Жанр: Фантастика
Геракл без галстука
...тить силы в ненужной войне перед лицом грядущих
свершений тоже
было неразумно, Трою предпочли в ночной мгле не заметить.
Зато, миновав Геллеспонт, уже в Мраморном море, или, как говорили греки, в
Пропонтиде, аргонавты оказались во владениях дружественного царя Кизика,
правившего в
одноименном городе на перешейке полуострова Арктон. Кизик был сыном приятеля
Геракла и
с радостью встретил всю компанию, тут же пригласив гостей за стол. Едва
избавившись от
одного праздника, аргонавты угодили на другой. Кизик справлял свадьбу с
фригийкой Клитой.
Помня об увесистых наставлениях, полученных от Геракла совсем недавно,
гости вели
себя за столом крайне сдержанно, всячески избегая возможных излишеств. Во многом
это их и
спасло во время внезапного налета шестируких великанов, надеявшихся врасплох
захватить
перепившихся пирующих. Уже в те времена мир, который сегодня принято называть
арабским,
и частью которого являлся и полуостров Арктон, был охвачен борьбой между исконно
проживавшими на этой земле и пришлыми завоевателями. Одним из форпостов
колонизации
был основанный совсем недавно город Кизик, в котором необъявленная война не
утихала ни на
минуту.
Прародители арабского терроризма шестирукие великаны как могли, боролись с
незваными захватчиками, но в открытом бою перевес был явно на стороне
пришельцев,
успевших обогатиться последними достижениями военной мысли (железный меч,
длинное
копье, походно-полевая кухня). Поэтому аборигенам ничего не оставалось, как
избрать тактику
партизанской войны. Один из таких налетов и пришелся на момент визита Геракла и
компании.
Пока растерявшиеся горожане в панике прятались кто куда, аргонавты
похватали оружие
и изготовились к круговой обороне. Несмотря на внезапность удара и превосходство
в живой
силе, великаны были остановлены, а затем и смяты стремительной контратакой, в
которую
Геракл буквально пинками поднял своих бойцов. Партизаны оказались не готовы к
ответному
удару элитного греческого спецподразделения и были разбиты наголову.
Кизик сердечно благодарил гостей за предоставленную помощь, бесконечно
извиняясь,
что праздник оказался омрачен таким неприятным инцидентом, на что Геракл
удивленно
ответил ему:
- Да что ж за свадьба без драки?!
В тот же вечер "Арго" отчалил от берегов Арктона. Греки рассчитывали вскоре
достичь
Босфора и выйти в Черное море, но поднявшийся северо-восточный ветер мешал
кораблю
двигаться в нужную сторону. Поблуждав в кромешной тьме полночи, "Арго" сумел без
потерь
пристать к какому-то берегу, но все же не слишком удачно.
Не успели путешественники провести рекогносцировку местности, как были
атакованы
неизвестным противником. Всесокрушающая палица Геракла и ожесточение прижатых к
морю
аргонавтов стали ключевыми факторами победы. Эллины во второй раз за сутки
сломили
сопротивление врага и в ночном бою обратили нападавших вспять.
Первые же лучи солнца донельзя огорчили Ясона со товарищи. Выяснилось, что
они
бились против воинов только что проводившего их Кизика. Жители Арктона в темноте
приняли
команду "Арго" за пиратов и попытались неожиданным натиском сбросить
изготавливающегося к нападению противника в море. В битве втемную погиб не
только Кизик,
но и большая часть его дружины. Похоронив павших и выслушав исполненную Орфеем
отходную, аргонавты сделали вторую попытку покинуть злополучный полуостров.
Чтобы как-то встряхнуть команду, Геракл предложил приунывшим коллегам по
веслу
соревнование в выносливости. Суть конкурса была проста: желающие садятся за
рассчитанные
на двоих весла поодиночке, и последний, кто сохранит способность грести,
объявляется
победителем и получает в виде бонуса пять процентов от всей грядущей добычи.
Орфея, чтобы
не отвлекал конкурсантов глупыми разговорами, вновь загнали на мачту и велели
петь
что-нибудь бодрое и ритмичное. После нескольких часов изнуряющей гребли,
сопровождаемой
сверху звуками немецких боевых маршей, на веслах остались кроме Геракла Ясон и
жадные до
денег братья Диоскуры. Но вскоре и они, сначала Кастор, а затем и Полидевк,
практически
одновременно попадали в проход между лавками, согласившись на почетную бронзу.
