Жанр: Фантастика
Герои умирают 1. Герои умирают
...о его у спальни Тоа-Фелатона. Чуть повыше, на ключице,
виднелся зазубренный след удара топором, когда его чуть не обезглавил Гулар Вольный
Молот. На боку пролегли параллельные шрамы, оставленные пумой из кошачьего рва в
Кириш-Наре. Кейн мог рассказать историю каждого большого шрама и большинства
мелких, сейчас он дотрагивался до них, вспоминая связанные с ними опасности и
напоминая себе, кто он такой.
"Я - Кейн".
Большой шрам, переходивший с правого бока на бедро, тот самый, что замедлял его
удары, был получен от Берна.
Майклсон помотал головой, чтобы отогнать эти воспоминания, и натянул на себя
кожаный суспензорий с вшитой внутрь металлической чашечкой. За ним последовали
кожаные штаны. Из набедренных ножен Хэри вытащил пару метательных ножей и
испытал их остроту на собственном предплечье. Надев ботинки, проверил, на месте ли
маленькие, с листовидными лезвиями кинжалы, хранившиеся в ножнах на щиколотке. В
куртку были вшиты ножны еще для трех ножей - двух длинных боевых, которые
прятались под проймами рукавов, и одного метательного, расположенного под лопаткой.
Потом Хэри зашнуровал тунику на груди и перепоясался веревкой-гарротой, укрепленной
металлическим тросом.
Снова посмотрел в зеркало. Отражение ответило ему взглядом Кейна.
"Я силен. Я безжалостен. От меня не скроешься".
Тревожный ком, холодивший желудок, постепенно рассосался и исчез. Боль и обида,
давившие на плечи, потеряли силу. Он хмуро усмехнулся, чувствуя себя освобожденным.
Проблемы Хэри Майклсона, его слабости и страхи, его замкнутый мирок - все останется
здесь, на Земле.
Он позволил образу Шенны всплыть на поверхность сознания Если она жива, он
спасет ее. Если ее уже нет - он отомстит за нее. Жить очень просто. Жить приятно.
"Я непобедим. Я - Клинок Тишалла.
Я - Кейн".
4
Сидевший в технической кабине Артуро Коллберг облизнул губы и потер руки.
Мало того, что все виртуальные кресла были нарасхват, из Студий Нью-Йорка, Лондона,
Сеула и Нью-Дели пришли запросы на одновременную спутниковую передачу
Приключения.
Приключение зажило своей жизнью еще до того, как Кейн вошел в Студию. Оно
было даже больше, чем рассчитывал Коллберг. Пока техники со всей Студии
переговаривались, тестируя аппаратуру, администратор что-то мурлыкал себе под нос и
придумывал название для Приключения. "Против Империи"? Старо. Может, "Семь дней
в Анхане"? А вдруг Пэллес Рил не проживет этих семи дней? "Ради любви Пэллес Рил"
- вот оно, отличное название, немного старомодное, но подходящее.
Коллберг все еще улыбался, пока бесцветный и невыразительный голос техника не
доложил, что спутниковая связь установлена. Коллберг встал и направился к
артистическому фойе.
Марк Вило лежал в собственной виртуальной кабине. Он последний раз взглянул на
Шермайю Дойл - "из кауайских праздножителей Дойлов", вспомнил он, - точнее, на ее
тело. Голова Шермайи уже скрылась под виртуальным шлемом, а ниже пояса ее покрывал
щит, под которым находились зажимы виртуального кресла. А она привлекательна, решил
Вило, этакая толстушка. Он решил, что непременно воспользуется ее соседством прежде,
чем они покинут виртуальную кабину. Здесь перебывало немало женщин, и исход бывал
один - поддавшись искушению напрямую подключиться к Кейну, женщины отдавались
Вило. А потом останется только подсуетиться - и Дойл вполне может помочь ему
возвыситься до праздножителя. Улыбаясь, Вило потянул вниз виртуальный шлем.
В стрекотание собравшейся снаружи толпы из низших каст вплелось низкое гудение
длинного черного лимузина на воздушной подушке, поднимавшегося по извилистой
дорожке. Стрекотание усилилось и достигло пика громкости, когда охранники стали
оттеснять людей от ворот, расчищая дорогу машине. Лимузин приземлился, и толпа
затаила дыхание. Актеры почти всегда направлялись прямиком на посадочную полосу,
минуя толпы, и сразу же исчезали в фойе Студии. Почти все.
