Жанр: Фантастика
Командор 2. Флаг командора
...атке
флибустьеры.
- Может, лучше высадить призовую команду на шлюпках? - предлагает Гранье. - Еще
всадят нам всем бортом!
- Не всадят! - отмахивается Кабанов. - Для боя они уже непригодны.
Вернее всего, Сергей впал в азарт и теперь хочет во что бы то ни стало взять на абордаж
своего первенца. Нагло, забывая про возможный риск.
Бригантина стремительно скользит к галиону. Летят абордажные крючья. Командор
первым перепрыгивает на чужую палубу.
Испанцы стоят понуро, явно не знают: правильный ли выбор сделали? Может, было бы
лучше бороться до конца?
И как только они совсем недавно ухитрились завоевать полмира? Такое впечатление, что
сейчас их бьют в Архипелаге все, кому не лень.
Я тоже деловито перебираюсь на палубу галиона. На такой большой парусной посудине
бывать пока не доводилось.
Впрочем, что значит большой? В нашем старом мире иной буксир наверняка будет
покрупнее. Разве что в сравнении с нашей бригантиной...
Капитан, расфранченный идальго с закрученными кверху усами, стоит впереди, положив
руку на шпагу. То ли хочет отдать победителю, то ли все-таки собирается помахать ею.
Командор кланяется в лучших традициях века, дожидается ответного "реверанса" и
коротко осведомляется:
- Груз?
Английским идальго не владеет, и беседа идет через Калинина. Тем временем
флибустьеры разоружают испанцев. Деловито, без злобы.
- Посматривайте за английским фрегатом, - тихо говорит Командор по-русски.
Предупреждает весьма кстати: с фрегата явно заметили, что наши корабли сошлись, и
теперь направились сюда. Хорошо хоть, что дело это достаточно долгое, и время у нас еще есть.
- По рюмочке вина? - Интересно, испанец старается сохранить хорошую мину при
плохой игре или дожидается прибытия союзника?
- Благодарю, но я на работе, - с непередаваемой иронией отказывается Кабанов.
Галион - корабль многоцелевой. Это вам не пришедшие ему на смену линкоры,
использовавшиеся лишь в качестве ударной силы флота. Почти вся торговля с Вест-Индией,
вернее, не столько торговля, сколько вывоз из колоний всего ценного, идет через короля и его
приближенных. А они используют вместо специальных грузовых судов боевые корабли. Оно и
безопаснее, учитывая количество пиратов на испанских коммуникациях. "Наш" галион попутно
перевозит пользующийся огромным спросом в Европе табак, но есть и серебро, и золото.
- У вас очень меткие канониры, - делает комплимент идальго. - Так точно попасть...
- Богатая практика, - слегка пожимает плечами Командор.
О том, что мы использовали нехарактерные для данного времени снаряды, он, по
понятным причинам, предпочитает умалчивать.
- Табак грузить? - подскакивает Билли.
В Европу мы пока не собираемся, здесь же зелье стоит немного. Но все ж добыча...
- Сколько успеем, - кивает Кабанов.
Проблема в том, что нас очень мало. Считая с теми, кто нанялся после Гранье, не
наберется и восьми десятков. На галионе людей в семь-восемь раз больше. Часть нашей
команды во главе с Ярцевым остается на бригантине, большинство стережет запертых в
кубрики пленных, и для погрузочных (вернее, отгрузочных) работ остается совсем немного.
Можно было бы использовать хозяев, да уж больно их много. Вдруг придут в себя да
затопчут нас и не заметят?
Очевидно, Командор думает так же.
- Юра, не стой как незваный гость. Присоединяйся, - говорит он мне.
Да! Давненько я не работал грузчиком. С другой стороны, чем больше унесем, тем больше
будет доля каждого. Как там в старом армейском анекдоте? "Кто больше унесет: конь или
прапорщик?" Ответ: "Если на склад, то конь".
И вот наша компания из полутора десятков прапорщиков старательно обеспечивает себе
безбедную старость.
Если бы это было возможно с одной попытки!
