Жанр: Фантастика
Командор 2. Флаг командора
... Всё, как мы предполагали. Пока видим один фрегат, но должны быть другие.
Насколько могу судить, план британцев прост. Напасть на нас, пока на борту инспектор,
они не рискнут, за подобное начальство может не сносить головы. Поэтому их задача -
дождаться, когда мы заберем выкуп, оставим на острове пленных и удалимся на некоторое
расстояние. А там...
Два фрегата, а скорее всего, три возьмут в клещи уступающую им в огневой мощи
бригантину и, как на учении, зашвыряют нас ядрами, пока мы не пойдем ко дну. Или возьмут
на абордаж, дабы те, кто останется в живых, позавидовали мертвым.
- "Вепрь"! Находитесь в готовности. Высаживаю пленников.
Немного грызет подлая мыслишка - а вдруг я просчитался, и на нас нападут раньше? Не
должны бы, лорд Эдуард - доверенное лицо короля... Но все-таки?
- Ложимся в дрейф, - голос мой звучит спокойно. При любом раскладе о моих
колебаниях не должен знать никто.
Матросы выводят на палубу "товар". Инспектор, сэр Чарльз, двое их слуг, капитан с
парой офицеров. Раны у тех, кто их получил, зажили, и все идут самостоятельно.
- Надеюсь, сегодня мы попрощаемся с вами, господа, - сообщаю я им. - Хочется
верить, что у вас нет никаких претензий.
Лорд внимательно смотрит мне прямо в глаза. Интересно: попадись я ему, он бы меня
сразу разорвал или отдал бы под суд? Да здравствует британский суд, самый гуманный суд в
мире! Петля и мне, и всем моим орлам гарантирована, но с соблюдением всех должных
процедур.
- Благодарю, - наконец заявляет мне Эдуард. - Никаких, если не считать самого плена.
Улыбаюсь, принимая шутку.
- Вы будете доставлены на остров. Снять вас должны сегодня, но на всякий случай мы
оставим вам недельный запас продуктов.
Не потому, что про них забудут. Но вдруг снимать бедолаг с острова будет некому?
- Еще раз благодарю за заботу. Мы с вами так и не пообщались как следует. Скажите,
командор, почему вы поступили на французскую службу? Мне кажется, такого талантливого
человека смогли бы оценить и другие страны.
Намек прозрачен, однако не рассказывать же всю нашу одиссею? И все же не
выдерживаю, задаю встречный вопрос:
- Не удосужился узнать раньше. Скажите, вы были знакомы с сэром Джейкобом
Фрейном?
- Немного... - Ох, уж эта хваленая британская выдержка! На лице инспектора не
дрогнул ни один мускул. - Прекрасный моряк и благородный дворянин очень хорошего рода.
К сожалению, он пропал без вести. Хотя доходили слухи, что он погиб в бою.
Замечаю, что сэр Чарльз с интересом прислушивается к нашей беседе.
- Это не слухи. Сэр Джейкоб со своей эскадрой без малейшего повода напал на наш
корабль, хотя мы шли под своим флагом, а на борту у нас было много женщин и детей. К
сожалению, мы были не готовы к отпору. Ваши соотечественники шли под британским флагом,
а не под Веселым Роджером, - невольно бросаю взгляд на мачту, где развевается черное
полотнище со смеющейся кабаньей головой. - Без повода, лорд! Я сам нанизал вашего
прекрасного моряка на шпагу за его редкое благородство.
В последних словах поневоле сквозит ирония. Впрочем, я уже знаю, что благородство
распространяется исключительно на людей своего круга и своей нации. Посторонние под это
понятие не попадают.
- Вот как. Не знал. - По бесстрастному лицу лорда Эдуарда не понять, осуждает ли он
соотечественника или меня, а то и просто принимает к сведению новую информацию.
- Вы тоже напали на нас под английским флагом, - напоминает мне сэр Чарльз. - Но
это ничего не значит.
