Жанр: Фантастика
Битва за центр 1_3.
...роню, но не в тело. Казалось,
стена из шипов тает от моего натиска, тает, соприкасаясь с моей ожесточенной
горячностью. Пробив себе путь и оставив Амару Гююра в одревесневшем забытьи,
я вошел в чащу, где ветви закрывали солнце. Пахло гнилью и еще какой-то
мерзостью, зелень пропала, вокруг был только серый цвет, только распад и
тление. Ощущение такое, словно прокладываешь дорогу внутри огромного трупа.
Стены не было видно. Похоже, я углублялся во что-то чудовищное и страшное. Я
повернулся.
Дороги, по которой я пришел со стороны солнечного пляжа, не было. Вокруг
виднелись лишь клубки тускло освещенных, белых, мягких лиан.
В отчаянии я закрутил головой, и в этот момент спутанные узлы корней, на
которых я стоял, сдвинулись. Я очутился в круглой клетке. От моего гниющего
тела ее отделял какой-нибудь метр. Все еще мерцал тусклый свет, и я видел:
на уровне лица корни извиваются, как личинки, и стена становится все плотнее
и плотнее.
Подняв меч, я изо всех сил обрушил его на клетку, стараясь освободиться.
На мгновение я испугался, что преграда не поддастся, но меч снова не подвел,
и в моей тюрьме образовалась брешь. Сквозь нее я выбрался наружу - и снова в
лес, где ветви опять пытались преградить дорогу. Ничего не оставалось
делать, как бешено работать мечом.
Руки болели, голова раскалывалась, но я не решался остановиться и снова
попасть в ловушку. Ветки хватали меня за руки, корни подставляли подножки,
но я двигался, и они не успевали закрепить хватку. Неизвестно было, сколько
я смогу так идти, сколько нужно бороться, но, пока оставались силы, я не
намерен был сдаваться. Странно, что при этом я не чувствовал слабости.
Сколь долго тянулась эта странная битва, не знаю. Но лес поредел, и над
головой засияло солнце. Ободренный светом, я ринулся вперед, и последние
приставучие ветви разжали руки. Не было больше ни хватких усиков, ни
кровожадных шипов.
Я вышел на опушку и заслонился рукой от неправдоподобно яркого, сияющего
солнца. Под моими ногами простиралась мощеная дорога, воздух звенел
бесчисленным количеством голосов... Это место не было необитаемым, здесь
кипела жизнь.
Когда глаза привыкли к свету, я решил осмотреться и обнаружил себя
стоящим в кольце мужчин - мощных, словно Мирлин, вооруженных мечами. Похоже,
что они были выведены клонированием, но затем я подумал, что их сходство -
это сходство автоматов, вроде тех, что толпились на палубе магического
корабля. Крошечный шаг вперед заставил их поднять мечи и угрожающе
нацелиться в мою сторону. Их кольцо плотно сомкнулось вокруг меня, и я
оглянулся назад. Леса не было - только мощеная дорога и воины. Шестнадцать
воинов, окруживших пленника.
- Браво, Майкл Руссо, - произнес голос по-английски. - Мы узнали тебя, и
теперь ты в нашей власти.
Глава 27
Первые часы езды обернулись сущим кошмаром. Не из-за слизняков (они были слишком медлительны, да к тому же мы знали об их существовании) и не из-за сколько-нибудь серьезной опасности. Попросту в легком защитном скафандре я чувствовал себя абсолютно раздетым. В прошлый раз, когда скаридские штурмовики наседали на пятки и чуть было не прикончили меня, я был в 1ом же одеянии. Одного такого переживания достаточно, чтобы сделать человека параноиком. Пусть сейчас я был суперменом, пусть отовсюду звучали уверения в этом, ощущал я себя вовсе не как сверхчеловек.
Передние фары наших велосипедов привлекали всяких летучих созданий. Эти
мотыльки своими размерами превосходили всех, встречавшихся мне прежде в
жизни. Они летели к нам роями, неуклюже толкаясь в надежде подобраться
поближе к свету. Некоторые, оцепенев, падали под колеса, и нам приходилось
ехать по ним, чувствуя, как их тела подаются под шинами. У этих созданий не
было крыльев метрового размаха, хотя их тела были длинны, как моя рука. Их
крылышки были причудливо раскрашены, но я не мог рассмотреть их как следует
из-за мельтешения перед фонарем. Глаза мотыльков отражали свет, подобно
кошачьим. Зато рты были типичными для насекомых, с челюстями и усиками,
похожими на тараканьи. Все вместе это производило странное впечатление, и,
хотя я уже достаточно повидал разнопланетных обитателей, удивление,
насколько причудливые формы может создавать ДНК, не убывало, а только
крепло.
