Жанр: История
Золотая орда 1-3.
...ша в нынешнем походе.
Теперь он понимал, что дальше ему
отступать некуда, иначе могло повториться то, что уже однажды случилось с ним на
берегах реки Кундурчи.
К середине апреля два громадных войска вышли к берегам Терека. Первое, что
сделал Хромой Тимур,- это велел выбрать
место для укрепленного лагеря и расположил там большое войско. Эмир приказал
вырыть вокруг лагеря глубокий ров и
огородиться окопными щитами - шапарами. Когда же оказалось, что времени еще
достаточно и золотоордынское войско не
мешает укреплять лагерь, Тимур повелел вырыть еще один, наружный ров.
В наступившей ночи, словно в безбрежном черном океане, исчезли,
растворились два стотысячных войска,- с обеих
сторон было запрещено разводить костры и производить какой-либо шум, чтобы
невозможно было догадаться, как
расположились перед битвой тумены.
На рассвете следующего дня, пятнадцатого апреля 1395 года, началось
сражение, на которое в одинаковой мере возлагали
все свои надежды и хан Тохтамыш, и эмир Тимур.
Тимур, уверенный в победе, построил свое войско точно так же, как сделал
это четыре года назад в долине реки
Кундурчи. Разделив его на семь кулов, эмир особое место отвел пехоте, зная ее
силу и стойкость в момент, когда проявляется
необходимость занять оборону, пока перестрояться конные полки.
Едва началась битва, Тохтамыш бросил огромные силы на левое крыло войска
Тимура, стараясь смять его и тем самым
сразу же изменить положение в свою пользу. Но эмир разгадал его замысел. Почти
все двадцать семь кошунов - полков,
которые находились в непосредственном его подчинении и до поры не принимали
участия в битве, поспешили на помощь
левому крылу.
Золотоордынцы, оставляя убитых и раненых, начали поспешно отступать.
Наиболее отчаянные воины бросились вслед за
ними. Но так продолжалось недолго. Подгоняемые своими предводителями, воины из
туменов Тохтамыша повернули коней
и окружили смельчаков. С обеих сторон начали стекаться к этому месту всадники.
По всей линии соприкосновения войск
шла битва, но здесь она, пожалуй, была жарче всего. Словно из бездонного хуржуна
подбрасывали сюда свежие силы и
Тимур, и Тохтамыш. Но на стороне войска Мавераннахра было одно преимущество,
непривычное для степняков-ордынцев:
кошуны Тимура подходили к месту сражения с тяжелыми двухколесными арбами, а
каждый воин имел окопный щит.
Спешившись, они ставили арбы в круг, огораживались щитами и, опустившись на одно
колено, пускали во врага тучи стрел.
Трудно было предсказать исход этой схватки, потому что воины с обеих сторон
смешались и уже не было единого строя.
В это время к Тохтамышу, наблюдавшему за сражением, подскакали Исабек и
Шора-батыр.
- Высокочтимый хан! - крикнул Исабек.- Хромой Тимур остался под защитой
только одного полка! Разреши нам с
нашими отрядами попытаться зайти к нему в тыл, и мы клянемся, что привезем тебе
голову эмира!
Тохтамыш оторвал свой взгляд от поля битвы и с раздражением сказал:
- Мне не нужна голова Хромого Тимура! Мне нужна победа над его войском!
Если же вы уведете свои отряды с того
места, где им определено биться с врагами, то не получится ли так, что,
погнавшись за головой Тимура, мы потерпим
поражение?! Скачите к своим воинам и вместе с ними покажите удаль и отвагу!..
Исабек и Шора-батыр повиновались.
Тохтамыш сжал ладони в кулаки. На помощь левому крылу войска Тимура мчались
стремительно кошуны во главе с
мирзой Мухаммед Султаном, золотоордынцы дрогнули и в беспорядке отступили с поля
битвы.
