Жанр: Фантастика
институт экспериментальной истории 9. Сеятель бурь
...- с улыбкой встречая меня, заметила она. - Я бы могла,
пожалуй, принять вас за англичанина.
Я чуть склонил голову, стараясь не демонстрировать предательской усмешки:
- Поверьте, княгиня, немцы тоже верные почитатели бога Хроноса.
- О да, но делают это с таким тевтонским напором, что это невольно пугает. Надеюсь, я
не обижу вас, граф, если скажу, что лишь англичане точны обаятельно.
Обед располагал к беседе, а легкое вино, приятно оттеняющее вкус экзотических в это
время года фруктов, создавало атмосферу дружеского уюта, давая исток неспешному разговору.
- ...И все же, граф, я ужасно любопытна. Признайтесь мне, что означала та вчерашняя
сцена на балу, которой я была невольной свидетельницей.
- Увы, это престранная история, - начал я и в подробностях час за часом изложил и
встречу в "Серебряной кружке", и все, происшедшее далее, упуская разве что моменты,
касающиеся нашего задания... - Теперь же, как мне кажется, госпожа де Сен-Венан очаровала
его высокопревосходительство, и он, не имея сил отыскать истинных виновников, вполне
серьезно силится представить меня злодеем.
- Ах, мой бедный, бедный граф! Геройство в наше расчетливое время уступает рабскому
трезвомыслию. Это примета времени, и с этим, к сожалению, ничего не поделаешь. Но что же
вы намерены предпринять дальше?
Я брезгливо передернулся, точно вместо спелой груши на блюде передо мной сама собой
образовалась бородавчатая жаба.
- Правда на моей стороне, мне нечего бояться. Хуже другое: если дело вдруг дойдет до
суда, даже при самом благоприятном его исходе пятно на репутацию Турнов ляжет не на одно
поколение. Всякий досужий болван станет болтать, что будто бы я ограбил несчастную, убил ее
мужа, и сочинит еще сотни других нелепейших врак, на которые так охоче наше высшее
общество.
- Вот ответ настоящего рыцаря, отважного в бою и такого беззащитного в салонах! -
кокетливо улыбнулась гостеприимная хозяйка.
Я было сделал жест, чтобы отвести от себя незаслуженно горячее одобрение, но был
остановлен деланно суровым выражением на личике княгини.
- Не смейте мне возражать, я знаю, что говорю. Недаром же мой отчим - главнейший
рыцарь Европы, разумеется, после императора Павла. Ваша история действительно точно
сошла со страниц очаровательного Кретьена де Труа. Если следовать хитросплетениям сюжета,
то на помощь беззаветному храбрецу, попавшему в сети злой чародейки, должна явиться
добрая фея. - Княгиня легко наклонила бокал, любуясь, как играет отблеск свечи в
гранатово-алом вине. - Пожалуй, я бы могла хорошо справиться с этой ролью. Я бы увлекла
вас на край света, туда, где у самой кромки вечных льдов точно по мановению волшебной
палочки из хладных вод морских являются дворцы и парки, равных которым не сыскать даже
здесь. Я бы привела вас в золотой чертог, где правит благороднейший ревнитель доблести и
рыцарской чести, который бы по достоинству мог оценить столь храброго воина и учтивого
кавалера. Но, увы, есть обстоятельства, которые удерживают меня на берегах замерзшего
Дуная.
Я молча вздохнул, сочувствуя прекрасной даме, обремененной "неведомыми"
обстоятельствами, и активизировал связь, чтобы выяснить, как обстоят дела второго
благородного рыцаря, посвятившего часы досуга непримиримой борьбе со злым финансовым
колдуном.
- ...Барон, ради Бога, не снимайте повязки, все хорошо, я тут, я контролирую
ситуацию. Так, слушайте меня внимательно. Три шага налево, три шага направо, шаг вперед и
два назад... Капитан, шо-то случилось?
- Да, в общем, ничего особенного. Мы беседуем с княгиней о творчестве Кретьена де
Труа в приложении к современности.