Не успеваем. Табака еще много, но Кабанов предупреждает:
- Все! Уходим!
В последний раз перебираюсь со своим грузом на родную палубу. Кое-как перевожу
дыхание и лезу на квартердек. Оттуда вижу, как Кабанов галантно раскланивается с испанским
капитаном и на прощание говорит:
- Было очень приятно познакомиться. Надеюсь, еще увидимся!
После чего следом за Аркашей перепрыгивает к нам:
- Отваливаем!
Это тоже искусство. Но и мы уже не новички. Паруса хлопают, ловя ветер, и борт галиона
потихоньку уплывает назад.
- С почином, господа! - по-русски говорит Кабанов.
Фраза обращена к нам. Остальным уже приходилось пиратствовать, но для нас это внове.
Тем временем с противоположной стороны галиона показывается британский фрегат. Он
идет на всех парусах полным ходом, и до него от силы пара кабельтовых. Отчетливо видна
фигура крылатой женщины под бушпритом.
Мы провозились слишком долго и теперь с легкостью можем сами превратиться в добычу.
Сердце у меня начинает тревожно биться. Очень уж знакомая картина, даже флаг
развевается тот же.
Что-то еще кроме флага привлекает мое внимание. Приглядываюсь и вижу
раскачивающегося на рее повешенного.
Кто был этот бедолага? Попавшийся в плен флибустьер или провинившийся невзначай
матрос? Со своими англичане не церемонятся и подвешивают по любому случаю из-за
малейшего пустяка. Официальный список пустяков такой, что перед ним меркнет даже
перечень государственных тайн в приснопамятные советские годы.
- Догонит - будет наш. Нет - его счастье, - на скверном французском говорит
Командор.
Люди дружно смеются в ответ, словно взять фрегат - раз плюнуть, да только возиться
неохота.
Дух бывалых моряков высок. Удачное дело породило уверенность в своих силах, на
Командора же теперь смотрят, как на бога.
Фрегат становится ближе. Мы только набираем скорость, он же сделал это давно.
Командор смотрит внимательно, прикидывая, то ли принимать бой, то ли все-таки удастся
уйти.
Насколько я понимаю, от боя его удерживают лишь неизбежные потери. Все-таки не
галион, маневренность у англичанина должна быть неплохая.
Так мы и идем, в каких-нибудь восьмидесяти метрax друг от друга. Носовых орудий на
фрегате нет, сделать нам он ничего не может, но оттуда несколько человек открывают огонь из
ружей.
Попасть на качке из мушкета! Оптимисты!
Они и не попадают.
- Стрелки! - презрительно фыркает Кабанов, берясь за фузею.
Он тщательно целится. Выстрел - и один из англичан падает.
Наши ревут от восторга.
Фрегат начинает понемногу отставать. Его капитан решается на последний шанс и кладет
свой корабль вправо, чтобы достать нас бортовым залпом.
Мы немедленно поворачиваем в ту же сторону. Наша бригантина намного маневреннее, и
при этом нам удается выиграть дополнительное расстояние.
- Такой корабль нам не нужен, - делает вывод Командор. - Пусть катится своей
дорогой!
Катиться своей дорогой фрегат не желает, предпочитает нашей. Он упорно следует за
нами, хотя отстает все больше и больше. К вечеру англичанин превращается в парус на
горизонте.
Хорошо!
Люблю море, паруса, схватку со стихией. Если бы при этом не надо было вступать в бой с
людьми, я, наверное, был бы полностью доволен жизнью. А так...
8
Наташа. Ждать да догонять...
- Петр Ильич! Наконец-то! Где вы были?
В ответ Лудицкий посмотрел на Наташу с такой укоризной, словно это не он, а она
пропала на весь день и не подавала о себе никакой вести.
Бывший депутат думы, известный партийный деятель, член всевозможных комиссий
несколько похудел, осунулся и уже не имел прежнего импозантного вида. Этому немало
способствовала и одежда. Вместо дорогого костюма - холщовые штаны и грязная блуза, на
ногах - рваные туфли, разве что не подвязанные веревочками, на голове - обгрызенная
соломенная шляпа с неровными полями.