- Под вашим флагом я только подошел. На абордаж я вас брал под Веселым Роджером,
- уточняю я. - Кроме того, на французской службе я не состою. Я только корсар Его
Величества. В силу сложившихся обстоятельств. К сожалению, вынужден закончить нашу
беседу. Шлюпка подана. Может быть, когда-нибудь договорим. Прощайте, господа. К
сожалению, дела не позволяют мне отлучиться с корабля и проводить гостей. Честь имею!
Мы церемонно раскланиваемся.
Шлюпка отчаливает, а я поднимаюсь на ют. Валера по-прежнему старательно осматривает
горизонт, больше всего уделяя внимания тому островку, за которым притаился фрегат.
- Как наши соседи?
- Пока спокойно, - отвечает он. - Но там дальше, похоже, скрывается еще один.
Ярцев кивает правее, где тоже притулился очередной клочок суши, со всех сторон
окруженный водой.
Если он прав, то оттуда нам должны устремиться наперерез. Все, как и следовало
ожидать.
Приятно иметь дело с порядочными людьми. Британцы не обманули нас ни в чем. Выкуп
ждал нас на условленном месте, а едва он был доставлен на борт и мы стали поднимать паруса,
из-за обоих островков выдвинулись королевские фрегаты.
Их было даже не три, а четыре. Два за кормой, один - справа от курса, как и говорил
Валера, и еще один - слева.
А я-то думал, что командор Пирри оставит для прикрытия Кингстона хотя бы один
корабль. Форт еще не построен, и город элементарно не в состоянии защитить себя сам.
Неужели я так насолил британцам, что они готовы рискнуть, лишь бы с гарантией разделаться с
моей скромной персоной?
Надо отдать англичанам должное: вышли они довольно слаженно. Теперь, по их
представлениям, остались сущие пустяки: сблизиться с нами настолько, чтобы ввести в
действие артиллерию.
- "Вепрь"! Я "Лань"! Приготовьтесь! У них четыре фрегата. Повторяю: четыре!
- Вас поняли. Мы готовы.
Наш фрегат стоял за островом. Выводить его в свет раньше времени не хотелось. Туз, он
на то и туз, чтобы до последнего держать его в рукаве.
- К бою!
Люди привычно занимают места по расписанию. Смотрят на чужие паруса, однако никто
не выказывает тревоги.
Или настолько верят мне как капитану?
Впереди лежит остров, за которым скрывается "Вепрь". Пока до него далеко, да и ветер
здорово мешает бригантине. Но англичанам он мешает еще больше. У нас хоть на грот-мачте
косой парус, им же со своими прямыми на подобных курсах приходится совсем тяжело.
Ох, уж эти паруса! На самом деле все происходит довольно медленно. Любая погоня
длится часами. Можно спокойно выспаться, пока расстояние сократится настолько, что
противник сумеет послать тебе первый привет.
- Держать правее!
Долгое ожидание утомительно. Да и число врагов надо немного подсократить. А то
храбрые, пока их четверо на одного!
Британский фрегат катится бодро. Уже видны два ряда пушечных портов, суетящиеся
матросы. Им кажется, что добыча сама идет в загребущие руки.
Мечтатели!
Мы режем им курс с таким расчетом, чтобы оказаться чуть впереди.
- Мину на воду!
Жаль, что до конца испробовать новое оружие не удалось. Но ничего, должно сработать
как надо.
Продукт нашего совместного творчества осторожно спускается с кормы. Вытравливается
фал с присоединенным к нему кабелем.
Делали мы эту штуковину сообща. Я, Костя, Гриша, Валера, Кузьмин и Ардылов.
Пластиковая бочка, набитая порохом, самодельный взрыватель, на который пустили часть
набивки кольтовских патронов, провод. Все загерметизировали, изготовили вторую
импровизированную оболочку, к которой закрепили трос.
Благодаря ветру и курсу наша скорость не превышает трех узлов, поэтому сорваться
сюрприз не должен. На испытаниях он легко удерживался и на пяти.
Конечно, мина - изделие одноразовое. Да и вероятность ее успешного применения не
особо велика. То ли нарвется на нее враг, то ли нет... Единственный плюс - подвоха от
плавающих предметов пока никто не ожидает, а при удаче эффект должен быть поразительным.
