Жанр: Фантастика
Битва за центр 1_3.
...жием. И чем дальше
мы будем идти, не зная, где нас ждет конечная точка, тем привлекательнее
будет казаться полковнику эта идея. Однако она понимала, что времени на
организацию сложной засады у нас нет. Мы не представляли, сколько еще идти,
а регенераторов кислорода хватит еще лишь часа на три.
Будь я полон сил, темп нашего продвижения можно было бы считать вполне
нормальным, но лихорадка только-только меня отпустила, и теперь я стал
ощущать катастрофически нараставшую слабость. Желудок подавал мятежные
сигналы, и я испугался, что меня вырвет прямо в скафандре. Задохнуться в
собственной блевотине можно даже раньше, чем кончится запас воздуха.
Полковник и сержант как будто не устали, однако я все же заметил, что на
ходу они слегка пошатываются. Быть может, они великодушно предоставляли
тетраксам шанс от нас не отстать, но скорее всего слабость начинала
одолевать и их. К моей досаде. Финну, казалось, все было ни по чем.
Очень скоро во мне начало пробуждаться чувство, именуемое "дежа вю", то
есть - "уже видел", напомнившее мой последний побег из тюрьмы; и очень скоро
я от всей души пожалел, что покинул свою безопасную и комфортабельную
камеру. Я напомнил себе, что захватчики сделали все, что могли, стараясь
обращаться со мной так, словно я был им добрым другом, пока их не начала
косить зараза, которую, пусть невольно, но занес именно я. Моя
неблагодарность за оказанный ими радушный прием теперь наверняка вызывала в
них желание убить меня. Но за что? Мы до сих пор не имели ни малейшего
представления, куда идем и зачем.
И тут же я вспомнил, что с тех пор, как в последний раз я был захвачен
глубоко внутри Асгарда вместе с Сюзармой Лир, ее доблестным отрядом,
бандитами на хвосте и неизвестностью впереди, жизнь превратилась в
продолжительный кошмарный сон.
"Вот сейчас я вдруг проснусь с больной головой после действия этого
дурацкого парализатора и обнаружу, что стою на том месте, где подловил меня
его выстрел".
К сожалению, произошло не это. Над нами грохнула взрывом целая небесная
секция, и ее осколки черным дождем посыпались на грибные джунгли. На
какую-то долю секунды это выглядело так, словно фантастические друзья
Мирлина наконец-таки воспользовались своим парализатором ради нашего
спасения, но ничего подобного не было и в помине. Звук и ударная волна,
сопровождавшие расщепление небосвода, объяснили причину произошедшего.
Захватчики пустили в нас снаряд из танка. Но они сделали неверный прицел,
траектория оказалась слишком высокой, и снаряд задел потолок.
Это было совершенно неспортивно - все равно что гарпунить рыбу в
аквариуме. Я не сомневался, что их действия возымеют эффект, даже если они
будут просто продолжать долбить в небеса, обрушивая на наши несчастные
головы тонны обломков.
Страх придал моим ногам свежие силы, которых, как мне казалось, у меня
уже не было, и я побежал. То же самое сделали все остальные. Иногда бывают
моменты, когда нужно дать панике овладеть тобой и отдать свое будущее в
ненадежные руки судьбы, даже если ты прекрасно знаешь, что она к тебе не
благосклонна.
Глава 24
С ног меня сбил, кажется, четвертый взрыв, хотя грохот, ударные волны и
твердый черный дождь превратились в нескончаемый хаос вокруг, а голова
трещала так, словно мозг пытался извергнуться из черепа, как магма при
взрыве вулкана.
Я ткнулся лицом в белую тестообразную землю, моментально прилипнув к ней
своими закованными в пластик конечностями, как муха к липучке. Какое-то
время я продолжал дергаться, пытаясь встать, но тут рядом страшно грохнуло и
вниз обрушилась еще часть потолка.
Силы меня оставили. Тогда я попытался спрятать голову в вязкую массу,
надеясь, что она полностью меня поглотит. Я не думал о том, что будет
дальше: переварит она меня, задушит или выплюнет. Мне было так плохо, что
смерть уже не страшила.
Очередной разрыв прогремел уже чуть поодаль, но тут что-то тяжелое
ударило о шлем, и мир поплыл перед глазами. От залепившей лицевой щиток жижи
я стал слеп, как крот, поэтому слегка приподнял голову и начал потихоньку
счищать ее пальцами. Но тут же получил удар по руке, и кто-то с силой опять
сунул меня лицом в грязь.