Но и помимо внешности в Лудицком произошли ощутимые перемены. В нем больше не
было прежней самоуверенности человека, которому позволено без малого все. Напротив.
Взгляд бывшего депутата стал блуждать, как у нашкодившего кота, плечи опустились, в
уголках губ пролегла горькая складка. Он словно постоянно ожидал окрика, причем окрика
недоброго, грозящего всеми мыслимыми и немыслимыми бедствиями, и потому старался стать
как можно невзрачнее и незаметнее. Только наедине с женщинами Петр Ильич порой
напоминал прежнего властителя жизни, да и то лишь в той степени, в которой тень напоминает
человека.
- Я был у наших женщин, - наконец ответил Лудицкий. - Это вас Кабанов устроил с
максимальным комфортом, одних, а остальных поместил всех вместе.
- Об остальных женщинах должны беспокоиться остальные мужчины, - мягко
произнесла Наташа. - Сережа и так делает все возможное. Но он же один.
Ей самой было несколько неловко от сознания своего особого положения. Но на этом
особенно настаивал Кабанов, считающий, что его женщины должны быть устроены лучше всех.
Впрочем, понятие комфорта относительно. В своем времени Наташа и Юля жили намного
хуже всех остальных уцелевших пассажирок, но даже у них в квартирах были все положенные
удобства. Газ, свет, холодная и горячая вода, канализация... Здесь же их так называемое
отдельное жилище представляло собой небольшой домик с погребом, колодцем и нужником во
дворе. Одна большая общая комната и три поменьше, одну из которых занимала жена Ширяева
с ребенком, кухня с примитивным очагом да чуланчик для прислуги - вот и все.
По сравнению с обычной городской квартирой начала двадцать первого века -
пристанище бомжей. Если же вспомнить тюрьму на Ямайке или мало чем уступающий тюрьме
кубрик на той, захваченной первой бригантине, то можно было считать это хоромами. Тем
более что на всех остальных женщин, тех, которые еще не смогли найти новых спутников
жизни, приходился один общий дом, несколько побольше этого, однако сколько в нем сейчас
жило человек!
Понятно, что женщины завидовали бывшим стюардессам, кое-кто - черной завистью, да
только что возразишь?
Мужья погибли, вокруг чужой мир, и последняя надежда - Кабанов, он же Командор.
Другой на его месте бросил бы случайных попутчиц как ненужную обузу, а он продолжает
возиться, старается обеспечить, насколько возможно, сносные условия существования.
Ругать Командора женщины не могли. Разве что втихомолку обсуждали его уровень
нравственности и вкус. Но когда в женском коллективе обходилось без этого?
- Вы, кажется, Петр Ильич, тоже живете отдельно? Да еще в отличие от остальных
мужчин не рискуете своей жизнью, добывая пропитание? - Вышедшая на звук голосов жена
Ширяева совковыми комплексами вины не страдала.
- Я не какой-нибудь пират. Я честный человек! - Лудицкий хотел произнести это гордо,
а вышло жалко и глупо.
- Значит, пользоваться добычей пиратов - это честно, а ходить за нею в море - нет? -
едва не вспылила Вика.
Если что и несколько удержало женщину, так это жалкий взгляд депутата. Всё равно что
беззащитную собачонку пнуть.
- Пока никто ничего не добыл, - как можно мягче произнес Петр Ильич. - Может, их
самих добыли.
И тут же прикусил язык. Однако было уже поздно.
- Это тебя любая шавка добудет, слизняк убогий! - не сдерживаясь, выкрикнула Вика.
- За чужими спинами спрятался, да еще охаять норовит! Вот подожди, вернутся наши, скажу,
так мигом тебе копыта в задницу вобьют, а рога на стенку вместо украшения повесят! Нашелся
тут, индюк недорезанный! Педераст вонючий!
