Жанр: История
Наполеон и мария-луиза Истории любви в истории Франции 8.
...талась поссорить их, рассказав каждому о
неблаговидном поступке другого,
порочащем мужскую дружбу. Однако замысел ее провалился: друзья объяснились, все
поняли и решили одновременно
порвать с общей любовницей, хотя Моро только что провел с ней два дня за
городом.
Три письма, сообщающие о разрыве, выпало нести Бернонвилю, который, однако,
предпочел в последний момент
отослать письма товарищей с курьером, а сам объяснился с Полиной лично".
Их свидание прошло совсем не так, как он планировал. Он не успел даже рта
раскрыть, чтобы высказать свои претензии,
как красавица корсиканка увлекла его на постель, раздела и - одним мановением
руки - привела в самое блаженное
состояние... Зацелованный, укрощенный, превратившийся в ручного медвежонка,
генерал, хотя и был человеком долга,
вынужден был вести себя как галантный кавалер.
Разрыв был отложен на несколько дней.
В следующий раз осторожный Бернонвиль отослал Полине письмо...
Государственный переворот 18 брюмера и стремительный взлет Бонапарта лишили
Полину остатков сдержанности.
Она появлялась повсюду с резвыми молодчиками с жадными глазами,
похвалявшимися перед всеми, что они ее рыцари.
"Весьма удачное сравнение, - пишет газета "Нескромная хроника", - ведь они
использовали госпожу Леклерк именно
как... кобылу..."
Все это время генерал Леклерк воевал в Португалии. Чтобы удовлетворять
постоянно растущие запросы своей жены, он
методично грабил все города и деревни, через которые проходила его армия.
В начале 1801 года в Полине проснулся неожиданный и страстный интерес к
трагедии. Каждый вечер она появлялась в
театре Республики (так называлась тогда "Комеди Франсез"). После того как
стихали аплодисменты, она бежала за кулисы и
в чрезмерно пылких выражениях поздравляла героя-любовника Пьера Рапнуйя, по
прозвищу Лафон. Артист воспринимал,
эти похвалы как должное. Бернар Нарбонн. Полина Бонапарт.
Однажды вечером Полина взяла его за руку и сказала:
- Вы великолепны в этом костюме. - И добавила чуть тише: - Как вы, наверное,
хороши в обнаженном виде!
Артист был не слишком умен, но все-таки понял, чего хочет сестра Первого
Консула. Но он был хорошо воспитан и
изобразил на лице удивление и восхищение. Мимика Лафона был столь двусмысленна,
что Полина на мгновение решила, что
он, подобно множеству собратьев-актеров того времени, "ловит рыбу в другом
пруду". Однако она ошибалась: Лафон любил
женщин и тем же вечером доказал это с такой же страстью, с какой на сцене
декламировал Расина...
Уже на следующий день Полина и Лафон открыто показывались вместе во всех
парижских салонах.
Эта связь имела для Франции весьма неожиданные и очень плачевные последствия.
В октябре 1801 года Леклерк вернулся из Португалии. Он кинулся домой, чтобы
обнять Полину, в которую был попрежнему
безумно влюблен. Молодая женщина была очень рада видеть мужа - она
любила иметь кого-нибудь под рукой на
случай крайней необходимости...
Однако она не перестала видеться со своим драгоценным Лафоном и не стеснялась
выказывать ему при людях
всевозможные знаки своей неумеренной страсти.
И тогда Наполеон, чрезвычайно раздраженный скандальностью ситуации, дававшей
его политическим врагам обильную
почву для сплетен и грозившей повредить ему как раз в тот самый момент, когда он
страстно восхвалял добродетельность
французского народа, принял решение удалить сестру из Парижа.
Но как это сделать?
Очень просто - отправив ее на другой конец света. С начала Революции сильные
волнения и смута сотрясали СанДоминго.
Подстрекаемые англичанами, чернокожие жители острова - им удалось
добиться отмены рабства в 1791 году -
требовали провозглашения независимости. А чтобы добиться желаемого, естественно,
убивали белых...
