Жанр: Фантастика
Битва за центр 1_3.
...м из хоботка, но и пламя
прошло мимо цели.
Средний человек средней храбрости уже давно бы унес отсюда ноги, но
полковник Лир не относилась к их числу. Она взглянула на загребущую руку,
протянувшуюся к ней, ч даже не шевельнулась. Затем снова подняла свой
бластер и, положив его на локоть другой руки, быстро, но тщательно
прицелилась и снова выстрелила.
Выстрел пришелся совсем рядом со второй линзой. Срикошетив, заряд
отскочил. Я не слышал ее голоса в этом чудовищно-жалобном гвалте насекомых,
но мог представить, как она ругается.
Я видел - как и она, наверное, - что гигантский богомол воспользовался
этим промахом и протащил свое тело еще чуть-чуть сквозь V-образный пролом в
стене, и ему нужно было совсем немного, чтобы оказаться в саду. Кажется, я
закричал ей, чтобы она бежала. Как всегда, это было абсолютно бесполезно -
она лучше меня оценивала ситуацию и не собиралась ждать следующего огненного
плевка или попытки схватить ее. Она отступала, с оружием на изготовку,
примериваясь к третьему выстрелу, - скаридские бластеры отличались сильной
отдачей.
Опасаясь за ее жизнь, я совершенно позабыл про собственную безопасность и
немало удивился, обнаружив вторую клешню. Она тянулась ко мне: даже с
оставшимися 75 процентами зрения чудище могло гоняться за двумя зайцами
сразу.
Я давно пришел к выводу, что природного чутья создатель на мою долю не
отпустил. А то, с чем я родился, доверия не заслуживало. Но пока удача была
на моей стороне - как и Сюзарма, я был вне досягаемости, и механической
клешне пришлось убраться.
Я был уверен, что в следующий раз она свое возьмет, поэтому развернулся и
побежал. Багровые цветы слева от меня внезапно превратились в сноп пламени.
Ясно - голова чудовища поворачивается в мою сторону. Паника гнала дальше,
хотя бежать было нелегко. Растения были посажены слишком часто. Их стебли и
ветки не были одревесневшими, но все равно здорово мешали, попадаясь на
пути. Единственное, что можно было сделать, - нырнуть под самые нижние
листья растений - туда, где жили насекомые. Там был узкий просвет, где бы
мог проползти человек, вздумай он заняться этим. Извиваться, как змея, -
непривычное для меня дело, но, когда смерть буквально наседает на пятки, тут
и не то сделаешь.
Я полз, прижавшись к земле, насколько это было возможно. Мне казалось
даже, что я плыву. Но, черт возьми, как же здесь, на земле, было тесно!
Каждый сантиметр был занят насмерть перепуганными насекомыми - они не знали,
куда бежать, но явно стремились убраться куда-нибудь побыстрее. Отовсюду
слышались их жалобные песнопения. Шум выводил меня из себя, хотя их
состояние нетрудно было понять.
Извиваясь, как змея-инвалид, я чувствовал, как негодует моя спина,
чувствовал рубашку, приклеившуюся к телу, но понятия не имел, насколько
сильно шла кровь. Утешала мысль, что истоми были первоклассными врачами -
они восстанавливали тела и могли сделать людей бессмертными. Кроме того, они
уже обещали значительно улучшить мое тело. Но боль нарастала, и заманчивость
этого обещания померкла. Тем более что с некоторым запозданием возник
вопрос: почему это вдруг исполинский механический богомол пытался уничтожить
меня в собственном саду истоми? Что-то неладно в "королевстве истоми".
Я продолжал ползти, постепенно осознавая, в какую идиотскую ситуацию
попал. Куда полз - я не знал. Где находился механический богомол,
преследующий меня, не знал. Собственного оружия у меня не было, а от Сюзармы
Лир я был отрезан. Насекомые не особенно приветствовали мое вторжение в их
мир и не желали убираться с дороги, чтобы облегчить мне путь. По счастью,
были основания полагать, что они не кусались и не жалили, хотя их
прикосновения были невыразимо противны. Я думал, что они, наверное,
существовали здесь, поскольку опыляли цветы, и в то же время не мог
отделаться от мысли, что со вкусом сделанный и подходящим образом
запрограммированный робот мог справиться с этим не хуже.
Я добрался до места, где листья почти касались извивающихся змеями
вышедших на поверхность корней, - протискиваться дальше было невозможно.
