Жанр: Фантастика
Герои умирают 1. Герои умирают
... не моргает; конечно, он прекрасно знает мой голос.
"Я мечтал, чтобы ты нашел меня, Кейн. Погоди, у меня последний бросок". Он
встряхивает кости, выпадают две единицы. Берн пожимает плечами и тянет из ножен меч.
Я поднимаю кулаки..."
Или так:
"Он не знает о моем присутствии до тех пор, пока моя рука неожиданно не ложится
ему на горло. Он замирает, зная, что я убью его прежде, чем он сможет сделать хоть одно
движение. Я шепчу ему в ухо: "Иногда забавно посмотреть, как дерьмо выбивается в
люди. А теперь расскажи мне то, что я хочу знать, и тебе даже не будет больно". Он
притворяется, что не понимает, о чем речь, а его рука ползет к кинжалу в сапоге..."
Или... в общем, так, как я захочу.
Эти мечты самца успевают промелькнуть за какой-то миг. Это не серьезные планы,
нет, эти сцены крутились у меня в мозгу, изредка появляясь на поверхности, как
любопытные акулы, в ожидании того, чтобы на пустых листах появились лица, а в диалог
были вставлены имена. Я мог бы стоять здесь весь день и тянуть время, просматривая
услужливо предложенные памятью сценарии, почерпнутые из бесчисленных книг,
фильмов, пьес, Приключений и рекламных роликов "Драконьих историй". Однако сейчас
справа от меня сгущается огромная тень, и вот я уже смотрю в горящие желтые глаза,
каждый величиной с мой кулак.
Это огр. В нем около девяти футов росту, а от плеча до плеча расстояние такое же,
как у меня от локтя до локтя. Он одет в дорогую, красиво расписанную кольчугу, которая
чуть шуршит при движении, как опавшие листья осенью. Огр подходит ко мне, подходит
слишком близко. Он держит в руке кистень; его шипы длиной с мой мизинец, но заметно
острее.
Огр рокочет низким голосом:
- Прошу прощения, сэр. Это служебная зона. Вам придется уйти отсюда.
Его дыхание обдает меня запахом тухлого мяса.
- Ладно-ладно, уйду. Нечего меня толкать.
Я чувствую легкое дрожание пола - должно быть, это стража бежит к двери. Огр
искоса смотрит на меня, словно внезапно припомнив мое лицо, и рука размером с
хорошую тарелку опускается на мое плечо.
Стража колотит в дверь изнутри. По эту сторону слышны грозные крики. Это
отвлекает внимание огра на ту секунду, которая мне нужна, чтобы вывернуться из-под его
руки и бежать со всех ног.
Я мог бы домчаться до выхода - он всего в двадцати метрах справа от меня, в
открытую дверь бьет солнце...
Но с другой стороны Берн сейчас стоит ко мне спиной.
У меня хватает ловкости, чтобы на бегу огибать людей побольше меня габаритами, и
силы, дабы валить тех, кто послабее. Позади меня раздаются крики, начинается сумятица,
но я бегу едва ли не со скоростью звука, оставляя эти крики позади.
Берн еще не совсем успевает понять, что происходит, и начинает поворачивать
голову, когда я оказываюсь у медных перил игорной ямы и швыряю себя через них.
Я напрягаю шею и ударяю его макушкой в край челюсти. Он вцепляется в мои руки,
и мы валимся на стол, откуда во все стороны летят кубики и золото. Прочие игроки
разбегаются с беспорядочными криками, а стол разлетается в щепки. Я слышу, как
распорядитель свистит в серебряный свисток, подавая сигнал тревоги, который должен
поднять на ноги всех стражников-огров.
Меня это не волнует. Сейчас наверху нахожусь я.
Края ступеней врезаются Берну в позвоночник, Ему должно быть чертовски больно
- его мускулы обмякают. Я обхватываю его ноги своими и основанием ладони бью под
подбородок, чтобы вынудить его откинуть голову и подставить мне беззащитную шею.
Почти мгновенно его взгляд фокусируется, и он шепчет: "Ты!" Плохо скрытый ужас,
пробегающий по его лицу, вызывает странное чувство из самой глубины моего существа.