В том смысле, что поразить корабль удастся насмерть.
Фрегат ощутимо вырос в размерах. Теперь мы могли бы спокойно переругиваться или
перестреливаться. Кто-то наиболее горячий из британской команды старательно
демонстрировал нам веревку с петлей, намекая на ожидавшую нас судьбу и не подозревая о
своей.
Англичанин упорно пытался чуть довернуть, чтобы мы попали в сектор обстрела хотя бы
части его пушек.
Нашел дураков!
Бригантина каждый раз скользила в сторону, и при этом мы сами словно невзначай
сокращали разделявшее нас расстояние.
Волочившаяся за нами практически под водой мина болталась буквально рядом с
корпусом вражеского судна, но упорно не желала коснуться его.
Я вцепился в рубильник и чуть не молился про себя. Чтобы порох не отсырел, чтобы
изоляцию не пробило, чтобы вспыхнул самодельный детонатор, чтобы все сработало как надо...
Зря, что ли, мой персональный раб три дня корпел над изготовлением динамо, а потом мы
все вручную, не тратя драгоценного горючего, крутили его, заряжая снятые со шлюпок
аккумуляторы?!
Между нами было два десятка метров. Наши противники уже торжествовали грядущую
несомненную победу, у нас же, напротив, люди были напряжены до предела, готовясь к
неравному бою.
Мина долго вихлялась в соответствии с нашими маневрами и местными течениями, не
желала слиться с целью, но наконец-то притянулась к борту фрегата, метра на три подальше
форштевня, и я торопливо рванул рубильник.
Мгновения слились в секунду, пошла вторая...
Мне уже показалось, что расчеты ошибочны и ничего не будет, когда тут...
Столб огня, воды и дыма с оглушительным грохотом вырос у ватерлинии фрегата.
Заложило уши, а одна из сорванных со своих мест досок долетела до нашего юта и, дымясь,
упала между мной и стоявшим у руля Кузьминым.
Флибустьеры завопили от восторга так, словно хотели посостязаться в громкости с
недавним взрывом.
А дальше...
Человечество ходило в море не одно тысячелетие, но до сих пор никто не додумался о
водонепроницаемых переборках. Да их и не из чего было делать.
Британец заглотнул воды, а затем она сама бурным потоком рванулась в корабль, и не
было силы остановить ее стремительный натиск.
Обычное ядро, проламывая борт, не причиняет кораблю смертельной раны. Выше
ватерлинии пробоина не страшна, ниже - малая скорость снаряда, дополнительно
сокращенная сопротивлением воды, редко позволяет пробить даже доску.
Как ни был слаб черный порох, но и корабли еще никто не делал из железа. Я не мог
видеть, однако, думается, дыра получилась немаленькой. Она просто должна была оказаться
такой, судя по тому, как фрегат стал резко клониться одновременно на нос и правый борт.
Донесшиеся с британца крики по силе не уступали недавнему реву моих орлов. С той
поправкой, что это были вопли не радости, а отчаяния.
Мы едва успели вытащить на палубу остатки провода, как борт фрегата склонился еще
ниже. Оттуда донесся грохот срывающихся со своих мест орудий, проклятия, крики боли...
Центр тяжести окончательно сместился. Корабль резко опрокинулся на бок, полежал
немного, демонстрируя явно недавно отскобленное от ракушек и водорослей днище, и исчез.
Не совсем. На месте гибели осталось немало всплывшего дерева, какие-то доски, бревна,
бочки, только они были плохой заменой могучему кораблю.
Я уже знал, что большинство моряков в нынешний век совсем не умеет плавать. Конечно,
кому-то повезло вцепиться в разнообразные деревяшки, однако можно ли назвать это везением?
- Первый готов! - возбужденно выдохнул Ширяев, а Кузьмин уже клал бригантину на
новый галс.