Последнее явно не соответствовало действительности. В гомосексуальных связях Петр
Ильич не был замечен ни разу. Имел жену, порою ходил в баню с девочками, благо
удовлетворить и получить удовольствие - понятия разные. Но в данном контексте слово
говорило не о сексуальной ориентации, а о социальной, доведись человеку попасть в
обстановку, от которой по популярной пословице зарекаться не принято.
Да и в жене Ширяева говорила не уверенность в ушедших, а безумная надежда на их
успех. Только удача сулила выживание, если же нет...
- Вика, успокойся, Вика! - попыталась успокоить разошедшуюся женщину Наташа.
- Как же, жди! Мало что он наших мужиков хает, так еще и от работы отлынивает! С
утра печь растопить не можем. Этому тунеядцу даже дрова нарубить лень! За что тебя только
Командор содержит? Лучше мы раба купим. Хоть толк будет!
Лудицкий вжал голову в плечи и понуро выслушал обрушившийся на него поток брани.
- Чего стоишь? А ну коли дрова! Живо! Сам останешься без обеда! - уже чисто поделовому
закончила Вика.
Ей было несколько легче. Как в силу склочной натуры, так и в силу былого, относительно
высокого положения.
Ни Наташа, ни Юля повысить голос на Лудицкого не могли. Пусть жизнь все расставила
по местам, но девушки подсознательно помнили, кто они и кто он.
Но и Лудицкому деваться было некуда. В высокие сферы его не пускали, за речи в
нынешнем веке никому не платили, поэтому поневоле приходилось заниматься делами.
Петр Ильич подавленно проследовал к сваленным в кучу дровам. Рядом с ними валялся
топор, собственноручно наточенный Кабановым перед самым отплытием.
Топор для Лудицкого был инструментом непонятным, как компьютер для дикаря.
Прирожденный демократ взял орудие труда боязливо, пытаясь понять, как размахнуться им, не
попав себе при этом по ноге? Задача казалась практически неразрешимой. Колоть дрова было
страшно, словно бросаться с обрыва в воду. Конечно, большинство людей совершают прыжки
благополучно, однако вдруг окажешься в числе тех неудачников, которые падают мимо, на
скалы?
- Мама! Там два фрегата пришли! Из самой Франции! - донесся издалека голос Марата,
и мальчуган стремительно выскочил откуда-то с другой стороны дома, с разгона врезаясь в
Вику.
Чуть отстав от него, шла Юля. Единственный ребенок в доме поневоле был в центре
женских забот, и прогулка с ним рассматривалась невольными соседками, словно праздник.
В свою очередь мальчик охотно проводил время с бывшими стюардессами, позволявшими
ему гораздо больше, чем мать.
А вот Лудицкого Марат избегал. Не мог понять с детским максимализмом, как можно
добровольно остаться на берегу, когда настоящие мужчины ушли в море мстить за своих
современников?
- Откуда ты знаешь? - спросила Вика.
- Все в порту говорят. Большие! Шлюпка пристала к берегу, а из нее вышли офицеры и
пошли к Дю Касу, - охотно сообщил Марат.
- А еще Маратик придумал для наших мужчин сюрприз, - с гордостью, словно именно
ей принадлежала неведомая идея, добавила Юленька.
- Какой? - заинтересовалась Наташа.
О Лудицком было забыто. Он одиноко переминался с топором в руках, не решаясь
приступить к работе, но зная, что увильнуть от нее не удастся.
- Флаг! - гордо произнес Маратик.
- Какой флаг? - не поняла Наташа.
- Пиратский!
- Маратик предлагает вышить мужчинам их собственный флаг. Такой, чтобы сразу было
видно: это они! - пояснила Юленька.
- Пусть все боятся! Мой папа - пират! И дядя Сережа, и дядя Жан-Жак, - принялся
перечислять Марат.
- А мы сможем? - Наташа даже не поинтересовалась, что именно должно быть на
знамени.
- Я умею вышивать, - кивнула Юленька. - Да и вы мне поможете. Я покажу как. Это
совсем несложно. Только надо будет купить черный материал и нитки.
Лудицкий сплюнул в досаде.