- Кретьен, Кретьен... А, это тот Кретьен из свиты графа Шампанского, который
постоянно доставал тебя расспросами о коронной отмазке старины Персиваля?Да-да, я
помню, как ловкач Перси прогружал жене, шо ему нужна какая-то чаша или блюдо, ну, шо-то
там из посуды. Ну а щас-то чего нужно?
- Хотел узнать, как обстоят дела с векселями.
- Обстоятельно обстоят, не отключайся, сам увидишь, - пообещал Лис.
- Только ж ты не переусердствуй.
- Да все будет - зашибись! Как говаривал старина Калиостро, даже Господь Бог
порою не прочь напустить туману... Густав, замрите. Если мы все сделали правильно, сейчас
должна раздаться музыка сфер.
Уж не знаю, как там должны были звучать сферы, но из Лисова Зазеркалья послышался
тихий звук шарманки, приправленный музыкальными спецэффектами, изобретенными моим
ловким другом.
- Ну, слава Отцу-создателю! - с пафосом провозгласил Сергей, сдергивая
непроницаемую черную повязку с глаз финансиста. - Вот он, ковчег нерукотворный, святая
святых страны Советов!
В полумраке комнаты, драпированной черным бархатом, одна за другой словно по
волшебству загорелись свечи, заставляя неофита, попавшего в храм Лисовых уловок, невольно
вздрогнуть.
- Ибо сказано, - патетическим тоном продолжал Лис, - когда звезды утреннего неба
поют вместе, такой орбиты даже малой нет, которая не пела бы голосами ангелов. Пифагор
не дожил, уж он бы, старик, порадовался!
- Что это?! - завороженно глядя перед собой, спросил барон Дрейнгоф. И я бы на его
месте, пожалуй, сделал то же самое.
Предмет, над изготовлением которого обещал порукодельничать Лис, мог бы заставить
вождя какого-нибудь туземного племени дать в обмен не только остатки золота, припрятанные
в святилище, но даже зеркала, бусы и цветные тряпки, приобретенные у европейских
колонизаторов ранее. Более всего странный агрегат напоминал смесь игрового автомата,
именуемого "однорукий бандит", с гигантской кофемолкой. Но все это сооружение было
разукрашено какими-то лейденскими банками, песочными часами, хронометрами,
астролябиями - в общем, всем научно-прикладным инвентарем, до которого за столь короткий
срок успел дотянуться Лис.
- Что это? - нараспев переспросил он. - Вы слышали о графе Сен-Жермен?
- Да, - тихо пролепетал Густав.
- А шо тогда спрашиваете?Все ж перед вами! Обычнейший индукторный
деньгоприемник. Граф построил его еще полтора века назад по расчетам Пифагора, Евклида и
Лобачевского.
- И он действует? - заинтересованно осматривая замысловатую конструкцию, спросил
финансист.
- Если все делать правильно, то без сбоев. - Сергей похлопал чудо концептуального
искусства по циферблату часов, еще недавно красовавшихся на нашем камине. - Так,
последняя проверка. Значит, по пунктам: день сегодня субботний, Сатурн почти не виден,
тени исчезают в полдень. Кажется, всё! А, вот еще - угол падения равен углу отражения.
Как же без этого! В общем, давайте сюда бумаги и держите себя в руках. А лучше возьмитесь
за вон ту штучку и, когда я суну векселя сюда и дерну пымпочку, - Лис указал на прорезь в
крышке огромной кофемолки, - начинайте бешено вращать. Готовы? Поехали!
До меня донесся хруст превращаемой в крошево бумаги. Между тем деловитый секретарь
нашего сиятельства, напряженно шевеля губами, высекал молнии меж двух металлических
шариков, переворачивал песочные часы и тихо шептал некую халдейскую тарабарщину:
- Растворитесь, скрижали ноосферы! О, танкодром поливинил! Тебя, орфоэпика
вселенной, призываю я вернуть то, что было обещано и запечатано. Удержи поводок Цербера,
всегда идущего по следу, восстанови кислотно-щелочной баланс, не вызывая резонанса. Пи аш
пять и пять! А-ой, а-ой, а-ой! Ну шо, барон, - Лис победно глянул на клиента, - переходим к
водным процедурам? Несведущие щас обольются горючими слезами, сведущие - холодным
потом ожидания! Вот эту ручку видишь? Опускай ее резко вниз.