Корни расходились веером от главного стебля, и я забрался в пространство
между ними. Теперь можно было встать. Хорошо, что листья над моей головой,
напоминавшие папоротник, легко раздвигались. Их изящность восполнялась
изобилием - даже когда я выпрямился в полный рост, они не шелохнулись и
по-прежнему закрывали обзор. Глянув вверх, я заметил проблеск света,
проникший сквозь полупрозрачную листву, но больше не увидел ничего.
Насекомые, которых я потревожил своим ползанием, постепенно прекратили свое
пронзительное верещание. Очевидно, они решили, что угроза их благополучию
миновала. Наконец-то можно было распрямиться и прислушаться.
Не знаю, какой звук производил бы механический Бармаглот, ломясь сквозь
сад, но, полагая, что его передвижение вызвало бы новый переполох, я
заключил, что нахожусь и относительной безопасности.
Потом захотелось выяснить собственное местоположение, и я решил влезть на
дерево. Легко сказать - на дерево, когда вокруг тебя - лишь
кустарники-переростки с мягкими ветвями. Тем не менее самая верхняя часть
зеленого навеса, поднимавшаяся вверх на десять метров под пятнадцатиметровым
потолком, держалась на сравнительно крепких стволах. Пробравшись сквозь
"папоротники", я дошел до ствола с особенно плотной листвой.
Выступов, достойных называться опорой, на этом стволе явно не хватало. К
тому же он стал угрожающе раскачиваться, как только я доверил ему свой вес.
Боль от порезов в спине тоже не служила подспорьем, да к тому же от ударной
волны и воплей насекомых у меня раскалывалась голова. Тем не менее я кое-как
лез вверх, выжимая из своего организма те ресурсы, которые он приберегает
для подобных моментов.
Угнездившись на стебле одного листа и обхватив руками другой, я
огляделся, стараясь изо всех сил сохранять равновесие. Огляделся - и тут же
пожалел об этом.
Исполинский богомол, очевидно, был не очень тяжелым. Длиннющие ноги
простирались во всех направлениях - теперь, когда я видел чудовище во всем
его устрашающем великолепии, я насчитал по крайней мере десять конечностей.
Он передвигался на трех-четырех ногах одновременно, находя точку опоры где
угодно. Протискиваясь сквозь зеленый навес, он разворачивался, направляясь
прямо ко мне. Он увидел меня своими тремя оставшимися глазами в тот момент,
когда я высунул голову.
Я не стал тратить время и лезть вниз - просто прыгнул и начал падать,
скользя по толстому слою растительности. Потом воровато изогнулся, пытаясь
снопа нырнуть в мир негостеприимных насекомых.
Тут одна из клешней обрушилась рядом, едва-едва миновав меня. Раздался
звук разрываемой листвы - это чудище другой клешней раздирало растения,
пытаясь разыскать свою жертву. Я вильнул влево, потом вправо, пытаясь сбить
механический мозг со следа. Но меня все же заметили - загребущая рука
просунулась сквозь листву и цапнула наугад воздух в десяти сантиметрах от
моего левого уха.
Насекомые заголосили что было сил. Уши мои наполнились таким звуком,
который не смог бы извлечь из инструмента самый никудышный трубач.
Я споткнулся о корень, опять вскочил на ноги и помчался что было сил.
Клешня потянулась за мной - и вновь неудачно, а затем я вдруг обнаружил, что
стою у лужайки, покрытой растительностью не выше моего ботинка. По форме эта
лужайка напоминала звезду двадцати - тридцати метров в ширину. Когда я
заметил это, мое сердце подпрыгнуло от радости, что уж здесь-то я побегу, а
потом снова упало, ибо здесь наш Бармаглот заметит меня и не преминет
"пылкнуть огнем" <Поскольку Майкл постоянно повторяет, что попал в
кэрроловскпй мир Зазеркалья, я взяла на себя смелость иногда называть
механического монстра Бармаглотом, "пылкаюшего огнем", чтобы было больше
совпадений.>.
Однако менять планы было уже поздно - ноги сами вынесли меня на открытое
место, но тут, стараясь изменить направление, я подвернул ногу и упал.
Падая, я постарался перекатиться и определить, где же находилось чудовище;
оно было здесь, оно возвышалось надо мной, его голова казалась крошечной, а
лапы отыскивали точку опоры - укрепиться перед последним, роковым для меня
выпадом.