Когда он недавно предложил нанять человека для колки дров и других физических работ,
ему ответили: свободных денег нет. Хорошо хоть, не уточнили, что такой человек уже нанят и
зовут его Петром Ильичом.
Идея сюрприза была встречена с восторгом. Да и то. Делать женщинам было особо
нечего. Ну, обед, стирка и прочие трудоемкие в нынешние времена мелочи, а еще? В местное
общество бывших пассажирок не принимали из-за неопределенности их статуса, кабаки были
местом мужского разгула. Поневоле начнешь придумывать что-нибудь способное занять руки и
голову.
Когда же Маратик пояснил, каким именно должен быть флаг, перемешанный с весельем
восторг перешел все пределы...
Кабанов. Остров Блада
Люблю схватки, поединки. В них чувствуешь себя мужчиной. Если бы при этом не надо
было выходить в море. А так...
Нам повезло с погодой. Ветер и качка были в пределах нормы. Ни грозовых шквалов, ни
штормов.
Было немного обидно спасаться бегством от английского фрегата. Но и вступать с ним в
бой казалось мне глупым. Добычи это не сулило. Сам корабль мне был не нужен. Тяжеловат на
ходу, а об его маневренности вообще лучше помалкивать. А драться ради драки...
Я бы, пожалуй, подрался, но англичанин был заведомо сильнее. Терять же кого-то из
людей просто так...
Ладно. Пусть живут пока. Пока мы не подготовимся получше. Есть на этот счет кое-какие
мысли, но не все же сразу!
Испанцы мне не враги. Не они напали без причины и повода на беззащитный корабль под
гражданским флагом, не они уничтожили мирных людей, значит, и не им держать ответ. У них
есть деньги, которыми могут поделиться, и только. А вот кое-кто другой... Кому-то придется
рассчитаться по полной.
Поздним вечером, когда фрегат стал пятнышком на горизонте, мы приступили к дележу.
Света еще хватало, добыча же была оценена давно, еще во время нашего бегства.
Улов оказался значительным. Главное же было в том, что он достался нам без каких-либо
потерь. Команда ликовала. Мнения о дальнейшем сразу же разделились. Одним хотелось
поскорее вернуться и спустить свою долю добычи, другим - продолжить рейд и прихватить
что-нибудь еще.
- А вы что скажете, господа? - спросил я своих, когда настала ночь.
Мы расположились в моей каюте. Я, Флейшман, Ярцев и Ширяев. Сорокин нес вахту.
Судя по всему, мы находились западнее Мартиники и Доминики на таком расстоянии, что
уточнять, к которому из островов ближе, было не особо существенно.
- Я не понял: наши мнения принимаются в расчет? - с деланным акцентом вопросил
Юра.
Господи! Как хорошо-то хоть на родном языке поговорить!
- Чего тут думать? Плыть надо, - убежденно говорит Ширяев.
Для моего бывшего подчиненного наш поход - романтика. И, насколько я его знаю,
повод на какое-то время освободиться от общества жены.
Нет, он ее любит. Просто, как бы это сказать, быстро устает от предмета своей страсти.
Благо предмет этот очень привык давать общие советы, а то и просто упрекать во всех
совершенных и несовершенных грехах. Есть у некоторых представительниц прекрасного пола
такая милая склонность.
- Ветер попутный, - соглашается Флейшман. - Куда несет, туда и плывем.
Ох, любим мы в свободное время позубоскалить!
Послушать нас со стороны - полное впечатление, что мы не переносились никуда из
своего времени и не было ни смертей, ни проблем. Словно сидим на своей яхте да приятно
проводим часы в дружеском кругу. Этакие каникулы за тысячи миль от дома.
И за три сотни лет.
Интересно, это защитная реакция организма, или мы окончательно примирились со
случившимся и теперь чувствуем себя в семнадцатом веке как в двадцать первом?
Если второе - то это радует. Вернуться мы все равно не сможем ни при каком раскладе, и
остаток наших жизней пройдет здесь.