Деревья были не лучше, если растительность, сквозь которую мы ехали,
можно было назвать этим словом. Корни и корешки окружали нас со всех сторон,
сверху и снизу, а листва образовывала причудливый навес. Хитиновый
термосинтетический панцирь покрывал пол и потолок этого мира так, что для
его обитателей не было различий между верхом и низом; а из-за низкой силы
тяжести вес не был большой проблемой. Я видел, что слизняки преспокойно
ходят по потолку, прочно удерживаясь присосками, а вскоре проехал прямо под
одним, хищно нацелившем на меня щупальца. Но я был вне пределов их
досягаемости.
Местная природа в основном тяготела к формам членистоногих, даже ветки
деревьев с раздвоенными корнями напоминали конечности не то жука, не то
краба. На крепких ветвях сидели создания размером с человеческую голову, со
створками, напоминающими ракушечные. Последние время от времени
приоткрывались и выплевывали чьи-то конечности, похожие на щупальца
слизняков. Они представляли угрозу только для мотыльков, но все же я
старался объезжать их.
Самые крупные травоядные походили на раков и омаров, пауков-сенокосцев и
ходячие радиомачты. Они были на редкость пугливы и уносились прочь, едва
завидев наши фары.
Так мы ехали - часы напролет без единой остановки, не очень быстро, хотя
дорога между деревьями была свободная и ровная. Наверное, мы делали не
больше пятидесяти километров в час; дорога так петляла, что, будь она
прямой, мы бы уже миновали две трети нашего пути.
Постепенно окружавшая нас местность стала привычной - гигантские
мотыльки, бодающие мой шлем, больше не привлекали внимания. Я неотрывно
смотрел на свет задних фар впереди идущего велосипеда и старался не
отставать. Очевидно, наступило состояние транса - я потерял чувство времени
и не смог бы сказать, сколько длилось наше путешествие, когда мы наконец
прибыли к месту назначения.
Я ожидал увидеть еще одну стену и еще один люк и призадумался, размышляя,
могут ли велосипеды спускаться по заброшенной шахте с легкостью вездехода.
Потом я просто перестал об этом думать - Девятка в равной мере способна
решить любую задачу, и нечего тревожиться раньше времени.
И это в самом деле был другой люк; но не в стене, а в полу. И он был
просто огромным. Люк красовался посередине голой площадки на земле,
окруженный защитной изгородью. Мы приблизились к нему со всеми
предосторожностями - вдруг он был под напряжением, хотя в отсутствие
электричества эта мера казалась излишней. Но могло статься, что это была
очередная ловушка, поэтому мы тща-1ельно прочесали окрестности и обнаружили
место, где останавливались Тульяр и Финн, побросав свои машины.
Урания "зашепталась" с волшебным чемоданчиком, я поставил велосипеды
полукругом, направив свет фар в темноту. Мы почти ничего не увидели, кроме
уймы мотыльков, псе еще слетавшихся на наш огонек. Я решил выключить свет,
когда заметил нечто странное. Деревья, слабо освещенные фарами, стояли
теснее, чем там, откуда мы приехали, а кое-где на них виднелись зарубки -
будто кто-то или что-то прокладывало себе путь в чащу.
Я показал свою находку Мирлину.
- Не мог ли Тульяр встретить здесь дружков?
- Если твоя догадка верна, нашим противникам нужны были руки для такой
работы. Видно, кто-то ждал здесь Тульяра.
Это звучало неутешительно. Я ободрял себя мыслью, что мы превосходили
Тульяра в численном отношении, а ведь внизу нас может поджидать армия
роботов - сильных и зловещих, как и те, что пытались разрушить мир истоми.
- Если у них тут была подмога - зачем им вообще Тульяр? - недоумевал я.
Недоумение и вопрос были, впрочем, риторическими. Ответь мне Мирлин
что-нибудь, я бы выслушал его со вниманием, но он промолчал. Только Тульяр -
то, что раньше было Тульяром, - знало, что и зачем оно делает.
К этому времени Клио смогла отомкнуть замок, закрывший нам путь в
подземный мир. Едва глянув вниз, я понял, что этот вход совершенно отличен
от тех, которые до сих пор встречались.