Казалось, что перелом в сражении наступил, но в это время заградительные
полки левого крыла Тохтамыша зашли в тыл
кошунам правого крыла Тимурова войска и смяли их. Тогда командовавший этим
крылом Ходжа Сейфаддин, один из
лучших полководцев Мавераннахра, приказал своему тумену спешиться и занять
круговую оборону. Тучей стрел встретили
они нападающих, и ни одна атака золотоордынцев не принесла им успеха. Словно
живые волны, с воем и визгом
накатывались они на ощетинившийся копьями тумен и, разбившись об него,
откатывались на исходные позиции, оставляя на
поле сотни трупов.
На помощь Ходже Сейфаддину уже спешил конный тумен Дженаншах-бахадура. А
вскоре подоспел со своими
всадниками мирза Рустем и Омаршейх. В короткое время все левое крыло войска
Тохтамыша было уничтожено.
Ужас охватил хана. В короткий миг он пожалел и о напрасно погубленных двух
полках на берегах речки Койсу, и о том,
что не разрешил Исабеку и Шора-батыру напасть на ставку Хромого Тимура. Словно
сама судьба преследовала Тохтамыша и
застилала его глаза мглой. И, сделав последнюю отчаянную попытку переломить ход
битвы, он велел Кунчек-оглану и Даут
Софы повести свои полки прямо к тому месту, где находился Хромой Тимур.
Сейчас не только хан, но и простые воины понимали, что еще совсем немного -
и сражение будет проиграно. Каждый
знал, что за этим последует: ни один из них не сможет рассчитывать на пощаду. И
потому в последнем, отчаянном приказе
своего повелителя они видели единственный путь к спасению. Если, конечно, удача
не отвернет от них свое лицо и
произойдет чудо...
Первым заметил опасность, угрожающую Тимуру, эмир Шейх-Нуритдин. Он
приказал своим воинам спешиться и
окружить Тимура кольцом. Тысячи воинов Мавераннахра последовали их примеру.
Живой вал из человеческих тел встал на
пути золотоордынских полков, и тысячи стрел устремились навстречу им. Попытка
совершить чудо не удалось. Тохтамыш в
ярости метался у своего шатра.
И в это время из рядов войска хана вдруг вырвался вперед воин могучего
телосложения. И сам он, и его конь с
ниспадающей почти до земли густой гривой были защищены кольчугой. Стрелы не
причиняли им вреда.
Размахивая огромной палицей, воин помчался на живую неприступную стену, а
за ним, припав к гривам коней, в едином
порыве рванулись, презрев смерть, сотни всадников.
Произошло все это так неожиданно, таким устрашающим был вид всадника, что
воины Тимура расступились. И в эту
узкую щель, словно расширая ее своими могучими плечами, круша все на пути,
ворвался таинственный воин.
- Кобланды! Кобланды! Батыр Кобланды! - кричали как безумные
золотоордынские воины, следуя за ним.
Всей кипчакской степи было известно имя этого человека. Батыром, не знающим
себе равных, называли его в народе.
Кобланды был уже немолод, редко ходил в походы, но желание отомстить за родичей,
которых в свое время приказал убить
Хромой Тимур, привело его в стан Тохтамыша. Только вчера, узнав о предстоящей
битве, прибыл он с берегов Тургая.
Желание мстить придает воину силы. И сейчас, расчищая себе путь в Хромому
Тимуру, воин словно забыл о старости.
Стремительно взлетала над его головой палица, окованная железом. И падали,
словно поваленные ветром, воины эмира,
пытавшиеся заступить ему дорогу.
Близка желанная цель. Конь батыра почти поравнялся с конем Хромого Тимура.
Обеими руками поднял над собой палицу
Кобланды, собираясь обрушить ее на голову эмира. Но, видимо, и на этот раз
судьба хранила Тимура. Ловко уклонившись,
он скатился под ноги коня, и страшный удар батыра пришелся по отделанному
серебром седлу.
Кобланды развернул коня, чтобы нанести удар по упавшему на землю эмиру, но
чья-то дубинка раньше, чем он успел это
сделать, проломила череп его скакуну. Животное рухнуло, подминая под себя
всадника. И сейчас же десятки острых пик
вонзились в тело батыра. Остальных золотоордынцев, прорвавшихся к Тимуру вместе
с ним, без труда изрубили саблями
воины Мавераннахра.