Где-то в основании позвоночника я чувствую взрыв, который отдается в ушах и застилает
мои глаза красным туманом.
- Я, черт тебя дери!
К этим словам я добавляю удар кулаком, который крушит его великолепный нос и
размазывает остатки по лицу. Кровь брызжет на мой кулак, остается на моих губах, я
чувствую ее вкус и запах и больше не боюсь смерти - даже если умру, я успею вцепиться
зубами ему в глотку.
Я снова бью его.
Он трепыхается подо мной, но я уже крепко держу его и не отпущу ни за что на
свете. Я колочу его головой о ступеньку витой лестницы, еще раз, еще, еще, и вот уже
мрамор с сиреневыми прожилками художественно украшен алой кровью Берна.
Однако он все еще в сознании, он улыбается мне разбитыми губами, демонстрируя
красные зубы. Мне приходится выбирать: бить его дальше или просто перерезать ему
глотку - ведь не более чем через десять секунд огры оторвут меня от него. Я
лихорадочно размышляю.
И в это время обнаруживаю, что он бьет меня по голове согнутым локтем. Из своего
положения он не может придать ударам ощутимой силы; он делает это только для того,
чтобы отвлечь мое внимание от второй руки, которая ползет вверх по моей шее,
намереваясь ткнуть мне в глаз большим пальцем.
При очередном ударе я уклоняюсь от локтя и хватаю вторую руку, заломив ее так,
что Берн поворачивается ко мне спиной. Рукоять его меча врезается в мой кулак. Волосы
у него на затылке залиты кровью из одной-единственной раны, где кожа ободрана о край
ступеньки. Я снова захватываю его ноги своими и откатываюсь таким образом, чтобы он
оказался наверху. Вовремя - пара огров, уже спускающихся по лестнице, нерешительно
опускает кистени.
Моя левая рука впивается в лицо Берна, в его глаза, заставляет его запрокинуть
голову, в то время как правая достает один из боевых ножей, спрятанных в боковых
ножнах. Мне понадобится всего мгновение, чтобы поднести нож к его горлу и сделать
одно-единственное движение - разрезать сонную артерию, внешнюю и внутреннюю
яремную вену и дыхательное горло. Берну не жить, и он прекрасно это понимает.
- Прикажи им отойти, - шепчу я ему в ухо.
- Отойдите! - хрипит Берн. Он кашляет, выплевывает сгусток крови, его голос
становится сильнее и увереннее. - Кейн - мой старый друг. Мы не сражаемся, просто у
нас такое приветствие.
- Для умирающего у тебя прекрасное чувство юмора, - шепчу я ему. Он пытается
пожать плечами, при этом одно касается моей груди. - Держи руки так, чтобы я их
видел.
Он покорно вытягивает руки перед собой и шевелит пальцами.
- Хороши, а?
- Что случилось с Пэллес Рид?
- С твоей сукой? Откуда мне знать? У меня полно дел с этим ублюдком Саймоном
Клоунсом.
- Эх, Берн-Берн, - укоризненно шепчу я ему на ухо, - зачем врать? Вспомни о
такой вещи, как предсмертное покаяние.
Он хмыкает.
- Тогда уж точно не стоит говорить правду. Но я не лгу. Ты того не стоишь.
Я верю ему, несмотря на то что помню, как Пэллес столкнулась с ним. Я уже понял,
каков был эффект произнесенного ею заклинания - информационной блокады,
распространившейся со скоростью магии, какова бы эта скорость ни была; оно
рассредоточило последние воспоминания о Пэллес или что-то вроде того. Однако и Берн,
и Коты должны были войти с ней в какой-то контакт уже после произнесения заклятия -
ведь они окружили ее. Если Берн до сих пор ничего не может вспомнить, значит,
заклинание действует. А если оно все еще действует...
Пэллес жива. Конечно, ее могли посадить в Донжон, но по крайней мере она жива.
При этой мысли по моему телу разливается такое тепло и покой, что на какие-то
полсекунды меня посещает соблазн подарить Берну жизнь.
