Жанр: Фантастика
Битва за центр 1_3.
...озицию на голове Горгоны. Я выпустил стрелу, и она полетела так
быстро, что я тут же уверовал в свой лук. Стрела вошла в грудину скелета и
разворотила ребра. Кости разлетелись в разные стороны.
Викинги зашевелились, размахивая мечами и пиками. Некоторые из них
вздымали над головой боевые топоры, и их лезвия кромсали скелеты с отрадной
легкостью. Пусть наши воины были автоматами - от этого они становились лишь
грознее. Ни один из них не задевал другого во время битвы, скелеты сыпались
со своего мрачного корабля такими потоками, что, казалось, должны были
превзойти нас численностью, но, оказавшись на палубе, они тут же разлетались
на части.
Один костлявый воин выхватил копье прямо из рук одного нашего молодца. И
уже собрался метнуть его, как Мирлин сшиб Прага с насеста метко пущенной
стрелой. Стрела пошла в глазницу, вышла из позвоночника и унесла жертву за
собой в мрачные воды.
Столкнувшись, оба корабля замерли на месте. Наша корма слегка выступала
из-за корпуса другого. То возвышение, на котором стояли мы с Мирлином и
богиней, было труднее атаковать, чем основную палубу. Однако по веревке
костлявые воины могли спуститься и на него. Лук больше не был подмогой; я
опустил его и вынул меч из ножен. Раскрутил в воздухе с чудовищной скоростью
- навстречу тем, что спускались ко мне, держа наготове собственные ржавые
мечи. Оба были разрублены пополам.
Я не мог избавиться от ощущения, что все давалось слишком легко, что эти
страшилища, несмотря на их внешность, не могли быть серьезными противниками.
Но тут увидел, как белокурый воин споткнулся, увидел, как его тянут руки,
которым вообще не подобало двигаться. Тогда стало понятно - мало разбить
скелеты. Кости снова могут соединяться и образовывать новые тела.
Наша гвардия нарубила столько противников, что палуба была вся засыпана
костями. Но из них уже начало возникать новое воинство. И, восстав, мертвецы
начинали наносить удары - пусть даже некоторые из них и потеряли мечи, они
снова могли хватать, ломать и тащить все, что попадалось под руку.
На нашем мостике дела пока шли не так плохо. Мои противники ссыпались
грудой костей вниз или за борт. Мирлин размахивал своим молотом и превращал
нападавших даже не в обломки, а в пыль. Но опасность таили в себе даже
осколки, собиравшиеся у наших ног. А скелеты псе прыгали на нас сверху,
готовые распасться на кости и соединиться вновь.
Действительно, мертвых нельзя убить.
И не было смысла предостерегать наших викингов, они бы не услышали нас. Я
оглядывался в поисках богини - только она знала, как противостоять нашим
напастям. Только она умела и знала, как защитить нас с помощью магии. Смогла
же она спасти нас от огненной дуги.
Она стояла в одиночестве в самом дальнем углу нашей "крепости" и боролась
с луком, который я отбросил. Она пыталась приладить к нему стрелу с
обернутым тканью наконечником. Бьющиеся по ветру лоскуты осложняли ее
задачу.
Я не знал, каковы были ее намерения, но понял, что ей нужен защитник - к
ней подбирался скелет, зажавший между гнилыми зубами дротик. Вот-вот он
пригвоздит ее к палубе.
Я ударил плашмя мечом, намереваясь не рассечь его, а сбросить в море. Мой
замысел был удачен, но тут я почувствовал костлявую руку на своем горле -
другой скелет подобрался ко мне сзади. Я не мог ударить его мечом, но, как
только мерзкие пальцы сомкнулись на моей шее, я ткнул свободной рукой
наугад, стараясь попасть в пустые глазницы. Когда мне удалось и это, я резко
дернул руку кверху. Нежить была почти невесомой - я раскрутил ее и бросил за
борт, чтобы не усеивать палубу смертоносными останками.
И снова я должен был сражаться с очередным скелетом, который подбирался к
богине. К тому времени она уже справилась с луком и выпустила стрелу. Та
пролетела всего в метре от моей головы, когда клочья материи вдруг вспыхнули
ярким огнем. Я обернулся и увидел, как стрела вонзилась в борт странного
корабля.