Я видел, как повернулась и остановилась голова, как она уставилась на
меня тремя неповрежденными глазами, как выдвинулся хоботок-ствол, как чудище
отвело назад "руки", готовясь выбросить их вперед...
А затем монстр застыл, словно его свело какой-то механической судорогой,
по его телу пробежала странная дрожь, а потом оно враз повалилось, словно
нелепая, колоссальная кукла, у которой в один миг обрезали все нитки. Я
закрыл лицо, когда оно падало, испугавшись, что оно свалится прямиком на
меня и раздавит в лепешку, но его мерзкая голова грохнулась в метре от меня.
Я поднялся и огляделся, чувствуя себя несколько по-дурацки.
На дальнем краю лужайки высился Мирлин с чем-то тонким и длинным,
напоминающем базуку, на плече. Сюзарма Лир стояла рядом с ним, возмутительно
аккуратная и подтянутая. В руке у нее все еще был автомат. Им-то она и
поманила меня.
- Эй, Руссо, - крикнула она, перекрыв скрежет насекомых, - давай-ка
выбираться отсюда побыстрее!
Я поднялся - грязный, оборванный, в кровавых пятнах, словно на меня
наступили огромным ботинком, и захромал через лужайку. Опасность миновала, и
весь адреналин - вместе с ней. Я ковылял, спотыкаясь, как пьянчужка, словно
ноги были сделаны из резины. Вдруг я рухнул на землю, и затуманенный мозг
еще успел подумать, что я, должно быть, потерял порядочно крови.
Мирлин сделал три исполинских шага и подобрал меня, словно тряпичную
куклу. Перебросив меня через плечо, он пустился бежать.
Безумно радуясь, что кто-то взял на себя заботу о моем измочаленном теле,
я с благодарностью потерял сознание.
Глава 6
На меня сразу же навалился сон. Именно так я воспринял то, что произошло
следом. Словно кто-то во мне рос и развивался по собственным законам и ждал,
пока то, что составляет мое "я", ослабит бдительность. Когда я потерял
сознание, я словно провалился в огромный холодный пруд темноты. Он всосал,
пожрал меня, умял, словно механический монстр-богомол. Ощущение падения
длилось недолго, и не было резкой остановки <Здесь снова можно усмотреть
аналогии с Алисой Л.Кэррола, на этот раз - с "Алисой в стране чудес", с тем,
как она упала в кроличью нору, где была и банка с джемом, и внезапное
падение на кучу листьев.>, но внезапно я обнаружил себя стоящим посреди
бесконечной равнины, посреди простора столь же невыразительного, как и
поверхность Асгарда. В небе ярко светили звезды, и я знал, что дует холодный
ветер, хотя я не ощущал его, словно он дул сквозь меня.
Я смотрел на себя и не удивлялся, что стал призраком - бледным, тускло
мерцающим, прозрачным Нечто. Мои призрачные формы были облачены в призрачную
же тунику в древнегреческом стиле. Но ткань ее была порвана и запятнана
кровью, и я знал, что был смертельно ранен неким яростным острием - мечом
или копьем.
И я был мертв и ждал своего путешествия в Подземный мир.
И меня вышли встречать - на огромной, черной как ночь крылатой лошади
через все небо летела женщина, женщина в доспехах. Ее волосы были светлы, а
лицо бескровно, и я не мог разобрать цвета ее пронзительных глаз, не мог
сказать - были ли они голубыми. И я знал - что-то здесь не так, знал, что
это видение было чуждым, словно появилась валькирия, пришедшая за павшим
викингом, чтобы отнести его в Валгаллу, а я был убит в осажденной Трое, и
мне был уготован совсем другой рай.
Когда это порождение ночи, эта черная кобылица, этот мрачный кошмар встал
на землю рядом со мной, а всадница протянула крепкую руку, чтобы помочь мне
сесть верхом, я протестующе поднял свою руку, словно предлагая ей улетать
прочь, но она сгребла мою руку и легко, без усилий, словно я ничего не
весил, усадила меня в седло позади себя.
Мне не удалось воспротивиться вслух, потому что исполинское создание
устремилось в небо, унося нас в звездную ночь, где мы внезапно стали такими
огромными, что звезды казались лишь снежинками, летящими по воле холодного
ветра.