Зачарованный словами "чародея" финансист дернул ладонь однорукого бандита, и в тот
же миг панель на нем опустилась, и в подставленный серебристый таз со звоном посыпались
блестящие, точно прямо из под пресса, червонцы.
- Во, ну надо же, опять получилось! - прокомментировал Лис. - Если хотите,
пересчитайте для верности, хотя пока сбоев не было.
Уж и не знаю, как там горючие слезы, но испарина, выступившая на лице финансиста,
недвусмысленно говорила о том, что водные процедуры удались на славу.
- Верители, Густав, - между тем делился своими переживаниями Лис, - каждый раз
волнуюсь: а вдруг не получится? Но пока, тьфу-тьфу, сен-жерменка не подводила. Я вот
думаю, если сюда не векселя, а, скажем, акции совать, а затем оставлять их на ночь -
может, он деньги с процентами отдавать будет?
Однако последние слова моего друга не достигли сознания изумленного барона. Он сидел
на корточках возле таза, сомнамбулически зачерпывая из него пригоршни монет и по одному
сбрасывая червонцы обратно.
- Эй, дорогуша, ты часом головой не подвинулся? А то тут, знаешь ли, животный
магнетизм во все стороны так и брызжет.
- Но этого не может быть, - с трудом выдавил финансист.
- Граф бы с тобой не согласился. - Лис бестрепетно подхватил посверкивающее
сокровище из-под носа пребывающего в ступоре фон Дрейнгофа. - Полагаю, и все семейство
Турнов было бы с ним заодно. Ладно, тушим свечи, возвращаемся. На этой неделе больше делов
не будет. Вот ведь тоже недоработка: ну почему такое ценное оборудование нельзя
использовать каждый день?А наверняка ж Лобачевский с Пифагором...
Следующая краткая, но емкая фраза ополоумевшего финансиста, вероятно, была музыкой
для моего друга:
- ПРОДАЙ!!!!
- Пифагора, что ли? Так он уже умер. - Сергей мастерски изобразил недоумение на
своем хитром лице.
- Вот это!
- Да не-ет, ну как же... Капитан, дальше будет неинтересно. Пациент готов к
ампутации мошны, а об исходе операции я доложу тебе позже. Привет от меня княгине, хотя
нет, щас я этого меланхолика выставлю и сам с приветом явлюсь... Барон, как же я могу это
продать, если оно стоит несусветных денег?
ГЛАВА 8
Пытаясь стать хозяином положения, многие делают его
чрезвычайным.
А. Лебедь
Мое вечернее рандеву с очаровательной княгиней продолжалось. Она не принадлежала к
той категории кокеток, готовых привлечь всякого из одной лишь досужей страсти к
обольщению. Наделенная живым, острым, но, пожалуй, несколько романтичным умом
Екатерина Павловна желала видеть во мне героя среди серых, несмотря на румяна, светских
лиц.
Я был экзотичен для нее, как заморский попугай, обладающий связной речью, но чем
более ее светлость принимала участие в моих делах, тем более привязывалась к объекту своих
благодеяний. Правда, таковые имелись еще лишь в воображении княгини, но подобно многим
дамам она полагала действие если не свершившимся, то, уж во всяком случае, свершающимся
лишь потому, что оно пришло ей в голову.
Сейчас, проникнувшись идеей доставить меня в Россию, княгиня с жаром расписывала
прелести российского двора и выгоды службы у венценосного рыцаря. Пожалуй, не планируй я
перебраться в Россию, и тогда б непременно задумался о словах вдохновенной русской
вербовщицы. Но в тот момент, когда я уже выстроил в уме цветистую фразу о готовности
сопровождать ее светлость, куда ей только заблагорассудится, затянутый в роскошную ливрею
осанистый лакей доложил о прибытии кавалера Сергея Лиса. Вслед за церемонным слугой,
придерживая дверь носком сапога, ввалился мой секретарь, торжественно держа в руках
фарфоровую супницу, расписанную сценами королевской охоты на оленей.
