Жанр: Фантастика
Геракл без галстука
...ь", просили богов превратить их во что угодно, но только спасти от
этого маньяка в
козлиной шкуре. Так, например, нимфа Питис в результате такого преследования
была
преобразована в ель, а нимфа Сиринга - в тростник. Но если об елку Пан мог разве
что
ободраться, то из срезанной тростинки получилась свирель, на которой козлоногий
и играл
печальные песни о неразделенной любви.
Рассчитывать на победу над Аполлоном Пану, разумеется, не приходилось, но
отказаться
от состязания волосатый не смог. Хотя изначально было понятно, что соперники -
музыканты
разных стилей и сравнивать их не совсем корректно. Пан исполнил на своей свирели
"Yesterday", Аполлон на лире - гимн Греции. И если при звуках свирели слушатели
в зале
плакали, то под лиру им всем волей-неволей пришлось встать. И главный судья
соревнований
Тмол, мотивируя свое решение этим единодушием зрителей, присудил победу
Аполлону.
Уже после окончания съемки, когда телевизионщики сматывали кабели, а
публика
полезла к артистам за автографами, Мидас тоже пробился к Аполлону и сказал чтото
вроде: "А
знаете, в этой "Естердее" тоже есть своя идея". Но попытка показаться
остроумным, мягко
говоря, не нашла у звезды шоу-бизнеса понимания. Бог солнца, конечно, не Майкл
Джексон, но
и он крайне негативно воспринимает, когда при нем хвалят кого-то другого.
- Кто пустил сюда этого идиота с ослиными ушами? - недовольно поморщился
суперстар, и Мидаса вытолкали взашей. А проснувшись поутру, меломан обнаружил,
что боги
слов на ветер не бросают. Вместо привычной лопоухости на голове фригийского царя
красовались два серых ослиных локатора. Всю оставшуюся жизнь Мидасу пришлось
ходить в
специальном колпаке, чтобы скрыть от подданных, к чему приводит чрезмерное
увлечение
музыкой.
Зато непосредственный соперник Аполлона Пан ушел с ринга подобру-поздорову.
Единственной его утратой после этого состязания оказалось авторское право:
Гермес,
запатентовав свирель под своим именем, продал ее затем все тому же Аполлону как
собственное изобретение. Но это были сущие пустяки по сравнению с тем, что
случалось
вынести другим оппонентам вздорного бога.
Сатир Марсий, на свою беду, нашел как-то раз флейту, брошенную на берегу
ручья
Афиной. Богиня, придумав такой инструмент, решила сыграть на нем на олимпийском
пиру.
Эффект от выступления получился двойственный: с одной стороны, все пировавшие
благосклонно рукоплескали, но с другой - Афродита и Гера во время выступления
музыкантши просто попадали со смеху. Усевшись помузицировать на берегу ручья,
Афина
поняла причину их веселья. С раздутыми щеками, она больше напоминала хомяка,
возвращающегося с колхозного поля, нежели грозную и прекрасную небожительницу.
Афина
швырнула инструмент на землю, проклиная музыку вообще и эту флейту в частности.
Не ведавший сложной судьбы найденной им дудки Марсий принялся упражняться в
занятиях музыкой и вскоре достиг больших успехов. Местные нимфы говорили даже,
что он
играет как бог, а то и лучше. Марсий не нашел в себе сил отвергнуть лившиеся
славословия, и
оскорбленный таким сравнением Аполлон вызвал сатира на поединок. Судить дуэль,
само
собой, был вызван уже проверенный Тмол.
Марсий высокохудожественно просвистал на флейте трогательную песню про
очень
одинокого пастуха. Аполлон же, не отходя от традиционного репертуара, грянул на
лире
очередной марш, в тот раз это был "Походный марш лейб-гвардейского
Преображенского
полка". Впечатление было настолько несопоставимо, что даже Тмол не осмелился
присудить
победу олимпийцу, а объявил ничью и назначил дополнительное время.