Я смотрел вниз и думал, что сейчас закружится голова, но не ощутил
высоты. Я словно был Всевидящим оком, которое замечает любую тварь земную. Я
увидел то, что считал великим миром людей и что на деле оказалось не только
крошечной Землей да горсткой микромиров, а чем-то необъятным, неизмеримым,
растущим по мере того как я смотрел и тщетно пытался постичь бесконечность
вечности. Необъяснимо, но эта нерасчетливая безграничность совсем не тронула
меня. И пока я смотрел, крылатая лошадь взлетела над самой границей космоса,
и знаки перемен отозвались во мне приступами беспокойства и страха.
Несмотря на безграничность того, что окружало нас, не было ни единой
малости, ускользнувшей от моего понимания - я мог бы видеть, как рождается
воробышек, если бы меня не занимали другие вещи, если бы они не поглощали
все мое внимание.
Я видел землю, содрогающуюся от поступи огромного голодного волка,
ведущего стаю неясных, чудовищных теней на кровавую тризну.
Я видел мир - огромное искривленное дерево, искореженное паразитами,
которые выели его изнутри, отняв у него жизнь, иссушив его листву и осыпав
его многочисленные плоды.
Я видел корабль, чей корпус был сделан из растущих ногтей мертвецов,
лежащих в гробу, а паруса - из поседевших волос, и он плыл по гигантским
волнам, которые вздымал огромный, больше, чем вся галактика, морской змей.
Командой корабля были скелеты, снаряженные к бою.
Я видел предателя - с глазами, горящими как раскаленные угли, волшбой
призывающего стаю волков-призраков явиться на поле битвы.
Я видел чудовищную армию, чьи солдаты были сделаны из огня. Войско шло,
словно поток раскаленной лавы, изливающейся из плоти времени, и знамена
света гордо реяли в горячем дыхании бесчисленного множества остывающих
СОЛНЦ.
Я видел мост - бесконечную радугу, вставшую из нижних миров и уходящую в
другие таинственные вселенные, на которые не распространялась моя чудесная
способность видеть. Ее цвета померкли, она треснула и развалилась, предвещая
тем самым гибель всем богам, опустошение Валгаллы, в которой, конечно, мне
не было места.
И я видел лицо, обращенное ко мне с усыпанного звездами неба, и знал, что
это был тот, чье неведомое, божественное зрение я позаимствовал на краткий
миг. Это было лицо, преисполненное боли и заботы, лицо, в выражении которого
милосердие было слито с гневом, а зрение проникало в каждый атом моего
существа, в каждую тайну моей души. И я знал, что это - Бог, которого
создали люди, Бог, который, в свою очередь, создал людей, Бог, которому
предстояло увидеть разрушение. Бог, который, отчаявшись, снизошел до поиска
своих героев везде, где только возможно было их найти, не задумываясь,
принадлежали они ему или нет...
А потом Он, державший меня в своей заботливой руке, был вынужден
отпустить меня, и я снова падал, падал, падал - назад, в собственное
сознание.
Я открыл глаза и посмотрел вверх - на лицо своего старого друга Мирлина,
которое вовсе не походило на божественный лик, Я лежал на спине, а он, стоя
на коленях, заботливо наклонился надо мной. Спину жгло, но не особенно; под
нее было подложено что-то мягкое и податливое. Обнаружив, что я нахожусь не
и исцеляющей камере истоми, где можно было ждать полнейшего выздоровления в
абсолютном покое, я слегка удивился. Тем не менее выяснилось, что мое тело
все еще было моим телом, да и рассудок пока что подчинялся мне. Вокруг были
только серые стены, потолок слабо освещен. На полу, прислонившись спиной к
стене, сидела Сюзарма Лир в легкой майке и смотрела на меня с куда меньшей
заботой, чем Мирлин. Понятно: часть формы Военно-космических сил пошла на
то, чтобы устроить мне мало-мальски уютное ложе.
- Где мы? - хрипло спросил я.
- В безопасности, на некоторое время, - отозвался Мирлин. - Как ты себя
чувствуешь?
- Неплохо. Хотя только что видел во сне черт знает что.
- Все утрясется, - уверил он, - истоми зарядили нас так, что теперь мы
живучи, как кошки. Так что твои порезы быстро затянутся.
Я сел и ощупал спину - надо же понять, что там творится. Порезы больше не
кровоточили, и трогать их было не больно. Осмотрев куртку полковника и не
найдя на ней никаких пятен, я вернул ее Сюзарме.
- Спасибо.
Сюзарма надела куртку, но не застегнула. Вид у нее был усталый.
- Есть что-нибудь выпить? - спросил я Мирлина. - Хотя бы простой воды.
Он покачал головой.