- Последний вопрос: зачем меня разыскивают? И кто сообщил Глазам о моем
появлении в городе?
- Это два вопроса, - насмешливо отвечает Берн.
Я не настолько заинтересован в ответе, чтобы терять время на выслушивание бреда,
который он будет нести, - так что я просто вонзаю нож ему в горло.
Конец ножа скользит по его коже, словно по стальному листу.
Я тупо колю еще раз в то же место, не в силах поверить в происходящее, и когда
клинок снова соскальзывает, я теряю целую секунду, по-идиотски глядя на предавшее
меня оружие.
Я начинаю понимать, почему у Берна нет шрамов.
Кажется, я влип.
Шелковым, ясным голосом Берн объявляет:
- А теперь следующий номер...
Он тянется рукой за спину и сжимает мое левое плечо так сильно, что я даже не
испытываю боли: рука просто-напросто немеет. Потом с неимоверной силой отрывает
меня от себя - безо всяких приемов, просто долго тянет, - встает на ноги и поднимает
меня в воздух.
- Ты никогда не мог меня переплюнуть, - говорит он. - Но теперь я фаворит
Ма'элКота. Он сделал меня гораздо быстрее, гораздо сильнее - теперь я неуязвим.
Ма'элКот создал для меня специальное заклинание, названное им "Бернов щит".
Нравится?
Я бью его в лицо коротким пинком из тайской борьбы, так что моя нога ударяет по
его искалеченному носу - а Берн смеется надо мной. Свободной рукой он вздымает меня,
и я болтаюсь в воздухе.
Потом он швыряет меня через головы зрителей.
Я вылетаю из игровой ямы и взмываю еще выше - должно быть, Берн будет
посильнее огров, стоящих вокруг и тупо глядящих на мой полет. А я все лечу, и люди
разбегаются с дороги.
Мое тело само сумеет приземлиться; голова же думает о том, как можно справиться
с Берном.
К тому времени, как я ударяюсь в кучку игроков в карты и мы дружно валимся на
пол, при этом почти не ушибившись, я успеваю кое до чего додуматься.
Во-первых, одной силой Берн не сможет закрыться от моих ножей.
Во-вторых, если б он действительно был неуязвим, как говорит, я не смог бы
сломать ему нос.
Я все еще могу справиться с ним; мне нужно только изменить тактику, чтобы
приспособиться к новым обстоятельствам, и, как у всякого приличного ученого, у меня
уже задуман эксперимент для превращения этой гипотезы в теорию.
Люди, на которых я упал, расползаются, путаясь в чужих руках и ногах, пихают
меня, и я все еще только пытаюсь встать на ноги, когда Берн перепрыгивает перила
игровой ямы. Тыльной стороной руки он утирает окровавленный рот и крадучись идет ко
мне.
- Счастливчик ты, Кейн, - говорит он. - Я дал обещание...
Человека легче всего застать врасплох, когда он говорит - большая часть его
внимания уходит на продолжение разговора. Не вставая с колен, я вытаскиваю из ножен
на поясе оба метательных ножа и швыряю их одновременно - они вертятся в воздухе Я
почти не вкладываю в бросок силы - мне этого и не надо. Нож, пущенный слабой,
онемевшей левой рукой, летит высоко, к лицу Берна, и тот раздраженно отбрасывает
вертящийся клинок - но рука остается цела, потому что на ней Берн инстинктивно
сфокусировал свою защиту. Зато второй нож удовлетворяет мою жажду убийства -
попадает Берну в ногу, в дюйме от колена, режет алую ткань и пронзает кожу.
Крошечный порез, тонкая линия, остающаяся за алыми каплями, едва заметная
царапина - но Берн смотрит на нее, а я - на него. Когда он снова поднимает глаза, в их
уголках я вижу едва заметную неуверенность.
В моем мозгу прорывается плотина, начинает бушевать ветер, подобный
бесконечному божьему вдоху. Вселенная сужается, и теперь в ней есть только мы с
Берном да еще три метра открытого пространства между нами.
Я встаю.
Вытаскиваю последний оставшийся у меня боевой нож.
- Живущий мечом погибнет от моего ножа, - говорю я Берну. - Хочешь -
считай это пророчеством.