Кроме Кейна.
Народ знал его историю, историю уличного мальчишки из рабочего гетто. Он был
одним из них, и люди верили, что он не забывает своих, - ведь именно об этом
беспрестанно твердила им реклама. Дверца лимузина открылась еще прежде, чем шофер
хотя бы коснулся ее. Рабочие сами открывают перед собой двери. Из лимузина вышел
Кейн. Толпа замерла.
Он стоял возле лимузина спиной к воротам, лицом к пожиравшим его взглядам.
Люди сочувственно рассматривали его морщины, оставленные, по их мнению,
выпавшими на его долю переживаниями. Многие толкали соседа локтем и показывали на
волосы Кейна, где, как им чудилось, стало больше седины.
Его спокойствие произвело на них сильное впечатление, и все вокруг застыло -
даже автомобили последних запаздывающих праздножителей прекратили движение.
Вот он выпрямился, сверкнув глазами и белозубой улыбкой, в которой не было ни
радости, ни насмешки, и медленно поднял мощный кулак в жесте, более древнем, чем
римский Колизей.
Толпа восторженно взревела.
Кейн шагнул в черный зев ворот, и их железные челюсти захлопнулись у него за
спиной.
"Черт подери, - подумал он, идя к главному входу, - ненавижу этот идиотизм".
В гримерной, поддерживавшей поле Поднебесья и похожей на его собственную,
хотя и побольше размерами, Кейну выдали шесть серебряных монет в качестве
финансового резерва.
Коллберг встретил его в артистическом фойе. У двери вытянулись два охранника в
красных мундирах.
- Вы неплохо э-э... завели толпу. - Пожалуй.
- Да, насчет нашего вчерашнего... э-э... несогласия... я понимаю, ваши действия
были в немалой степени продиктованы стрессом. Пока все идет хорошо, подождем с
разбирательством, ладно? А если проблем не возникнет, просто забудем о случившемся.
Кейн посмотрел на охранников - их лица едва угадывались за тонированным
стеклом шлемов.
- Хорошо. Я вижу, вы уже сами обо всем забыли. Коллберг неуверенно хмыкнул.
- Послушайте еще минутку-другую. Чтобы вышло поинтереснее, прежде чем
начинать охоту за Ма'элКотом, потратьте какое-то время на поиски Пэллес. Никто не
должен знать, какова ваша реальная цель. Да, и еще... - он откашлялся в руку, - насчет
Ламорака... Если он жив - например, попал в плен, - вы ни в коем случае не должны
помогать ему бежать.
- Я уверен, что Карл одобрил бы ваше решение.
- Посмотрите на это с нашей точки зрения. Вы более ценный актер. Будет только
глупо подвергать вас опасности ради человека, аудитория которого на протяжении
последних трех лет уменьшается - а она и так была невелика. Впрочем, если вы сможете
обнаружить его мыслепередатчик, не подвергая себя... ненужному риску, действуйте.
Всем нам интересно узнать, как работает "длинная программа". Вы получите долю от
доходов с ее тиражей.
- Я запомню, - произнес Кейн и показал на часы. - Пять минут.
- Да, и еще - сломайте, что ли, ногу.
Кейн кивнул.
- Или несколько.
В Кавеа померк свет, а с экранов техников исчезло тестовое изображение гор.
Безмолвная тень прошла меж рядов виртуальных кабин. Сквозь керамические щиты
виртуальных шлемов лица казались неразличимыми. Тень шагнула на ступени платформы
переноса и остановилась в ее центре. Вокруг вспыхнули подобно солнцу юпитеры,
осветившие фигуру на платформе.
Кейн стоял неподвижно, залитый белыми лучами.
Сидевший в технической кабине Артуро Коллберг облизнул и без того мокрые губы.
"Мой шедевр", - подумал он.
- Включить мыслепередатчик!
Техник ударил по сенсорной пластине, и широкий выгнутый экран на другом конце
кабины вспыхнул, показывая ряды виртуальных кресел, увиденные глазами Кейна.
