Жанр: Фантастика
Камень владычества 2. Стражи утраченной магии
...лнами. Когда одна
волна достигала
ворот, наступал небольшой перерыв, пока не подоспеет следующая. Воспользовавшись
этим
промежутком, Дроссель бросился в указанном направлении. Меч только мешал ему, и
капитан
отстегнул и бросил его. После некоторой борьбы с самим с собой он бросил и
мешочек с серебряными
монетами.
Как говорится, мертвецам деньги ни к чему.
ГЛАВА 17
В рядах Дункарганской армии сражалось без малого восемь сотен тревинисских
наемников, но
редко бывало так, чтобы все они находились в Дункаре. Часть воинов отправлялась
в дозор, другие,
получив отпуск, навещали родные селения. В тот день, когда посланник принца
Дагнаруса явился в
столицу с требованием сдать город, в Дункаре оставалось около полутысячи
тревинисов. Будучи
людьми бесхитростными и простыми, они придумали столь же простой способ бегства
из обреченного
города. Пробираясь по городу небольшими отрядами - не более десяти человек в
каждом, тревинисы
двигались к трем заранее выбранным участкам восточной стены. Тревинисы считали,
что
малочисленным отрядам будет легче добраться до нужного места. К тому же захват
одного отряда не
помешает бегству остальных. Каждый отряд состоял из воинов разных племен, чтобы
хоть у когонибудь
сохранилась возможность вырваться из города и принести весть своим
соплеменникам.
Племена тревинисов жили отдельно друг от друга. В далекие времена племена
воевали между
собой, ибо все они были прирожденными воинами и стремление испытать себя в бою
было у них в
крови. Но нескончаемые войны грозили тревинисам полным истреблением. Вскоре даже
самым
храбрым и отчаянным воинам стало понятно, что, если так будет продолжаться, на
земле не останется
ни одного тревиниса. И тогда вожди племен собрались в Вильда Харн, чтобы держать
совет вождей.
Там было решено, что отныне племена тревинисов будут жить в мире друг с другом и
воевать со всем
остальным миром. Как раз в то время набирала силу Виннингэльская империя,
стремившаяся к
расширению своих границ, так что внешних врагов у тревинисов было в избытке.
С тех пор, хотя и прекратились междоусобные войны, племена тревинисов редко
общались между
собой. Однако бывали моменты, когда одному племени требовалось подать весть
другим племенам.
Чаще всего это случалось, если землям тревинисов угрожал общий враг. И потому
тревинисские
наемники в Дункаре, прежде чем разбиться на отряды, поклялись на крови разнести
по всем племенам
весть о новых и страшных врагах.
Помимо этой вести Рейвен собирался передать своим соплеменникам
предостережение,
касавшееся черных доспехов, но чем больше он думал об этом, тем чаще задавал
себе вопрос: а что
именно сможет он передать через других? Он не помнил ни имени того офицера, ни
как тот выглядел.
Какими словами выразить свой страх, чтобы в родном селении поняли его опасения?
Общего
предостережения, адресованного всем племенам, было недостаточно. Племени Рейвена
грозила своя,
особая беда. Она была связана с проклятыми доспехами, умершим рыцарем и
Джессаном. Только сам
Рейвен мог бы рассказать об этом соплеменникам. Он должен во что бы то ни стало
перебраться через
стену.
Тревинисы покинули лагерь примерно в то же время, когда капитан Дроссель с
магами Пустоты
направился к городским воротам. Тревинисам, как и ему, пришлось пробираться по
запруженным
народом улицам, но для них это не составляло особого труда. При виде высоких,
сильных воинов с
оружием в руках и обвешанных устрашающими трофеями горожане быстро расступались.
Кто-то даже
приветствовал их, думая, что тревинисы спешат оборонять стены.
Все воины вовремя добрались до мест встречи. Рейвену понадобилось некоторое
время, чтобы
после ярко освещенных факелами улиц глаза привыкли к ночной темноте и лунному
блеску. Он увидел,
что большинство его товарищей уже находились здесь. Они молча и терпеливо ждали,
сидя на
корточках в тени домов. Взглянув на стену, Рейвен увидел там нескольких солдат,
расхаживающих
взад-вперед.