- Лежи и не рыпайся, ублюдок несчастный!
Слова эхом гудели в ушах, словно я слушал их под водой. Несмотря на
преобладание глухих, низких тонов, пробивавшихся сквозь пластик шлема, я
моментально узнал чарующую, исполненную поэтического изящества дикцию моего
старшего офицера.
Тут в канонаде наступило временное затишье. Я чувствовал, как дергалось
ее тело, лежащее бок о бок с моим, а сверху меня обнимала ее рука, с силой
притягивая к себе. Но это не было знаком привязанности. Просто она хотела
сдвинуть наши шлемы, чтобы говорить без лишней натуги.
- Они не знают точно, где мы находимся, - сказала она. - Но они знают
направление, в котором мы шли. По-моему, эти ублюдки хотят обрушить нам на
голову крышу, чтобы пробить скафандры обломками.
Я еще раз попытался счистить грязь с щитка. Вокруг стало гораздо темнее,
вероятно, потому, что часть неба прямо над нами больше не испускала света -
даже слабого. На мгновение я представил, как на нас обрушивается целиком
весь потолок, вся макроархитектура планеты, вычеркивая из схемы строения
Асгарда пятьдесят второй уровень. Перед моим внутренним взором промелькнула
картина всеобщего коллапса, в результате которого от уровня остается тонкая
прослойка органической грязи между двумя кусками необыкновенно твердого
сандвича. В действительности такого, разумеется, произойти не могло.
Какой-то жалкий снаряд был способен лишь отколупнуть пару кусков внешнего
слоя неба. А под этим тонким слоем лежала стена ужасающей прочности, на
которой вряд ли осталась даже царапина.
Прошла минута, и Сюзарма Лир сказала:
- Сейчас они пошлют пехоту прочесывать местность. Замри, Руссо.
На этом наши шлемы разъединились, и она ушла. Я сел и оглянулся. Под
испорченным небом было трудно хоть что-то разглядеть. В воздухе по-прежнему
стояло много пыли, а туманы превратились в тяжелые клубы дыма. Наперекор
известной поговорке, огня здесь не было вообще. Для его горения нужен
свободный кислород.
Кое-как я встал на Ноги и продолжил очистку щитка. Из взбаламученной
темноты в шести-семи метрах от меня возникла какая-то фигура. Это мог быть
кто угодно, если бы не одна деталь: у незнакомца было оружие. Меня он,
должно быть, увидел в тот же самый момент и вскинул ружье к плечу. Я ни о
чем не успел подумать: слева метнулась еще одна фигура, потрясая большим, с
зазубренными краями куском. Томагавк из обломка неба описал в воздухе дугу и
едва не снес человеку с ружьем голову с плеч. Ружье отлетело в сторону, и
Сюзарма Лир кинулась на него, как ястреб. Потом, бросив мне зазубренный
кусок, махнула в направлении, куда мы двигались до сих пор. Ее указательный
палец несколько раз настойчиво ткнул воздух, после чего я понял приказ -
уматывать отсюда ко всем чертям.
Пустившись бегом, я услыхал уже за спиной, как она открыла огонь.
Каждую минуту я ожидал, что танк опять начнет свою канонаду, и в моем
воображении опять возникали картины рушащегося на голову неба. Мышление
стало неуправляемым, а сам я находился в состоянии глубокого шока. Все
воспоминания о желудочных спазмах, о тошноте и агонизирующих конечностях
исчезли без следа. Но голова еще побаливала, кровь стучала в висках, и все
равно у меня даже мысли не было, что, если я прекращу бег, мне станет легче.
Наконец я выбежал из дыма и тьмы - небо по-прежнему источало свет, а
земля была твердой и ровной. Теперь, вспоминая те минуты, я понимаю, что мне
просто повезло. Скоро я опять оказался в зарослях дендритов, но уже совсем
не тех слабо светящихся, криво растущих деревьев, что окружали тюрьму. Эти
были гораздо крупнее и росли прямо, занимая почти все пространство от пола
до потолка, напоминая своими сложно сплетенными ветвями с шипастыми
утолщениями нагромождения металла. По счастью, они росли редко друг от
друга, а их раскидистые ветви простирались выше моей головы.
Я бежал как по гигантскому подвалу с изукрашенными резьбой колоннами; а
то, что деревья упирались как в землю, так и в небо, лишь скрадывало высоту
потолка.