Послушаем свидетельство очевидца:
"Сто тысяч чернокожих взбунтовались в северной части острова: более двухсот
сахарных заводов сожжено; хозяев
убивают, для женщин попасть в плен - страшнее смерти. Негры уже в горах, они
прокладывают себе дорогу огнем и мечом;
горят кофейные плантации. Отовсюду бегут спасшиеся от резни женщины, дети и
старики, единственная возможность для
них избежать смерти - это попасть на корабли..."
Мятеж возглавил бывший раб Туссен Лувертюр, мечтавший стать диктатором этого
острова...
Чтобы утвердить свою власть над сородичами, он объявил себя сыном самого
Грома, хотя был всего лишь потомком
конголезского вождя Гау-Гину.
В 1794 году Директория, надеясь умерить его пыл, присвоила ему генеральское
звание. Хитрец Лувертюр рассыпался в
благодарностях и тут же попросил у французского правительства оружие для своих
солдат, которое то по наивности охотно
ему дало. Тогда Туссен, явив свой истинный лик, повернул пушки против
колонистов, состряпал конституцию и
провозгласил независимость острова...
С тех пор на Сан-Доминго царила чудовищная неразбериха...
Дабы навести порядок и восстановить французское господство на Сан-Доминго,
одной из богатейших колоний того
времени, Бонапарт принял решение вмешаться в ход событий на острове. В конце
1801 года туда должна была отправиться
экспедиция, оставалось только назначить главнокомандующего.
Первый Консул колебался между кандидатурами нескольких хитрых и ловких
генералов, каждый из которых мог стать
опасным противником для Туссена Лувертюра . К несчастью, связь Полины с Лафоном
заставила Наполеона совершить
одну из самых серьезных ошибок в его жизни. Желая удалить сестру, он послал на
Сан-Доминго робкого и простодушного
Леклерка...
...Ему нужен был дипломат, а он получил рогоносца...
Узнав, что ей придется следовать за мужем на Анилы, Полина впала в истерику.
- Я не хочу ехать к людоедам, - стонала она, заламывая руки.
Но Бонапарт приказал сестре собираться, и она вынуждена была покориться.
Совершенно естественно, что весь Париж комментировал этот отъезд:
"В обществе, - пишет Сальг, - были очень удивлены суровостью Первого Консула,
ведь всем было хорошо известно,
как нежно он любит сестру. Оправдать его в глазах света могла лишь безумная
страсть принцессы к блестящему молодому
актеру, справиться с которой можно было, лишь отправив Полину за полторы тысячи
лье от любовника".
Читатели могут убедиться, что парижане были очень хорошо осведомлены о личной
жизни семьи Бонапарт...
В конце ноября Леклерк отправился в Брест, откуда должна была отплыть
эскадра. Сказав мужу, что ей необходимо
уладить кое-какие дела, Полина осталась в Париже и, по весьма образному
выражению Жака Дюроше, "объедалась
Лафоном". Потом она рассталась с ним и, рыдая, отправилась в изгнание.
Однако принцесса нашла еще один способ задержать свой отъезд.
Послушаем, что рассказывает об этом один из членов экспедиции:
"Уже две недели эскадра готова была поднять паруса, приказ был отдан, дули
попутные ветры, но корабли оставались в
порту. Что же мешало эскадре выйти в море?
Конечно, женщина! Госпожа Леклерк!
Говорят, что в порт ее принесли на руках мужчины - словно на носилках!.. Если
бы король Пруссии, великий Фридрих
был жив, он еще раз проклял бы "юбки". Да, "юбки" часто вредят делу, они и на
этот раз навлекли на нашу армию много
несчастий".
Именно легкомыслие Полины погубило французские войска на Сан-Доминго...
Лемонье-Делафос (бывший офицер армии Сан-Доминго). Второй поход на СанДоминго,
а также краткие исторические
воспоминания о первой кампании, 1846.
НА САН-ДОМИНГО ПОЛИНА ЗАВОДИТ ЛЮБОВНИКОВ-ТУЗЕМЦЕВ
Она любила экзотику.