Только слепой мог бы не увидеть, что битва проиграна и никаких надежд
больше не осталось. Низкое предвечернее
солнце озарило тучи пыли, и красный, зловещий свет разлился над всей землей.
Теперь уже воины Тимура приближались к
тому месту, где находилась ставка Тохтамыша, натиск их был дерзок и стремителен.
Ненависть к Хромому Тимуру, отчаяние, близкое к безумно, охватили хана.
Надо было спасать свою жизнь, вместо того
чтобы праздновать победу, на которую он так рассчитывал и надеялся.
Припав к луке седла, словно вражеская стрела ударила его в грудь, Тохтамыш
еле слышно прошептал:
- В Дешт-и-Кипчак... Скорее...
Стоящие рядом, быть может, не услышали, а скорее догадались, о чем говорил
хан, потому что каждый уже почувствовал,
что спасение отныне только в отступлении.
Поднятое на древке копья, заплескалось на ветру траурное знамя, подавая
воинам знак к отходу.
Последний раз глянул на поле битвы Тохтамыш. Повсюду, насколько хватал
глаз, мчались его воины, препоручив свои
жизни быстроте конских ног, а за ними с поднятыми над головой саблями неслись
воины Мавераннахра и без пощады и
жалости рубили каждого, кого могли настигнуть.
Тохтамыш изо всех сил хлестнул камчою своего коня. Он мчался в окружении
своих верных нукеров, а в голове,
отчаянная и тревожная, билась мысль о том, что неведомое проклятие тяготеет над
землями Золотой Орды с той поры, как
русские разбили на Куликовом поле войско Мамая. Как будто еще были силы,
способные подмять под себя, покорить любой
народ, но, куда бы ни бросали свой взгляд Орда, нигде ее уже больше не боялись,
никто не хотел быть покорным. Творилось
непривычное и невероятное. После Куликовской битвы народы словно прозрели.
Садилось солнце, и сам Тохтамыш, и отступающие воины молили сейчас аллаха,
чтобы скорее наступила ночь и спасла их
от преследователей, коням которых удача словно бы дала крылья.
Небывало богатой была в этот раз добыча Хромого Тимура. Тохтамыш бежал так
поспешно, что вынужден был бросить
всю свою казну, все свои сокровища. Эмир подарил Шейху-Нуритдину своего
знаменитого коня Коянсана, дорогой халат,
вышитый золотом, пояс, украшенный золотыми бляшками, и кинжал с золотой
рукоятью. Тимур умел быть щедрым к тем,
кто, не щадя своей жизни, бросался защищать его жизнь. Богатые подарки получили
мирзы, и батыры, и даже простые
воины. Нагрузив караван, состоящий из бесчисленного количества арб и верблюдов,
добычей, эмир под большой охраной
отправил его в Самарканд, сам же, оставив при обозе сломавшего в битве руку
Мираншаха, с отборными кошунами бросился
в погоню за Тохтамышем. Тимур хотел пленить самого хана и добить остатки его
войска, чтобы уже навсегда покончить с
угрозой, которую бы могла представлять для него Орда.
Днем и ночью, почти не слезая с коней, не зная усталости, мчались вперед
кошуны эмира, но степь словно поглотила и
войско, и самого хана Тохтамыша. Страх придавал им силы, а коням резвости. Тимур
не знал, что Тохтамыш, потеряв почти
всех близких ему людей, забыв о войске, поспешно уходил в землю булгар.
Воспользовавшись Туратурским бродом, эмир переправился на левый берег
Итиля, но и здесь не нашел золотоордынского
хана. Дав отдых своему войску, Тимур призвал к себе Куйричак-оглана, сына Урусхана,
которого все это время возил с
собой, и, одарив его золотым поясом и шитым золотом халатом, провозгласил ханом
Золотой Орды. Дав ему сильный и
многочисленный отряд воинов, эмир велел Куйричак-оглану набрать войско из
живущих на левобережье народов и править
совсем недавно еще принадлежавшими Тохтамышу землями.