Пару раз я оглянулся, посмотрел и по сторонам, но не заметил вокруг ни
души. Иногда до меня доносилась редкая ружейная пальба, но теперь она была
слышна на удивление слабо и отдаленно. Впрочем, тогда у меня было не то
состояние, чтобы над этим задумываться. Я продолжал бежать и бежать. Три или
четыре раза падал, но каждый раз, грохнувшись костями о землю, подымался и
продолжал движение.
Вот так я бежал и бежал, пока не уперся в стену.
В подземельях Асгарда много всяких стен. В конце концов, без них просто
нельзя обойтись, поскольку должно же что-то поддерживать один уровень над
другим. В самых верхних уровнях они одновременно были стенами городов со
множеством дверей и коридоров. Однако там, наверху, свободные пространства,
как правило, имели меньшую площадь, то и дело перегороженные и ограниченные
секциями конструкций. Здесь открытые места с виду были больше, а несущие
опоры казались толще, потому что стена, преградившая мне путь, была черной,
гладкой и без единого признака окон или каких бы то ни было архитектурных
деталей. Такой она оставалась насколько хватало глаз, то есть метров на
тридцать в обе стороны.
Я всем телом привалился к стене, распластал по ней руки, как будто хотел,
чтобы она растворила в себе. На ощупь она была твердая, как алмаз, и
удивительно холодная. В отличие от земли, температура которой была близка к
температуре крови, стена дышала ледяным холодом. Я оттолкнулся и остался
стоять, совершенно не зная, что делать дальше.
Легкие глубоко и торопливо гоняли воздух, а сердце стучало колоколом.
Тогда я обернулся и посмотрел назад, в ту сторону, откуда пришел, но сил у
меня от этого не прибавилось. На меня навалилась усталость, заставив
опуститься на колени, а затем даже прилечь на бок, облокотившись на левую
руку. В правой я с удивлением обнаружил зазубренный обломок, который Сюзарма
Лир кинула мне перед тем, как приказала бежать. Оказывается, я
бессознательно нес его от самого места кровавой схватки.
Сколько прошло времени, я не знал, и тут меня охватил страх, что кислород
может кончиться в любой момент. Регенератор продолжал работать нормально,
несмотря "а полученные мной удары, но я не представлял, когда он выработает
свой ресурс.
В сложившейся ситуации мне пришла одна-единственная разумная Мысль: есть
лишь три вещи, которые я в состоянии сделать, - во-первых, пойти вдоль стены
налево, во-вторых, направо и, в-третьих, остаться на месте.
Я остался на месте. Теперь можно гадать сколько угодно, почему я так
поступил и почему это было правильное решение, но я не могу ручаться, что
сделать это меня заставила какая-то реальная причина. Скорее всего я тогда
просто почувствовал: настал конец всему. Может быть, я себя недооценил; в
конце концов, такое ощущение возникало у меня и раньше, но в тот момент я не
смог бы вновь встать на ноги даже под страхом смерти.
Даже когда между шипастыми колоннами замелькали облаченные в скафандры
фигуры, я не смог подняться. Сначала одна.., потом две.., потом полдюжины. Я
увидел, как первая рванулась вперед, потом присела на колено и дважды
выстрелила. Потом откинула в сторону ружье, в котором, очевидно, кончились
патроны, и побежала ко мне. Один человек из тех, что были сзади, упал, а
двое или трое открыли ответный огонь. Но шквального огня не получилось, а
кое-, кто из преследователей даже отступил назад. Как видно, патроны
кончились у всех.
Первой удалось до меня добраться Сюзарме Лир. Она едва на меня
посмотрела, но тут же не поленилась нагнуться и забрать у меня из рук
зазубренный обломок. Из последних сил я протянул его ей. Когда она вновь
обернулась к преследователям, я понял, что пробиться удалось только ей.
Серна с нею не было. Не было Финна. И обоих тетраксов. Остальные фигуры в
скафандрах были вражескими.
Теперь, когда они поняли, что наконец-таки загнали нас в угол, погоня
прекратилась, солдаты залегли и теперь продвигались вперед крайне медленно.
Я понял: они ждали подкрепления. Их было пятеро, но ближе тридцати -
тридцати пяти метров они не приближались, ожидая подхода свежих сил.
Секунды ползли, но ничего не происходило. Неандертальцы были, очевидно,
вымотаны не меньше нашего. Я сидел на земле. Рядом стояла Сюзарма Лир, держа
наготове импровизированную секиру.