Но при этом заявил, что в следующем раунде задание усложняется: теперь
следует не
только играть, но еще и петь. А поскольку Марсий физически не мог одновременно
петь и
извлекать из флейты ноты, то он был признан побежденным. Не сумевший одолеть
конкурента
в честной борьбе Аполлон в раздражении велел живьем содрать с бедняги кожу и
прибить ее к
дубу, под которым проходил поединок. Участь художника была трагична еще в те
времена. И
шагавшие в компании с Гераклом Филей и судьи пришли к единодушному выводу, что
еще
легко отделались.
Покинув пределы владений Авгия, успевшие уже подружиться Филей и Геракл
простились. Сын царя Элиды намеревался отъехать на остров Дулихий, где
планировал
основать собственное царство. Судьи заявили, что пойдут с ним, поскольку
надеются заложить
на острове основы по-настоящему правового государства, в котором не будет места
беззаконию
и тирании. Геракл же изменил свои планы, решив заглянуть в гости к оленскому
царю
Дексамену, о проблеме которого услышал от встретившегося по дороге селянина.
Геракл застал Дексамена в тягостных раздумьях над судьбами своего
семейства. За
Мнесимаху, младшенькую дочь царя, посватался вождь последних выживших в битве
при
Фолое кентавров Эвритион. Поскольку взять силой, как он это обычно делал, дочку
оленского
мэра было несподручно, то он заявил, что берет Мнесимаху в жены. Сюжет,
впоследствии
элегантно улегшийся, с некоторой поправкой на революционную борьбу, в основу
популярного
худфильма "Свадьба в Малиновке".
Дексамену совсем не хотелось иметь такого зятя, о котором по всей Греции по
горам и
долам катилась дурная слава, что он наипервейший в стране скандалист и похабник.
Чего
стоила одна только выходка на свадьбе у Пирифоя. Но в случае отказа безбашенный
кентавр
мог в своем буйстве повредить царский дворец, да и его владельца тоже.
И эти опасения были отнюдь не лишены оснований. Мало того, что Эвритион был
здоров
как слон: будь он лошадью в чистом виде, так сказать, без примесей, не влез бы
ни в одни
оглобли. Но и о силе этого разгульного кентавра ходили легенды. Он мог ударом
копыта
расколоть скалу, кулаком перешибал двенадцать кирпичей, а головой разбивал
амфору.
Серьезного мужчину этими десантными фокусами было не удивить, но на обывателей
они
производили изрядное впечатление.
Геракл, как и положено герою, появился в самый последний момент.
Когда невеста уже тихо плакала у алтаря от отчаяния, жених довольно
ухмылялся и
постукивал в нетерпении копытом, а несчастный папа заламывал от бессилия руки.
Но едва священник произнес: "Нет ли у кого из присутствующих возражений
против
этого брака?" - в павильон вошел Геракл и в убедительной форме доказал
Эвритиону, что
невеста его не любит и бракосочетанию не бывать. Жених при поддержке свидетеля,
дружек и
остальной банды пытался возражать, но в руках героя оказался достаточно веский
аргумент,
чтобы расстроить эту неудачную свадьбу.
Успевшие спастись бегством кентавры привычно попрятались по лесам,
Эвритиона
отпели в том же храме, Дексамен и Мнесимаха пополнили многочисленные ряды
благодарных
Гераклу по гроб жизни граждан, признательностью которых он так никогда и не
воспользовался.
Но закончить ассенизационный поход таким эффектным аккордом герою не
удалось.
Отзвук или, вернее сказать, отдушка победы над отходами скотопроизводства
преследовали его
до самой смерти. Уже через неделю после депортации герой из владений Авгия в
Элиду
прибыла срочно вызванная местными зелеными комиссия ОБСЕ, расценившая
произведенный
поворот рек как экологическую катастрофу.