Лишь Ясон некоторое время еще мог сопротивляться Гераклу исключительно на
морально-волевых качествах, однако и капитана оставили последние силы. Но не
успел Геракл
объявить о своей победе, как его весло треснуло и переломилось пополам. Свою
ярость герой
отразил в столь впечатляющих выражениях, что утомленная команда моментально
повставляла
весла в уключины и мигом подогнала "Арго" к берегу пролива, чтобы Геракл мог
выбрать
дерево для нового весла.
Герой оставил аргонавтов у корабля готовить ужин, а сам пошел в лес
подыскать
подходящее растение. Через час он отыскал, наконец, гигантскую ель и, вырвав с
корнем,
потащил ее на берег, где вести плотницкие работы было гораздо удобнее, чем в
чащобе.
Эпизод, в котором Арнольд Шварценеггер в фильме "Коммандо" несет на плече
спиленное
дерево, был позаимствован режиссером как раз из сцены возвращения Геракла к
"Арго".
Но изготовить себе новый инструмент для передвижения по глади вод Гераклу
не удалось.
По возвращении к кораблю герою сообщили, что его оруженосец Гилас, ушедший
давным-давно за водой, до сих пор не вернулся и на крики не отзывается.
Гилас попал в оруженосцы к Гераклу после досадного недоразумения по дороге
в Иолк.
Отец Гиласа, царь дриопов Теодамант в грубой форме отказался зажарить герою быка
на ужин,
а Геракл, вспылив, убил невежу. Сожалея о случившемся, богатырь решил заменить
мальчику
отца и взял Гиласа с собой.
Узнав об исчезновении оруженосца, Геракл бросился назад в лес, где
наткнулся на
возвращавшегося к кораблю приятеля Полифема. Тот слышал, как Гилас звал на
помощь, но
возле озерца не обнаружил никаких следов борьбы, лишь кувшин мальчика одиноко
лежал на
берегу. Геракл с Полифемом вместе пустились на поиски. В тщетных блужданиях они
провели
всю ночь, зайдя очень далеко, но, не обнаружив ни следов исчезнувшего водоноса,
ни чего-то
хоть сколько-нибудь подозрительного. Акция по спасению рядового Гиласа
провалилась.
- Как в воду канул, - сказал Геракл, даже не подозревая, насколько точно он
охарактеризовал ситуацию. Гиласа похитили нимфы того источника, к которому он
пошел за
водой. Наглым девицам давно хотелось заполучить в свое распоряжение какогонибудь
мужичка. Но поскольку справиться со взрослой особью сил у них не было, то
приходилось
дожидаться удобного случая, который и представился в лице оруженосца Геракла.
Нимфам
приглянулся смазливый паренек, и они утянули его к себе на дно, лишь только он
нагнулся
набрать воды.
После этого случая герою долго не удавалось обзавестись новым денщиком. Все
отказывались идти на нефартовую службу, говоря, что оруженосцем Геракла быть
хуже, чем
любовницей Фандорина.
Впустую прождав полдня Геракла и Полифема на берегу, Ясон отдал
распоряжение
отчалить без них. Аргонавты приказу подчинились, но в команде этот шаг
восприняли
неоднозначно. Во-первых, "Арго" без Геракла становился чем-то вроде "Манчестер
Юнайтед"
без Бэкхема. Коллективом мощным, но уже не харизматичным. Во-вторых, многие
подозревали, что Ясон, таким образом, просто устраняет конкурента в борьбе за
лидерство.
На корабле поднялся ропот, и, скорее всего, Ясону, в конце концов, просто
набили бы
физиономию и развернули "Арго" назад. Но в самый драматический момент, когда
Теламон
уже собирался вручить капитану черную метку, шедшее со скоростью в десять узлов
судно
резко остановилось, как будто кто-то схватил его за новомодный киль.
Перепуганные
аргонавты решили, что налетели на скалу или, чего хуже, на айсберг, но,
оглядевшись,
обнаружили, что ничего страшного с их скорлупкой не произошло.
Если не считать того, что по правому борту из воды показалась опутанная
ламинариями
голова морского бога Главка, личного представителя Посейдона в Черном море.
Посейдон,
пребывая в хорошем настроении, шутки ради любил представляться: "Посейдон,
начальник
Главка".
Объявившийся из пучины бог дождался обшей тишины и сообщил собравшимся
пренеприятнейшее известие:
- Я только что от Зевса, - выплюнул водоросли Главк. - Тот принял решение
вернуть
Геракла к месту службы. Он так и сказал: "Геракла я снял с пробега".