- Есть.
Другой техник нахмурился, глядя на монитор, и доложил о необычно высоком
количестве адреналиновых реакций на сенсорно-подавляющую серию. Коллберг лично
включил питание нейросхемы и дотронулся до сенсорной пластины микрофона.
- Праздножители и инвесторы, - неторопливо выговорил он, и его слова эхом
отдались в Кавеа и в виртуальных шлемах всего мира, - бизнесмены, леди и
джентльмены. Я - администратор Артуро Коллберг, председатель Студии СанФранциско.
Я приветствую начало этого выдающегося Приключения. А теперь благодаря
"Вило Интерконтинентал - мы несем вам весь мир!" я посылаю к вам Клинок Тишалла,
Правую Руку Смерти...
Долгая, напряженная пауза.
- ...Кейна!
Коллберг лично ударил по выключателю, и происходящее в Кавеа появилось на
экранах тысяч виртуальных шлемов. Последовавший за этим общий вздох напоминал
начало урагана.
Коллберг отключил микрофон.
- Установить канал передачи!
Где-то внизу загудела силовая установка Студии. Техники полностью
сосредоточились на показаниях приборов.
- Канал установлен. Выход в переулке Лабиринта. Все чисто.
- Хорошо. Когда он будет готов, начинайте перенос. Коллберг похлопал техника по
плечу и покинул кабину, направляясь к собственному виртуальному креслу.
Кейн стоял неподвижно, сконцентрировавшись, готовый к внезапному нападению.
Но вот он сделал долгий вдох.
- Я не могу сказать вам ничего возвышенного, - медленно произнес он. - Она
моя жена, и этим все сказано. Я найду любого ублюдка, который посмеет хотя бы
подумать о том, чтобы нанести ей вред, и буду бить до тех пор, пока он не подохнет прямо
на улице, как собака. Надеюсь, вам понравится.
Его руки сжались в каменные кулаки.
- Мне-то наверняка понравится. Он поднял глаза на стеклянную стену далекой
кабины техников.
- Ну, поехали!
Артуро Коллберг поудобнее устроил голову на гелиевых подушках своего
виртуального кресла. На него автоматически опустился шлем, затем началась обычная
проверка его характеристик и подгонка. Коллберг удовлетворенно вздохнул.
Он честно надеялся, что ему понравится.
Вокруг меня проступают контуры переулка. День. Запахи крепких специй, карри,
зеленого чили, мокрого угля, навоза, гниющего мяса... Слева от меня у стены стоит
выцветший деревянный ящик, в котором грудой лежат фрагменты тел, в основном
человеческих, но попадаются и останки огрилло, а также троллей: обглоданные крысами
ноги, беспалые кисти, куски ребер или тазовых костей. Это отходы торгового
предприятия "Зомби, продажа и прокат". Я знаю этот переулок. Я нахожусь в Лабиринте,
недалеко от границы, разделяющей королевство Канта и Фейс.
Точнее, недалеко от того места, где эта граница была два года назад, когда я
последний раз посещал город. Границы в Лабиринте весьма и весьма нестойки. Если в
какой-то момент война между двумя группировками, контролирующими свои угодья,
затихает, границы становятся едва различимы. Границы в Лабиринтах предназначены
только для того, чтобы с точностью до одной улицы и дома определять, где члены той или
иной группировки могут обделывать свои делишки без риска быть убитыми
конкурентами.
Это очень напоминает весь мир в целом с его нациями, принципалами, договорами и
таможнями. Просто здесь, в Лабиринте, все честно - в этом и состоит разница.
Огромная собака, вся в лишаях, с грязной шкурой и распахнутой пастью,
нерешительно бредет ко мне, скрываясь в тени стены. Я осторожно отступаю, пропуская
ее: эти проклятые местные собаки разносят такие болезни, о которых у нас даже не
слыхали. Животное смотрит на меня здоровым глазом - второй затянут бельмом - и
прикидывает свои шансы.
Адреналин звенит в крови, мои пальцы сжимаются в кулак.
Это то, что мне больше всего нравится в Кейне, по крайней мере пока - почти
сексуальный прилив уверенности в себе, вера в то, что я - самый крутой парень района.