- Ваша светлость, - стараясь придерживаться этикета, выпалил Сергей, - мой друг,
который сейчас сидит перед вами, попросил доставить сюда вот эту посудину, шо я с радостью
и делаю. - Он водрузил свою ношу на столик, едва не сбросив на пол блюдо с фруктами. -
Вот! Получите и распишитесь.
- Что это? - внимательно рассматривая произведение севрских мастеров, озадаченно
спросила Екатерина Павловна.
- Я так подозреваю, шо супница, - задумчиво обходя восточного стиля палисандровый
столик, сообщил о плодах наблюдений Лис. - Не, ну, в принципе туда можно и щи наливать
или, там, борщ... Да разве ж тут борщеца наварят?
- Вы принесли мне борщ? - удивилась княгиня Багратион. - Граф, что все это
означает?
- Да так, - пожал плечами я, - небольшой сюрприз. Впрочем, вы можете увидеть все
сами.
- Однако это странно. - Заинтригованная Екатерина Павловна чуть опасливо
приподняла крышку супницы. - Но тут какая-то резаная бумага!
- Что такое вы говорите? - деланно изумился мой секретарь. - Ваша светлость, что за
кощунство? Это не резаная бумага, это резаная ценная бумага! Вернее, бумаги. - Не спросясь,
он запустил в супницу пятерню и выгреб оттуда искромсанные клочья своей добычи. - Нешто
не узнаете?
Екатерина Павловна, обмерев, впилась немигающим взглядом в обрывки, на которых
виднелись кусочки букв, иногда даже половинки слов.
- Неужто... Неужто это мои векселя?
- Ну, с точки зрения вульгарного материализма, - радуясь случаю покрасоваться,
глубокомысленно заговорил Лис, - я бы счел этот факт несомненным. Но с другой стороны,
поддерживая концепцию старины Декарта, как не подвергнуть сомнению ваш, княгиня,
скоропалительный вывод? Да сунься я с этим конфетти к любому банкиру, он бы весьма
удивился моему заявлению, что перед ним векселя, да еще на семьдесят тысяч крон!
Глаза Екатерины Павловны, и без того немаленькие, теперь занимали пол-лица, и
читавшийся в них немой вопрос я мог бы рассмотреть из другого конца зала.
- Видите ли, сударыня, - точно оправдываясь, начал я, - вчера мне невольно пришлось
быть свидетелем разговора вашей светлости с неким финансистом. Прошу извинить мне это
ненамеренное нарушение канонов хорошего тона. Волею случая я узнал о тяготах вашего
положения, и с моей стороны было бы неучтивым, имея возможность повлиять на
обстоятельства, позволить им развиваться в огорчительном направлении.
- Знала бы мадам, сколько я на этом деле наварил, - с гордостью прорезался на канале
связи мастер изъятия денег из окружающей среды, - она б пожалела, что не задолжала еще
больше.
- Ну-ка, ну-ка, - осторожно начал я, - докладывай о доходах.
- Да ну, - начал картинно скромничать Лис, - так, ерунда... Густав пристал как
банный лист: продай ему агрегат да продай. Я ему и так, и эдак, и Сен-Жермен обидится, и
твое сиятельство в ярость придет. Ни в какую! Говорит, что ж ты жизнь свою кладешь, на
доброго дядю горбатишься? Давай, мол, бабла налом отсыплю, а дальше мы так подстроим,
что будто бы разбилось ценное оборудование при транспортировке. Ну и все такое...
- Ну и на сколько "все такое" потянуло?
- Да ну, сущая мелочь! В переводе на серебряные рубли, за вычетом кредита Палиоли и
накладных расходов, чуть больше четырехсот тысяч. Но если вспомнить о ценах на
механические игрушки начала XIX века на аукционе Сотбис, то эдакий шедевр абстрактной
механической архитектуры может затянуть и поболе.