"Интересно, - подумал я, - хватит ли ей сил самой напасть на солдат, если
те и дальше будут продолжать осторожничать?" Затем я увидел, как из-за
колонны выехал танк. То был огромный и неуклюжий драндулет на гусеничном
ходу, с бронированной пластиком и оттого еще более нелепой башней. Метрах в
сорока он остановился. Открылся башенный люк, и из него вылезли трое в
скафандрах. С пистолетами в руках они не спеша двинулись в нашу сторону. Мне
оставалось только смотреть, как они подбирались все ближе и ближе четкими,
неторопливыми перебежками, представлявшими резкий контраст с неверной
походкой их собратьев по оружию, измотанных затяжной погоней.
Она ждала, и ни один мускул у нее не дрогнул до тех пор, пока они не
приблизились на три-четыре метра. Ее поза была слегка расслабленной, словно
она собиралась сдаться.
Но не тут-то было.
Внезапно "боевой топор" молнией вылетел из ее рук, ударив со всей силой в
грудь одного из нападавших. Тот упал на спину, все же успев вскинуть
пистолет. Не теряя ни секунды, она прыгнула вперед, и, хотя движения ее были
гораздо быстрее, чем я мог себе даже помыслить, после всего, что нам
довелось пережить, реакции чуть-чуть не хватило. Солдат выстрелил.
Прицелиться он не успел, поэтому пуля попала в бедро и прошла навылет. В
пространстве между прозрачным пластиком скафандра и панталонами начало
быстро расти кровавое пятно. Она вскрикнула от боли, и тогда я бросился к
ней, пытаясь обхватить ногу руками, в безнадежной попытке зажать дыру. Я
понимал, что теперь, когда скафандр прорван, жить ей оставалось лишь
несколько минут, независимо от тяжести ранения.
Но все мои попытки были тщетны. Парень, получивший в грудь секирой,
поднялся на ноги, подошел и с размаху саданул меня по шлему рукояткой
пистолета. Лучшее, что могли они сделать в создавшейся ситуации, это
оттащить меня в сторону и наложить ей пластырь или бинт.
Но оказывать первую помощь они не спешили. Наоборот, с нескрываемым
удовольствием смотрели, как мы умираем. Удар пистолетом пришелся примерно
туда же, куда раньше попал кулаком рядовой Блэкледж, только на этот раз я
ощутил, что челюсть сломана по-настоящему. Распластавшись на земле, я
увидел, что враг мой готовится нанести еще один удар, а для спасения
полковника они не собираются даже пошевелить пальцем. Один из них просто
отпихнул ее ногой в сторону. В этот момент внимание мое было сосредоточенно
как раз на нем, а не на том, кто меня бил, поэтому второй удар получился
сильным и неожиданным, обрушившись на шлем уже с другой стороны.
Будь пластик, из которого сделан шлем, твердым, он наверняка бы треснул,
но для мягкого скафандра такие удары большой опасности не представляют. К
сожалению, это не относилось к системе регенерации воздуха внутри скафандра.
Раздался треск, и я понял, что следующие несколько вздохов могут оказаться
последними.
Я дрыгнул ногой, но ни в кого не попал и тут же оказался на лопатках,
агонизируя от нехватки воздуха. Сверху на фоне полыхающего неба надо мной
склонились три силуэта с закованными в шлемы головами - наши убийцы.
А затем началась, как я тогда подумал, галлюцинация: мне показалось, что
все три головы превратились в клубящийся черный пар и растаяли.
Несколько секунд надо мной было только небо, потом в поле зрения вплыло
"нечто". Оно имело серебристую окраску, поэтому даже при тусклом свете
мрачного подземного мира оно сияло и переливалось как волшебное видение.
"Боже мой! - подумал я. - Значит, тот свет все-таки существует!" И тут я,
похоже, действительно умер.
Вас, наверное, ничуть не удивит, что я все-таки остался жив. Иначе кто
смог бы поведать вам эту историю. Но, с другой стороны, тогда я не мог
знать, как оно все получится То, что я очнулся, само по себе уже было
удивительно, но окружающая обстановка явно предназначалась для того, чтобы
повергнуть меня в еще большее смятение. Я плавал.
Сначала мне в голову закралась мысль, что это мне просто кажется. Я парил
в невесомости, но через какое-то время тактильные ощущения вновь подчинились
мозгу, и постепенно начала вырисовываться более стройная картина, из которой
становилось понятно, что я в самом прямом смысле плаваю в какой-то густой,
не смачивающей кожу жидкости. Единственной известной мне жидкостью такого
типа являлась ртуть, но для ртути я был погружен слишком глубоко.