Я посмотрел на оружие, которое высилось в углу крохотной комнатушки.
- Что это за штуковина?
Непонятно, как это она могла свалить монстра без грохота и шума.
- Нечто вроде излучателя. Я не понимаю физики, но это оружие создает
нечто вроде магнитного зародыша в искусственном мозге; зародыш растет,
растет, а потом взрывается, стирая большую часть программы за пятую долю
секунды. Что-то вроде дешифровщика, паразита сознания, только для машинного
разума, а не для рассудка живых существ. Мне так кажется.
Итак, это было оружие, убивающее враждебное программное обеспечение.
Девятка знала толк в подобных штуках. Тут мне пришло в голову, насколько оно
опасно, даже если стоит без дела. Ведь оно могло быть обращено против
Девятки с тем же успехом, что и против ее врагов. Я знал, что могу верить
Мирлину. Однако мысль, что скариды, вооруженные таким образом, будут
шататься вокруг мира истоми, могла заставить призадуматься и беспечную
богиню.
- Не думай, что меня не поразил твой трюк с базукой. И все же каким
образом истоми пропустили это страшилище в сад?
- Они в беде, - был ответ. - Твой богомол был не единственным чудовищем,
вторгшимся в эти края. Нашествие было пугающим и внезапным, а способность
Девятки противостоять ему была подорвана, поскольку кто-то выключил питание.
Я уставился на него, поморгал, провел языком по пересохшим губам.
- Ты хочешь сказать, - медленно проговорил я, - что кто-то вытащил вилку
от аппаратуры Девятки из розетки?
- Не совсем так, - отозвался он. - Я имел в виду вот что - кто-то вырубил
питание на всех уровнях. На всех.
Я еще не совсем пришел в себя, поэтому тупо смотрел на него - минуту или
две. Это была поистине сногсшибательная новость. Мы-то знали: по крайней
мере существовало две тысячи уровней, и на каждом их них располагалось от
двух до десяти сообществ - всего десять тысяч населенных миров. Некоторые из
этих сообществ были пусты, некоторые медленно клонились к закату, но
большинство из них все же зависело от энергии, которую они набирали из стен.
Эту энергию вырабатывала "звезда" - огромный ядерный реактор в сердце
макромира.
Остановить его не значило в тот же момент лишить энергии всех обитателей
Асгарда. Большинство сообществ были снабжены биолюминесцентными системами,
которые могли автономно работать некоторое время. Остальные обладали
приемами и технологиями, позволяющими генерировать собственную энергию для
поддержания жизни. Не означало это и гибель информационной системы макромира
- у большинства были устройства, включающиеся в экстренных ситуациях. И у
Девятки должна быть аварийная система, выручающая в случаях посерьезнее
этого, но огромное число их вспомогательных и периферийных систем работало
на энергии, которую вырабатывала главная станция. Когда она отключалась,
истоми лишались девяноста процентов своих способностей. Если же в это время
они должны были отражать еще и нашествие извне, им приходилось действительно
туго. Их силы и программное обеспечение и без того были ослаблены двумя
событиями, теперь же кто-то или что-то покушался на их машины.
Чтобы подтвердить свою догадку, я переспросил:
- Значит, с целью нападения на истоми кто-то вырубил ток во всем
микромире?
- Не обязательно, - возразил он. - Может, это совпадение, а может, враги
только пригрозили отключением энергии и соответственно тут же напали на
Девятку. Такой ход может стать частью большой кампании. Если в компьютерном
пространстве Асгарда действительно идет война - а Девятка убеждена в этом, -
ситуация очень осложнилась.
Я снова обвел глазами пустые стены. Сюзарма Лир по-прежнему, невзирая на
усталость, изучающе смотрела на нас.
- Мы скрылись в убежище, - сообщил Мирлин. - Девятка воздвигла стены
вокруг нас, и, надеюсь, ни один робот-дракон сюда не прорвется. Битва
разворачивается за жилыми кварталами. Нам троим посчастливилось: нас там
нет. Возможно, только мы и останемся в живых. У Девятки не хватает ни
роботов, чтобы противостоять вторжению, ни оружия.
Чтобы снова подвести энергию к периферийным системам и привести в порядок
машины вроде той, что доставила тебя о сад, понадобится уйма времени. Они
пришлют что-нибудь за нами, когда смогут, сделают стену активной, чтобы
поговорить с нами, как только будут уверены, что это не привлечет внимания
врагов. Я не знаю, это ли они подразумевали, когда в последний раз связались
со мной, но они и не обещали многого.