- Как бы нам "поболе" не затянули, - с грустью усомнился я.
- Да ну, - отмахнулся Лис, - я ему там вкратце списочек обязательных условий
накропал. Ну, типа, правила пользования. Так что, я тебе скажу, я бы с радостью глянул, как
он их будет выполнять, но очень надеюсь, шо в этот момент мы будем шо те друзья, которых
или нет, или далече.
Слушая речь довольного собой Лиса, я между тем принялся с жаром убеждать
прекрасную даму, что считал бы себя бесчестным, поступив иначе, и потому искренне рад
услужить ее светлости.
- Видимо, Богемия - последняя страна, где по сей день жив дух рыцарства, - с легкой
грустью произнесла Екатерина Павловна, сдувая с ладони легкие клочки своего недавнего
ярма. - Но мне, право, неловко... Я, пожалуй, ничем не могу отплатить за столь
великодушный жест.
- Мадам, - прервал я княгиню, - ни слова больше! Я не приму от вас никакой платы.
Иначе чем бы порыв моей души отличался от сухого расчета скряги-ростовщика, ищущего
лишь выгоду.
- Эк, загнул! - послышался в канале связи голос Лиса. - Слушай, у нас нет времени
куртуазии разводить. Пусть уж мадам черкнет семье пару строк, и к Елипали на отходную.
- Не суетись, - прервал я друга. - Здесь, кажется, получится более интересный
вариант. Но вы обещали быть моей доброй феей в далекой стране...
- Где бурые медведи по пояс в снегу в буденовках танцуют гопак, аккомпанируя себе на
балалайках. Да-да, при этом они жрут водку и заедают ее баранками с воблой.
- Лис, - возмутился я, - не сбивай меня с возвышенного тона!. ... ваших предков.
Не стану подробно излагать нашу дальнейшую беседу, поскольку комментарии моего
секретаря, которые сопровождали обращения княгини "мой нежный друг", неприемлемы в
светском общении. Однако необходимое соглашение было достигнуто.
Отъезд был намечен на завтра. Чтобы не смущать общественное мнение и не давать
лишней почвы для пересудов, мы уговорились выехать порознь, причем мне надлежало
отправиться в сторону Богемии. Ее светлость во второй половине дня должна была отбыть в
Галицию, где, по слухам, был сборный пункт союзных Австрии россиян, в рядах которых
находился и генерал Багратион. Таким образом, у меня оставалось несколько часов, чтобы,
отъехав от Вены, изменить маршрут и, сделав крюк вокруг столицы, ожидать княгиню в горном
шале, используемом летом для уединенных пикников, зимой же обычно пустующем. Получив
от княгини подробную схему расположения точки нашей встречи, мы с Лисом церемонно
откланялись, спеша встретиться с маэстро Палиоли.
Посещение графом Турном и его управляющим "Банко Ди Ломбарди" не могло остаться
без внимания клерков, занятых подсчетом чужих денег, но все же не было явлением из ряда вон
выходящим. В конце концов, сеньор Умберто - доверенное лицо нашего сиятельства.
Капиталы, вложенные родом Турнов в этот почтенный банк, исчислялись цифрами с шестью
нулями, поэтому служители храма Афины-Монеты были предельно вежливы и провожали
гостей поклонами, исполненными глубочайшего почтения к финансовому благосостоянию.
Доведись им увидеть происходящее за резными дверями кабинета Умберто Палиоли, их
представление о разумности мира могло изрядно пошатнуться. Во-первых, увидев перед собой
возвращенный Лисом кредит, резидент подозрительно оглядел червонцы и задумчиво
предположил:
- Дело сорвалось?
Выслушав объяснения Лиса, вполне довольного своей очередной проделкой, он
помрачнел и, стуча кулаком по столу, начал выговаривать нашкодившим
балбесам-оперативникам, что Институт не для того прислал их сюда, чтобы они промышляли
аферами, что все траты уже были согласованы, и так далее, и так далее, и так далее...