Теперь в его глазах я вижу еще кое-что - да, это бешенство.
Это все равно что смотреть в зеркало.
- Черт бы подрал этого Ма'элКота, - нервно роняет он.
Затем бросается на меня, и я приседаю, готовясь достойно встретить его.
Он проводит бросок через плечо, настолько быстрый, что в движении его руки
кажутся размытыми. Никаких телячьих нежностей - он целится в то место, где плечо
переходит в шею. Нож, который я сжимаю обеими руками, останавливает его меч,
задерживает его у меня над головой. Нож слегка гудит в моей в руке; от этого начинают
гудеть рука, плечо и, наконец, зубы.
Правой рукой я резко отвожу нож, целясь Берну в глаза, но мне не хватает какой-то
ширины ладони. Я перекатываюсь в сторону, и Берн следует за мной. Он бьет мечом,
воздух гудит от омерзительного тонкого гудения, клинок вонзается в ковер и деревянный
пол у самой моей головы так просто, словно вместо дерева встречает на пути сыр.
Большим пальцем ноги я захватываю щиколотку Берна и бью его по колену; он сгибает
ногу, чтобы защитить связки, однако все же падает.
Я вскакиваю на ноги и только теперь понимаю, почему не достал ножом до его глаз:
мой нож укоротился дюймов на пять, теперь над гардой выступают всего три пальца
лезвия, на срезе блестит новая сталь.
Его меч - черт, да это же Косалл...
Пораженный этим, я застываю всего лишь на секунду, но Берн успевает подняться с
пола. Ловкий удар приводит меня в себя, и я выбрасываю ногу, чтобы снова бросить
противника на пол.
Огромная лапа с тупыми когтями тянется из-за моей спины, хватает меня за руку,
оттаскивает назад и поднимает в воздух.
Я бросаю бесполезные остатки ножа и отчаянно отбиваюсь. Я был так поглощен
дракой с Берном, что не заметил огра, который теперь держит меня. Впрочем, у моего
врага те же проблемы, его держат два огра - один вцепился обеими лапами в руку с
мечом, другой крепко обхватил его за пояс.
Я чувствую себя так, словно меня выбросило из сна. Господи, да о чем я думал?
Тратил драгоценное время на Берна, едва не потерял жизнь - да я с ума сошел...
Помимо своей воли я снова поддался этой злополучной жажде крови. А ведь Пэллес
бросила меня в известной степени из-за нее, из-за безумной тяги к убийству. Мастер Кирр,
аббат Гартан-холда, еще двадцать лет назад говорил мне, что я думаю не головой, а
кулаками.
И ведь это так до сих пор.
Кайрендал идет к нам через весь зал - безмятежная хозяйка заведения.
- Ну хватит, - говорит она. - Теперь давайте спокойненько подождем прибытия
полиции.
Глаза Берна встречаются с моими. Мой противник уже не бьется в лапах огров, с его
лица сползает сардоническая улыбка, губы изображают воздушный поцелуй и шепчут: "В
другой раз".
Огр поднимает меня повыше и встряхивает. Мои ноги болтаются в футе от пола, а
связки в плечах начинают ныть. Зато теперь я могу поднять голову. Все ясно - если
полиция меня заберет, им будет все равно, на чем я попался. К тому времени, как я
выберусь, спасать Пэллес будет уже поздно.
Огр снова встряхивает меня - видимо, в качестве не слишком учтивого
предупреждения.
- Не выкидывай номер-ров, - рокочет он, щелкая клыками. - Я тебе запросто
покажу, где раки зимуют.
- Ладно, - негромко говорю я, - поглядим.
Я подтягиваю колени к груди и брыкаюсь, словно дикая лошадь, выгнув спину. Ноги
попадают в торс огра, и мне кажется, будто я топаю по каменному полу. Огр рычит, но
цель моя заключалась не в этом.
Ударив его в грудь, я перекатываюсь через плечо, как футболист в атаке.
Оказавшись позади огра, я обхватываю его голову ногами, изображая нечто вроде
полунельсона. Он хрюкает и инстинктивно поворачивает голову, чтобы вонзить мне в
бедро свои мерзкие клыки. Один из них рвет кожу и вонзается в мою плоть.