Доктор Кабанес
14 декабря 1801 года флагманский корабль "Океан", на котором удобно
расположилась чета Леклерков, поднял все
паруса и покинул брестский порт.
На погрузочной пристани остался стоять человек, печально наблюдавший, как
трехмачтовик увозит молодого генерала и
его жену на Антильские острова.
Этим человеком был Фрерон, первый официальный любовник Полины. Желая
избавиться и от него, Бонапарт назначил
молодого офицера супрефектом Кайеса, маленького городка на Сан-Доминго.
- Они все окажутся на одном корабле, - лукаво заметил Первый Консул, - и их
путешествие будет весьма забавным.
Однако Фрерон по-прежнему любил Полину, и у него не хватило мужества
подняться на борт "Океана". Он спрятался в
трактире и нарочно опоздал к отплытию. Несколько дней спустя он сел на "Зеле" -
этот корабль был совсем не таким
комфортабельным, как "Океан", но зато, по словам Альфонса Низара, "на нем Фрерон
мог думать о своей любви и не
страдать, видя, как другой мужчина кладет руку туда, куда он сам мечтал бы ее
положить...".
Но бедняга напрасно терзал сердце и ум, рисуя в своем воображении похотливые
картинки. Полине было не до
развлечений на корабле: она так страдала от морской болезни, что вынуждена была
целыми днями лежать на койке,
окруженная тазиками. Иногда поэты Эсменар и Норвен, путешествовавшие на
"Океане", читали ей свои стихи, сравнивая
Полину с "греческой Галатеей и морской Венерой"; однако их высокопарная поэзия
лишь усугубляла и без того плачевное
состояние молодой женщины.
Плавание продолжалось пятьдесят два дня. Только 5 февраля 1802 года "Океан"
бросил якорь в Порт-Марго.
Генерал Леклерк немедленно отправился с небольшим отрядом гусаров в Кап де ла
Репюблик (тогдашнюю столицу СанДоминго),
находившуюся в руках мятежников.
Несколько часов спустя город был взят. Отступая, негры подожгли его, и
Леклерку с трудом удалось найти не
пострадавший от пожара дом. В конце концов он просто реквизировал большое
поместье, раскинувшееся на ближайшем
холме, и Полина смогла туда переехать.
Совершенно разбитая, не оправившаяся от тяжелого путешествия, Полина
немедленно легла в постель и написала
Бонапарту длинное письмо, стараясь объяснить, как она несчастна.
Первый Консул ответил сестре 16 марта:
"Я получил ваше письмо, малышка Полетта. Прошу вас, вспомните, что усталость,
трудности и заботы ничто, если
делишь их с мужем и знаешь, что полезен Родине. Сделайте так, чтобы все полюбили
вас за предупредительность, радушие,
строгое и последовательное поведение. С капитаном "Сирены" мы посылаем вам самые
модные туалеты. Я очень люблю вас.
Пусть вокруг вас все будут довольны и счастливы, а сами всегда будьте достойны
вашего высокого положения.
Бонапарт".
Полина быстро забыла благоразумные советы брата, в памяти ее задержались
всего две фразы: "Заставьте любить себя" и
"Сделайте так, чтобы все вокруг вас всегда были довольны"...
Не жалея сил, она действительно делала все, чтобы офицеры, младшие офицеры и
даже некоторые рядовые из ее
окружения чувствовали себя счастливыми в этой жизни. Как только она замечала,
что кто-то из французов грустит,
немедленно тащила его в свой будуар, раздевала, сбрасывала с себя одежду и
пыталась "вернуть улыбку на лицо гостя"...
За это время Леклерк одержал несколько довольно легких побед. 5 марта он
разбил Туссена Лувертюра у Крет-а-Пьеро и
освободил 3000 пленников - белых женщин и мулаток, - которых негры собирались
использовать для "отдыха воинов"...
Мятежный генерал, использовав классическую хитрость, сделал вид, что
подчиняется власти.