Я глядел на бушевавшего резидента, пытаясь нарисовать в уме засыпанное метелью шале
с едва протоптанной копытами в снегу тропинкой, огонь, пылающий в камине, и княгиню
Багратион, сидящую на медвежьей шкуре с чашей глинтвейна в руках.
- Да я ж как лучше хотел! - пытался оправдываться Лис. - Казенные деньги
сэкономить, на дорогу, опять же, подзаработать, на всякие там накладные расходы.
- Это не ваше дело, - стучал кулаком потомок лангобардов. - Ваше дело -
согласовывать действия с руководством. В данном случае - со мной!
Затем, когда первый натиск бури стих и я уж было настроился завершить визит
уточнением задач, последовал вопрос о письмах.
- Вы же понимаете, - выговаривал Палиоли, - эта переписка не должна попасть в
чужие руки!
- Боюсь, что она уже туда попала, - резонно заметил я.
- Не надо умничать! - взвился банкир. - Вы прекрасно знаете, о чем я говорю. Нынче
вы были у полицай-президента. Как продвигается расследование?
- Никак, - пожал плечами я. - Протвиц склонен обвинять нас в убийстве де
Сен-Венана, в ограблении его вдовы, а также в истреблении собственных подельников. Но
разговоры об исчезнувших письмах его, похоже, нисколько не трогают.
- Что ж, - немного успокаиваясь, вздохнул Палиоли, - в таком случае остается
надеяться, что ваши, с позволения сказать, выводы были правильными и похитители
действительно интересуются вами лично. Ладно, оставим пока эту тему, поговорим лучше о
том, что вы должны предпринимать далее.
Я благодарно кивнул. Честно говоря, хотя пребывание в Вене затянулось пока лишь на
двое суток, мне уже нестерпимо хотелось покинуть ее гостеприимные объятия.
- В России у вас будет официальная, вернее, тайная, но официальная миссия: вы должны
будете встретиться с российским императором и передать ему сведения об организации
заговорщиков, действующих в Шлезвиг-Голштейне с целью передачи этих наследственных
земель Павла I под его руку. Вы, должно быть, знаете, что после дворцового переворота,
который устроила Екатерина Ангальт-Цербстская, тогда еще не бывшая Великой, она
вынуждена была пойти на ряд существенных политических и земельных уступок, чтобы
заслужить лояльность европейских держав. Таким образом, российская государыня отказалась
за своего сына Павла Петровича от прав на датскую корону и голштинские владения,
принадлежащие тому как наследство убиенного отца.
Сейчас, когда узурпатор французского трона шагает по Европе семимильными шагами,
немалая часть аристократии Голштейна считает себя вправе искать защиты под рукой наиболее
могущественного противника самозваного базилевса. В свою очередь, Павлу это дает
возможность контролировать выходы из Балтийского моря в Северное и таким образом
фактически превратить Балтику во внутреннее море России. Можете не сомневаться,
организация, о которой я говорю, существует и действительно ищет способа приватной встречи
с российским императором. Я взял на себя смелость выйти с ними на связь и предложить им
свои услуги.
Соответственно, у вас будут полномочия говорить от имени этих господ. Кроме того, вы
немедленно получите от меня пакет, в котором содержится ваше направление в Россию как
представителя Гофкригсрата для изучения возможности закупки орудий для армии границы,
расположенной в Богемии. Ваши бумаги подписаны моим добрым другом фельдмаршалом
графом Колоредо, командующим бомбардирским корпусом. Замечу вам также, что Колоредо
является великим приором Мальтийского ордена в Богемии, Моравии и Австрии, что даст вам
возможность дополнительного контакта с отчимом вашей очаровательной пассии, который,
помнится, правая рука великого магистра этих самых любителей старины.