После этого, посчитав, что он сделал все как надо, Тимур пошел к
золотоордынскому городу Укеку и разграбил его, а
вскоре к главным силам присоединился и Мираншах, который не хотел отставать от
отца.
Не зная, что Тохтамыш совсем покинул пределы Орды, Тимур тревожился, что
враг его сможет вновь набрать войско, так
как земли, подвластные ему, обширны и многолюдны. И потому он повернул свои
кошуны в западные улусы Орды. Именно
там, по мнению эмира, могла таиться для него опасность, потому что улусы эти
принадлежали близким к Тохтамышу людям:
Бек-Ярык-оглану, эмиру Актау и Тимур-оглану. Но те не приняли боя и отступили.
Не встретив сопротивления, Тимур неожиданно повернул свои кошуны к реке Тан
и двинул их на русские земли.
Вторгнувшись в пределы Рязанского княжества, он захватил город Елец, сжег его,
разграбил окрестности. Узнав о
нашествии, великий князь Василий Дмитриевич быстро собрал полки и двинулся с
ними к городу Коломне, занял все
переправы на реке Оке. Видимо, наслышанный в свое время о поражении Мамая,
Хромой Тимур не решился на битву с
русскими. Грабя рязанские земли, захватывая пленников, он через низовья Тана
направился к Итилю. Захватив на пути город
Азак, эмир разграбил его, а из попавших в плен горожан даровал жизнь только
мусульманам, велев всех остальных предать
"мечу джихада".
Подобно сытому волку, с отвисшим от обильной добычи животом, бродил с
огромным войском Тимур по бескрайним
землям Орды, не встречая нигде сопротивления и отпора. Да и кто бы посмел стать
ему на пути в степи, где после
исчезновения Тохтамыша каждый род стал кочевать сам по себе, как это было много
веков назад?
Отдохнув после грабежа Азака, эмир приказал своему войску отправиться в
земли, которые поила своей водой река
Кубань. Но живущие здесь черкесы не пожелали добровольно подставить свои головы
под меч Тимура. Подожженная со
всех сторон, запылала вдруг степь, и перед эмиром предстала черная равнина, по
которой сизыми змеями ползли пряди дыма
- это дотлевали заросли кустарников и небольшие рощи, спрятавшиеся в низинах.
Восемь дней, задыхаясь от черного праха, поднятого копытами коней, шло по
выжженной степи войско Хромого Тимура.
От бескормицы начали гибнуть лошади.
Гнев охватил эмира. После тех побед, что одержал он над Тохтамышем, никто
не смел заступать ему дороги. И потому он
приказал убивать каждого встречного и забирать в селениях все, что можно
забрать, а что нельзя было приторочить к седлу,
следовало предавать огню.
Вместо того чтобы идти в низовья Итиля, Тимур повернул свои кошуны в
Дагестан и осадил горные крепости Кулы и
Таус. Надо было обладать большой дерзостью, чтобы решиться на подобное, потому
что крепости эти были действительно
неприступны и напоминали орлиные гнезда, устроенные на взметнувшихся к небу
скалах. Разум отказывался верить, что их
когда-нибудь можно покорить. Но Хромой Тимур верил в свою звезду и потому
приказал начать штурм.
Перекидывая длинные лестницы со скалы на скалу, срываясь в пропасть, воины
Мавераннахра бесстрашно шли на
приступ. И горные твердыни пали...
Надвигалась осень. Печальную весть принес гонец Хромому Тимуру с берегов
Итиля. От простуды скоропостижно
скончался объявленный по воле эмира новым ханом Золотой Орды Куйричак, сын Урусхана.
Весть действительно была
печальной, но Хромого Тимура она не расстроила. По опыту он хорошо знал, чем
заканчивается усиление того или иного
чингизида, даже если он посажен на трон Орды твоей волей,- пройдет какое-то
время, и новый правитель возомнит себя
могучим и всесильным и попытается перегрызть горло тому, кто взрастил и вспоил
его. Разве не так же было с Тохтамышем?