Попутно зародилась мыслишка: а хотелось бы мне вернуться? Нет, я понимаю, тут от
наших желаний ничего не зависит. Никто никогда не объяснит, какой вихрь перенес нас в
пространстве и времени. А уж попасть опять в подобный феномен природы, только
действующий в обратном направлении...
И все-таки: хочу ли я?.. Честно, положа руку на сердце?
Равномерно покачивается бригантина, скрипит дерево, плещутся волны за бортом. Шпага
на поясе, рядом сидят если не друзья, то проверенные приятели. Знаешь, чего стоит каждый.
Хочу ли?
Как ни странно - нет. Тошновато я чувствовал себя последние годы. Размеренная жизнь,
убивающая чувства, ни событий, ничего.
Покой - вещь хорошая, только к вечному мы и так придем. Для отдыха - неплохо, для
жизни предпочитаю как сейчас. Чтобы масса событий, и все зависело от меня. Не экстремал,
просто мужчина. Жизнь лучше всего чувствуется тогда, когда висит на волоске.
- И куда нас несет? - спрашиваю для порядка.
- В ту же сторону, что и Гитлера. На восток, - отвечает Юра.
- На юго-восток, - немедленно уточняет Валера.
- Значит, не как Гитлера, - делает вывод Флейшман. - Кого-то другого. Скажем, Буша.
- Иными словами, вопрос о возвращении отпадает сам собой.
- Почему же? Если очень постараться... - опять отвечает мне Юра. - Да и ветер -
штука переменчивая.
- Сегодня дует, завтра - нет, - соглашаюсь с последним утверждением.
Тихонько смеемся, хотя что здесь смешного?
Бросаю взгляд на карту. Испанские владения меня особо не интересуют, поэтому взгляд
скользит мимо Сент-Люсий и Сент-Винсентов. Пусть их хранят святые! А вот Барбадос...
Детская мечта Ширяева.
Пусть сбываются мечты!
- Идем на Барбадос, - объявляю я.
Ширяев радостно улыбается. Человек попал в мир своих позабытых фантазий и теперь
наслаждается этим.
- А он нам по зубам? - Флейшман смотрит серьезно. - Или по зубам дадут нам?
- Не будем подставлять - не дадут... - План готов давно. Собственно, даже не план, а
повторение предыдущего.
Каждый городок в здешних неспокойных местах прикрывается фортом. Сил для схватки с
береговыми укреплениями у нас нет. Да и зачем нам это надо? Ты стреляешь в них, они - в
тебя. Пусть так воюют те, кто любит канонаду. Нет смысла ломиться в закрытые двери, когда
рядом есть окна.
- Барбадос возьмем. Что дальше? - второй раз за вечер подает голос Валера.
То, что он не сомневается в успехе, это хорошо. Плохо то, что он до сих пор чувствует
себя потерянным, не может вписаться в новое время.
Или причина кроется в Мэри?
Скорбь по погибшим закономерна, только не надо зацикливаться на скорби.
- Дальше пойдем домой.
- В Пор-де-Пэ? - уточняет Валера.
- А у нас есть другой дом? Или хотя бы гостиница?
- Я не о том. Мы же не навсегда обосновались на Гаити. Деньги у нас после похода
будут. Можно будет решать.
- Раз можно, значит, решим, - к вящему удовольствию остальных, мой ответ звучит
достаточно уклончиво.
Но, честное слово, надоело переливать из пустого в порожнее! Да и не все дела сделаны
здесь, чтобы перебираться в другое место. Мужчина должен платить по счетам. Наши же счета
еще не погашены.
- И вообще. Философию откладываем на потом. Твоя задача, Валера, - подвести
корабль к берегу вне видимости города, но и не слишком далеко от него.
- Бриджтаун, - с мечтательной улыбкой сообщает Ширяев.
- И сидит в нем полковник Бишоп, - добавляет Флейшман. - Гаденыш редкостный
даже для Англии. Зато племянница у него чиста и непорочна, несмотря на своих лет тридцать,
если не больше.
- Почему тридцать? - едва не обижается Ширяев.