Вот теперь будет больно.
Я изворачиваюсь и, напрягая пальцы, бью назад, аккурат в край глаза огра. Глаза у
этих чудищ покрыты твердой пленкой, как у змей, но вырубить их не труднее, чем
человечьи. Я вонзаю руку в глаз, откуда фонтаном забила кровь, потом вырываю этот глаз
размером с бейсбольный мяч из глазницы под мокрый треск рвущихся мускулов. Теперь
глаз висит только на зрительном нерве, слегка касаясь щеки хозяина, Огр визжит у моего
бедра и отпускает мою руку, чтобы прижать лапы к морде. Я разгибаю ноги, снова
брыкаюсь и высвобождаюсь из его клыков.
Падаю мешком, однако вскакиваю на ноги. Скорость, с которой обжигающая кровь
льется по ногам, говорит о том, что огр здорово меня потрепал. Просто смешно - после
боя с Берном у меня не было ни царапины, а какая-то безмозглая скотина ухитрилась
вырвать из меня кусок мяса.
Огр трубно ревет, пытаясь запихать глаз обратно в глазницу. Окружающие пятятся
от меня, зажимая уши. Берн снова начинает биться, изо всех сил изворачиваясь и рыча
угрозы, однако два огра крепко держат его и отпускать, видимо, не собираются.
Я бросаю взгляд на Кайрендал; она, похоже, собирается использовать какое-то
заклинание. Из наплечных ножен я достаю свой последний метательный нож,
демонстрирую ей - и она отказывается от своих намерений.
В краткий миг тишины, когда огр переводит дыхание, я громко объявляю:
- Я ухожу. Первые трое, что попадутся мне по дороге - мужчина ли, женщина или
нелюдь, - умрут. Прямо здесь и умрут.
Мне верят. Дорога к двери мгновенно очищается, и я бегу изо всех сил, вылетая к
солнечному свету и запахам города.
Яростные крики Берна у меня за спиной заглушаются городским шумом.
А все-таки иногда страсть к насилию мне неплохо служит.
Далеко впереди я замечаю шагающий по улице Мориандар отряд констеблей. Я
сворачиваю. Мне нужно найти где-нибудь пристанище и позаботиться о ране. Кантийцы
исключаются - прежде необходимо выяснить, правду ли говорила Кайрендал о связи
короля с Глазами. Его величество - мой друг, однако это вовсе не значит, что я доверяю
ему.
Ответ ясен. В Анхане есть одно место, где я могу претендовать на убежище. Надо
только добраться туда живым.
Три шага в глубь подходящего переулка - я прислоняюсь к дощатой стене,
разрываю присохшие к ране брюки и перевязываю рану поясом. Пока этого достаточно,
как-нибудь потом я наложу швы и сделаю нормальную перевязку.
Нога уже начинает распухать, в ней стучит кровь, и я знаю, что мне надо успеть
выбраться из Города Чужаков, пока она не онемела. Достаточно посмотреть на
стелющийся за мной кровавый след, чтобы понять - я теряю слишком много крови. К
тому же сильная хромота заставляет гадать, насколько повреждена мышца.
Переулок, подворотня, следующая извилистая улочка. К северо-западу от ее изгиба я
вижу еще один отряд полиции. Они разбились на группы по четверо, стучат в двери и
входят в магазины. Только тут я понимаю, что Кайрендал сдала меня сразу же после того,
как я выбежал из ее комнаты. Я должен был предвидеть это. Я не держу на нее зла - я
сам поступил бы так же, - но теперь мне будет довольно сложно выбраться из Города
Чужаков.
Я отступаю обратно в переулок и поворачиваю в другую сторону, прячась за кучами
мусора. У самого пересечения с улицей я нахожу подходящее укрытие, откуда видна
улица и я смогу разглядывать проходящих эльфов и людей; мне предстоит выбрать когонибудь
из них и убедить поделиться одеждой с беглецом.
16
Артуро Коллберг толкнул лицевой щиток вверх, отбрасывая его от глаз.