Поэтому, быть может, Золотой Орде больше вообще не нужно хана? Пусть рвут ее на
части, делят на улусы и грызутся
между собой, подобно волкам в холодную зимнюю ночь, потомки Чингиз-хана - бии и
батыры родов? Пока найдется - да и
найдется ли? -среди них такой, кто сумеет силой оружия, коварством или лисьей
хитростью объединить вокруг себя жадных
и корыстных степных владык, Орда не будет опасна ни землям, подвластным Тимуру,
ни его замыслам.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Земли в среднем течении Итиля и по Каме-реке, ограниченные с севера рекой
Казанкой, а с юга - горами Жигули, с югозапада
- речками Мокша и Вада, с северо-востока - долиной реки Белой, издавна
назывались землями булгар. Люди, жившие
здесь, говорили на тюркском языке. Задолго до монгольского нашествия возводили
они города, пахали землю, изготовляли
глиняную посуду. Делали они кольца, браслеты и ожерелья и украшали их
изображениями водоплавающих птиц. Изделия
булгарских ремесленников охотно покупали живущие в низовьях Итиля кипчаки,
лесные люди - башкурты и мордва. И на
русских молодухах можно было увидеть булгарские украшения. Главным городом этих
земель был Великий Булгар.
Летописи рассказывают, что булгары не без успеха воевали с хазарами и
печенегами, и ни тем, ни другим не удалось их
покорить. Когда же, пройдя земли Ирана и Ширвана, промчавшись через Железные
Ворота у Дербентской крепости, на
просторы Восточной Европы хлынули монгольские тумены под предводительством
Субедэя и Джебе и в битве при Калке
сумели разбить объединенное русско-кипчакское войско, булгары смогли устоять.
Они не приняли вызова выйти на битву, а
стали изматывать врагов неожиданными нападениями и устройством засад. С подобным
монголы еще не встречались и,
увидев, как редеют их тумены, повернули коней в родные степи. Только в год
курицы (1237) Бату-хан одержал победу над
булгарами.
С года барса (1242) земли булгар окончательно вошли в состав Золотой Орды.
Но, даже оказавшись в неволе, булгары
сумели сохранить относительную независимость - ими управляли собственные эмиры.
Постепенно все реже стали называть
их соседние народы булгарами. Таинственное, не совсем понятное, принесенное из
глубин монгольских степей, все чаще
стало звучать слово "татары". Итильские татары...
В год дракона (1388), когда Тохтамыш предпринял поход в Мавераннахр,
итильские татары дали ему в помощь
значительное войско...
И сейчас, когда золотоордынский хан потерпел сокрушительное поражение от
Хромого Тимура, он прибежал к своим
бывшим союзникам. Еще недавно земли булгар были разделены на два ханства:
Казанское и Великих Булгар. Но пока
Тохтамыш был занят борьбой с Тимуром, ханства объединились в единое - Казанское.
Его правитель Янтак встретил хана
Золотой Орды с подобающими почестями, словно и не знал о поражении на Тереке. На
то были свои причины. Янтак хорошо
знал, как быстро приходят в себя после поражения степные ханы, как быстро
обрастают новым войском. Тохтамыш нужен
был Казанскому ханству, так как мог помочь ему в борьбе с московским князем
Василием Дмитриевичем, который совсем
недавно отнял у него города Джуйкетау и Есик Казанка, что стояли на реке Каме.
Тохтамыш действительно очень быстро набрал новое войско. Правда, по
сравнению с прежним это была капля в море, и
тем не менее хан с этого дня почувствовал себя в большей безопасности, чем
прежде, потому что, пока он был слаб, он мог
стать легкой добычей любого соперника или завистника.
Верные люди донесли Хромому Тимуру, где скрывается его враг. Но на этот раз
эмир решил сам не гоняться за
Тохтамышем, а послал в земли булгар отряды во главе с Сулейманшахом.
Объединенное войско Янтака и Тохтамыша встретило конницу эмира в урочище
реки Кундурчи, где несколько лет назад
золотоордынский хан потерпел свое первое сокрушительное поражение от Тимура.