Еще большим ударом по природе был признан сопутствовавший этому повороту
сброс
фекалий в акваторию естественных водоемов. Чиновники чуть не месяц лазали по
окрестностям, подсчитывая нанесенный природе убыток. В итоге, в графе "сальдо"
оказалась
выведена такая сумма, на которую (в пересчете на современное валютоисчисление)
байкальский целлюлозно-бумажный комбинат не нагадил бы, пожалуй, и за полвека
работы.
Впрочем, Геракл на все высланные ему копии актов природоохранной
прокуратуры и
счета к оплате реагировал спокойно. Во-первых, официальным лицом со стороны
исполнителя
числился Эврисфей, ему и оплачивать издержки, а во-вторых, вряд ли нашлась бы в
то время
сила, которой было бы по зубам вышибить из Геракла без его согласия хотя бы
копейку.
Микенский же градоначальник, получив проплату за труды своего подчиненного, был
просто
счастлив. И глядел в будущее с большим оптимизмом.
Глава 9
КРИТСКИЙ БЫК
Жадность Эврисфея, сообразившего, что на непростом занятии - выдумывать
невыполнимые миссии для Геракла - можно делать деньги, не знала никаких границ.
Дело
доходило до того, что в газетах бесплатных объявлений регулярно появлялись
заявки вроде:
"Супергерой, опыт работы 5 лет, походы, подвиги, невыполнимые задания". Спрос на
услуги
был если не ажиотажный, то устойчиво высокий. В те дикие времена практически у
каждого
региона имелись свои лютые чудовища или неразрешимые проблемы, разобраться с
которыми
по плечу было лишь истинному супергерою. Поэтому запрос с острова Крит был
рассмотрен
вне очереди лишь из-за обещанной в нем оплаты по двойному тарифу.
История, в которую оказался впутан Геракл, началась с того, чем закончилась
история
быка, похитившего Европу. Зевс, успешно прокрутив все свои бычьи делишки,
помахал Европе
ручкой и окончательно растаял в голубой дали, а перед бедной девушкой встал
серьезный
вопрос: что же делать дальше? По счастью, резонанс от бычьего инцидента и сама
популярность Европы оказались так сильны, что генерал-губернатор Крита Астерей
не только
охотно женился на экс-любовнице властителя мира, но и признал своими трех
сыновей Зевса:
Миноса, Радаманта и Сарпедона, которых растил до самой своей смерти как
наследных
принцев.
После похорон отчима братаны принялись решать, кому из них наследовать
вакантное
место, и здесь Минос пустил в ход весьма своеобразный аргумент. Парень заявил,
что он в
близких отношениях не только с Зевсом, но и со всеми прочими олимпийскими
богами. Более
того, он на Олимпе в таком авторитете, что небожители в спешном порядке
выполняют любую
его просьбу. В качестве доказательства он вознес молитву Посейдону, в которой
просил
незамедлительно выслать ему наложенным платежом белого быка.
Была тут подстава или еще какой хитрый трюк, осталось невыясненным, но
подозрительно быстро в набегающих на берег волнах нарисовался ослепительный
белый
бычара, явно спешивший на зов Миноса. Братья, впечатленные фокусом, сняли свои
претензии
на престолонаследие, и, не будь Минос чересчур жаден, на этом бы все
благополучно и
закончилось. Но глаза у начинающего руководителя оказались не в меру завидущими,
и сказка
про белого бычка пошла вперед семимильными шагами гомеровского гекзаметра.
Тонкость состояла в том, что, как правило, любое ниспосланное богами
животное
надлежало тут же им назад и пожертвовать, чтобы олимпиец получил со сделки свой,
с
позволения сказать, откат. Однако Минос решил приберечь столь чудный, по случаю
попавший
ему в руки образец, пустив его на развод особой породы, а на заклание выделил
бычка из
собственного стада, уже пожилого и ни на что прочее не годного. Если бы Минос
знал, какой
развод получится с Посейдонова подарка, он не стал бы даже и связываться с
морежителем. Но
дара предвидения он себе не просил, потому и все последующие события оказались
для
правителя Крита полной неожиданностью.