Против нас оставалось еще трое противников, но наш дух окреп, их же, думается, упал. Да
и "Вепрь" был практически рядом, и над ним весело трепыхался наш Веселый Роджер - все та
же кабанья голова на черном фоне.
Я по-прежнему не стремился к бегству. Пусть теперь преследователи были лишь с двух
сторон, и при некоторой доле удачи ничего не стоило оставить их далеко за кормой, я пришел
сюда не за одним выкупом. Надменные британцы даже не догадывались: жертвы сегодня они,
Если бы они это поняли, то давно удирали бы без оглядки.
Теперь мы сближались с левым фрегатом, одновременно приближаясь к очередному
островку. На другой стороне острова и был спрятан наш очередной сюрприз, невидимый и от
этого еще более грозный.
Да и "левый" британец был явно слабее. Мы насчитали на нем только тридцать пушек, по
пятнадцать с каждого борта. Для "Лани" это было немножко многовато, зато для "Вепря",
особенно в сочетании с бригантиной, ерунда.
Отдаю должное - английский фрегат шел за нами азартно, словно не на его глазах только
что погиб собрат и товарищ. Наверняка трагедию приписали какой-то случайности, а то и
просто жаждали нам отомстить.
Все прошло как по писаному.
Бригантина обогнула выдающийся в море мыс и сразу начала поворот оверштаг. "Вепрь"
уже выдвинулся вперед и теперь обгонял нас, а мы, едва развернувшись, вступали ему в
кильватер.
Хотелось бы мне посмотреть на наших противников, когда они вместо одного корабля
увидели два! Уверен: зрелище было еще то! Мы не дали противнику никакой возможности для
маневра. Справа, совсем рядом, берег, слева - мы. К тому же ветер был у нас, и британцу
оставалось следовать прежним галсом, не мечтая о его перемене.
Бой шел в редкой для парусного флота ситуации: на встречных курсах. Растерялись
англичане или, напротив, хотели продемонстрировать выдержку и ударить наверняка, однако
поравнявшийся с ними "Вепрь" первым дал залп буквально в упор.
Часть пушек на нашем фрегате была заряжена книппелями, часть - ядрами. Пока
последние крушили вражеский борт, стараясь бить ближе к ватерлинии, книппеля, вертясь,
пронеслись над чужой палубой, и из трех мачт у британца осталась только одна.
В довершение по британцу отработали "плевательницы", как мы прозвали
широкоствольные маломощные мортирки, дополнительно установленные на наших
захламленных палубах. Плевались они недалеко, от силы на полсотни метров, зато не ядрами, а
пустотелыми бомбами, наполненными неким аналогом пресловутого коктейля Молотова.
Ох, и повозились же мы с ними! Сам состав подобрали сравнительно быстро. Кокосовое
масло со смолой, отдельно - спирт и опять-таки отдельно - порох. Плюс фитиль, который
поджигался перед выстрелом. Порох и спирт дают дополнительную затравку, основная же
часть горит так, что потушить ее практически невозможно. Горящее масло водой не зальешь,
оно всплывает наверх в соответствии со своим удельным весом, запасов же песка на кораблях,
разумеется, нет. Да и вообще, корпус любого деревянного судна идеально приспособлен для
поджога. Каждая доска на нем любовно просмолена. В итоге даже обычный пожар погасить
проблема, а тут... Масло же не просто горит. Оно широко разливается, потом норовит
пробраться в любую щелку, стечь по ней вниз... Внизу же находится крюйт-камера с запасами
пороха.
Впрочем, пороха хватает и наверху. Насыпаемый в пушки специальными лопатами,
больше напоминающими ковши, он неизбежно просыпается на палубу, что придает любому
пожару дополнительную прелесть.
Проблема для нас заключалась в другом: как сделать, чтобы зажигалки покидали стволы
целыми, но лопались при ударе о палубу? В итоге было проведено столько экспериментов,
сколько проводит не каждый исследовательский институт. Зато и результата мы в конце концов
добились. Теперь же проверяли его на практике.
Было хорошо видно, как большие шары описывают полукруг и падают на палубу
вражеского фрегата. Безобидные такие шарики, не каменные же чушки!