Генерал Леклерк с триумфом вернулся в столицу.
Послушаем участника тех событий:
"Нас встречали как победителей, выигравших двадцать сражений. Госпожа Леклерк
пришла встречать нас. Своего мужа
она называла: "Мой милый мальчик". Он действительно напоминал пупсика - едва
наметившиеся усики, смазливое лицо,
белокурые волосы, невысокий рост".
"Милый мальчик", поверивший слову Туссена Лувертюра, решил, что кампания
окончена. И в прекрасном порыве
гуманности амнистировал всех мятежников. Успех превзошел самые смелые надежды
черного вождя. Однако чтобы
окончательно усыпить бдительносгь французов, он еще какое-то время вел себя
совершенно безупречно, демонстративно
праздновал примирение и славословил величие Бонапарта...
Полина была в восторге от того, как развивались события, и продолжала щедро
распространять на окружающих "радость
и довольство", демонстрируя при этом темперамент, который удивлял даже самых
искушенных. Вот что писал о ней в своих
"Мемуарах" канцлер Паскье: "Даже солнце тропиков изумлялось ее пылу и жажде
наслаждений!.."
Очень скоро у ненасытной молодой женщины появились и другие желания. Ее
воображение так смущали рассказы
некоторых дам из ее окружения о "гигантских" размерах "некоторых чернокожих",
что Полина решила, по меткому
выражению Барраса, "провести опыт сравнения". Сделать это было нетрудно:
привлеченные красотой Полины, негры с утра
до вечера толпились вокруг ее дома.
Полина начала с праздника с эротическими танцами. Этот спектакль совершенно
шокировал добрейшего Норвена: "Мы
были по-настоящему смущены, - пишет он, - беспокоясь в первую очередь за нашу
очаровательную генеральшу. Она же,
желая доказать, что вовсе не презирает негров за их примитивные утехи, села на
широкое сиденье, сооруженное из
банановых листьев и помещенное матросами под арку из ветвей миндального дерева и
олеандра. В конце концов мы
вернулись в штаб, задыхаясь, если можно так сказать, от отвратительной картины,
которая и сегодня преследует меня. Негры
же, как неутомимые жрецы богини Кибелы, до утра предавались своей омерзительной
оргии..."
Полина не разделяла отвращения Норвена. Совершенно очарованная увиденным, она
жаждала поскорее "испытать"
одного из темнокожих гигантов, которым восхищалась, наблюдая его в действии...
Большинство современных авторов утверждают с забавной серьезностью, что, хотя
Полина и была очень возбуждена
опьяняющим воздухом Сан-Доминго, она никогда не пускала в свою постель
чернокожих. "Она довольствовалась, - пишет
один из историков, - созерцанием их наготы, как любуются произведениями
искусства".
Такое сугубо эстетическое отношение кажется нам весьма странным: ведь эта
женщина, как писал остроумный
мемуарист, была озабочена лишь одним - как бы "потешить свой трефовый туз"...
Кроме того, свидетельства современников опровергают подобное утверждение.
Баррас прямо говорит об "эротических излишествах и распутстве Полины не
только в Европе, но и на Сан-Доминго, и не
только с белыми офицерами, но и с неграми, которых она хотела сравнить с
французами". Более хитрый и лицемерный Фуше
пишет:
"Во власти тропического климата она погрузилась в самые разнообразные
удовольствия". В "Скандальной хронике
Империи" он добавляет: "У Полины Бонапарт на Сан-Доминго было много любовников.
Она не только "утешала"
тосковавших вдали от родины французов, но и, как истинная гурманка,
"отпробовала" негров острова. Некоторые из них
похвалялись выпавшим им счастьем - именно таким образом "подвиги" генеральши
Леклерк и стали известны обществу".
Так что мы считаем вполне доказанным, что у Полины были на Сан-Доминго
цветные любовники, хотя современные
исследователи с непонятной стыдливостью отрицают сей факт.