- Сколько их там наверху? - спросил Рейвен.
- Не более шестнадцати. Остальные, как ты и говорил, разбежались. Заступая
в караул, они тут
же бросали свои посты.
- В этом доме кто-нибудь есть?
- Похоже, никого. Лисий Клык добрался до окна второго этажа и заглянул
внутрь. На столе -
недоеденный ужин, повсюду разбросана одежда. Чувствуется, хозяева спешно бежали.
Лисий Клык
сейчас внутри.
Рейвен снова перевел взгляд на стену. Солдаты, остававшиеся наверху, были
взбудоражены и
перепуганы. Они то и дело поворачивали лица к западу, пытаясь что-нибудь
разглядеть во тьме.
Достаточно одного непривычного звука, и караульные поднимут тревогу, решив, что
страшные
чудовища напали и на них.
- Прежде чем двигаться всем, мы должны утихомирить караульных. Мне нужно
восемь человек,
- сказал Рейвен.
Восемь воинов встали и, прячась в тени, направились через улицу к дому.
Дверь распахнулась, и
они исчезли внутри. Остальные тревинисы остались ждать.
Пока Рейвен пробирался к дому, он заметил на крыше силуэты своих товарищей.
Они уже
собирались перепрыгнуть с крыши на городскую с гену, когда из западной части
города донесся звук.
Звук был странным и ужасающим даже для закаленных в боях тревинисов. Воины разом
застыли и
повернулись, вглядываясь туда, откуда он прилетел.
Рейвен никогда не слыхал подобного звука и никогда не хотел бы услышать его
снова. То был
пронзительный вопль, исходящий из тысячи глоток. Этот жуткий, леденящий душу
вопль раздавался из
глоток таанов и был их боевым кличем. Ворота, способные выдержать любой удар,
оказались
бессильны перед предательством, и теперь поток таанов стремительно хлынул в
город.
Рейвен обрадовался вражеской атаке, ибо караульных как ветром сдуло. Одни
побежали по стене в
сторону ворот, другие поспешно спустились вниз и со всех ног помчались прочь.
Теперь тревинисы
могли шуметь сколько угодно - всем было не до них. Разраставшаяся неразбериха
давала им
великолепную возможность перемахнуть через стену и раствориться в ночи.
Воины, больше не прячась, поднялись на стену. Те, кто оказался там раньше,
уже привязывали к
зубчатым выступам веревки. Рейвен проверил крепость узлов, затем бросил взгляд
на залитые лунным
светом равнины - нет ли поблизости врагов. Вдалеке, похоже, происходило какое-то
движение, но
ничего определенного разглядеть ему не удалось. Если это был вражеский отряд, то
явно
малочисленный.
Тревинисы быстро спускались вниз, перебирая веревки руками и помогая себе
ногами. Те, кто
первыми достигли земли, стояли, обнажив мечи, готовые, если понадобится,
защищать остальных.
Рейвен оставался на стене до самого конца, на случай если караульные вдруг
вернутся. Видеть
происходящее у городских ворот ему мешали крыши домов. Однако Рейвен обладал
острым слухом и
по крикам, перемешанным с воплями таанов, мог заключить, что битва уже началась.
Когда последний тревинисский воин оказался по ту сторону стены, Рейвен
поспешно спустился
сам. Тревинисы подожгли веревки, чтобы враги не смогли подняться в этом месте.
Собрав всех, Рейвен
повел их через равнины, держа путь на восток, подальше от разгоравшегося боя.
Еще немного, и они
повернут на север, туда, где лежали земли тревинисов.
Рейвен перешел на бег вприпрыжку. Если требовалось, он мог бежать так
часами. Оглядываясь по
сторонам, Рейвен не видел ничего, кроме освещенной луной травы, колышущейся на
ветру. Он
вспомнил о возможном вражеском отряде, который видел со стены, но решил, что
теперь все враги
стягивались к городским воротам, а не наоборот. Сзади кто-то из воинов
недовольно посетовал, что они
упустили хорошее сражение. Однако никто и не думал возвращаться. Мысли у всех
были заняты
скорым возвращением домой и судьбой родных племен.