Несколько британских орудий с закрытой палубы вяло и неубедительно вякнули в ответ
на щедрые гостинцы.
И тут в местах попаданий наших зажигалок полыхнуло пламя.
"Вепрь" без видимых повреждений прошел мимо противника и немедленно лег в крутой
поворот.
Мы шли вплотную за ним, и англичанин сразу оказался на нашем траверсе.
В борту вражеского фрегата зияли свежие пробоины, его палуба в нескольких местах
занялась пламенем. Обломки мачт и рухнувшие паруса сулили огню дополнительную пищу, а
артиллерия так и не поприветствовала нас ни одним выстрелом.
Мы не были настолько невежливы. "Плевательницы" "Лани" немедленно добросили до
британца очередную порцию горшков, а следом дружно дали залп карронады. Их короткие
стволы, словно в поклоне, склонились вниз, и девять ядер ударили врага почти у ватерлинии.
Слева все заволокло дымом, в котором в прямом смысле было ничего не видать. Зато
справа по-прежнему искрилось море. Впереди отчетливо выделялся резко поворачивающий
"Вепрь". Где-то за островом шли к нам два последних британца.
Что ж, пусть идут...
Кузьмин заложил руль так, словно хотел крутануть бригантину на месте. Должен
признать: ощущение получилось не из приятных. "Лань" накренилась, будто готовилась
черпануть воды бортом. А тут еще рядом вертелся "Вепрь", маневры под парусами - это вам
не поворот парохода.
Но обошлось. "Вепрь" вновь первым надвинулся на горящего британца. На палубе
последнего толпа моряков пыталась совладать с огнем. Просчитанное нами в виду его
неизбежности действие...
"Вепрь" слаженно грянул правым бортом. Орудия нижней палубы вновь ударили врага
ядрами у самой ватерлинии, верхней - обрушили на незадачливых пожарников смертоносную
лавину картечи.
И пусть кто другой говорит о жалости!
Клубы порохового дыма не дали увидеть результаты. О них рассказали крики. Женщинам
и слабонервным слышать такие не рекомендуется. Не заснут. Самого мороз пробрал бы по
коже, да только в бою мне всегда жарковато...
Бригантина нагнала искалеченный фрегат как раз вовремя, когда чуть успел рассеяться
дым. На этот раз мы не блеснули оригинальностью. Вкатили ему очередные девять ядер
поближе к ватерлинии, да и пошли своей дорогой.
Мы легли в разворот и последний раз увидели злосчастный корабль.
Британец убедительно горел и при этом валился на левый борт так, что мне даже стало
интересно.
- Давайте на заклад, господа, - предложил я своим помощникам. - Что будет раньше?
Он утонет или взорвется?
Фрегат взорвался. Раньше, чем кто-нибудь успел поставить на кон или хотя бы открыть
рот для ответа.
Огонь пробрался к крюйт-камере. Корабль стал распухать изнутри, а в следующий миг
корпус не выдержал и разлетелся с ужасным грохотом и обильным дымом.
- Второй готов! - возбужденный крик Ширяева едва доносится сквозь радостные крики.
Один только Билли, как раз поднявшийся к нам на ют, неодобрительно покачивает
головой.
Старому флибустьеру жаль, что судно исчезло в пламени вместе с возможной добычей.
- Ничего, Билл! Надо их проучить раз и навсегда, чтобы в следующий раз были умнее!
Завтра в это время мы набьем карманы монетами! - громко сообщаю ему.
Морщины на лице морского волка разглаживаются. До сих пор я не бросал слова на ветер,
поэтому люди мне верят. Эта вера настолько велика, что позволяет мне требовать от них чуть
ли не невозможного.
- "Вепрь"! Я "Лань". Выходим.
Наши корабли вырываются на простор. Два последних фрегата уже близко. Идут на
расстоянии кабельтов в семь один от другого.
- Работаем по головному!
Не знаю, о чем думали англичане, однако подобного изменения ситуации они явно не
ждали. За нас ветер, и мы стремительно сближаемся с остатками карательной эскадры.