Леклерк довольно скоро узнал о беспутстве своей жены. Удрученный генерал
искал способ наказать Полину, не вызвав
скандала. Неосторожность некоторых француженок подала, ему счастливую идею:
однажды солдаты обнаружили в вещах
Тусена Лувертюра множество любовно-эротических писем, написанных мятежному вождю
белыми женщинами...
Лйклерк немедленно издал указ и приказал расклеить его по всему острову:
"Белые женщины, замеченные в связи с
неграми, будут немедленно высланы во Францию, какое бы высокое положение они ни
занимали".
Таким образом Полина была косвенно предупреждена об опасности. Закон отныне
обязывал ее предаваться лишь
"правильным" удовольствиям, и она немедленно отдалась генералу Умберу,
"обладателю прекрасных усов, которыми он
умел пользоваться"...
Но Леклерк недолго вкушал горькое удовольствие от еще одной пары рогов.
В "Истории секретного кабинета Наполеона Бонапарта" англичанин Гольдсмит
идет еще дальше. Он заявляет, что
Полина "питала весьма сильную страсть к Петиону и Кристофу (двум чернокожим
вождям) и часто "утомляла" их на
ложе из роз". Нам, однако, кажется, что автор становится жертвой собственного
желания приукрасить факты...
Совершенно неожиданно, подстрекаемые англичанами, негры возобновили в мае
партизанскую войну против французов.
Мужчин убивали, женщин похищали, а офицеров предавали смерти в общественных
местах.
Муж Полины, поверивший в умиротворенность туземцев, был совершенно сражен
случившимся. В страшной спешке.
были приняты меры, направленные на восстановление порядка. Но было, к несчастью,
слишком поздно - восстание
охватило весь остров. В довершение всех несчастий на Сан-Доминго обрушилась
страшная эпидемия желтой лихорадки.
Одной из первых жертв болезни стал Станислас Фрерон, умерший в июле. А вскоре
болезнь охватила всю армию. За
несколько недель, пишет Бернар Нар-бонн, "эпидемия погубила 1500 офицеров, 25000
солдат, 8000 матросов, 2000
гражданских чиновников и 750 военных врачей".
Леклерк в ужасе пишет:
"Чудовищные потери в войсках. Все мои генералы больны. Я вынужден
использовать черных генералов... Невозможно
отправить в поход европейские части: люди умирают на марше..."
А в это время Полина, абсолютно не отдававшая себе отчета в том, какая
опасность грозит ее мужу, продолжала
устраивать праздники. Хороший вкус не был самой сильной чертой этой женщины, и
свои балы она называла "Свиданиями в
погребальной комнате".
Окружающие смеялись...
Увы! 22 октября Леклерк заболел желтой лихорадкой и 2 ноября умер на руках у
сраженной горем Полины...
Тело генерала было отправлено во Францию на "Свифтшуре". Полина провела весь
путь на родину в каюте, оплакивая
мужа, свою загубленную молодость и здоровье - общаясь со сторонниками Туссена
Лувертюра, она заразилась "дурной"
болезнью...
Несмотря на невероятное легкомыслие, генеральша Леклерк обладала
определенным мужеством. Она доказала это 13
сентября, отказавшись покинуть мужа, который пытался с горсткой офицеров
защитить столицу от осады частей
мятежников.
1 июня 1803 года корабль вошел в порт Тулона, и Полину поместили в госпиталь
под наблюдение врачей. Чтобы скрасить
хоть немного дни карантина, подруг" сообщали ей в письмах последние парижские
сплетни. Именно так она и узнала о
пикантном приключении одного юноши, которого называли тогда "молодым дикарем из
Аверона".
Послушаем, как описывает эту историю один из авторов " Хроники времен
Консульства":
"Этот молодой дикарь - скорее всего какой-нибудь, брошенный родителями
ребенок - много лет прожил в лесах
Аверона, питаясь фруктами и мясом диких животных. Дровосекам удалось поймать его
сетью. Он так и не научился
говорить, мог издавать лишь отдельные гортанные звуки. Благодаря возрасту и
животной силе, он привлекал внимание
женщин, удивлявшихся, что он не обращает на них никакого внимания, и
спрашивавших друг друга:
- Как это мужчина может быть таким дикарем?