Камера внутри люка была огромной и глубокой - метров двадцать в диаметре
и пятнадцать в глубину. По нижнему краю шел выступ почти метровой ширины,
окруженный перилами. Внутри был гладкий пол. В стенах помещались панели
управления и четыре лестницы, ведущие на площадку.
Тут и там на платформе валялись разные предметы - Тульяр и его
единственный уцелевший попутчик решили путешествовать налегке, взяв с собой
только оружие.
Мы спустились на круглую площадку, и Урания пристроила Клио на ближайший
пульт управления. Сестрица-в-чемоданчике была непревзойденным мастером
контактов, и вскоре Урания сообщила нам о состоянии атмосферы за нижней
дверью, о наличии кислорода и так далее и тому подобное. Скафандры мы не
снимали - на случай встречи с враждебной органической жизнью.
Круглая дверь начала медленно закрываться, и мне показалось - я знаю, что
увижу сейчас. Это не шахта лифта.
Руки мертвой хваткой уцепились за поручень, а голова закружилась.
Света внизу было недостаточно. Что-то виднелось под нами, но что именно и
как далеко - неизвестно. Крошечные, едва мерцающие огоньки напоминали
облака, видные сквозь мощный телескоп, или город, на который ты смотришь с
высоты птичьего полета сквозь легкий туман.
От люка не отходило никакой шахты. Наш спуск через Асгард был закончен,
мы добрались до самого нижнего слоя макромира. Нас и мир внутри мира,
далекого и маленького, разделяла только пустота.
Тут я понял, что лишь нехватка света могла создать такое впечатление, а
небольшая сфера - центр Асгарда, его сердце, должна крепиться к остальной
части макромира дюжинами нитей или балок. Но мы не видели ничего.
Я изо всех сил вглядывался в этот адский мрак, надеясь, что хоть один
луч, который станет нашим мостом, должен быть близко. Потом, с некоторым
опозданием понял: для того, чтобы пересечь такое пространство "по ниточке",
нам понадобятся лифты вроде тех, что связывали Звездную цепь с орбитальной
станцией. А электричества не было. Сложно представить, что велосипеды, на
которых мы приехали сюда, могут быть приспособлены и для этого - не зря же
Тульяр и Финн бросили свои машины здесь.
- О святы и Боже! - пробормотала Сюзарма Лир, стоя рядом со мной на
узеньком балкончике. - Что это?
- Предположительно - звезда-младенец в пеленках высоких технологий, -
отозвался я. - Там, внизу, должны быть базы, где живут - или жили - творцы.
Больше уровней нет.
- Это оболочка звезды, - подтвердила невесть откуда возникшая Урания. -
Внутри - термоядерный реактор, снабжающий Асгард энергией. Мы смотрим на
последний из уровней, на величайший из них. Помните, здесь есть воздух,
может быть, и жизнь. Уровни вверху имеют высоту пятьдесят - шестьдесят
метров. Но не смотрите на это как на нечто необычное - это свой мир.
- Ну, - изрекла Сюзарма, - в одном он точно необычен. Я не могу сказать,
как далеко он находится, но ведь это черт знает что за спуск, а в багаже у
нас нет аэроплана. Что нам дальше-то делать?
Я тупо смотрел во внушительную бездну и потихоньку осознавал, что вижу
Центр - загадочную Валгаллу, пристанище богоподобных существ, создавших
макромир. Вот он висит здесь посреди пространства, точно магическая люстра,
едва светящаяся, мерцающая крошечными огнями.
- А Тульяр-то все еще в пути, - пробурчал я себе под нос. - Идет впереди.
Сюзарма посмотрела на Уранию, стоявшую по другую сторону от нее.
- Что в этих мешках? - В ее тихом голосе угадывалось напряжение.
- Нет нужды беспокоиться, - отозвалась наследница с таким видом, с каким
всегда говорят об очевидных пещах. - Сила тяжести очень низкая; в отличие от
тех, кого мы преследуем, мы, за исключением Нисрина-673, почти неуязвимы.
Но Сюзарме эти доводы не показались особо убедительными.
- Это что же, - ледяным тоном промолвила она, - мы будем прыгать?
- У нас нет выбора, - подал голос Мирлин. По его тону было заметно, что и
он не приветствует эту идею.
- Черт возьми, полковник, - прошептал я пересохшим ртом. - Тебе-то нечего
жаловаться. Ты единственная, кто умеет обращаться с чертовым парашютом.