Виртуальный шлем автоматически поднялся с головы. Администратор позволил
манипулятору сделать укол транквилизатора и антацид. Нервы его дрожали, как
перетянутые гитарные струны. Кейн все еще никого не убил, несмотря на то что
положение беглеца в Городе Чужаков было многообещающим.
Похоже, Кейн не понимает, как важно сделать из этого Приключения конфетку.
Господи, да ведь Студии получают деньги от зрителей всего мира! Если Кейн и дальше
будет вот так вот отлынивать, то разрушит репутацию Коллберга, а вместе с ней - его
надежды перейти в касту бизнесменов и стать преемником Вестфилда Тернера,
президента Студии.
Волнует ли вообще Кейна карьера Коллберга?
Мог бы по крайней мере убить того огра, тем более что успел покалечить
несчастную зверюгу. Так что ему мешало добить охранника? Ведь праздножители со
всего мира заплатили миллионы марок, чтобы быть с Кейном в те минуты, когда он станет
отнимать чьи-то жизни!
Коллберг с усилием поднялся с кресла и вытер пот со лба. Его взгляд скользнул по
остаткам еды на одном из манипуляторов; Коллберг поморщился и решил, что позволит
себе настоящий ленч, пока есть такая возможность. Он вставил ключ в систему
обслуживания и заказал побольше еды, любой - лишь бы она была свежей, горячей и
доставленной в его личную кабину в течение пяти минут.
Потом Коллберг надиктовал очередные новости для "Свежего Приключения",
тяжело шагая при этом по крошечной комнате. Пускай он не мог контролировать
действия Кейна, однако мысли публики все еще оставались в его власти.
Честная физиономия на всех экранах мира произнесла:
- Судя по времени, которое показывают Часы Жизни Пэллес Рид, предоставленные
вам программой "Свежее Приключение", нам необходимо получить краткие сведения о
действиях Кейна в Анхане. С вами снова Джед Клирлейк.
- Спасибо, Бронсон. Со времени последнего выпуска кое-что действительно
произошло. Я получил отчет о небольшой схватке. Как бы вы думали, с кем? С Берном!
- Это тот самый мечник, который убил двух товарищей Кейна в "Погоне за
короной Дал'каннита".
- Верно. Схватка была кровавой и продолжалась достаточно долго. Всего за
несколько часов до отбытия Кейна в Анхану мы задали ему вопрос о Берне...
Мерцающая белая линия пересекает экран по диагонали. По одну ее сторону
появляется Кейн, на дымчатом фоне нейтрального оттенка.
- Берн? - В записанном голосе слышится интересное сочетание цинизма и
сдержанных эмоций. - Было дело.
Кейн передвигает стул, глубоко вдыхает, чтобы сконцентрироваться, колеблется,
перед тем как затронуть больную тему... Все вместе удачно скомбинировано и создает
полное впечатление напряженной паузы. Кейн - профессионал и умеет давать интервью
не хуже любого другого профессионала.
- Завладеть короной Дал'каннита оказалось гораздо труднее, чем мы ожидали. Моя
команда - а в ней были Марад и Тизарр, единственные, кто выжил после "Отступления
из Бодекена", если не считать Пэллес Рил, - так вот, моя команда дважды вынуждена
была вернуться, заработав только раны да изодрав одежду. Берн имел свою команду, и
они решили, что проще всего забрать корону у нас.
Я вернулся после двухдневного поиска в горах в паршивом настроении - там я
похоронил партнера. С собой у меня была пара зазубренных стрел огрилло - их я
вытащил из собственного плеча - и нож. Истощенный, обмороженный, я добрался до
лагеря - и нашел там только полуграмотную писульку Берна. Он хотел, чтобы я отдал
корону его приятелю Т'Галлу; каждый день промедления будет стоить одному из моих
партнеров мучительной смерти.
Проблема заключалась в том, что короны у меня не было.
Зная репутацию Берна, я не стал рассказывать ему правду.