Пламя перекинулось с наконечника на роговой борт и уцепилось за край
одного из парусов. Последний сразу занялся, словно того и ждал. Через минуту
все чудовищное судно было объято синеватым пламенем. Скелеты, все еще
стоящие на палубе своего корабля, были погребены под горящими крыльями
падающих парусов. Их старые кости с трудом уступали пламени. Казалось,
пламени противостоит тот же дух, что заставлял кости собираться вместе.
Скелеты на нашем корабле объяла такая паника, что они начали разбегаться
и словно растаяли в воздухе. Некоторые, правда, добрались до нашего
возвышения, но Мирлин обрушивал на них сокрушительные удары. Молот в его
руках был пострашнее любого меча и нес собой разрушение под стать
колдовскому огню женщины. Гигант остановился лишь на краткий миг - чтобы
спрыгнуть на нижнюю палубу, спеша остальным на помощь. Он проскользнул мимо
сверкающих мечей, которыми размахивали викинги, круша черепа, пальцы, ноги,
руки. Какой бы скелет-воин ни пытался подняться из праха, он снова
превращался в прах.
Последний скелет перегнулся через поручень и пытался пронзить богиню
мечом, но я остановил удар, а затем скинул нападавшего в воду.
Теперь вражеский корабль был весь объят пламенем, и жара стояла
невыносимая, но весла работали что было сил, унося нас прочь.
Вода, разделившая два корабля, кружилась и пенилась. И корабли стали
отдаляться друг от друга, сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее.
Уцелевшие весла уносили нас от горящей развалины.
Воины в рогатых шлемах, хоть и были машинами, не были лишены чувства
долга и начали убирать останки своих врагов. Их сбрасывали в воду, лишая
возможности снова ожить. Шестеро из воинов получили роковые раны, но, слава
Богу, только шестеро. А разбитые кости были только разбитыми, нестрашными
костями.
Я не осмеливался передохнуть и решил осмотреть наше возвышение - не
осталось ли там зловещих обломков. Когда это неприятное дело было сделано,
моим первым желанием было взглянуть на море перед нами - не выставил ли
кто-нибудь из мертвецов мерзкую голову над волнами. Но не было видно ничего,
кроме стены серого тумана.
- Передышка? - спросил я нашу предводительницу, когда она опустила лук и
обвела поле битвы сияющими глазами.
Она покачала головой.
- Они должны дать нам время отдохнуть или собрать совет. Мы не ограничены
материей или пространством, да и они тоже. Не сомневаюсь, они очень умны,
они поняли, как им следует атаковать. То, что прячется в тумане, горит
желанием уничтожить нас, как и то, что уже миновало нас. И оно близится.
Я невесело усмехнулся:
- Мы достигли цели? Мы можем рассчитывать на помощь?
- Не могу сказать, - ответила она. - Я не знаю, насколько мы сильны, не
говоря уж о том, что не знаю, чему придется противостоять на этот раз. Мы
создали этот мир из ваших тайных мыслей и снов, Майкл Руссо. Никто не знает,
сколько продлится затишье, что нарушит его. Они пробуют разные образы защиты
и нападения. Никто не знает, что на сей раз изобретут они, что придется
делать нам, чтобы противостоять этому. Делайте все возможное, а время
покажет, достаточно ли этого. Помните, что вы, очевидно, могущественнее всех
нас, что вам уже помогают.
Я отвернулся к стене тумана, готовой поглотить нас, и подумал, что это
слабое утешение. Может, это и был мир моих снов, но в нем я все равно
чувствовал себя чужаком. Если я и был там раньше, во времена своего
глубочайшего сонного забытья, я не помнил об этом, да и способности моего
подсознания не соответствовали этому волшебному миру. Меч мог быть легким,
как перышко, глаз мой зорок, рука тверда, а лук меток, голос был послушен
моей воле, но я был человеком мира, где правили злые духи. И они могли быть
гораздо могущественнее, чем можно представить себе. За образами сражающихся
против нас стояли сущности, которые привели Асгард к уничтожению. Им не было
нужды до конца понимать нас - они могли сокрушить нас так, как Мирлин крушил
костлявых воинов.
А потом надо мной сомкнулся туман, и холод пробежал по моему телу. Я
устал, и даже холод, отеревший пот сражения с моего лба, не взбодрил меня.
Вдруг показалось, что мы движемся сквозь туман словно против ветра, затем
наш ход замедлился, словно огромная рука остановила наш корабль. Я не видел
весел, но знал, что они работают, и работают впустую. Не важно, сколь близко
мы подошли к таинственному берегу. Теперь мы остановились.