На этот раз битва закончилась безрезультатно. Победить не смогла ни одна из
сторон, и Сулейманшах, видя, как
обескровели ряды его воинов, поступил благоразумно - повернул свои отряды в
обратный путь.
Неудачный поход не огорчил Тимура. Надвигалась осень, и он не рискнул сам
отправиться в земли булгар, потому что
побаивался этих мест, незнакомых ему, покрытых густыми лесами, лежащих на краю
страны мрака.
Желание Тохтамыша вернуть себе прежнюю власть было огромным. Случилось
событие, необычное для степи: несмотря
на второе поражение от Хромого Тимура, хана не покинули самые влиятельные эмиры,
беки и батыры. По-прежнему рядом с
ним все еще находились: и Тастемир, и Бекболат, и Исабек, и Ак Буги.
Узнав, что Тимур двинулся в низовья Итиля, хан рискнул вступить в свои
прежние владения и в пятидневных переходах
от Сарай-Берке на берегу небольшого озера Куракты поставил ставку.
Золотая Орда как единое целое больше не существовала. У булгар был свой
хан, генуэзцы Кафы подчинили себе Крым,
русские княжества словно забыли о существовании Орды - никто не приезжал на
поклон к Тохтамышу и не думал привозить
даже символической дани, которую изредка посылали они в прежние годы.
О скором отмщении Хромому Тимуру нечего было и думать, но вернуть Крым было
необходимо, потому что именно
через него шли товары, доставляемые караванами из далекого Китая по Великому
Шелковому пути. Отсюда в казну Золотой
Орды сыпался щедрый золотой дождь. Степь не потерпит хана, у которого нет
золота, не потерпит того, кому нечего дать
своему воину. Здесь привыкли идти за щедрым и отворачиваться от нищего.
Начав готовиться к походу на Крым, Тохтамыш решил напомнить о себе русским
княжествам. По его наущению
булгарский хан напал на Нижний Новгород, но великий московский князь Василий
Дмитриевич дал войско своему младшему
брату Юрию, и тот не только прогнал булгар, но и разорил их города Казань,
Жукотин и Керемяншик.
Собираясь потревожить генуэзцев, Тохтамыш с тревогой прислушивался к
новостям, которые приносили ему купцы об
Едиге и Темир-Кутлуке. По всему было видно, что вчерашние друзья не теряли
напрасно времени. Оказавшись в стороне от
борьбы Тимура с Тохтамышем, Едиге собирал в причерноморских степях силы, и
замыслы его шли далеко. Вместе с ТемирКутлуком
он объединил вокруг себя роды, входившие в свое время в орду Мамая. На
стороне Едиге оказались самые
сильные из них: барын, шырын и мангыт. Они были верной опорой Мамаю и оказывали
влияние на другие, более мелкие
роды.
Тохтамышу было известно, что Едиге упорно склонял их к тому, чтобы
отделиться от Золотой Орды и создать
самостоятельное ханство. Сейчас для этого было самое подходящее время. Но Едиге,
видимо, догадывался о замыслах
Тохтамыша против генуэзцев. Он ждал этого момента, чтобы потом разделаться с
победителем и в один раз уничтожить двух
своих врагов.
Сам Едиге, не являясь потомком Чингиз-хана, стать ханом не мог, поэтому
постоянно держал возле себя Темир-Кутлука,
который принадлежал к одной из ветвей чингизидов.
Тохтамыш хотел верить, что Хромой Тимур оставил его в покое и скоро покинет
пределы Золотой Орды. Но правитель
Мавераннахра думал по-другому. Он знал, что победа над Тохтамышем даст ему
только временную передышку. Пройдет
всего несколько лет, и если не Тохтамыш, то другой пришедший на его место хан
вновь двинет свои тумены на Мавераннахр.
Войско в огромной степи можно было набрать быстро.