Посейдон был настолько задет за живое наглым обманом, что не стал
ограничиваться
типовыми сценариями мести вроде цунами или землетрясения. Эллинский водяной не
один год
морщил поросшую водорослями репу и, в конце концов, изобрел весьма изящный по
сравнению со всеми остальными вариантами план.
Неизвестно, каким образом Посейдон добился нужного эффекта: может, толченую
какую
водоросль в суп подсыпали, может, запах каких раковин в спальне распыляли, но
жена Миноса
Пасифая влюбилась в Посейдонова быка. Причем влюбилась не в том смысле, в каком
одинокие старушки произносят: "Мой Мурзик - единственная моя любовь и отрада на
склоне
лет", а именно в том, в котором немецкие кинематографисты отразили
взаимоотношения
вороного жеребца и императрицы Екатерины в одноименном фильме. Выражаясь языком
дамских романов, Пасифая воспылала к быку всепоглощающей страстью.
Что было бы еще половиной, а может быть, даже и четвертью беды. Ну,
влюбилась и
влюбилась - с кем не бывает? Разве что есть стала хуже, но Миносу от этого было
ни горячо,
ни холодно. Но, к несчастью, как раз в это время на Крите отирался известный
греческий
механик-самоучка Дедал. И это стечение обстоятельств стало, можно сказать,
роковым.
В представлении нашего современника Дедал фигурирует исключительно как
человек,
изготовивший из своего сына Икара первый в мире безмоторный летательный аппарат.
Хотя на
самом деле этот парень был ученым куда более широкого профиля.
По меркам современных мультиков про бурундучков-спасателей и фильмов про
Джеймса
Бонда Дедал полностью отвечал типажу ученого-злодея, эдакого доктора Нимнула и
прочих его
последователей.
Родившись в Афинах, он прославился по всей стране как искусный скульптор и
архитектор, некоторые даже приписывают ему строительство афинского Парфенона.
Каждому
греку он был известен как человек, который изобрел рубанок, фуганок и драчевый
напильник,
тем самым, заложив основы современного столярного искусства. Дедал и дальше бы
безбедно
поживал в Афинах, если бы не проблемы с комитетом по авторским правам.
Племянник и ученик Дедала Талос, тоже, надо сказать, ураган-парень по части
чего
изобрести, запатентовал изготовленную им железную пилу. Уже до этого случая в
его гостиной
висели патенты на циркуль и гончарный круг, а тут еще, случайно пропоров ногу об
лежавшую
на дороге рыбью челюсть, он сообразил, что, сделанная из железа, эта штука
совершит
переворот в обработке древесины, и побежал в кузницу.
Дедал, тоже уже собравшийся было изобрести ножовку, оказался крайне
раздосадован
бестактностью Талоса, раствориться в ученике не пожелал, а совсем наоборот -
столкнул
коллегу со скалы при первой же подвернувшейся возможности. Афинский уголовный
розыск на
такие выходки смотрел предосудительно, и Дедал счел благоразумным сложить свои
патенты в
рюкзак и отбыть из Афин куда подальше. Критерию "подальше" в то время чудесно
соответствовал остров Крит, правивший которым Минос принял ученого с
распростертыми
объятьями: не каждый день столичные знаменитости переезжали жить и работать на
периферию. На Крите Дедал основал кукольный театр, в котором прививал местным
жителям
хороший вкус, мечтая о временах, когда публика комедиям положений будет
предпочитать
драмы Чехова и трагедии Шекспира. В очередной раз забегая вперед, скажем, что
этого
светлого мига он так и не дождался.
В таких вот идиллических забавах, постоянно что-то мастеря, Дедал мирно
дожил до того
момента, когда к нему обратилась со своей интимной проблемой Пасифая.
- Тут надо подойти технически, - оживился механик и на месяц углубился в
чертежи и
расчеты. После чего выкатил перед окончательно изнемогшей от неразделенной любви
сеньорой совершенно неожиданное чудо техники, названное автором "критской
коровой".