Глава 19
У меня было неприятное ощущение, что я умер и был мертв давным-давно. Умер и для мира материального, и для собственного сознания. В обычном случае потеря сознания так или иначе разрывает вторую связь с миром, который существует в тебе и независимо от тебя. Но я уже не был "обычным". Как и Тульяр-994, я приютил внутри своего разума чужака, который в подобных обстоятельствах мог сделать все возможное, чтобы укрепить свою власть над моим рассудком.
Вот потому-то я приходил в себя дважды, причем сначала - не в себя, а в
сон, который казался чужим. Я присутствовал во сне как зритель, наблюдая за
ходом событий отстраненно, из далекой дали, чего никогда раньше не испытывал
во сне или под действием психотропных веществ.
Сон, который прервался на сей раз, был сном о Сотворении, но я не знал,
когда оно началось. Я опоздал к рождению Вселенной, если то, что я упустил,
можно было назвать рождением. Не увидел я и причудливого танца атомов,
которые возникли гораздо раньше сложных молекул, а из них потом возникли
первые живые организмы. Я не знал, появились ли и начали сменять друг друга
мириады самовозрождающихся молекулярных систем, пропустил то, как эти
системы восходили по лестнице эволюции, не знал, какие причинно-следственные
связи взяли верх над логикой случайностей. Когда я пришел в этот сон, самые
молодые звезды возникающей Вселенной давно уже были мертвы, и взрыв,
умертвивший их, породил множество тяжелых элементов. Последние, в свою
очередь, скорректировали схему, по которой должна была развиваться жизнь.
Уже существовала молекула - первый предшественник ДНК, а также другие,
занявшиеся сложной игрой передачи энергии.
Обиталище этих игривых молекул находилось не на поверхности миров, а в
облаках газа и пыли, столь исполинских, что, реши кто-нибудь пройти их
насквозь, ему понадобились бы годы. В чреве этих облаков вызревали новые
звезды. В свете, сопровождавшем их появление, радостно роились молекулы
первой жизни. Где-то еще их попытки стать жизнью были неудачными, где-то их
хитроумные старания были сведены на нет всесильной темнотой, но молекулы не
прекращали своей игры. Даже в самых мрачных уголках Вселенной они терпеливо
ждали сияния новых звезд, чтобы вновь попытаться стать жизнью. С каждым
новым солнцем молекулы создавали все более и более сложные формы, с каждой
смертью светила взрыв разбрасывал эти зачатки жизни по окраинам Вселенной,
где большинство гибло, а немногие уцелевшие снова ждали момента, чтобы
продолжить нескончаемую историю существования.
Проходили века, и появилась подлинная жизнь - жизнь ДНК, она была
побочным детищем рождения и распада звезд, детищем Вселенной, чей пульс не
переставал биться, она была началом всех начал.
Не всюду во Вселенной царила жизнь, кое-где она просто опоздала
возникнуть. Но там, где ей это удалось, она нее громче заявляла о себе. Она
плодила себе подобных в разных уголках пространства. Раз возникнув, она
распространялась мириадами одноклеточных, которые искали и находили себе
пищу в толще облаков. Клетки охотились за пищей и светом, росли и
развивались дальше.
Жизнь, по сути, открывала новые миры - планеты, купающиеся в свете солнц,
планеты с перепадами гравитации, это позволяло молекулам собираться тесными
группами и продолжать свои игры в доселе невиданном единении. Нелегко было
завоевывать миры. Они были полны опасностей. Однако в газовых облаках жизнь
находила укрытие, а в водных океанах, плещущихся вокруг скал, жизнь играла в
захватывающие игры - борьба за жизнь там была жесточайшей, а эволюция
поднималась по ступенькам, становилась все сложнее и требовала все больше
ума для выживания.
Казалось, нужно только время - пусть это время и занимало миллиарды лет,
- чтобы жизнь в самом деле заполонила Вселенную, добравшись до самых
отдаленных ее уголков. Она затаилась, она ждала лишь вспышки новой звезды,
чтобы можно было проснуться и устремиться вперед. Казалось, не было ничего,
что могло бы замедлить или остановить ход великой игры.
Казалось, не было ничего.
Но что-то все же было.
Сущность этого нечто я не совсем постиг. Я должен был бороться за
понимание этого. Возникло ли оно позже, чем началась история жизни? Было ли
это, удивлялся я, другой формой жизни, которая играла материей,
пространством и временем по другим правилам? Можно ли было думать о нем как
о противожизни, как о разрушении или по крайней мере как о распаде? Было ли
оно противоположно по своей сути не только жизни, но самой материи, подобно
антиматерии, состоящей из позитронов и антипротонов?