Рейвена охватило то ликующее состояние, которое он испытывал каждый раз,
вырываясь за
пределы городских стен на простор. Он радовался ветру, овевавшему его кожу.
Ноздри ощущали запах
шалфея и дикого чеснока. Вдохнув полной грудью, он почувствовал и другой запах,
долетевший до
него в ночной темноте, - мерзкий запах, напоминавший смрад гниющего трупа. Запах
исчез так же
быстро, как и появился; ветер, дувший Рейвену в спину, принес его с юга. Рейвен
не успел даже
подумать, что это могло быть. Чья-то рука схватила его за лодыжку. Рейвен
потерял равновесие и упал.
Он упал лицом в высокую траву. Падение было столь неожиданным, что Рейвен
больно ударился
животом. У него перехватило дыхание, перед глазами замелькали круги. Он услышал
крики своих
товарищей и то пронзительное рычание, какое уже слышал, находясь на стене.
Только теперь оно
раздавалось прямо над ним. Сомнений быть не могло: тревинисы попали в засаду.
Рычание послышалось и у него за спиной. Рейвен кое-как сумел подняться на
ноги, но чьи-то руки
ухватили его сзади и потянулись к горлу.
Руки и пальцы таана отличались огромной силой. У Рейвена перед глазами
замелькали желтопурпурные
звезды - предвестницы смерти. Тогда он сделал то, что у тревинисов
называлось
"устрашением богов". Рейвен схватил врага за руки, подался вперед и перебросил
его через голову.
Таан отпустил его горло. Теперь уже не Рейвен, а он сам лежал на земле и,
мигая, пялился на
звезды.
Хватая ртом воздух, Рейвен потянулся к своему мечу. Таан с необычайной
быстротой и
проворством вновь вскочил на ноги. Теперь Рейвен смог рассмотреть существо,
напавшее на него. Лицо
таана правильнее было назвать звериной мордой с рылом вместо носа и невероятно
острыми зубами во
рту. Но в злобных глазах блестел разум.
Рейвен вытащил меч и занял оборонительную позицию, поскольку все еще не мог
совладать с
дыханием. Поспешно оглянувшись по сторонам, Рейвен, к своему ужасу, понял, что
его соплеменники
окружены сотнями таанов. Но Рейвен не мог рассмотреть все подробнее. Противник
требовал его
полного внимания. Таан поднял меч, но на Рейвена не бросился. Вместо этого он
ткнул в его сторону
когтистым пальцем и выкрикнул несколько слов на своем гнусном языке.
Рейвен услышал, как позади него в траве что-то зашуршало. Он полуобернулся,
готовый встретить
нового врага, и тут краешком глаза увидел, что первый таан что-то швырнул в
него. На Рейвена, опутав
ему голову и туловище, упала сеть, сплетенная из толстых прочных веревок. Сеть
выбила меч из его
рук. Рейвен отчаянно пытался высвободиться, однако таан туго стянул сеть, лишив
его возможности
пошевелить руками. Рейвен безуспешно сопротивлялся, пока противник не опрокинул
его на землю.
Ухватившись за конец сети, таан потащил Рейвена по траве, словно корову на
убой.
Рейвен не сдавался, но его усилия только злили таана. Он остановился и
ногой пнул Рейвена в
голову.
Странное оцепенение овладело Рейвеном. Последним его ощущением было то, что
земля под ним
движется. Потом он потерял сознание.
Рейвен то приходил в себя, то вновь проваливался во тьму. Вместе с
сознанием возвращалась боль
и ощущение давления на шею. В такие моменты глаза слепило ярко-оранжевое пламя
костра, в ушах
стоял гул чьих-то возбужденных голосов. Всякий раз, приходя в сознание, Рейвен
старался удержать
поток ускользающих мыслей и образов. Однако боль была выше его сил, и он опять
отступал под ее
натиском в глухую и беззвучную темноту.
Он окончательно опомнился со светом дня, смутно вспомнив о случившемся с
ним и его
товарищами. Рейвен надолго закрывал глаза, пытаясь разобраться в своем нынешнем
положении.