Дедал в творческом порыве соорудил конструкцию, которую через много веков
животноводы всего мира стали использовать для сбора материала для искусственного
осеменения. Перед Пасифаей очутилось сооружение, представляющее собой деревянный
каркас, обтянутый коровьей шкурой. При этом работа оказалась выполнена настолько
качественно, что загнанный в стадо муляж можно было отличить лишь по
неподвижности и
отсутствию интереса к траве. В дополнение ко всему к копытам "коровы" были
приделаны
ролики для перемещения устройства в пространстве, а в боку Дедал организовал
потайную
дверцу для жаждущей бычьих нежностей дамы.
"Корова" была незамедлительно выкачена на поле, Пасифая, подобно
летчику-истребителю, залезающему в самолет, устроилась поудобнее. Последовала
команда:
"Ключ на старт, запускай быка!" - и любовная проблема первой леди Крита была
решена.
Однако очень скоро обнаружилось, что на смену ей пришла другая, через девять
месяцев
разросшаяся до размеров проблемы сначала дворцового, затем общеостровного и,
наконец,
общеэллинского масштаба. Королева родила мальчугана с головой быка и бычьим же
нравом.
Вообще, несмотря на семерых рожденных в браке детей, Минос и Пасифая
непосредственно перед инцидентом с быком находились в весьма натянутых
отношениях.
Причиной тому послужило радикальное средство, которое Пасифая попыталась
применить для
борьбы с постоянными супружескими изменами своего благоверного. По одним
источникам,
она, как дочь Гелиоса и родственница знаменитых греческих волшебниц Кирки и
Медеи, сама
заколдовала своего мужа. По другим - выписала с доставкой во дворец активно
рекламировавшийся в прессе специальный китайский порошок для возвращения
возлюбленного, но что-то напутала с дозировкой. Так или иначе, но эффект
настолько
превзошел ожидания, что особо впечатлительным рекомендую сразу перелистнуть
страницу,
продолжив чтение парой абзацев ниже.
В результате воздействия этого паленого порошка семя Миноса по окончании
любовного
акта тут же превращалось в скопище ядовитых скорпионов, что негативно
сказывалось на
здоровье миносовых партнерш. Интимная проблема получила необычайную даже для
греческого общества огласку. Дур связываться с Миносом ни на острове, ни за его
пределами
больше не находилось. Однако, изведя столь нестандартным способом всех соперниц,
Пасифая
и сама осталась на бобах.
Будь у Миноса возможность, он незамедлительно развернул бы в своих
владениях
строительство завода резинотехнических изделий и таким образом вышел бы из
затруднительного положения. Но даже беспринципный ученый развел руками, заявив,
что он в
медицине не силен. Кабы схемку да чертеж, а по части чародейства и волшебства
Дедал не
большой мастак. В итоге пришлось лечить подобное подобным, и от болезни, еще не
успевшей
получить титул венерической, правителя избавила специально выписанная на остров
сведущая
в подобных делах врачевательница Прокрида.
Поэтому неожиданное известие о том, что родила царица в ночь абсолютно
неведому
зверушку, легло у Миноса на подготовленную почву.
- Ну, если бы котенка или лягушку - это еще можно было бы понять, -
рассуждал
он. - Мутации и все такое, но получеловека-полубыка!
Больше от естественно-научного изумления, нежели из-за оскорбленной
супружеской
гордости Минос учредил комиссию для расследования небывальщины, а сам тем
временем
принялся искать ходы, как бы пограмотнее опустить все концы в воду. Оптимальный
вариант
директору острова подсказал во время одного из рандеву его папаша - всемогущий
Зевс. Надо
сказать, что в отличие от тысяч прочих сыновей Минос умудрился попасть в касту
детей, с
которыми небесный папаша поддерживал отношения. И хотя не каждое воскресенье и
не с
кучей сладостей, но являлся периодически на свидания поболтать о том, о сем,
выдавая по ходу
дела совет-другой.