Этого я не знал. Но все время тщился понять, какое послание содержится в
этом сне. И понял, что мое видение смещается - превращается из того, что
казалось действительным воплощением, в нечто мифическое. В то, где жизнь
появляется благодаря Богу, отцу и матери всего сущего. И Богу противостоит
демоническое начало: Сатана, Вельзевул, Ариман, Иблис, Тиамант.
Но это мистическое понимание не давало ясного и доходчивого ответа, равно
как и реальное, ибо простой дуализм осложнялся сомнениями. Я уловил образы
гигантов, которым моя память не замедлила дать имена - И мир и Пуруша. Они
блуждали по задворкам моего сознания, словно тени по экрану. Мне
представлялось, что эти великаны - лишь символы некоего уничтожения, и
наблюдал, как они уступали места другим теням - человеческим, звериным или
причудливому, несказанному их сочетанию.
Я пытался найти имена этим танцующим силуэтам, но безуспешно, ибо они уже
начинали светлеть и растворяться. Я чувствовал себя Танталом, приговоренным
стоять под плодоносящим древом познания и неспособным вкусить его плодов.
Тщетно пытался я найти что-либо разумное и значащее в хаотическом кружении
впечатлений, но поздно, слишком поздно.
Связь прервалась. Я проснулся.
Голова болела невыносимо, словно прежняя боль не удвоилась, а просто
обрела новое качество. Тем не менее я открыл глаза и обнаружил, что лежу на
скамье, с которой перед этим свалился. Напротив меня сидела Урания, лучась
неподдельной заботой.
- Пожалуйста, на вставайте несколько минут, мистер Руссо, - попросила
она. - Перелома черепа нет, но вы сильно контужены. Силы самовосстановления,
которые мои сестры пробудили в вашем теле, позаботятся о вас, но вы должны
лежать.
Как раз на такие случаи обычно приходились однообразные дурацкие вопросы:
- Что случилось? - и тут же, сразу, второй. - Где мы?
- В шахте нас ждала засада, - отвечала она. - Боюсь, что мы были чересчур
легкомысленными и не проследили за нашим спуском. Вскоре после того как мы
начали спускаться по стене, нечто тяжелое было сброшено на нас. К счастью,
мы раскачивались, поэтому удар был скользящим. Свободные "ножки" цеплялись
за ту же сторону шахты, что и остальные, поэтому мы легко перенесли потерю
трех из них. Затем мы возобновили спуск. Никто серьезно не пострадал, только
у Нисрина-673 сломана рука. Он не обладает вашими способностями к
самоисцелению, поэтому его травма вызывает беспокойство.
Она посмотрела вниз, произнося это, и я понял, что ученый-тетронец лежит
на нижней полке. Я хотел повернуть голову и поприветствовать его, но моя
голова этого не хотела.
- Вы уверены, что это я, а не кто-то еще, позаимствовавший мое тело?
Это была жалкая попытка пошутить, однако я чуть не перешел грань
дозволенного. Она воззрилась на меня с беспокойством, очевидно, всерьез
восприняв эти слова.
- Все в порядке, - опомнился я. - Это в самом деле я. Тот, другой,
действительно был тут полновластным хозяином, но недолго. Я вернулся и
помешал ему. Он пытался мне что-то сказать, растолковать, что к чему.
- Если вы и дальнейшем будете видеть сны, - с теми же интонациями
глубокого участия в голосе, что были свойственны ее зазеркальной
родительнице, произнесла она, - я в высшей степени буду признательна вам за
подробный рассказ о них.
- Ничего особенного, - сообщил я с кислой миной, - так, урок истории. Мне
так и не довелось дослушать его до конца, возможно, я слишком глуп для
этого. Уверен только в одном. Мне пытались сообщить, что идет война - не
только на Асгарде, но во всей Вселенной.
Я говорил это, а сам не переставал удивляться. Интересно, было ли
существо в моем мозгу независимым разумом, который пытался растолковать мне,
что к чему? Или же это было некоей трансляцией, которую я умудрился
подслушать? Если последнее предположение было правильным, неужели нечто в
моем мозгу - просто своего рода компьютерная игра? Может быть, Тульяр вовсе
был не столько одержим демонами, сколько являлся ходячим автоматическим
вспомогательным механизмом? Скажем, ходячий магнит, зомби или
первопроходец-голем... К сожалению, конца этим догадкам не предвиделось.