Любого района.
- Хочешь попробовать кулака, псина? - скалюсь я. - Поди-ка сюда и возьми,
дырявый мешок с дерьмом.
Я без запинки говорю на Западном наречии. Поставленные Студией блоки не
позволили бы мне говорить по-английски, даже если б я этого захотел.
Собака решает, что со мной чересчур много возни, и проходит мимо, к более
спокойной пище, лежащей в деревянном ящике. Проклятая тварь в холке достает мне до
груди. Несколько рук и ног в ящике подергиваются и сжимаются, имитируя жизнь, когда
собака вонзает в них клыки. Из глубины ящика доносится глухой стон: видно, какой-то
лентяй-уборщик бросил туда голову вместе с туловищем. Или, может, там оказалась
жертва уличного грабежа, обычного для Лабиринта.
Пора браться за работу.
Я неторопливо выхожу из аллеи и направляюсь к сердцу королевства Канта - к
базару, окружающему старинный полуразрушенный остов Медного Стадиона. Здесь
солнце светит ярче - оно гораздо желтее, а небо отливает глубокой голубизной. Облака
здесь толще и белее, а гоняющий их ветерок пахнет зеленью и травой. Погода прекрасная.
Я почти не чувствую запаха дерьма и навоза, покрывающих улицу; полчища голубых мух
над кучами мусора блестят, как драгоценности.
Я протискиваюсь между ручными тележками и палатками, с улыбкой отказываясь от
пахучих ломтей речной форели и фруктов, хитро разложенных таким образом, чтобы
скрыть червивые места и пятна гнили; отворачиваюсь от продавцов заклинаний и
амулетов, обхожу стороной ковровых мастеров и горшечников. Я у себя, я работал в этом
городе и в окружающих его провинциях первые десять лет своей карьеры.
Я вернулся домой.
То тут, то там на стенах нарисована эмблемка Саймона Клоунса, точно такая, как в
книге, откуда Шенна ее и стащила: кружок вместо лица, пара стилизованных рожек и
волнистая линия, обозначающая кривоватую ухмылку.
Я не вижу знакомых среди нищих, не замечаю ни одного Рыцаря - да куда все
подевались? Я останавливаюсь у ларька, полускрытого в тени высокой закопченной
известняковой стены Стадиона.
Потный торговец нагибается над шампуром с ножками молодого барашка, висящим
над черно-красными углями.
- Ножки молодого барашка! Не какая-нибудь жилистая баранина! - уныло кричит
он. - Свеженькие, без червей! Ножки молодого барашка!
- Привет, Лам, - говорю я. - Что-то ты сегодня невесел. Случилось что-нибудь?
Он смотрит на меня, и все его воодушевление заметно убывает. Через секунду или
две он, спохватившись, улыбается, но улыбка его держится недолго.
- Кейн? - Его голос слегка срывается. - Я ничего не знаю об этом, Кейн! Яйцами
клянусь, не знаю!
Я захожу в палатку и мимоходом снимаю с одной из оттяжек остывающий кусок
мяса.
- О чем ты ничего не знаешь?
Он наклоняется ко мне и понижает голос:
- Не играй со мной здесь, Кейн... Моя женщина больна, а сын - Терл, помнишь
Терла? - ушел с людьми Дунджера. Может, он уже мертв. - Лам дрожит, воровато ловя
мой спокойный взгляд. - Мне по горло хватает неприятностей, понимаешь? Я тебя не
видел, я тебя не знаю, ладно? Иди своей дорогой, а?
- Так, - равнодушно говорю я, - что-то ты не очень дружелюбен.
- Пожалуйста, Кейн, клянусь... - Он опасливо озирается на текущую мимо
безликую толпу. - Если тебя схватят, я не хочу, чтобы ты думал, будто это я тебя продал.
"Схватят..." - повторяю я про себя. Ладно-ладно. Я откусываю от ножки барашка
- жесткостью она напоминает старый сапог. Я жую, чтобы выиграть время на раздумья.
Не успев еще съесть мясо, я чувствую, как кто-то возникает за моим левым плечом.
- Неприятности, Лам? - говорит сей кто-то. - Этот тип тебе надоедает?