Голова болела, однако тошноты он не чувствовал, а когда осторожно приподнимал
веки, туманной
дымки перед собой не видел. Значит, удар таана по голове ничего ему не повредил.
Зато тело все было в
ссадинах и царапинах. Во многих местах кожа была стерта, а то и полностью
содрана. Рейвен вспомнил:
его грубо волокли по земле. Сейчас даже малейшее движение заставляло его
вздрагивать от боли.
Рейвен обнаружил у себя на шее железный обруч - это он сдавливал горло.
Приоткрыв глаза
пошире, тревинисский воин увидел железную цепь, тянувшуюся от обруча к столбу,
вкопанному в
землю. Превозмогая боль, заставившую его застонать, Рейвен протянул руку и
дернул цепь. Увы, она
оказалась толстой и прочной.
Обессилев, Рейвен повалился на спину и закрыл глаза. Им овладело отчаяние:
взяли в плен!
События минувшей ночи он помнил слабо, но предсмертные крики товарищей крепко
врезались ему в
память. Ну почему, почему его не убили вместе с ними? Для тревинисов не
существовало более тяжкого
позора, чем попасть в плен. В их представлении в плен попадал только тот, кто
плохо или недостаточно
мужественно сражался. Рейвен опозорил не одного себя, но и весь свой род. И, что
еще хуже, он не
выполнил долг перед племенем. Мертвому ему это еще простилось бы, но ведь он
остался в живых.
Теперь ему нет прощения.
Рейвену оставалось лишь надеяться, что кто-то из тревинисов все же уцелел и
сможет
предупредить соплеменников об опасности. Если это так, Рейвен уповал на то, что
оставшиеся в живых
товарищи не видели, как его волокли по траве, словно оленью тушу. И пусть они
назовут его имя в
числе погибших. Пусть уж лучше в родном селении его считают мертвым, чем
пленным.
Рейвен не сомневался, что жить ему осталось недолго. Собственная жизнь его
больше не
волновала. Нет, он не собирался покончить с собой. Оборвать своей рукой жизнь,
данную ему богами,
означало бы серьезно оскорбить богов и вынудить их отвернуться от него. Рейвен
утешался мыслью о
смерти, но не такой, когда его убьют, как собаку. Нет, он умрет в сражении, и
если богам будет угодно,
то заберет с собой одного или нескольких чудовищ.
Мыслей о побеге у него не было. Он должен отомстить за бесчестье; не важно,
что никто, кроме
богов и его самого, об этом не знает. Отомстить - значит убить врага, взявшего
его в плен.
Кое-как ему удалось сесть, хотя негнущуюся спину обожгло болью. Железный
ошейник стискивал
горло, а цепь врезалась в плечо. Он поморщился, представив, что к ночи все его
тело станет сплошным
комком боли. Ничего, он вынесет эту боль без звука. Таково его наказание за
позор плена. Лучшей
участи он не заслуживает.
Рейвен попытался разобраться, где он находится. Ага, его приволокли в
лагерь таанов, и
полузвери вокруг были, похоже, чем-то возбуждены. Внешняя граница лагеря
обозначалась шатрами,
поставленными в круг. Внутри круга было обширное открытое пространство. Центр
его занимал
меньший круг шатров. Возле них горели костры. Оттуда тянуло жареным мясом,
отчего рот Рейвена
наполнился слюной. Он уже не помнил, когда в последний раз как следует ел.
Большинство таанов были воинами, облаченными в доспехи и вооруженными.
Внутри малого
круга находились безоружные тааны. Они стряпали еду и присматривали за детьми.
Судя по росту и по
тому, как непоседливо вели себя эти существа, то были именно таанские дети.
Рейвен оказался не единственным пленником. Остальных людей - мужчин и
женщин - тааны
загнали на узкий пятачок, окружив его кольями. Пленные были дункарцами, и по их
виду Рейвен понял,
что их притащили сюда недавно. Из шатров доносились отчаянные крики - скорее
всего, там истязали
людей. Рейвен повернулся в сторону городских стен, находившихся примерно в миле
от него.