Однажды его привезли в Клиши-ла-Гаренн, к мадам Рекамье. Несколько минут он
сидел тихо, потом начал проявлять
беспокойство и, воспользовавшись тем, что его наставник отвернулся, сбежал.
Когда его хватились, он был уже далеко.
Кинулись искать в парке и в конце концов нашли висящим на дереве в одной
рубашке.
Его воспитатель был очень раздосадован бегством. Чтобы заставить мальчика
спуститься, он поочередно использовал
просьбы и угрозы.
Вместо ответа молодой человек снял рубашку и продемонстрировал во всей красе
свое мужское достоинство. Вокруг
раздались крики. Никогда еще дамы, участвовавшие в этой охоте на беглеца, не
находили его таким интересным, хотя и
делали вид, что страшно смущены.
Наконец ему показали блюдо с фруктами, и он тут же спустился со своей
"жердочки".
Больше молодой дикарь в свете не появлялся - его присутствие слишком
осложняло ситуацию..."
Полина, сохранившая сладостные воспоминания о своем "общении" с неграми на
Сан-Доминго, очень сожалела о том,
что не сможет познакомиться с забавным дикарем.
Она утешилась, выйдя замуж за принца Боргезе...
ПОЛИНА ПОЗИРУЕТ КАНОВЕ ОБНАЖЕННОЙ
Принцесса всей душой жаждала помогать артистам.
Поль д'Арист
Приехав в Париж, Полина обнаружила, что ее братья и сестры всего за год в
десятки раз увеличили личные состояния
благодаря стремительной карьере Бонапарта и живут в роскошных домах. Уязвленная
вдова генерала Леклерка отправилась
просить денег у Первого Консула и купила особняк Шаро в предместье Сент-Оноре.
Там она устроила уютное гнездышко - спальню с огромной кроватью, способной
выдержать самые бурные любовные
поединки, - и была готова принимать там всех понравившихся ей мужчин.
Для начала Полина возобновила связь с артистом Лафоном - она так и не смогла
забыть его силу и пылкость. Однажды
вечером между ними произошла весьма пикантная и забавная сценка. Полина вдруг
разрыдалась.
- Когда мы лежим с тобой в этой кровати, - пролепетала она любовнику, - мне
кажется, что мой муж все еще жив...
Растроганный артист вынужден был приложить невероятные усилия, чтобы утешить
слишком чувствительную вдову.
Сейчас в этом здании находится посольство Англии.
Потом Полина по очереди доверяла свою, как говаривали светские поэты того
времени, "семейную драгоценность"
министру военного флота и по делам колоний адмиралу Декрэ, и целой толпе
щеголей. Один из мемуаристов утверждает, что
"очень часто она даже не знала имен своих партнеров"...
Бонапарт вновь забеспокоился. Надеясь, что супруг сумеет усмирить исступление
чувств Полины, он решил немедленно
выдать сестру замуж.
Молодая женщина как раз завела нового любовника - богатого, благородного и
весьма недурного собой.
- Он нам подходит, - заявил Первый Консул брату Жозефу. - К тому же с его
помощью мы попробуем помириться с
роялистами. Прошу тебя, проведи предварительные переговоры.
Этим молодым человеком был Камилл Боргезе, внучатый племянник папы Павла V.
Жозеф встретился с кардиналом Капрара, папским легатом, и совершенно серьезно
заявил ему, что принц
скомпрометировал его сестру.
- Только женитьба может спасти положение, - добавил он.
Прелат немедленно отправился к принцу и сообщил ему новость, от которой тот
пришел в совершенный ужас. Молодой
человек был не прочь развлечься на перине с вдовой генерала Леклерка, но ему и в
голову не приходило жениться на ней и
стать знаменитым рогоносцем.
Кардинал Капрара дал понять Камиллу, что он подвергает себя серьезной
опасности, противясь воле Бонапарта. В конце
концов совершенно убитый Боргезе покорился.