Слишком много названий и сравнений роилось в моей голове, они толкались и
шумели, словно посетители ярмарки, но никто из них не говорил ничего
дельного и не мог указать мне, в чем же суть дела.
- Ах ты черт, - с чувством произнес я. - Лучше бы мне вообще не
просыпаться. Вы не знаете, мне удалось доесть свой ужин?
Она протянула мне тубу и пакет - оба были наполовину пустыми - или
полными - смотря по тому, в оптимистическом или пессимистическом ключе вы
воспринимали события. Я приник к пакетику и после долгого глотка
почувствовал себя намного лучше. Боль в голове быстро проходила - я понял,
что дело пошло на поправку.
- Как долго я был без сознания? - спросил я.
- По вашим меркам - примерно пятьдесят два часа, - последовал вежливый
ответ.
Следовательно, шок был очень сильным. Не так давно мне приходилось
раздавать свою жизнь пригоршнями направо и налево. Будь я, как обычный
человек, запрограммирован природой на семьдесят лет жизни, я бы чувствовал
себя убогим калекой. Теперь же Мирлин и Девятка убедили меня, что мои
собственные регенерационные способности неизмеримо возросли. Если я буду
вести себя осторожно, смогу пережить Мафусаила. Так что можно было позволить
себе немного побездельничать.
Вездеход слегка раскачивался, и тут я понял, что мы уже путешествуем по
горизонтали. За те два дня, что я валялся без сознания, мы добрались до
конца шахты.
Я поднялся со своего узкого лежбища, невзирая на отчаянные
неодобрительные гримасы Урании. Ее большие коричневые, словно у обезьяны,
глаза с легкостью могли изобразить грусть, но меня это выражение не убедило.
Затем я пробрался в кабину. Мирлин сидел за рулем - просто так. Вездеход шел
себе собственным путем и с некоторой помощью чемоданчика, лежавшего на
коленях Мирлина. Сюзарма Лир сидела рядом, согнув руку и опираясь на нее
подбородком. Она задумчиво смотрела перед собой и обернулась, едва я вошел.
- В Военно-космических силах, - заметила она, - мы привыкли быть готовыми
ко всему. Мы не позволяем себе спать по пятьдесят два часа.
Однако она сказала это беззлобно и даже без иронии. У нее была такая же
возможность поучиться остроумию, как и у меня - проникнуться духом
Военно-космических сил. С той лишь разницей, что она в самом деле старалась.
Я посмотрел поверх ее головы на пейзаж, тускло освещенный фарами. Ничего
особенного - просто бесконечный песок или пыль серебристо-серого цвета.
Воздух, казалось, был полон этих частиц, мерцавших в свете фар. Вездеход еле
полз, и я понял, что колеса вязли в песчаной пыли. За нами, должно быть,
поднималось целое облако.
- Уровень пуст? - спросил я, пристраиваясь между Сюзармой и Мирлином.
- Видимо, нет, - ответил Мирлин.
- Однако к тому идет, - возразила Сюзарма.
Голоса их звучали нерадостно.
- Что-то случилось? - спросил я.
- Нам трудно идти по следу, - объяснил Мирлин. - След другого вездехода
исчезает очень быстро. Может быть, отпечатки соединяются с частицами,
которые просто сносит ветром. Тем не менее похоже, что на молекулы действует
метаболизм. Нужно еще иметь в виду, что другой вездеход не идет прямо. Если
он петляет, след тоже трудно искать.
- Метаболизм? - переспросил я. - Вы хотите сказать, что пыль полна
бактерий?
- Девяносто процентов органики, - сказал Мирлин. - Миллионы видов в
каждой пригоршне.
- Обычное дело, - отозвалась Сюзарма. - Пепел к пеплу, пыль к пыли. На
этом уровне нет ни миссионеров, ни арендаторов.
Тут я понял, что мы с ней нашли общий язык - ибо ничего подобного я
раньше от нее не слышал.
- Это то же самое, из чего состоят кольца Урана? - спросил я. -
Кто-нибудь сказал об этом Нисрину?
- Он спит. - Полковник была лаконична. - На таблетках. Руку сломал.