- Что такое парашют? - вопросила Урания с тихим изумлением. С тем же
изумлением я уставился на нее, ибо был убежден, что Девятка тем или иным
способом узнает все, что известно человеку. Но наследницы были только частью
этой личности. Они появились на свет еще до того, как я вступил в контакт,
давший Девятке полный доступ к моей памяти. Все, что потомки знали про
обитаемые миры, было основано на их знакомстве с уровнями. Никто не
изобретает парашюты и не пользуется ими, когда твердое небо всего в двадцати
метрах над тобой.
- То есть, - решил выяснить я, - в тех мешках, которые приторочены к
нашим лошадкам, нет парашютов?
- Нет, мистер Руссо.
- А как же мы спустимся? - ядовито осведомился я. - Привяжем крылья и
будем учиться летать?
По тому, каким взглядом наградила меня Урания, я понял: обо мне были
лучшего мнения.
Сюзарме, по-моему, все это доставило удовольствие, хотя и она наверняка
предпочла бы спуск, о котором имела представление.
- Не беспокойся, - сказала она, безуспешно пытаясь передразнить доводящий
до безумия спокойный тон Урании. - Летать вовсе не сложно. Насекомые
занимаются этим постоянно.
Я глянул в ее холодные голубые глаза - посмотреть, какова будет ее
реакция, и произнес не без злорадства:
- В Военно-космических силах мы должны быть готовы ко всему, не так ли?
Я совсем было смирился с мыслью, что проиграл, но чувствовал - нужно сопротивляться. В конце концов неизвестно, насколько сильным могу оказаться в поединке на мечах. Может статься, что я д'Артаньян в той же степени, что и Робин Гуд.
Я шагнул вперед и сделал выпад в сторону одного из воинов. Его меч
встретился с моим, и мой рассыпался, словно был стеклянным. Осталась одна
рукоять, на которую я тупо уставился.
Остальные воины стояли неподвижно, хотя и настороже. Тот, на которого я
хотел напасть, вернулся в строй. Еще один разглядывал меня с неподдельным
интересом. Он был слегка похож на Джона Финна, но сходство было
поверхностным. Он был значительно выше и куда привлекательнее. Помимо
хитрого выражения, свойственного моему недругу, в его лице была некая
самоуверенность - властность, предполагающая аристократизм. Последний
потомок жалкого рода Финнов никогда бы не смог придать своему лицу такое
выражение.
Тут он улыбнулся жесткой, отвратительной улыбкой, напомнившей мне Амару
Гююра.
- Я вас не знаю.
Чувствовал я себя ужасно. Если бы в этот миг я решился взглянуть на себя,
то наверняка увидел бы тряпье и клочья гниющей плоти. Теперь они точно
одержали верх. Я больше не был закодирован языком арканов.
- Нет, мистер Руссо, - ответил он сладким голосом, который странным
образом не вязался с его зловещей внешностью. - Вы не видели меня раньше
никогда, даже во сне.
Тем не менее я такой же плод пашен фантазии, как и все остальные. Моя
внешность дарована мне нами.
Не зная, что ответить, я промолчал. Не было уверенности, что игра
продолжается, а причин его разговорчивости перед моей казнью не находилось.
- Это наш дом, - сказал высокий. - Это наш мир. У вас есть власть в нем,
но вы не знаете, как ею пользоваться. У вас нет шанса выжить. Хотите верьте,
хотите - нет, но мы не желаем вам зла. Мы воюем не с вами, мы просто делаем
то, что должны. Воспринимайте это как сон, мистер Руссо. Боль, от которой
страдаете вы сейчас, это не боль вашего тела. Это так, преходящее.
Бывает - спящий вот-вот готов проснуться, но все еще не просыпается. И
когда сила возвращающегося сознания вторгается в сон, она может управлять
им. Как я желал, чтобы такой миг наступил именно сейчас! Как я хотел
изменить хоть что-нибудь в застывшем узоре событий, но не мог даже
шевельнуть рукой. Я замер, как те несчастные в лесу, и мог только смотреть
по сторонам.
Я заметил, что мы находились в городе, построенном из серого камня и
белого мрамора, пышущих жаром под лучами огромного солнца. Здания с высокими
арками и мощными колоннами вздымались ввысь. Их фасады были украшены
батальными сценами. Сам же я стоял на возвышении примерно в половину
человеческого роста посреди огромной площади, запруженной людьми. Шум и
толчея стояли немыслимые. Я не понимал слов, произнесенных на чужом языке.
Не все смотрели на меня, но я чувствовал, что нахожусь в центре внимания,
словно пленник, выведенный к столбу на позор и казнь. Сюда меня должны были
доставить - живого или мертвого, - и здесь я должен выслушать свой приговор.