В ушах стоял какой-то шум - еле слышное шипение неопределенного типа.
Тогда я решил открыть глаза, но тут возникли проблемы. Нет, глаза не были
залеплены, просто к векам были подведены два провода, оканчивающиеся
электродами. Чтобы их оторвать, пришлось сначала с усилием вытянуть правую
руку из желеобразной жидкости. Еще несколько проводов подходило ко лбу, и
чуть больше - к волосистой части головы. Но были они не просто приклеены, а
каким-то образом проникали под кожу. И все равно я их вырвал, ничуть не
заботясь о сохранности электродов. "Корни" датчиков без особого труда вышли
наружу, доставив лишь мгновенное ощущение легкого дискомфорта, а после -
слабое почесывание кожи.
Стоило мне сорвать провода с ушей, как шипение тотчас прекратилось и
вокруг воцарилась полная тишина.
Но от того, что я наконец-таки открыл глаза, проку оказалось мало, потому
что свет оказался столь же слаб и невыразителен, как предшествовавший ему
шум в ушах. Вокруг было только ровное серое свечение. Я протянул руку и
примерно в пятнадцати сантиметрах над головой нащупал твердую поверхность.
Она была вогнутой.
И тогда я понял, куда попал. Не в ад и тем более не в рай. Это была
анабиозная ванна.
Я попытался толкнуть вогнутую крышку, которая на ощупь была ни теплая, ни
холодная. Противодействующая толчку сила заставила меня нырнуть в жидкость в
полном соответствии с третьим законом Ньютона, а затем жидкость вытолкнула
меня обратно, ударив о стенку ванной. Крышка не поддалась.
Тогда я сжал пальцы в кулак и ударил. От резкого движения несмачивающая
жидкость сомкнулась над моей головой, и тогда мне ничего не оставалось, как
изменить тактику. Поднапрягшись, я опустил ноги вниз, достав до дна ванной,
которое тоже оказалось скругленным.
"Так, значит, я сижу в каком-то дьявольском яйце! - озарила меня
внезапная догадка. - Или, чего не хватало, в какой-то высокотехнологичной
матке!" И тут я вспомнил, что по всем параметрам мое физическое состояние
должно было быть хуже некуда. Пошевелив челюстью из стороны в сторону и
ощупав пальцем место, куда пришелся удар, я обнаружил, что ни перелома, ни
следов удара больше не было.
Вот тут-то меня и посетила окончательная догадка, куда я попал. Вероятно,
мое последнее предположение все же оказалось правильным: как не уставал
повторять Шерлок Холмс, стоит отмести все лишнее, чтобы осталась чистая,
пусть даже самая невероятная на первый взгляд, правда.
Но мне по-прежнему не терпелось выбраться из ванной. Клаустрофобией я не
страдал, но было в этой необычной жидкости что-то неприятное. Вдобавок я
больше не лежал без сознания, а наоборот - голова была чистой, мысль ясной.
Если в вас есть потребность хоть как-то участвовать в празднике жизни, то
анабиозная ванна не лучшее для этого место.
Еще раз толкнув крышку, я внезапно ощутил, что она поддалась. Выпуклый
верх съехал в сторону, следуя собственной кривизне. Выглядело это так,
словно верхняя прозрачная половина яйца повернулась вдоль длинной оси и
убралась в нижнюю.
Еще пара усилий, и я вылез из ванной, причем совершенно сухим. Несмотря
на наготу, кожа не ощутила ни тепла, ни холода.
Вне ванной свет был такой же серый и нереальный, как внутри яйца. Даже
форму комнаты трудно было определить. Стены представляли из себя бесцветные
серые плоскости, лишенные каких-либо деталей. Я перевел взгляд на
ополовиненное яйцо, из которого только что вылез, и заметил, что жидкость
уже успокоилась. Провода, выходившие из обода яйца, тонули в ванной. Их было
даже больше, чем я предполагал. Но сделаны они были не из металла; насколько
я понял, их материал имел органическую природу.
Единственное, что я чувствовал, - это собственное тело. Теперь оно стало
гораздо легче, чем было раньше. Сила тяжести была здесь куда меньше, чем на
Земле или на поверхности Асгарда.
Едва я начал осматриваться в поисках двери, как серая стена зашевелилась.
Внутрь помещения поплыли белые, совершенно бесформенные облака, причем
образовывались они не на стенах, но внутри их, и даже за пределами, словно
это были не стены, а окна, выходящие в мир призраков.