Передний мателот с фигурой крылатой женщины под бушпритом не выдерживает. Он
разворачивается к нам правым бортом и дает залп с дистанции чуть ли не вполовину мили.
Спешка хороша разве что при ловле блох. Нынешняя артиллерия далековата от
совершенства. Ядра напрасно выбивают фонтаны воды. Теперь морякам потребуется минут
двадцать для перезарядки орудий. Мы используем картузы с порохом, да и то не можем
стрелять слишком часто, так что говорить о них, с насыпкой пороха лопатами и последующими
утрамбовками?!
Противник понимает свою оплошность и торопливо пытается повернуться к нам другим
бортом. Дудки! "Лань" проходит под его кормой, в упор сбивая бизань книппелями.
Благодаря радио мы работаем слаженно, а уж в искусстве маневра флибустьерам никогда
не было равных.
Теперь наступает очередь "Вепря". Фрегат подходит к врагу почти вплотную и дает
весомый залп. Следом за пушками вступают в дело "плевательницы". Англичанам приходится
одновременно тушить пожары и отстреливаться хотя бы из мушкетов.
Часть пуль достается и нам.
Откуда-то выныривает Ширяев, злой, словно черт.
Интересно, бывают ли злые черти? Я и доброго-то никогда не видел.
- Астахова убили! - кричит мне Гриша.
Еще один из наших. Будто мало нам всех тех, кто полег в схватках с сэром Джейкобом!
Мы угощаем англичанина новой порцией зажигалок, а его матросов - картечью.
Пожар на нем разгорается еще быстрее, чем на ранее взорвавшемся собрате. Далее
следует тот же результат.
- Третий готов!
Это опять Ширяев. Как будто остальные не умеют считать!
Последний британец окончательно теряет боевой задор и пускается в бегство.
Первоначально я думал дать возможность одному уйти, дабы было кому поведать о
печальной участи остальных. Однако должен же кто-то ответить за нелепую гибель Астахова!
Да и Биллу я обещал знатную добычу. Сам-то я могу быть бессребреником, но мои орлы
предпочитают нечто существенное.
- "Вепрь"! Кончаем последнего!
Похоже, с Сорокиным мы думаем в унисон. Я не успел досказать три слова, как фрегат на
всех парусах пускается в погоню. Ходок он превосходный, да только "Лань" все равно
быстрее...
16
Мэри. Ожидание и встреча
День тянулся бесконечно. Такою же обещала быть ночь и следующие сутки.
Или все будет решено до завтрашнего вечера, и отец будет дома? Скорее бы!
Пока же леди Мэри решительно не знала, куда себя деть. Еще в полдень она наблюдала,
как снимается с якорей эскадра командора Пирри. Все четыре фрегата один за другим поплыли
туда, где ветер треплет флаг с улыбающейся кабаньей мордой. Хватит зверюге насмехаться над
гордым британским знаменем!
Только почему несколько жаль невысокого командора? Он же враг. Подлый жестокий
враг, и потому не достоин ни жалости, ни пощады.
Но все-таки...
Рука сама вспомнила короткое прикосновение губ перед вечной разлукой. Словно перед
ней никогда не склонялись первые пэры королевства!
К счастью, в распоряжении леди Мэри имелось надежное средство от подобных
недостойных воспоминаний. Девушка долго гоняла коня по окрестностям города. Еще лучше
подошло бы фехтование. Досаду хорошо вымещать в безжалостных ударах, но, к сожалению,
далеко не все мужчины подобны её отцу. Очень многие до сих пор считают, что оружие и
женственность несовместимы изначально. Словно никогда не было женщин-воительниц!
К дворцу губернатора, возведенному буквально накануне и еще не вполне обжитом, Мэри
вернулась поздно. Один из слуг принял из ее рук поводья разгоряченного коня. Во взгляде
слуги промелькнуло осуждение, мол, можно ли так нагружать несчастное животное, однако
вслух сказать подобное он не решился.