Он не услышал звуков сражения. Только шелест травы на равнинах. Осадные
орудия по-прежнему
стояли там, где он видел их вчерашней ночью. Цепи вражеских солдат направлялись
в город.
Массивные ворота были открыты настежь.
Дункар пал.
Услышав крики, Рейвен повернулся в сторону пленников. Большинство из них
составляли
женщины и девушки, однако было и несколько мужчин, одетых в форму Дункарганской
армии. К
загону для пленных приблизился один из таанов, вся одежда которого состояла из
набедренной повязки.
Он тащил за собой женщину. Лицо ее покрывали синяки и царапины, от одежды
практически ничего не
осталось. Лохмотья были густо залиты кровью. Жизнь едва теплилась в несчастной.
Загон с пленными
стерегли двое таанов. Поглядев на женщину, они что-то сказали, отчего ее
мучитель ухмыльнулся.
Раздвинув колья, он пихнул свою добычу внутрь. Потом он стал разглядывать других
пленных женщин,
как торговец скотом оценивающе разглядывает коров.
Очередной жертвой таана стала девушка, которой на вид было не более
шестнадцати лет. Она
пронзительно закричала и попыталась вырваться. Дункарганский солдат заслонил ее
собой и,
объясняясь жестами, стал умолять пощадить девушку. Таан жестоко ударил его
наотмашь и сбил с ног.
Намотав себе на руку длинные черные волосы упиравшейся жертвы, он поволок
девушку к себе в
шатер. Теперь Рейвен понял, чьи крики неслись из шатров.
Несколько пленниц решили помочь окровавленной женщине. Каждая сняла с себя
что-то из
одежды. Потом они осмотрели ее раны. Едва ли она понимала, что происходит
вокруг. Тело ее не
подавало никаких признаков жизни. Видя это, солдат выругался. Выхватив из-за
голенища нож, он
протиснулся сквозь колья и бросился вслед за тааном.
Двое стражников отнеслись к этому более чем спокойно. Они даже успели
переброситься
несколькими словами и оскалить в ухмылке зубы. Затем один из них лениво поднял
свое копье и метнул
в солдата. Копье ударило его между лопаток. Солдат вскрикнул и повалился на
землю. Таан, тащивший
девушку, равнодушно оглянулся и продолжил путь к шатру, находившемуся, как
увидел Рейвен, во
внутреннем круге.
Два таана, на которых не было доспехов, поспешили к трупу солдата. Они
вопросительно
поглядели на стражников, один из которых махнул рукой в сторону очага. Тааны
потащили труп туда.
Рейвен посмотрел на труп, потом на жарившееся мясо и понял, какая участь
уготована убитому солдату.
Запах, от которого еще недавно его рот наполнялся слюной, теперь вызывал в нем
тошноту. Рейвен
напрягся и рыгнул, ожидая, что его сейчас вырвет.
Эти звуки сразу привлекли к нему внимание. Стражники повернули голову в его
сторону. Рейвена
почему-то поместили одного, и от загона с пленными его отделяло около шести
футов. Один из
стражников громко, во все горло, заорал. Какой-то таанский воин, что находился
внутри лагеря, поднял
голову и посмотрел в сторону Рейвена.
Потом воин махнул рукой и что-то сказал стражникам. Все трое подошли к
Рейвену и встали
напротив. Воин, блестя глазками, осмотрел пленника с ног до головы. Рейвен
напрягся, беспокойно
глядя на них. Что же они решили с ним сделать? Воин заговорил, и вскоре Рейвен
догадался, что тот
рассказывает историю его пленения. Свой рассказ таан дополнял жестами,
показывая, как Рейвен
сопротивлялся и как перекинул его через голову. Воин ничуть не был ошеломлен
этим
обстоятельством; похоже, он искренне восхищался храбростью Рейвена.
Сила и сметливость врага, естественно, возвышали таана в глазах
соплеменников. Так он добрался
до конца рассказа. Судя по жестам, речь шла о том, как он набросил на Рейвена
сеть. Стражники
восхищенно слушали, похлопывали его по спине и с нескрываемой завистью смотрели
на пленного.