Постепенно облака стали формироваться в гуманоидные лица, но очень
странные, размытые. Лица наползали друг на друга, и от этого их еще труднее
было разглядеть. Они плыли по комнате, меняя обличье. Эффект был
фантастический, но меня он ничуть не напугал и не удивил. Очевидно, стены
представляли собой экраны, а туманные лица - какие-то голографические
картины. Голограммы выглядели примитивно, как бы неумело слепленными, но не
убогая технология была тому виной. Мешало что-то другое, что-то
неправильное. И тут в воздухе раздался странный свистящий голос, словно
множество людей пытались одновременно сказать одно и то же, никак не попадая
в такт.
- Р-р-ру-с-с-со-о, - гулко разнеслось по комнате.
- Кончайте играть в привидения, - сказал я, обращаясь к стене и стараясь
придать своему голосу как можно больше солидности. - Я знаю, где нахожусь, и
знаю, кто вы. Какого черта вы тут комедию ломаете?
Лица имели гигантские размеры - метра два от подбородка до макушки, - а
когда они выплывали и исчезали друг в друге, комната начинала казаться очень
маленькой. Постепенно их черты стали четче. На мой взгляд, теперь они
представляли собой вполне приемлемую имитацию человеческих лиц. Женских лиц.
Но к чему все это нужно, у меня не укладывалось в голове. Машинально я
занялся их подсчетом - лиц оказалось девять. Девять - число не круглое,
поэтому я пересчитал еще раз, пытаясь довести количество до десяти; нет, их
точно было девять.
- П-п-по-жа-а-луйста, п-подо-жди-те, - сказали они. Речь звучала
медленно, доносясь как бы из другого мира. Но говорили они по-английски. И
все же казалось, что это и впрямь голос из загробного мира, не только из-за
призрачности лиц, но и потому, что во всем этом не прослеживалось здравого
смысла.
- Как долго я здесь? - задал я вопрос. Ответа пришлось дожидаться, но,
заговорив опять, они сменили тему.
- И-и-из-ви-ни-те, - сказали они. - П-п-про-сим п-прощения, н-но не
от-ве-ти-те ли-и вы на во-о-прос?
Ждать, когда они выговорят все предложение, становилось довольно
утомительно, но и спешить в этом мире мне было совершенно некуда.
- Конечно, - ответил я.
- В-в-вы о-о-ди-но-о-ки?
От удивления я даже заморгал. Что за несуразный вопрос? Сосредоточив
внимание на одном лице, я попытался уловить момент, когда оно будет на меня
смотреть, и заглянуть ему в глаза. Я понял, что оно кого-то мне напоминает.
Черты, пусть не совсем правильно, были срисованы с Сюзармы Лир. Тогда я
пригляделся к остальным, чтобы убедиться в справедливости своей догадки. Они
были разные. Создавалось впечатление, что их сделали разными насильственно,
причем с большим трудом, но по одной модели. Но и различия тоже не были
взяты с потолка. Пришлось как следует поднапрячь воображение, чтобы наконец
сообразить, чьи черты были взяты, чтобы разбавить ими лицо Сюзармы Лир.
Их украли у Джона Финна.
- Комплексом одиночества я не страдаю, - сказал я им. - Но был бы весьма
признателен, если б мне составили маленькую компанию. Я знаю: это в ваших
силах. Имеется в виду Мирлин или кто-нибудь из ваших шерстяных друзей. Я
бывал здесь раньше; это мне прекрасно известно, но тогда вы демонстрировали
более впечатляющие эффекты. Помните - яркие и резкие пейзажи со львами, а
стен я тогда вообще видеть не мог. Здесь же, насколько я понимаю, - место
вашего обитания. Не обязательно было надевать человеческие лица специально
ради меня. Меня ничуть не смутило бы, если в действительности вы похожи на
гигантских пауков.
Пауза.
Затем раздалось:
- На-а-ам на-а-до п-п-по-го-о-во-рить с-с-с ва-а-ми..,
за-а-а-ин-те-е-ре-со-о-ва-н-но.
Откуда исходили голоса, я так и не понял. Никаких громкоговорителей видно
не было, а голос был размыт, как и все, что было вокруг, как будто они слабо
представляли себе понятие "наводка на резкость".
- Мне тоже интересно поговорить с вами, - ответил я, - но мне кажется,
вам нет смысла говорить именно со мной. По-моему, в прошлый раз вы очень
тщательно просмотрели содержимое моих мозгов, а теперь, судя по
...Закладка в соц.сетях