Архитектура города была выужена из моего сознания, из моих зыбких
представлений о древних городах, основанных на фильмах об античности, а не
на истинном знании. И было вполне уместно, что я, претендующий на
божественность, выслушаю приговор судьбы на площади города, рожденного
воображением полузнайки. Мой двойник не способен был создавать
высокохудожественные сны, претенциозная посредственность окружения удручала
меня.
Удивительно, но мне страшно захотелось получить отпеты на некоторые
вопросы, хотя я понимал, что унесу эти вопросы с собой в небытие.
Я взглянул богочеловеку в лицо так же, как смотрел на Омару Гююра, и
спросил:
- Скажи мне, частью чего я являюсь? Чего я должен был достичь? Почему вы
так стараетесь остановить меня? Он криво ухмыльнулся.
- Не старайся понять это. - И тут же добавил:
- Не 1ВКОЙ уж жестокой была эта битва. Истоми слабы, как и псе божки.
- Они думали, что здесь я встречу друзей, которые помогут мне, -
пробормотал я.
- Бедный кретин, - не без жалости произнес он. - Ты пытался вмешаться в
битву, суть которой не в состоянии постичь. Здесь нет друзей, здесь только
те, кто использует тебя. У твоего двойника схожая судьба - он пешка, даже не
подозревающая, на чьей стороне воюет. Он не подозревает, как распорядится
квартирант его мозга - уничтожить макромир или спасти его.
- А ты знаешь? - спросил я как можно более нахальным тоном.
Он развел руками - не имеет значения. Сделал ли он так из жестокости, или
же в нашем диалоге таился иной смысл? Зачем же он медлит с расправой, если
решил уничтожить меня? Тут я заметил, что, стоя меньше чем в двух метрах от
меня, он даже не пытается дотронуться до своего пленника. Что же, я
представлял для него опасность?
Я сверлил его глазами, надеясь, что взгляд может убивать, потому что не
мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Тление настолько завладело моими
конечностями, что они уже не подчинялись приказам мозга. Последний,
по-видимому, и сам уже с трудом сохранял себя. А конца все не было - значит,
существовала причина отсрочки. Если у них есть силы уничтожить меня, они это
сделают. Но, видимо, они еще не достигли вершины своего могущества, которое
поможет нанести им решающий удар. И возможно, в этом и кроется надежда. Я
все еще могу что-то изменить. Знать бы, что именно.
Но единственное, что я мог делать, - разговаривать.
- Кто ты? - Я изо всех сил старался вложить в свой голос презрение. Он
засмеялся.
- Как тебе ответить? Облик ты видишь, а личность - порождение твоего
разума. Другого ответа нет - я могу взывать только к твоим идеям, к твоим
описаниям. Богов не существует, и все же я - бог, потому что у вас нет
другого названия для сущностей, подобных мне, кроме разве гигантов. Творцы
макромира были гуманоидами, их сущность уже гнездится в твоем "я", с
которого тебя скопировали, и ДНК тихо дремлет в каждой клетке. Но ты не
можешь постичь происхождение и могущество тех, кого они создали внутри
машин, и захватчиков, пришедших низвергнуть их. Мы не боги, но вы
воспринимаете нас именно так, чтобы иметь о нас представление. Вы назвали
макромир Асгардом, потому что он показался вам обиталищем богоподобных
существ. Опасность, угрожающую ему, вы трактуете как Сумерки богов, потому
что иного ваши ничтожные умишки не в состоянии придумать.
Ты спрашиваешь меня, кто я. Для тебя - только для тебя - я тот, кто
направлял руку слепого убийцы Балдера, тот, кто освободил великого волка
Фенрира и ехал на нем во главе воинства Нижнего мира, где мертвецы,
отрицавшие Валгаллу, стонали под грузом нищеты и лишений. Я тот, кто
разбудил великанов огня и направил корабли мертвецов. Ты должен называть
меня Локи. Поумнел ли ты от этого, маленький творец богов? Понял ли, как
нить твоей жизни вплетается в бесконечное полотно, сотканное норманнами?
Нет, о человек, ничего ты не знаешь. Ты не понимаешь ничего - ровным счетом
ничего.
- Забудем о Локи, - отрезал я. - Сбрось мифическую маску. Ты один из
захватчиков, ты вирус, созданный для разрушения и распада. Зачем ты хочешь
уничтожить Асгард?
Снова улыбка.