Рейвен отвечал своему поработителю яростным и свирепым взглядом, но таан
ничуть не
рассердился. Наоборот, он казался необычайно довольным собой и в таком
настроении удалился.
Рост таанского воина был около шести с половиной футов. Темно-серая шкура
вся была в шрамах
и каких-то вздутиях. Поначалу Рейвен принял их за нарывы или рубцы. Однако,
приглядевшись, он
немало удивился: вздутия были искусственного происхождения. Некоторые из них
вспыхивали и
переливались на солнце. Оказалось, тааны специально запихивали себе под кожу
блестящие камешки.
Волосы у его поработителя были густыми и длинными, цвета обожженной глины. Во
рту у таана
недоставало трех передних зубов. На его металлическом нагруднике Рейвен заметил
какой-то символ.
Рейвен не спускал с него глаз. Подойдя к шатру, таан обратился к
соплеменнику ростом пониже и
без доспехов. Воин махнул рукой в направлении Рейвена. Другой таан быстро кивнул
и сжался, словно
боялся, что его ударят. Схватив миску, этот таан плеснул туда какого-то варева
из кипящего котла и
направился к Рейвену.
Подойдя к пленнику, таан остановился с миской напротив. Сначала Рейвен даже
не обратил на
него внимания. Он продолжал следить за своим главным врагом. Когда же тот
скрылся в шатре, Рейвен
перевел взгляд на таана, который присел на корточки и молча терпеливо ждал,
будто пес, когда его
заметят.
Приглядевшись к таану, Рейвен сделал ошеломляющее открытие. Оказалось, что
перед ним...
женщина, о чем недвусмысленно свидетельствовали ее неприкрытые груди. На ней
вообще не было
ничего, кроме набедренной повязки. Рейвена поразило ее лицо. Хотя у нее вместо
носа было такое же
рыло, как и у остальных таанов, кожа этой странной женщины отличалась гладкостью
и имела
коричневый оттенок. Глаза, рот, уши и строение тела были такими же, как у людей.
Похоже, она была
совсем молода, лет шестнадцати. Она держала в руках грубую миску, наполненную
дымящейся
жидкостью, и ведерко.
- Есть будешь? - спросила она, протягивая Рейвену миску.
Рейвен с удивлением услышал, что эта странная таанка говорит на эльдерском
языке. Он заглянул
в миску и увидел кусочки мяса, плававшие в дымящемся супе. Он отвернулся,
чувствуя, что вот-вот
упадет в обморок.
- Оленье мясо, - пояснила таанка. Видимо, она поняла, о чем подумал Рейвен.
- Рабов вроде
тебя не кормят сильной пищей. Рабам дают слабую пищу. Сильную пищу едят только
воины. Ку-ток
обязательно съел бы тебя, - поспешно добавила она, словно испугавшись, что
Рейвен может
обидеться, - поскольку ты победил его в сражении. Но ты очень ценный. Наш бог
Дагнарус
разгневался бы на Ку-тока.
Девушка поставила миску и ведро так, чтобы Рейвен мог до них дотянуться, но
сама осталась на
недосягаемом расстоянии.
- Вода, - сказала она, показывая на ведерко.
- Постой, - попросил Рейвен. Голова нестерпимо болела. Язык во рту распух и
не желал
шевелиться. - Не уходи.
Ведерко было деревянным. Морщась от боли, Рейвен потянулся к черпаку.
Девушка внимательно
смотрела на него. Подняв черпак, представлявший собой половинку пустой тыквы, он
понюхал воду и с
опаской попробовал. Вода была тепловатой, но не имела никакого привкуса и пахла
только ведерком.
Рейвен с благодарностью припал к черпаку, делая большие глотки. Когда он утолил
жажду, девушка
придвинула к нему миску.
- Мои боги рассердятся, если я буду есть человеческое мясо, - объяснил он.
- Я знаю, - ответила девушка, вновь опускаясь рядом с ним на корточки. -
Мать рассказывала
мне про людей. Я знаю, что они не едят своих соплеменников, даже если бы их мясо
давало очень
большую силу. Тааны считают это признаком слабости и смеются над людьми. Но наш
бог говорит, что
верования людей надо уважать, и потому тааны поступают так, как велит наш бог.