После чего, предложив команде "Арго" продолжить движение, Главк скрылся в
глубине.
Озадаченные аргонавты принесли Ясону извинения и в глубочайшей тишине поплыли
дальше.
Дело, казавшееся им на паях с лучшим парнем своей страны беспроигрышным, теперь,
без
поддержки Геракла, оборачивалось совсем другим боком. И это их серьезно
беспокоило.
Они еще долго странствовали, сражались, побеждали и погибали. Они добыли
золотое
руно и вернулись, хоть и далеко не все, на родину. Они прославились, а кое-кто
даже стал
богат, вот только счастья этот поход никому не принес. Но это уже не наша
история.
Геракл же в поисках Гиласа поднял на ноги всех местных жителей и несколько
недель
прочесывал окрестные леса. Он поклялся поставить боком всю Мисию, как назывался
район
высадки аргонавтов, и разорить Трою, если аборигены не найдут в конце концов,
куда девался
несчастный ребенок. Жители пообещали приложить все усилия.
Перед тем как отбыть в распоряжение микенской военной жандармерии, герой
вернулся к
месту последней стоянки "Арго" и долго сидел на пустынном берегу, бормоча под
нос:
- Отстал от поезда. В поход собрался...
Дома его ждали военный трибунал, штрафбат за самовольное оставление части и
нудные
долгие годы бессмысленных и бесполезных великих подвигов. Попытка совершить чтото
действительно героическое на благо Родины закончилась самым глупым образом, едва
начавшись. Медаль "За дальний поход" обошла его стороной.
Глава 8
АВГИЕВЫ КОНЮШНИ
Сложно сказать, можно ли было три с половиной тысячи лет тому назад назвать
греческий
суд самым гуманным судом в мире, но одну характерную черту он имел. Античное
правосудие
отличалось от современного крайней радикальностью выносимых приговоров. В
блаженные
олимпийские времена института исполнительно-трудовых учреждений в Элладе не
водилось и
в помине. Такое архитектурное излишество, как "тюрьма", появилось в арсенале
греческих
зодчих много позднее. Потому обвиняемого либо сразу приговаривали к высшей мере,
либо
гнали из города с глаз долой на все четыре стороны. Гераклу довелось
познакомиться со всеми
особенностями эллинского судопроизводства.
Суд над самовольно оставившим расположение воинской части сыном Зевса
проводился
соответственно моменту - особой тройкой. Председательствовала Гера, заседателем
был
назначен ее приспешник тысячеглазый Аргус, усыпанный по всему телу таращащимися
либо
подозрительно щурящимися глазками, в роли прокурора выступал Эврисфей. В
обвинительной
речи он требовал накинуть Гераклу к общему сроку ещё восемь лет службы в
Микенах: три -
за побег, пять - за детсад, как он скептически называл устроенную Ясоном
экспедицию. Но,
хорошо помня, что его дело подвластно юрисдикции лишь суда высшей, то бишь
олимпийской
инстанции. Геракл и не подумал принимать устроенное судилище слишком близко к
сердцу. А
в своем последнем слове - которое ему никто не давал, но которое он, тем не
менее, взял
самостоятельно, и отобрать у него это слово уже не смогли - в последнем слове
обвиняемый
высказал все, что думал о происходящем действе.
Судьи в отместку уже собрались, было вкатить герою по самой верхней планке,
но
молния, своевременно ударившая в шпиль дворца, в котором проходила выездная
сессия суда,
напомнила народным заседателям, что уж слишком зарываться им тоже не следует.
Благодаря
разряду природного электричества Геракл отделался всего лишь строгим выговором и
тремястами часами общественных работ в виде ссылки на конюшню. Мера наказания,
впоследствии повсеместно использовавшаяся в крепостной России, мелким помещикам
которой, очевидно, приятно было чувствовать себя средиземноморскими тиранами.
В качестве епитимьи герою было велено вычистить никогда не ведавший уборки
скотный
двор правившего в Элиде царя Авгия. Эврисфей, уже в те далекие времена
постигнувший
глубокую полководческую мысль сдавать своих солдат внаем, выиграл тендер на
очистку
элидского скотного двора и предполагал неплохо нагреть руки на этом деле.