Единственный выход оставался в том, чтобы навсегда подорвать силы Орды -
лишить ее тех корней, которые многие годы
удерживали это могучее ветвистое дерево и питали его живительными соками. Для
этого надо было разорвать Великий
Шелковый путь, сделать так, чтобы навсегда заросли дороги и тропы, по которым
шли бесчисленные караваны купцов через
золотоордынские степи. И Хромой Тимур решил уничтожить, сровнять с землей
главные торговые города: Кафу, Азан,
Сарай-Берке и Хаджи-Тархан. Русские княжества больше не платили дани Орде,
булгары отделились. Теперь же, оставшись
без тех налогов, что взимались с купцов, Золотая Орда зачахнет, хан и войско ее,
привыкшие жить за чужой счет, обнищают.
Что лучше нищеты может сломить могущество любого государства?
По своему обыкновению, Хромой Тимур схитрил, объявив, что собирается в
поход на османских тюрок, сам же стал
готовиться к нападению на Хаджи-Тархан.
Зима в этот год выдалась студеной. Итиль на всем своем протяжении покрылся
толстым крепким льдом, и потому город
можно было легко взять со стороны реки.
Хаджи-Тархан был хорошо укрепленным городом. Высокая каменная стена с
башнями ограждала его с суши, со стороны
реки он был открыт - сам Итиль мешал врагу.
В случае необходимости Хаджи-Тархан с реки прикрывали купеческие суда, на
которые всегда можно было посадить
отряды лучников.
Услышав о приближении войска Хромого Тимура, жители начали возводить
ледяную стену. Глыбы, политые водой и
схваченные крепким морозом, были надежной защитой.
Тимур хорошо был осведомлен обо всем, что делалось в городе. Еще летом,
преследуя Тохтамыша, он направил в ХаджиТархан
управителем своего эмира Омари-и-Табан. Без великой радости встретили
горожане ставленника Хромого Тимура, но
ослушаться не посмели, потому что их хан, находящийся в бегах после поражения,
ничем помочь им не мог. В ХаджиТархане
теперь было как бы два хозяина: Омари-и-Табан и калантар - старшина
Мухаммади.
Расправиться с городом Тимур решил сам и потому лично возглавил выступившее
в поход войско. Калантар Мухаммади,
преодолев свою ненависть к эмиру и понимая, что городу долго не продержаться
против воинов Мавераннахра, вышел
навстречу Тимуру, чтобы попросить его не разрушать город и пощадить жителей.
Эмир в переговоры вступать не стал, а
просто велел перебить тех, кто сопровождал Мухаммади, самого же отдал ПирМухаммеду,
Дженаншаху и другим своим
военачальникам, которые двигались в сторону Сарай-Берке, приказав при переправе
через Итиль утопить калантара в
проруби. Приказ Тимура был выполнен без промедления.
Горожане, узнав о расправе над их старшиной, пали духом и без боя открыли
ворота перед Тимуром. Вначале эмир
проявил великодушие и велел жителям уплатить дань за то, что он не отнял у них
жизни. Когда же они выполнили все, что
потребовал Хромой Тимур, он приказал разграбить город, выгнать из него всех
жителей и так же, как в Азаке, отделив
мусульман, всех остальных предать смерти. После этого Хаджи-Тархан был подожжен.
Отблески пожара два дня и две ночи
делали заметенную глубокими снегами степь красной, и черные клочья праха,
поднятые горячим потоком воздуха, подобно
зловещим птицам, долго кружили в дымном небе.
Столица Золотой Орды - Сарай-Берке - даже не сделала попытки защитить себя.
И здесь повторилось то, что уже было в
Хаджи-Тархане: и грабеж, и резня, и пожар. Груды развалин оставлял за собой
Хромой Тимур, приводя в исполнение свой
замысел. Погибли не только эти два самых крупных города Золотой Орды. Разрушению
подверглись все поселения, которые
встречались на пути воинов эмира. Никогда войско Мавераннахра еще не захватывало
столько добычи, как в этот год.
Расчет Хромого Тимура оказался правильным. С этой поры уже больше никогда
не возрождался Великий Шелковый путь.
Нить, соединяющая Европу и Китай, тянувшаяся через Хорезм, низовья Итиля к Азаку
и Крыму, была порвана, и не было
сил, способных вновь связать ее и дать древней дороге новую жизнь.
Но люди не могут жить, не об
...Закладка в соц.сетях
