу Русе на реке Полнеть
с войском Суздальской земли, которое включало дружины из Смоленска
и из вотчины Дмитрия Александровича Переславля. Ярослав
предпринял последнюю попытку решить дело миром: он дал новгородцам
знать, что все князья Суздальской земли стоят на его стороне,
но что он все-таки готов простить им обиды. Проку от этого
не было - новгородцы непреклонно стояли на своем. "Поеди...
а тебе не хочем",- повторили они.
Если бы дело дошло до сражения, то Ярославу и силам Суздальской
земли не составило бы труда разгромить новгородцев.
которые, помимо местных дружин и отрядов из северных волостей.
возможно, могли рассчитывать только на помощь Василия Костромского,
численность войска которого нам неизвестна. Но Ярослав,
как оказалось, не нуждался в силе оружия. У него было более
действенное средство в лице митрополита. Когда два войска стояли
друг против друга в ожидании начала боев, в Новгород пришло
послание от митрополита Кирилла. Он ручался за искренность
намерений Ярослава отказаться от "всего [плохого] ". повелевал
новгородцам воздержаться от кровопролития и. согласно одной нз
версий, угрожал новгородцам, если они не послушаются митрополита,
самой страшной карой - отлучением от церкви ^ Это был
не первый случай, когда митрополит ввязывался в политическую
борьбу ^ но это был первый, и единственный, зафиксированный
g XIII столетии эпизод, когда глава церкви не только выступил
на стороне великого князя, но и добился цели, применив угрозу
отлучения. Этот случай был предвестником той будущей поддержки,
которую получали московские правители от митрополитов в XIV веке.
Вмешательство церкви принесло победу. Ярослав был восстановлен
на новгородском престоле в присутствии двух послов хана
^, подчинившись, правда, всем условиям, выдвинутым Новгородом.
Он согласился выполнять требования соглашения, выработанного
в конце 1269 года, и принять дополнительные ограничения
его власти: новгородские купцы могли теперь вести свои дела
"по Суждальскои земли без рубежа, по цесареве (ханской) грамоте"
(по-видимому, речь идет об уступках, которых добился от
хана Менгу-Тимура Василий Костромской). Запрещалась насильственная
высылка людей из Новгорода в Суздальскую землю или
из Суздальской земли в Новгород, а все заложники, находившиеся
в плену у Юрия, Ярослава, жены Ярослава и людей Ярослава,
должны были быть освобождены ^
В этом последнем столкновении между Новгородом и Ярославом
явно начал вырисовываться образ будущих взаимоотношений
Новгорода и великого князя. Правда, Ярослав как будто привлек
на свою сторону могущественную фигуру Дмитрия Александровича
Переславского и пользовался поддержкой некоторых из князей
Суздальской земли, по крайней мере он так заявлял. Но Новгород
продолжал укреплять свое положение и приобретал все большую
и большую независимость от великого князя. Бояре противостояли
князю более сплоченно, чем в любой более ранний период
истории Новгорода; не было и признаков поддержки великого князя
со стороны "великих" или "меньших" бояр. Юрия, которого
Ярослав оставил вместо себя наместником Новгорода, изгнали из
Пскова. Но что важнее всего, власть великого князя была резко
ограничена рядом соглашений, заключенных между сторонами. Если
первый договор 1265 года был для Ярослава и так достаточно ограничительным,
то последовавшие за ним еще больше урезали его
привилегии и права. Ко времени последнего принятия правления
в 1270 году Ярослав и шагу не мог ступить без ведома посадника,
его судебные права были урезаны, и он не имел никаких новых
возможностей увеличить свое богатство за счет Новгорода. Он
почти превратился в наемника, взятого для обороны границ и неспособного
диктовать истинным правителям Новгорода, какую внешнюю
политику им проводить.
Новгородцы вряд ли обрадовались возвращений) Ярослава, но
выбора у них не было. Митрополит грозил отлучением, а эту угрозу
они не могли игнорировать. Присутствия представителей МенгуТимура
было достаточно, чтобы Ярослав должным порядком воссел
на новгородский княжеский престол, однако неудивительно, что он
покинул город, как только все формальности были соблюдены.
На этот раз Ярослав чувствовал себя настолько в силе, что рискнул
оставить вместо себя простого боярина, некоего Андрея Воротиславича.