Тебе бы они все
равно не дали сильной пищи, поскольку ты раб.
Суп и в самом деле пах олениной. После того как Рейвена вытошнило, есть ему
совсем не
хотелось. Однако тело нуждалось в пище, и он заставил себя сделать глоток. В нем
сразу проснулся
голод, и он съел все, что было в миске. Пережевывая мясо, он спросил девушку:
- Тебя как зовут?
- Дур-зор, - ответила она. - А тебя?
- Рейвенстрайк.
- Ты не такой, как они.
Она бросила взгляд на дункарганцев, потом снова повернулась к нему.
- Я - из племени тревинисов, - сказал Рейвен. - Я был не один. Нас было
много,
тревинисских воинов. Ты не знаешь, что случилось с ними? Может, их тоже взяли в
плен?
Дур-зор задумалась.
- Вряд ли. Наверное, все они погибли. Ку-ток и другие говорили о битве с
настоящими воинами,
а не со скулящими щенками вроде этих. - Она презрительно указала глазами на
дункарганцев. - Крок
говорил, что они убили очень-очень много врагов. Ку-току посчастливилось
захватить в плен такого
сильного воина.
Рейвен не скорбел о своих соплеменниках; они погибли достойно, как и
подобает воинам. У него
шевельнулся было лучик надежды: а вдруг кому-то из тревинисов все же удалось
бежать? Но надежда
почти сразу же угасла, ибо никто из тревинисов не побежит от врага.
- Ты называешь ваших воинов таанами, - сказал он, осторожно произнеся это
слово. - Так
называется весь ваш народ?
- Да.
- А ты, Дур-зор? - он с запинкой выговорил ее имя. - Ты же не таанка.
- Я - полутаанка, - ответила она.
- А вторая половина у тебя от кого?
- От людей.
Хотя глаза давно сообщили это Рейвену, он все еще не верил услышанному. Он
покачал головой.
- Люди не скрещиваются ни с эльфами, ни с дворфами. Это так же невозможно,
как дать
потомство от змей. А тааны и люди... - Рейвен сердито посмотрел в сторону
лагеря. - Как это может
быть?
- Этого я не знаю, - ответила девушка. - Я только знаю, что сейчас это так
и всегда было так.
Тааны рассказывают, что очень давно в их мире, который называется Ильтшуц-стан,
человеческие
женщины-рабыни иногда рожали детей, не похожих ни на таанов, ни на людей. В
Ильтшуц-стане
полутаанов убивали, но здесь наш бог запрещает их убивать. Он говорит, что
такие, как я, очень нужны,
потому что мы умеем говорить и на языке таанов, и на языке людей.
- Значит, тааны не могут говорить на человеческих языках? - спросил Рейвен,
подумав, что эти
сведения стоит запомнить.
- Нет. Некоторые таанские шаманы понимают язык людей и умеют писать на нем.
- Дур-зор
показала на свой рот. - Рот таанов не позволяет им выговаривать человеческие
слова, а у людей их рот
не позволяет выговаривать слова таанов. Эльдерский язык - язык нашего бога
Дагнаруса и многих
людей, которые сражаются вместе с ним. И потому нужны те, кто может передать
слова от одной армии
к другой, чтобы их поняли.
Бог, говорящий на эльдерском языке, - мысленно произнес Рейвен. Как-то
раньше он не
задумывался о том, на каком языке говорят боги. Ему представлялось, что у богов
вообще нет
необходимости говорить. Они способны слышать слова сердца, песни души. Боги
могут передать свою
волю шепотом ветра или раскатами грома. Бог, низведший себя до человеческих
слов, едва ли может
считаться настоящим богом. Так думал Рейвен. Он не стал высказывать эти мысли
вслух, боясь
оскорбить девушку. Он радовался тому, что может хоть с кем-то здесь поговорить и
хоть что-то узнать.
- Дур-зор, что меня ожидает? - спросил он.
- Тебя вместе с другими цен
...Закладка в соц.сетях