- Что ж, - подытожил я, - пожалуй, хватит питать тщетные надежды. Все
потери, понесенные ими во время контактов, не были случайными. Мы в самом
деле втянуты в настоящую войну. И противник вряд ли воспримет нас как
безобидных зевак. Энергия не вернется.
Я вспомнил, как Сигор Дьян однажды вскользь упомянул численность
скаридов. Их было десятки миллиардов, не считая изгнанных или порабощенных
ими рас. Их собственная империя была опустошена болезнью, которую
распространили среди них тетраксы. Теперь и энергия, которую, как они
считали, оставили им добрые предки, внезапно исчезла. Люди должны были
умереть. Множество людей. Если энергию не вернуть в ближайшее время, каждое
сообщество в макромире окажется под угрозой полного исчезновения.
- Короче говоря, - пробормотал я, - очень бы мне хотелось оказаться в
Звездной цепи.
(Все системы в Звездной цепи были установлены тетраксами, а энергия
"звезды" была выключена на первых четырех уровнях уже давно.) - Почему они
так стараются заполучить нас? - спросила Сюзарма Лир. - Чем это мы так
интересны, чтобы пускать по нашему следу электрических насекомых и прочих
чудищ?
Мирлин посмотрел на нее через плечо.
- Не знаю, - сухо отозвался он. - Не уверен, что это личный интерес. Это,
скорее, напоминает цепную реакцию. Что-то глубоко внизу было разбужено
попыткой Девятки исследовать информационные системы Центра. Сначала,
возможно, это были действия на уровне рефлексов, а теперь, кажется,
разработана целая стратегия уничтожения. То Нечто, с которым контактировал
Майкл, по всей вероятности, другой природы. Но если оно и вправду звало на
помощь, оно могло привлечь внимание наших врагов.
- Если бы твои компьютерные дружки не влезли во все это, - сказала
Сюзарма, - не заварилось бы такой каши.
Она все еще относилась к бедняге Мирлину пристрастно, если не сказать
агрессивно.
- Они бы не взялись за все это, не будь у них знаний, полученных от нас,
- мягко заметил он. - И не пришлось бы привлекать их внимание, внеся ошибки
в одну из систем, если бы ты не преследовала меня с целью убить.
- Выходит, я во всем виновата? - едко заметила она. Тем не менее мне
показалось, что до нее дошла нелепость ситуации.
- Нет, - вмешался я, - вы же мне объясняли это раньше, помните? Это я во
всем виноват - в том, что не спрятал Мирлина и не держал его в укрытии, пока
не прибыл твой карательный отряд. У меня случился краткий припадок
великодушия, а последствия моего упрямства расхлебывает вся Вселенная, черт
бы ее побрал! Недостаток милосердия - ужасная вещь, как вы считаете?
- Ну вот что, - отрезала она, - одно тебе скажу, Руссо. Когда ты рядом,
скучать не приходится!
- Мне просто повезло, - скромно заметил я, - жить в интересное время.
Стена позади нас внезапно осветилась и приняла вид другой комнаты с тем
же глупым стулом и той же безупречной богиней в прозрачном одеянии. Но я не
стал просить ее переодеться - с меня хватало одного полковника
Военно-космических сил.
На лице ее не отражалось ни любопытства, ни беспокойства, ни тревоги.
Напротив, оно лучилось невозмутимостью. Я так и не решил, что это означало -
то ли ситуация была под контролем, то ли дела шли из рук вон плохо, и
Девятка даже не решалась признаться в этом.
- Я постараюсь прислать за вами вездеход в ближайшее время, - сообщила
она. - Сожалею, что вам приходится столько ждать.
- Вы пристрелили всех богомолов? - полюбопытствовал я.
- Роботы-захватчики все либо обезврежены, либо обездвижены, -
ответствовала она. - Большинство систем еще не работает, серьезных
повреждений много, но сейчас положение стабилизировалось.
- Но мы не можем рассчитывать, что оно останется стабильным, - заметил я.
- Мы должны готовится к нашей вылазке к Центру - она должна состояться как
можно скорее.
- Согласна, мистер Руссо, - сказала она с едва заметной улыбкой, которая
мне сильно не понравилась. - Мы должны не тратить время, а всерьез
попытаться выяснить, что происходит на нижних уровнях и как нам улучшить ход
событий. Питание будет восстан
...Закладка в соц.сетях