Зевс предложил построить где-нибудь неподалеку от города Лабиринт, куда и
поместить
новорожденного. Гениальный ход, совмещающий в себе решения двух несовместимых
задач: и
от людских глаз подальше, и туристам будет на что посмотреть в качестве
достопримечательности.
- Не в детдом же его отдавать! - засмеялся собственной шутке олимпиец и
дематериализовался до новых встреч.
Минос незамедлительно вызвал к себе Дедала, в тот момент как раз
разрабатывавшего для
своего театра куклу Буратино, и объяснил суть задачи.
- О! Здесь надо подойти технически! - воскликнул изобретатель и на месяц
углубился в
планы и схемы.
Тем временем набиравший вес с такой скоростью, что любой современный
животновод-рекордсмен от зависти съел бы свой треух, Минотавр уже вовсю проявлял
свой
недружелюбный нрав. Почти год, пока неподалеку от дворца Миноса ударными темпами
возводился Лабиринт, его пришлось держать в горах на привязи, где не обошлось и
без
человеческих жертв. Полубычок отказывался питаться травой, предпочитая
растительной пище
мясную, причем не разбирая ее происхождения.
Кроме того, следственная комиссия докопалась до истории с фальшивой
коровой, и
Лабиринт достраивали уже без непосредственного участия архитекторапроектировщика.
Во
избежание неприятностей Дедал решил поскорей сделать из владений Миноса ноги. А
поскольку, как известно, владения располагались а острове, то пройдоха-мастер
вместо ног
сделал крылья. И, если бы не излишнее любопытство Дедалова сынка Икара, все
опять бы
прошло у жучилы как по маслу.
Минотавра, несмотря на отчаянное сопротивление, гнали в Лабиринт. Какая
кара постигла
Пасифаю, греческие источники стыдливо умалчивают. Из всех участников этой
непростой
истории на сцене остался только собственно бык, с которого все и началось.
Посейдон,
удовлетворенный разразившимся в благородном семействе скандалом, решил, что пора
уже
дать занавес, и в качестве развязки спектакля предложил такой ход, как внезапное
сумасшествие главного героя. Бык взбесился и, носясь по Криту, как божий дух над
водами,
крушил все, что попадалось на пути. Остановить белого гиганта желающих не
находилось,
даже несмотря на вознаграждение с несколькими нулями после единицы, обещанное
Миносом
за поимку бесчинствующего животного.
Если бы не извечная жадность Эврисфея, критский бык вряд ли попал бы в
список
двенадцати подвигов Геракла. Но микенский градоначальник, узнав о размере
вознаграждения,
незамедлительно отписал канцелярии Миноса ответ, оговорил условия прибытия на
остров
миротворца, получил задаток и велел Гераклу решить проблему.
- Все равно без дела сидит, так пусть хоть харчи отработает, - мотивировал
Эврисфей
Гере свой поступок.
Прибыв на Крит, Геракл первым делом явился в царский дворец с целью
прояснить
обстановку, чем поставил Миноса в трудное положение. С одной стороны, владыка
Крита был
рад прибытию на подмогу представителя иностранной спецслужбы и хотел как можно
скорее
избавиться от досаждающей ему дикой твари. А с другой - он совсем не горел
желанием
посвящать постороннего в свои внутренние, во всех смыслах, дела. Поэтому ничего
нового
Геракл от Миноса не узнал.
Рассыпавшись в комплиментах, глава островитян предложил Гераклу
всестороннюю
помощь в выполнении миссии, чем крепко обидел героя. Взбесившийся производитель
был
застигнут Гераклом на берегу за корчеванием апельсиновой рощи. Бык, уже успевший
к
появлению героя развалить хижину местного селянина и, за неимением более
интересных
занятий, принявшийся за зеленые насаждения, очень обрадовался гостю. Опустив
рога, он
ринулся в атаку. Впрочем, первая же затрещина снизила его боевой задор, а не
заставившая
себя дожидаться вторая оплеуха напрочь отбила охоту дебоширить.