Я добрался до Т'Галла и несколько часов подряд убеждал его сообщить мне, где
Берн держит моих друзей. Т'Галл не пережил допроса. С ошеломляющей внезапностью я
налетел на лагерь Берна и разнес его в пух и прах, чтобы освободить Пэллес, и мы вдвоем
проложили себе путь к свободе.
А вот Марада и Тизарра я спасти не успел.
Хотите увидеть все подробно - закажите себе "Погоню за короной Дал'каннита".
Это было просто мерзко.
Берн - язва мира, его дыхание отравляет воздух. Если у меня будет такая
возможность, я окажу миру большую услугу. Берн - опухоль, я - скальпель.
На экране снова появляется честное серьезное лицо Джеда Клирлейка.
- А теперь, Бронсон, вспомните, что Берн стал графом Империи и фактически
командиром Серых Котов, особого элитного подразделения армии Империи.
- Грозно звучит, Джед.
- У нас есть клип, Бронсон...
...Кейн видит, как нож скользит по коже Берна, еще раз... Полная растерянность -
его поднимают и швыряют... Берн перепрыгивает через медные перила и отирает кровь,
текущую из сломанного носа... Кейн говорит про себя: "...и, как у всякого приличного
ученого..." Порез на бедре Берна. "Он легко купился".
"Живущий мечом погибнет от моего ножа. Хочешь - считай это пророчеством".
Изображение на экране застывает. Начинается спор о силе, полученной с помощью
магии, и рефлексах Берна, об эффекте "Бернова щита", шутки по поводу безрассудной
дерзости либо невероятной глупости Кейна, схватившегося с превосходящим его силой
противником.
- По последним данным, Кейн ранен и бежит по Городу Чужаков, в гетто для
нелюдей, включающее в себя квартал красных фонарей Анханы. Аналитики Студии
считают, что Кейн попытается пересечь Рыцарский мост, попасть в Старый Город и
укрыться в посольстве Монастырей.
- Интересный ход, Джед.
- Что ж, Бронсон, Кейн имеет право потребовать там убежища. Формально он все
еще считается гражданином Монастырей, несмотря на то что уже не принадлежит к
монахам, связанным обетом.
- Но как они смогут защитить его от Империи?
- Многое зависит от поведения жителей Анханы; как мы знаем, Кейн все еще не
выяснил, почему за его поимку назначена награда. Однако я точно могу сказать, что ни
при каких обстоятельствах жители Анханы не дерзнут применить силу в споре с
Монастырями. Подобные попытки в прошлом всегда заканчивались кратковременным
успехом, за которым вскоре следовала катастрофа. Как должны помнить поклонники
Кейна, несколько ранних его Приключений были посвящены мести Монастырей тем, кто
имел глупость так или иначе нарушить их суверенитет. Как правило, в подобных
обстоятельствах практикуется политика мнимого невмешательства с последующим
утяжелением наказания. На территории Империи Анханы, где Монастыри существуют
уже не первую сотню лет, все прекрасно усвоили этот урок. Не думаю, чтобы кто-нибудь
из членов правительства Империи совершил подобную ошибку.
Красивый профессиональный смешок.
- Так Монастыри, значит, не похожи на... как бы это сказать... на монаховфранцисканцев,
которые растят сады и лечат больных?
- Отчего же, Бронсон, это действительно так. - Ответный смешок. - Монастыри
являют собой "государство без границ", подобно католической церкви в Европе тысячу
лет назад. Однако это не всецело религиозная организация. Слово "монастырь"
используется вместо слова "крастиканолийр" из Западного наречия, что означает
примерно "Крепость будущего человечества". Во-первых, Монастыри - это центры
культуры, где обучаются дети знати и тех простолюдинов, кто может заплатить за это.
Монахи пытаются распространять общеизвестную философию о братстве людей и тому
подобных вещах. Это красиво звучит, но следует помнить, что проповедуется именно
братство Людей - и это в мире, где существует не менее семи гуманоидных разумных
рас и более дюжины негуманоидных. Кроме того, в Монастырях учат весьма эффектным
боевым приемам, а несколько Монастырей известны своими школами магии. Монастыри
проводят агрессивную политику и вряд ли потерпят правительство, которое посчитают
опасным дл
...Поділитися у соцмережах