Первым делом девушка проследовала в гостиную. О новостях думать было рано, только
мало ли что?
К ее немалому удивлению, в уютных креслах у камина рядом с губернатором важно
восседал командор Пирри.
- Что-нибудь случилось? - вопреки всем приличиям спросила Мэри с порога, даже не
поздоровавшись с моряком.
- Нет, - после некоторой паузы, вызванной осмыслением вопроса, ответил губернатор.
- В таком случае, командор, почему вы здесь? - прямо спросила девушка.
- Но, прекрасная леди... - Чувствовалось, что вежливые слова с трудом даются
крепкому, несмотря на немалый возраст, моряку. Проведя большую часть жизни на палубах,
командор больше привык общаться с грубыми матросами, но никак не с благородными
представительницами прекрасного пола. - Для какого-то пирата слишком много чести во
встрече со мной. Вся Англия будет смеяться, когда узнает, что я лично возглавил эскадру,
чтобы разделаться с заурядным флибустьером. Но не волнуйтесь. У нас нет никаких поводов
для беспокойства. Весь план рассчитан до мелочей. Там распоряжается капитан Стоун. Ему уже
доводилось гонять Санглиера, словно трусливого зайца. Вот пусть он и покончит с наглецом
раз и навсегда.
Мэри вспомнила, как Санглиер легко шел через толпу сопротивляющихся моряков к юту.
Образ зайца никак не вязался с корсаром, неотвратимым, словно сама смерть.
- На вашем месте я бы не относилась так пренебрежительно к противнику, - холодно
произнесла девушка.
- Да куда он денется? - отмахнулся командор. - Пусть только высадит пленных, а там
его возьмут в такие клещи, что удивлюсь, если этот самозваный повелитель морей решится дать
хоть один залп. Клянусь памятью своих доблестных предков, сегодня вечером, в крайнем
случае завтра утром вы увидите Санглиера в последний раз. Он ведь, кажется, смог одолеть вас
в поединке?
В последней фразе командора Пирри звучала скрытая насмешка. Он явно хотел
подчеркнуть, что свои победы Санглиер одерживал лишь над противоположным полом.
- Да. И не меня одну. Смею вам напомнить, командор, что на целом фрегате не нашлось
ни одного мужчины, который сумел бы на равных сразиться с презираемым вами пиратом, -
гордо выпрямилась девушка.
Уже удаляясь, она расслышала голос губернатора:
- Вы знаете, в чем-то леди права. Санглиер не так прост, как хотелось бы думать. Не
забывайте: ему удалось уйти отсюда. Да и Барбадос...
...Спалось плохо. Перина казалась жесткой, воздух - горячим. Даже снаружи, из
открытого окна, ветерок не приносил прохлады. Леди Мэри без конца ворочалась, пыталась
устроиться удобнее и только под утро забылась неглубоким сном.
Еще томительнее прошел день. Контрастом к настроению Мэри была беспечность
горожан. Карибское море помнило столько знаменитых пиратов, что никто не собирался
беспокоиться еще об одном. Даже если он играет на противоположной стороне.
Наступил вечер. Горизонт был до безобразия пустынен. Ни одного паруса не видно было в
морской дали.
- Значит, Стоун придет утром, - объявил за ужином командор Пирри. - Должно быть,
этот Санглиер заставил моряков немало побегать по волнам.
В голосе ветерана многочисленных сражений звучала уверенность, которую сполна
разделял губернатор. Последнего не было здесь, когда немногочисленные беглецы сами
перешли в нападение и эффектно покинули Порт-Ройал. В противном случае он, возможно,
думал бы иначе.
Мэри видела корсара в деле. Нет, она тоже не сомневалась в успехе. При самом большом
везении Санглиер имел разве что шанс удрать, но вдруг он успеет при этом что-то сделать с
отцом?
Отца Мэри любила. Мать умерла рано, и лорд Эдуард был самым близким человеком для
своей дочери.
Девушка так ждала известий от него, что решила не раздеваться на ночь. Она устроилась в
глубоком кресле, взяла в ру
...Поділитися у соцмережах