Посейдонов подарок хотел, было извиниться за вспыльчивость и пойти немного
полежать
в тени уцелевших апельсиновых деревьев, но оказалось, что гость крепко держит
его за рога и
имеет, очевидно, какие-то свои планы относительно дальнейшего бычьего досуга.
Завершив с
помощью еще двух тумаков сеанс исцеления от бешенства, Геракл уселся на рогатого
верхом и
вырулил прямо к воде.
То, что быку по силам пересечь Критское море, доказал в приключении с
Европой еще
сам Зевс, эдакий Тур Хейердал своего времени. Аналогичным способом поступил и
Геракл,
существенно сэкономив таким образом на проезде и опровергнув заодно народную
пословицу
"За морем телушка полушка, да рубль перевоз". Его пример наглядно показал, что
если
самовывозом, то доставка крупного рогатого скота из-за моря обходится почти
даром.
Как и было заказано, утихомиренного быка отконвоировали к стенам Микен, с
которых
Эврисфей с помощью цейсовской оптики в очередной раз убедился в крайней
опасности своего
слуги. Не зная, что делать с доставленным животным, он обратился к стоявшей
рядом Гере, не
желает ли, мол, она забрать бычка себе.
- Бык ведь не лань, его отпусти, он все здесь разнесет, - задумчиво почесал
бороду
Эврисфей.
Хорошо зная, какая буча поднимется, если она прикарманит Посейдонова быка,
Гера от
подарка решительно отказалась и предложила отпустить скотину на волю, но гденибудь
подальше от Микен. Желательно - совсем далеко, где-нибудь за Полярным кругом.
Геракл, приговаривая "цоб-цобе", исполнительно отъехал за пределы
Пелопоннеса. И,
оказавшись уже на территории материковой Греции, как и было велено, отпустил
животное,
придав богатырским пинком курс противоположный Микенам. Быку, впрочем, было
абсолютно
безразлично, где чудить. И он, не вдаваясь в географические тонкости, уже в
Греции
продолжил начатые на Крите безобразия. Завершать недоделанный Гераклом из-за
давления
руководства подвиг пришлось другому греческому герою - Тесею.
Тесея вообще можно назвать в своем роде честолюбивым дублером Геракла. Его
мать
Эфра и мать Геракла Алкмена были троюродными сестрами, и Тесей с детства хотел
быть
похож на великого дальнего родственника, почему, собственно, и выбрал профессию
национального героя. Специализируясь поначалу, как и Геракл в юности, на
очищении дорог
Родины от разбойников, гаишников и разбавляющих пиво трактирщиков, Тесей пришел
в
Афины к своему папе, местному царю Эгею, в поисках очередного подвига размером
побольше. И был просто счастлив, узнав о недоделанном Гераклом деле.
Бык в это время беспредельничал неподалеку от города Марафон, где к приходу
Тесея в
живых остались лишь те, кто был способен, спасаясь, пробегать без передышки не
менее сорока
километров. Обычно после этого быку надоедало гоняться за жертвой и он
переключался на
новый объект. Кстати сказать, даже после изничтожения быка привычка к дальним
забегам у
местных жителей сохранилась, в чем они могли поспорить даже с уже упоминавшимися
кенийскими стайерами. Не случайно сегодня слова "стайер" и "марафонец" почти
синонимы.
Тесей изловил быка, что далось ему гораздо сложней, чем Гераклу. Но
поскольку он не
был скован глупыми должностными инструкциями и приказами вроде: "Взять живым!",
то
попросту отлупил скота выломанным из забора дрыном и. измочаленного, отволок в
Афины. А
уже на площади перед папиным дворцом, не забивая себе голову размышлениями о
том, кому
принадлежит животное и кто на кого обидится, принес пойманного в жертву
покровительнице
города Афине. В общем, бык получил то, на что давно напрашивался.
Тесею пришлось поставить точку и в истори
...Закладка в соц.сетях