Но важнее другое: распоряжение о покупке орудий позволит вам свести знакомство с
генералом Бонапартием, который в скором времени, по нашим сведениям, должен занять пост
генерала-фельдцейхмейстера. Деньги на проведение операции; как вы понимаете, всегда можно
будет получить в любом филиале нашего банка. Они есть и в Санкт-Петербурге, и в Москве, и в
ряде других губернских городов России. Но очень вас попрошу, не медлите! Сегодня получено
новое послание, через пару дней оно будет во Франции и, возможно, в тот же день достигнет
истинного адресата. В письме упоминается новая фигура - это некто Леденец, которого
Наполеон благодарит за поддержку и предрекает ему славную будущность. Я полагаю, что
действия императорского фаворита зашли уже весьма далеко, и если мы не сможем их
предупредить, этот мир ожидает колоссальная война, рядом с которой завоевания Александра
Дюма, возомнившего себя Великим, будут выглядеть лишь мелкими пограничными
конфликтами. А сейчас ступайте, и больше никаких афер. Вы слышите?! Никаких!
Найти указанное княгиней Багратион шале оказалось делом непростым. В отличие от
своего мужа Екатерина Павловна была никудышным картографом, да и снег, густо засыпавший
лесные тропы вчерашней ночью, давал возможность двум странного вида охотникам вдосталь
насладиться красотами зимних альпийских пейзажей.
Однако спустя два часа бесплодных поисков заваленный снегом домик на склоне горы
был найден к великой нашей радости. Теперь, оставив коней в аккуратной конюшне, мы с
Лисом грелись у камина, посмеиваясь над треволнениями сегодняшнего дня.
Ситуация действительно сложилась довольно забавная. Стоило обозу нашего сиятельства
двинуться по дороге в Богемию, как возы, доставлявшие в родовой замок Турнов
разнообразную венскую дребедень, были атакованы шайкой разбойников, нанятых
контрагентом Лиса - бароном фон Дрейнгофом. Воспользовавшись тем, что мы, привычные к
верховой езде, оторвались от неспешных груженых повозок, злодеи распотрошили перины на
лебяжьем пуху, разгромили кресла и сервизы, а в тот экипаж, в котором, по уверению Лиса,
должен был перевозиться агрегат работы графа Сен-Жермена, и вовсе угодила настоящая
граната, превратившая возок в груду изломанных досок.
Стоимость наших потерь как раз входила в те самые накладные расходы, о которых
говорил мой напарник. Но стоило разбойникам покинуть разграбленный обоз, а нам прибыть на
место преступления, как со стороны Вены показалась кавалькада жандармов, возглавляемая
таксоподобным Протвицем.
- Что здесь происходит? - бегло осматривая следы погрома, требовательно
поинтересовался сыщик.
- Это вы меня спрашиваете?! - изображая на лице крайнее возмущение, гневно заявил
я. - Это я вас хотел спросить, что происходит под носом полицай-президента и его
пронырливых ищеек! Чем вы занимаетесь, господин Протвиц? Если мне не изменяет память,
это третье преступление за последние четыре дня, которое происходит на моих глазах!
- Это-то и подозрительно! - взвизгнул сыщик. - Весьма подозрительно. К тому же я
требую объяснений, почему вы покинули столицу без дозволения на то его
высокопревосходительства господина полицай-президента?
- Я послал ему уведомление о своем отъезде, - абсолютно честно заявил я. - Должно
быть, оно ждет его дома.
- Вы не имеете права! - взвизгнул Протвиц.
- Прекратите мне указывать, жалкая ищейка, на что я право имею, на что нет! -
процедил я сквозь зубы. - Не забывайтесь, я офицер императорской службы, а потому имею
начальство, помимо вашего. Так что будьте любезны, вернувшись в столицу, передать
господину полицай-президенту, что я вынужден отбыть в Россию по приказу фельдмаршала
графа Колоредо. Если у него возникнут какие-либо вопросы ко мне, пусть высылает их в
Санкт-Петербург до востребования. А вы... - Я сделал эффектную паузу. - Кстати, а как так
получилось, что вы оказались здесь, на месте преступления, сразу же после нападения
разбойников? Уж не вы ли подстроили эту засаду, чтобы вдосталь покопаться в моих вещах?
Потрудитесь ответить, господин Протвиц!
- Да! Да...
- Я вас более не задерживаю! Но все же подумай
...Закладка в соц.сетях