Лам округляет глаза и трясет головой. Краем глаза я могу разглядеть его
собеседника: ободранные черные ботинки, красные хлопковые брюки, нижний край
кольчуги по колено, выкрашенной черной краской. Вся в шрамах, однако молодая, рука
лежит на рукояти палаша, покоящегося в ножнах. Один из Рыцарей Канта. Наконец-то.
Где-то неподалеку должен быть и второй - они работают парами.
Я кладу мясо за щеку и отвечаю:
- Я просто гуляю. Не мечи икру. Рыцарь утробно смеется.
- Это что-то новенькое. Придется тебе заплатить за оскорбление. Пять нобилей.
Плати!
Я подмигиваю Ламу, а потом резко разворачиваюсь, словно собираюсь ударить
кулаком. Баранья нога бьет рыцаря по уху и валит его с ног. Тем же куском мяса я
заезжаю ему в нос; брызжет кровь, и рыцарь вытягивается в грязи. Лам что-то бормочет и
прячется за свою жаровню, а вокруг ларька возникает толпа любопытствующих
прохожих.
Я откусываю еще от бараньей ноги. Рыцарь трясет головой и пытается встать. Запах
его крови примешивается к остальным ароматам.
- Вот тебе совет, приятель, - дружески говорю ему я. - Руби дерево по себе, не
то тебе же будет хуже. Тебя просто перестанет уважать толпа.
Второй рыцарь пробивается к нам сквозь бурлящую толпу. Я улыбаюсь, машу ему, и
он прячет меч обратно в ножны.
- Извини, Кейн. Это у нас новенький, сам понимаешь.
- Все в порядке. Ты ведь Томми? Точно, Томми из Подземки. Как жизнь?
Он искренне радуется тому, что я помню его.
- Да, черт возьми. Со мной все нормально. Ты в курсе, что за тебя назначили цену?
- Услышал минуту назад. И сколько?
- Две сотни золотом.
Я с некоторым трудом глотаю второй кусок баранины.
- Да, немало.
Первый стражник наконец встает и пытается вытащить меч. Томми бьет его по уху,
которому уже досталось от меня.
- Стой, идиот! Это Кейн, понял? Он почетный барон Канта. Даже если ты
выживешь после нападения на него, в чем я лично сомневаюсь, его величество велит
подать ему на завтрак твои яйца.
Первый стражник решает заняться чем-нибудь другим.
- Кстати, - говорю я, - мне нужно встретиться с королем.
Томми смотрит на меня внезапно затуманившимся взглядом.
- Сейчас он занят.
- Это жизненно важно, Томми.
Он смотрит куда-то вдаль, прикидывая реакцию короля и сравнивая возможную его
ярость с его долгом мне. Наконец Томми принимает решение.
- Ладно. Пошли со мной.
- Эй, Лам! Все кончилось, - говорю я.
Лавочник высовывает голову из-за жаровни, и я кидаю ему один из своих
серебряных нобилей. Я не вор. - Баранина у тебя дерьмовая. Сдачу оставь себе.
Он мигает.
- Спасибо... да...
Томми ведет меня вокруг Стадиона. Первый стражник плетется следом,
прикладывая к носу грязный платок. Мы выходим с базара и попадаем в переплетение
узких кривых улочек, давших Лабиринту его имя. Я почти не вижу солнца, однако и без
того знаю, в каком направлении мы идем: к тройной границе королевства, Фейса и
Крысиной Норы.
Банды обтяпывают сомнительные делишки в центре своих территорий. На границах
весьма небезопасно, там слишком легко происходят несчастные случаи со смертельным
исходом и пожары. На каждой границе есть несколько "ничейных" кварталов - обычно
их бывает два, но встречаются и полосы по пять-шесть кварталов. Несчастные жители
этих кварталов обычно вынуждены платить обеим сторонам. Тройные границы (всего их
четыре: королевство Канта владеет центром Лабиринта и окрестностями Стадиона)
являются пристанищем самого последнего сброда, изгоев беднейшей части Анханы. Как
правило, кровом тамошним обитателям служит остов сгоревшего здания, а многие и вовсе
спят на улице.
Здесь мне нравится. Похоже на мой дом.