Вездеход слегка дернулся, преодолевая холмик повыше других. Одно из колес
крутилось вхолостую секунды две, прежде чем обрело равновесие. В воздухе
было столько пыли, что невозможно было заметить границу между землей и
воздухом. Сказать, что видимость была плохой, - значило не сказать ничего.
Мы двигались словно в густом тумане. Я подумал, действительно ли этот
уровень был полон той пыли, которую можно было обнаружить в газовых облаках
- месторождениях звезд второго порядка? Была ли эта пыль примитивной формой
жизни, что засеяла все моря, как только появилась вода? Может быть, это
вообще была другая форма жизни - очень древняя? Откуда было ждать ответа?
Возможно, метазойская эра была лишь этапом, который должны были пройти все
биосферы и к которой в конце концов возвращались все формы жизни? Как
сказала Сюзарма, пепел к пеплу, пыль к пыли.
Мой странный сон повлиял и на мое бодрствующее существо. Вся история
Вселенной и судьба всего сущего на ней прочно сидела в моем мозгу. Головная
боль проходила, но я не чувствовал себя лучше. Я был как в прострации,
словно одурманен наркотиками - знаете, такое чувство, когда исстрадавшиеся
нервы отключаются, в теле воцаряется низкая сила тяжести, а в голове - и
вовсе нулевая.
- Ну, - заключил я, - если все так паршиво, я пойду и прилягу.
Мне не следовало искушать судьбу. Мы перевалили через другой подъем и
вдруг понеслись вниз. Все четыре колеса утратили опору, мы ехали по склону,
и впереди нас неслась пыль. Она вздымалась перед нами огромными клубами,
закрывая обзор, словно земля полностью поглотила нас.
Первые пять секунд я совершенно не беспокоился. По крайней мере я привык
к уровням с потолками высотой в двадцать метров, где нельзя было утонуть в
самом глубоком озере. Я посчитал, что склон не может длиться вечно и что мы
вскоре обретем землю под колесами.
Пять секунд превратились в десять, и тогда я понял, что мы в беде. Мы
рухнули в шахту, и нам предстояло лететь до самого конца мира.
С другой стороны, это было неплохо - конец мира и был нашей целью. Но под
сколькими тоннами пыли мы будем похоронены, когда доберемся до цели? И как,
черт возьми, мы найдем след? Ведь мы потеряли его раньше, чем свалились в
эту чертову дыру!
Туман медленно рассеивался, словно давая нам понять, сколь затруднительно
наше положение. Мы стояли у поручней и хмуро смотрели на бескрайние поля
водорослей, представшие нашим взорам. Застряли мы накрепко. Весла безнадежно
бились среди бесконечных зеленых прядей. Вокруг были собраны водоросли всех
видов и мастей - бурые и зеленые, тонкие, словно нити, и жесткие, словно
резиновые жгуты, - из таких волокон враги и соткали смирительную рубашку для
судна. В сплошной массе не было заметно ни единого просвета, зато попадались
пятачки, где водоросли были столь густы, что выпирали из воды буграми и
холмами. Чудилось, что мы можем спуститься с корабля и пойти по этой
поверхности, такой надежной она казалась. Однако никто из нас не собирался
проверять ее прочность. - Что теперь? - мрачно спросил Мирлин. - Они пошлют
армию гигантских крабов, чтобы напасть на нас? Или же под этим покровом
прячутся морские чудища, готовые разом разделаться с нами?
- Есть вопрос получше, - подхватил я. - Собираются ли они вообще что-либо
делать? Зачем им пытаться убить нас, если можно держать без движения? Где бы
ни была наша цель, мы не приблизимся к ней, пока не найдем способа выбраться
из этой ловушки.
В ожидании ответа мы оба уставились на нашу богиню-воительницу. Она сама
выглядела растерянной.
- Не ожидала этого, - призналась она. - Что бы ни строило нам козни, оно
сумело задержать нас. Не знаю, как это сделано, а потому не могу сказать, в
чем спасение.
Я опустил лук и сунул меч в ножны. Было бы не совсем справедливо
благодарить судьбу за кратковременную передышку, ибо тот, кто уже начинал
жить по законам волшебного мира, понимал - любое промедление, передышка
играли на руку врагам. Каверзы пока были относительно бесплодны, ибо враги
еще не знали, откуда мы черпали опыт, и до поры наша магия была сильнее. Но
это пространство было их обиталищем. Значит, им потребуется не так уж много
времени, чтобы обратить безобидную фантазию в безграничный кошмар. Мирлин и
я были здесь чуж
...Закладка в соц.сетях