который сотрудничал с ним на ранних стадиях мятежа
1270 года. Непопулярный у новгородцев Юрий. по всей видимости.
был отослан обратно в свою вотчину в Суздаль. Что касается Пскова,
то Ярослав послал некоего "князя Айгуста" (Аугустуса?), чтобы
заменить им Довмонта ^ Кто такой Айгуст, нам неизвестно ~~
возможно, литовский князек из числа противников Довмонта ^~-
но его правление было недолгим. Весной 1271 года Довмонт уже
отражает очередное из ставших обычными нападение тевтонских
рыцарей на земли псковичей "'.
Несмотря на то что новгородский вопрос был на время улажен,
мир на северо-востоке Руси не обещал быть долгим. Ярослав
и его брат Василий находились в ссоре. Дмитрий Александрович,
несмотря на его юные годы, был фигурой, с которой следовало считаться:
его старший брат Василий перестал играть какую-либо
роль в политической жизни Суздальской земли со времени изгнания
из Новгорода в 1260 году, а после его смерти в начале 1271 года
Дмитрий стал старшим из внуков Ярослава Всеволодовича и
первым претендентом на великокняжеский престол после смерти
его дядьев Ярослава и Василия. Но в интересы хана не входило
позволить трем старшим князьям самим довести до конца спор
из-за престола, поэтому в 1271 году все трое были вызваны в Орду.
В источниках не записано, что там произошло: мы знаем только,
что зимой того же года Ярослав умер. "ида из Татар" - эта фраза
применялась в связи со смертью великого князя уже в третий раз
только за последние четверть века,- и что Василий Костромской
был возведен на владимирский престол ^.
Если даже Менгу-Тимур одобрил возвышение Василия и выдал
ему ярлык на великое княжение, это вовсе не гарантировало прочного
мира. Камнем преткновения был, как и следовало ожидать,
Новгород. Хотя Троицкая летопись снова, как и шесть лет назад
по отношению к Ярославу, утверждает, что Василий "бысть князь
великий володимерскии и новугородцкии". принятие его Новгородом
было далеко не решенным вопросом. И Василий, и Дмитрий,
"хотя сести на столе", послали каждый своих представителей в
Новгород. После рассмотрения их предложений бояре призвали
не великого князя, а Дмитрия, который и "седе на столе" 9 октября
1272 года ^ Выбор новгородцев пал на Дмитрия не только
потому, что он был популярен и хорошо известен в городе, поскольку
"правил" им с 1259 по 1264 год и участвовал в походах на Юрьев
и Раковор в 1262 и 1268 годах соответственно, были также и другие
причины. В. Н. Татищев дает ключ к пониманию истоков нежелания
новгородцев принять Василия. "Князь великий Василий...
посла в Новгород наместники своя и повело грамоты брата своего
Ярослава отринути, рекий: "Не по делу вынудили грамоты у брата
моего, чего ся испокон не повелось..." А новогородцы реша: "Ты.
княже, тогда сам намо тако удумал (явное указание на поездку
Василия в Орду в 1270 году), а чему ныне винишь? И не хочешь.
княже, на том крест целовати. ино ты намо не князь, а мы себе князя
добудем" ^
Хотя другие источники не упоминают о требованиях Василия.
версия Татищева, по нашему мнению, не является плодом его воображения
и представляется довольно правдоподобной. Нежелание
Д^Василия княжить в Новгороде на тех же условиях, которые был
^вынужден принять его брат, было, несомненно, главной причиной,
^ определившей выбор бояр в пользу Дмитрия.
1 На этот раз войны было не избежать. Василий не собирался
1 просто так уступать Дмитрию. Как только известие о восшествии
1 Дмитрия на новгородский престол достигло Василия, он предпри1
иял попытку запугать новгородцев: занял Торжок, сжег там нес1
колько зданий и посадил в городе своих представителей или пра1
вителей (тиунов, наместников). В то же время он послал дружину
^ под началом воеводы по имени Семен в поход против удаленных
1 от Новгорода волостей ^. Когда стало ясно, что военные действия
1 ие принесли заметного результата, он призвал татарские войска.
1 Племянник Василия Святослав Твер
...Закладка в соц.сетях