Томми останавливается в четырех шагах от залитого солнцем выхода из переулка,
по которому мы идем вот уже несколько минут.
- Дальше мне нельзя. - Он кивает на границу, а потом указывает на свою
кольчугу, выкрашенную в черный цвет с серебристой каймой - цвета Рыцарей Канта. -
Мы с новичком в форме. Сегодня его величество ведет там игру, и мы можем только
помешать ему. Я киваю в знак согласия.
- Где он?
- Отсюда не видно. Знаешь переулок между улицей Мертвых Рабочих и уголком,
где жили Фейдеровы шлюхи?
- Жили? - Ощущаю укол ностальгии - я провел у Фейдер не один счастливый
час. - Что сталось с Фейдер?
- Она слишком привечала Крыс, - пожимает плечами Томми, - ну и погорела.
Это все - жизнь большого города.
- Ладно, - говорю я. - Я передам его величеству, что вы хорошо обо мне
позаботились.
- А ты прямолинейный человек, барон. Спасибо. Томми пихает острым локтем
своего напарника, взглядом явно советуя ему покончить с нашей ссорой.
Новичок шмыгает окровавленным носом и бормочет:
- Спасибо, что не убил меня, Ке... то есть барон.
- Всегда пожалуйста.
Я покидаю их и выхожу на свет.
На месте сгоревших домов, стоявших прежде на середине этой границы, теперь
остались только кучи булыжников. Вокруг простирается море солнца и свежего воздуха.
Возле образовавшейся площади шатается пара Крыс в своих дерьмоподобных цветах -
коричневом и желтом. В этом нет ничего необычного, в конце концов, здесь проходит
граница их территории. Среди кишащего на улицах народа также может оказаться
парочка Крыс - конечно, замаскированных.
Здесь довольно оживленно: люди с заостренными палками ведут с улицы Мертвых
Рабочих связанных веревкой зомби. Это единственный бизнес, существующий в данном
квартале. Наверное, владельцы мастерских специально устроились поближе к месту, где
можно найти свежие трупы. Зомби с серой кожей и затянутыми пленкой глазами
совершенно меня не трогают. Наши работяги еще похуже; по крайней мере в зомби нельзя
разглядеть затаенную искру жизни - ума, воли, чего угодно, - из-за которой работяги
выглядят особенно жалко.
Переулок, указанный Томми, полон мусора - объедки, сопревшая одежда, куски
поломанной мебели... И крысы, на этот раз обычные, четвероногие. На изодранной
подстилке лежит прокаженный. Из открытых язв на клочкастую желтоватую бороду
стекает кровавый гной. Я искоса гляжу на него. Он говорит:
- Черт, Кейн, убирайся отсюда! Торчишь, как гвоздь в заднице.
- Привет, твое величество, - говорю я, медленно входя в переулок. - Как дела?
Изуродованное лицо короля Канта расплывается в неподдельно радостной ухмылке.
Я отвечаю ему тем же. Это едва ли не лучший мой друг в Поднебесье. Да и не только там.
- Кейн, сукин ты сын! Как ты меня нашел? Я сажусь возле его тряпичного ложа и
опираюсь спиной о стену.
- Мне показал дорогу один из твоих ребят - Томми. Хороший парень. Слушай,
язвы у тебя совсем как настоящие.
- Нравятся? Забирай. Ламповое масло, свечной воск, тесто и куриную кровь
смешать с ивовой корой, чтобы не сворачивалась, и немного сосновой смолы, чтобы все
это приклеить. Выглядит ничего, но вонищи!.. Что привело тебя в Анхану, старый
мерзавец? На кого ты охотишься в этот раз?
Я качаю головой и серьезно смотрю на него.
- Я по личному делу. Я разыскиваю...
- Ты знаешь, что за твою голову назначена награда?
- Да, слышал, слышал. Знаешь, мне нужно найти Пэллес Рил.
- Пэллес? - хмурится он. Внезапно его лицо светлеет.
- Смотри-ка, сейчас начнется! - восклицает король, показывая в сторону площади.
- Слушай, твое величество, это важно, - продолжаю я, но мои глаза невольно
следят за его пальцем.