- Элементарно, Ватсон. В начале романа ей лет двадцать пять, плюс-минус два года, да
добавь, сколько длится ее затянувшееся ожидание.
Сам я текст Сабатини практически не помню. Читал в детстве, да когда оно было,
детство? Смутно припоминается, что роман даже тогда показался мне излишне романтическим,
больше относящимся к сказке, чем к реальной жизни.
Ширяев смотрит обескураженно. Очевидно, Флейшман прав.
Между прочим, чего мне здесь не хватает, это какой-нибудь книги. Пусть даже будет
откровенная лабуда, лишь бы печатный текст. Но увы... Самые ранние творения на скольконибудь
читаемом русском появятся лет через сто, когда нас давно не будет в живых.
Ох, надо осваивать языки, надо!
В реальной жизни Бриджтаун впечатления не производит. Небольшой город европейской
архитектуры, в меру грязный, невзрачный, да и чего ожидать? Вряд ли в краях цивилизованных
дела обстоят получше. Только тут город раскинулся вольготнее. Крепостных стен в Вест-Индии
отродясь не было. Земли полно, врагов гораздо меньше. В остальном... То, что мы привычно
подразумеваем под элементарными бытовыми удобствами: горячая вода, газ, туалет, - не
существует даже в проектах. И как раз этого мне больше всего не хватает. Пусть это скучная
житейская проза, только возвышенным сыт не будешь.
Форт расположен чуть в стороне от города, ближе ко входу в бухту. Сразу обращает
внимание, что оборона рассчитана на нападение с моря, со стороны же суши - не более чем
забава. И это при наличии огромного количества рабов!
Нет, рабство не социальное состояние, это психология. Не с автоматами же охраняют
плантаторы негров и каторжан!
Так, размышления без особой цели.
Мы подошли к Бриджтауну с суши без особых проблем. Тайная высадка в темноте, благо
здешние воды кое-кому из команды знакомы по прошлым делам, и погода была на нашей
стороне, а затем - обычный скрытный марш-бросок. Пятьдесят человек вполне в состоянии
двигаться незаметно даже в населенной местности, если соблюдают некоторую осторожность.
Вещей при нас не было. Только оружие, боеприпасы и небольшой запас продовольствия на
пару дней.
Мы уложились в один. Высаживаться еще ближе было опасно. Местность вокруг города
населена плотнее, чем в других местах острова. Но и чересчур дальний поход тоже может быть
чреват неприятными неожиданностями.
Нас было довольно мало для завоевания Барбадоса. Для налета же - вполне достаточно.
На бригантине остались те, без кого нельзя было обойтись. Ярцев в качестве
единственного квалифицированного штурмана, Флейшман - как его помощник, наш лучший
рулевой Кузьмин, Петрович на правах эскулапа, боцман Билли и комплект матросов.
Со мной пошел даже Гранье. Впрочем, артиллерист сейчас был намного нужнее на берегу.
Остальное было как на Ямайке. С той лишь разницей, что там мы стремились как можно
быстрее оказаться подальше от негостеприимных мест, здесь - пришли незваными гостями с
вполне конкретной целью. Нам помогло даже то, что в великолепной Карлайской бухте не было
ни одного корабля. Ничего особо страшного не произошло бы, но все меньше работы.
И как всегда, служба неслась солдатами из рук вон плохо. Мы дождались полуночи и
прежней троицей (я, Сорокин и Ширяев) первыми двинулись к форту.
Ликвидация часовых не заняла много времени. Ни один из этих горе-вояк даже не пикнул.
Сами виноваты. Надо быть внимательнее на посту.
А там подоспели наши ребята. В самом форте народу было мало, большинство
квартировало в городе, поэтому и эта часть плана удалась на славу.
Этих мы не убивали. Вид направленного оружия подействовал на англичан, как взгляд
удава на кролика. Они притихли, безропотно позволили себя связать, а большего нам и не надо.
Следующие несколько часов превратились в подлинный кошмар. Мы старательно
перетащили тяжелые орудия на ту стену, которая была направлена к
...Поділитися у соцмережах