Венчание состоялось в Мортфонтене, и встревоженный принц очень внимательно
прочитал брачный контракт. Все
присутствующие заметили, что он вздохнул с облегчением, радостно и благодарно
улыбнувшись членам семьи Бонапартов.
Родственники Полины решили, что Боргезе благодарит их за то, что они выдают за
него замуж самую красивую женщину в
мире. Они просто не знали, что в Италии было принято упоминать в брачном
контракте имя любовника невесты, и принц
опасался, что найдет в списке приданого длинный ряд незнакомых ему имен...
Молодая пара вскоре уехала в Рим и в декабре 1803 года обосновалась во дворце
Боргезе. Полина, мало что понимавшая
в искусстве, осталась вполне равнодушна к сокровищам, собранным в ее новом доме.
Зато ее безумно развлекали
многочисленные шутки и ловушки, устроенные архитекторами по моде времени для
развлечения гостей. "Прогуливающийся
в парке собирался, например, перейти через ручей, а сельский мостик отъезжал от
него в сторону. Скамейки
опрокидывались, как только человек намеревался присесть. Чуть дальше нога его
касалась вполне невинного на вид камня, и
тут же струя воды ударяла ему в лицо..."
Однако вскоре эти невинные шалости наскучили Полине, которую по-настоящему
привлекало одно-единственное занятие
в мире...
А принц Боргезе, как назло, оказался гораздо худшим партнером, чем она
надеялась.
И Полина погрузилась в невыразимую скуку. К счастью, Бонапарту пришла в
голову счастливая мысль объявить себя
императором, и Полина получила возможность вернуться в Париж.
В столице у молодой женщины было множество приключений. Об одном из них
писали многие хронисты.
Однажды ночью - это было в 1805 году - в Люксембургском саду был праздник.
Какая-то очаровательная женщина с
большим интересом наблюдала, как готовится фейерверк. Она была одета скромно, но
с большим вкусом... Положение ее, по
свидетельству очевидцев, "явно не соответствовало тому, как она была одета".
"Хотя на лицо ее была опущена вуаль, скрывавшая черты, - пишет Дорис, - на
нее обратил внимание некий молодой
человек. Некоторое время он наблюдал за незнакомкой, потом решился подойти.
Вскоре между ними завязалась беседа.
Женщина - маленькая мещаночка, очевидно, бывшая замужем за каким-нибудь нудным
старикашкой, - боялась вступать в
разговор и очень смущалась. Она была весьма добродетельна и не производила
впечатления светской дамы. Мало-помалу
она оттаяла, вуаль не мешала ей разглядывать нового знакомого и почти не
скрывала от него ее лица. Женщина отметила, что
он хорошо сложен, крепок, с приятными чертами лица. Как только зажгли фейерверк,
он предложил спутнице мороженое, и
она не отказалась. Молодой человек решил, что не ошибся: перед ним гризетка,
ищущая нового любовника - и тут же
попросил разрешения проводить ее до дому. С неприступным видом она отказала, не
захотела узнать имя человека, с
которым провела такой приятный вечер.
На следующий день молодой человек получил от незнакомки письмо, в котором она
назначала ему свидание - в
Люксембургском саду, у большого фонтана, в семь часов вечера. Одинаково
увлеченные, оба пришли вовремя и беседовали
очень оживленно. Женщина сказала, что зовут ее Амелия, но, как только молодой
человек стал более настойчив, она
скрылась, легкая и насмешливая, пообещав на прощание вскоре дать о себе знать.
Через три дня в новой записке она назначила молодому человеку свидание в доме
мадемуазель Д., в доме № 188 по улице
Бак, в восемь часов вечера. Влюбленный юноша - а он уже успел по-настоящему
влюбиться в незнакомку - отправился по
указанному адресу, спросил ключ, который ему немедленно выдали, и попал наконец
в комнату, обставленную с большим
вкусом. Почти сразу же появилась очень взволнованная и не
...Поділитися у соцмережах