Я вижу, как один зомби, шаркая, подходит к Крысе, бездельничающей у края
площади. Крыса лениво поднимается, чтобы пнуть живого мертвеца, но тот вдруг
начинает двигаться куда быстрее, чем ему положено.
Зомби хватает Крысу, прижимает к себе словно шлюху и отступает в темный
переулок. Когда он отпускает ее, под солнечным сплетением у Крысы расплывается пятно
крови. Она падает на колени, а через миг уже лежит плашмя.
Сработано умело: если с первого раза попасть в сердце, обойдется без большой
крови. А если при этом еще и ударить в живот, из легких моментально выйдет весь воздух
и жертва даже не успеет вскрикнуть. Когда зомби, шаркая, уходит, на место умершего
становится другой человек в цветах Крыс.
- Чистая работа, - хихикает король, приставив к уху ладонь. - Тревоги не
слыхать. Отлично!
Я вопросительно смотрю на него.
- В чем дело-то? Он улыбается.
- Я тут узнал, что Тервин-кляузник встречается с неким капитаном Королевских
Глаз в доме напротив.
Тервин-кляузник - король Крыс, предводитель соперничающей банды к северозападу
от королевства Канта. Я знаю этого человека. Он мне не нравится.
- Ты хочешь взять его? Раз уж я здесь, я мог бы сделать его для тебя.
- Спасибо, - ухмыляется король, - но давай в другой раз. Сейчас мне не нужна
война с Крысами. Кроме того, заодно тебе придется убить капитана Глаз - а такая
заварушка нам уж точно ни к чему. Но знаешь, мне совсем не хочется, чтобы Тервин
столковался с Королевскими Глазами - последнее время Крысы и так слишком
обнаглели. Если их будут поддерживать имперские силы, на них просто не найдется
управы. Вот почему вместо того чтобы убрать Тервина, я посылаю ему дружеское письмо
- всех троих его помощников.
Три трупа равны одному дружескому письму. Такую арифметику я понимаю.
- Самое приятное, - продолжает король, - что он даже не узнает о случившемся
до тех пор, пока не уйдет со встречи, После этого мои переодетые Крысами люди
передадут ему мои пожелания. Знаешь фразу "Если следующий раз наступит"? Вот ее он
и услышит.
- Так кто же рассказал тебе о встрече? У тебя свой человек среди Королевских Глаз
или среди Крыс? Его лицо лоснится самодовольством.
- Секрет нашего дела, приятель. Скажем так, королевству сейчас везет - и точка.
Ну и ну. Если все так хорошо, то чего ради он протирает тут штаны, наблюдая за
всем лично? Впрочем, ладно. К чему нам препираться?
- Пэллес Рил, - напоминаю я. - Где она? Король неопределенно смотрит на меня.
- Я слышал, она в городе, - раздается в ответ.
- Это я тоже слышал, потому и пришел к тебе. Кроме того, мне сказали, будто она
ведет игру, в которой участвуют некоторые твои подданные.
- Не думаю. Я бы знал об этом. Пусть мы не слишком близки с Пэллес, но за
помощью такого рода она пришла бы прямо ко мне, верно?
- Она и пришла. Он долго смотрит на меня и холодно спрашивает:
- Думаешь, я не рассказал бы тебе об этом? Я пожимаю плечами.
- Кейн, еще раз повторяю: мне известно только, что Пэллес в городе. По-моему, я
припоминаю какой-то доклад о контакте - она говорила о чем-то с одним из моих
мальчиков, но не о серьезном.
- Кто такой Саймон Клоунс. - Парень, который вывозит несчастных, объявленных
Ма'элКотом актирами? Откуда я знаю?
- Ты потерял по меньшей мере двоих примерно в это время вчера, недалеко от
территории Дунджера, у реки. Что они там делали?
- Откуда я знаю?
- Ты уже второй раз задаешь мне этот дурацкий вопрос. Они работали на Саймона
Клоунса, и тебе об этом прекрасно известно.
Внезапно он садится и тяжело смотрит на меня.
- Ты на работе? Кто тебе платит? Монастыри или Империя?
- Король, я клянусь тебе - мне нужно всего лишь найти Пэллес Рил.
- Я слышал, что вы порвали.
- Это наше личное
...Поділитися у соцмережах