- Макромир в опасности, - холодно заметил он. - Но мы не собираемся
уничтожать его. У нас другие планы.
Наши посланники должны были спасти его и сделают это, если не вмешается
твое телесное "я". Но если кто-нибудь попытается взорвать звезду, тогда
стерегущие Асгард боги воспротивятся этому. Что за сущность они вселили в
мозг твоему другому "я", не знаю. Но известно - те, кто сражается с нами,
скорее взорвут макромир, чем получат его во владение. Ты не ведаешь - кто
они, призвавшие тебя на это сражение, ты не понимаешь смысла игры, в которой
ты всего лишь пешка, ты не можешь быть верен тем, кому ты служишь.
Казалось, он специально сгущает краски, чтобы ослабить мою решимость,
показать, насколько я глуп и ничтожен. Интересно, сколько же еще усилий
понадобится, чтобы наступил конец?
- Вы отключили энергию, - обвинил я его. - Вы захватчики, а не создатели,
вы обрекли тысячи миров на медленную смерть.
- Да, - подтвердил он не; колеблясь. - Мы отключили энергию. Исследования
истоми загнали нас в тупик. Пришла пора поквитаться. Роботы, проникшие
сквозь звездную оболочку, были жестоки по необходимости и не добились
многого. Пространство внутри звезды не приспособлено для таких, как мы. У
нас нет легионов пушечного мяса, как у богов, но сейчас силы уравнялись. С
нашей победой свет вернется на все уровни - это правда. Нам нужен Асгард - и
без ревнивых богов. Но тебя, боюсь, придется уничтожить. Мы не знаем, какому
сонму богов ты обязан своим появлением. А от незнания необходимо защищаться.
Вот лицемерный подлец! Он все еще был уверен, что я могу быть опасен. Он
все еще выжидал, когда тление доконает мое тело. Двинуться я не мог, зато
был способен призвать на помощь волшбу. Мне удалось усмирить бурю силой
голоса, даже не зная заклинаний. Значит, где-то должен быть ключ,
открывающий дверь к этому могуществу.
- Локи тоже умер, - прошелестел я. Мне показалось, что мой немощный
голос, словно гром, прокатился над площадью, перекрыв шум жаждущей казни
толпы. - На поле Рагнарок умерли все! Когда все повторится, будут новые
боги, и новый Балдер, который не свершит убийства. Вы все умрете. Слышите -
все!
Мой голос окреп, но не обрел полной силы и свободы. Он остался
надтреснутым и хриплым. Локи, совсем не напуганный моей угрозой, от души
развеселился, и толпа подхватила его смех.
Сердце мое пылало от унижения, я изо всех сил пытался вызвать гнев в
своей душе и своем гаснущем сознании. Я уже был уверен, что могу поднять
руку и начать бой. В этот миг величайшего гнева я и впрямь почувствовал себя
богом - всемогущим и всесильным.
Но одной страсти было недостаточно. Рука не слушалась. Я опустил глаза и
понял почему. Вся моя плоть уже кишела личинками мух, которые сожрали меня
почти до костей. Вместо кожи виднелось серое гнилье, бледное и мерзкое,
висевшее клочьями, как рваная одежда.
И снова я в бессильной ярости посмотрел в стальные глаза своего мучителя
и палача. Теперь в его руке был меч, и гладкий клинок полыхал в лучах
солнца, словно жидкое пламя. Он взмахнул оружием, описав внушительную дугу,
и губы его растянулись в улыбке. О, как в этот момент он стал похож на
хищника, с которым я говорил раньше!
Это был Локи-предатель, Амара Гююр, сам дьявол, и я был беззащитен перед
этим злом.
Вытянув руку, он схватил меня за растрепанные волосы, и вонзил меч мне в
шею.
Полусгнившее тело рухнуло прямо на согретый солнцем камень, а голова
оказалась в его руке, и он высоко воздел ее над толпой. Он испустил
радостный вопль, и я понял - он все еще боялся меня. Выходит, перед смертью
я мог сделать что-то, но не знал что.
На первый взгляд они вовсе не походили на крылья. Предметы, которые предусмотрительная Урания вытащила из упаковки, странным образом напоминали полусдувшиеся воздушные шары. Сначала я даже подумал, что мы будем спускаться вниз, как братья Монгольфье. Но ничего подобного - это были все же крылья - крылья из искусственной органики. Они, если такое сравнение возможно, спали, свернувшись калачиком.
- Как обращаться с этими штуками? - спросил я Уранию, взяв в руку
непонятный предмет
...Закладка в соц.сетях