Зачитывая приговор, он сразу заявил, что время исправработ Гераклу в общий
срок не
пойдет. И как великий подвиг эта ассенизация тоже зачтена не будет. Мало ли кто
катает тачки
с органикой - что ж всем Звезду Героя давать?
- Вечно они находят для меня самую дерьмовую работенку, - жаловался Геракл
своему
возничему Иолаю по дороге в Элиду. Однако он даже не представлял, насколько
масштабным
окажется порученное дело. Хотя про Авгия слышал много.
Во всем Средиземноморье не было человека, который не слыхал бы про Авгия.
Своей
славой он не уступал первейшим героям Греции. И, хотя известность ему принесли
не
мужество на поле брани и не стойкость перед лицом опасности, он принимал свою
популярность, не склоняя головы. Авгий был крупнейшим в эллинском мире
заводчиком
племенного скота.
Секрет процветания элидского владыки был прост: ему повезло с крышей. Авгий
числился среди детей склонного - разумеется, на фоне остальных олимпийцев - к
определенной умеренности в связях Гелиоса. В знак отцовской любви папаша
ниспослал свое
небесное благословение на все стада Авгия, благодаря чему скот в Элиде не только
никогда не
болел, но даже не страдал от мошек-оводов. А такие термины, как "ящур" и
"коровье
бешенство", местные ветеринары слышали лишь на курсах повышения квалификации.
Особое внимание Гелиос уделял качественному подбору быков-производителей.
Для
грамотной племенной работы Гелиос подарил Авгию триста белоногих черных быков,
двести
краснопородных и в качестве бонуса двенадцать серебристо-белых марки "экстра".
На
последних, окрашенных в цвет "серебристый металлик", кроме обычных функций
возлагалась
еще и обязанность охранять стада от обитавших в округе хищников. Что они делали
без труда.
По свидетельствам очевидцев, эти быки-секьюрити были таких размеров и такой
свирепости,
что каждый из них в одиночку без труда расправлялся с медведем, а вдвоем они с
легкостью
топтали льва.
Благодаря неизвестной хирургической операции, проведенной Гелиосом над
быками, весь
получаемый от них приплод оказывался исключительно женского пола. Что было важно
в
конкурентной борьбе, поскольку, таким образом, априори исключалась любая утечка
генетического материала.
В эпоху, когда основной формой содержания капитала был крупный рогатый
скот, Авгий
по праву мог считаться Ротшильдом Греции, поглядывающим при этом на заокеанского
собрата
по наживе несколько свысока. Поскольку его колоссальные средства были
конвертированы не в
странные разноцветные бумажки-акции, а в конкретное движимое имущество,
неподвластное
ни инфляциям, ни дефолтам.
Единственным минусом подобного образа капиталовложений являлся побочный
продукт,
переизбыток которого уже через пару лет начал мешать хозяйственной деятельности
региона.
Поначалу куркуль Авгий был рад-радешенек такому количеству получаемого на халяву
органического удобрения и даже пытался по этому случаю затеять смежный бизнес с
разведением каких ни то сельскохозяйственных культур: сажал то ли картофель, то
ли
кукурузу, летописи об этом упоминают смутно.
Но очень скоро выяснилось, что количество производимой органики превышает
количество органики потребной в десятки раз, так как пахотных земель в ту пору в
горной
Греции было меньше, чем в каком-нибудь нынешнем подмосковном дачном кооперативе
"Ромашка". Из-за чего все побочные направления предпринимательской деятельности
Авгия
вскоре усохли, оставив на радость правителю лишь изначальное скотоводство.
Но зато уж последнее было из числа тех богатств, про которые много позже
сказали: "И
червь не точит, и тать не крадет". И если протекцию от червей и прочих
неблагоприятных
проявлений живой природы составлял Авгиевым стадам, как мы уже говорили,
специальный
декрет старика Гелиоса, то борьбу с хищениями в народном коровьем хозяйстве
приняли на
себя те самые двенадцать бычьих апостолов. Даже отдаленного визуального
знакомства с
рогами этих титанов загона было достаточно, чтобы у всякого отбить желание
приписать за
счет Авгия что-то еще себе.
Когда Геракл на рассвете добрался до Элиды и подошел к дворцу Авгия, стада
как раз
выгоняли на пастбища. Главарь быков-охранников, по кличке Фаэтон, нашел внешний
вид
явившегося вызывающим и бросился на гостя. После, извиняясь за инцидент, Авгий
утверждал,
что быка смутила львиная шкура, наброшенная на плечи Геракла, но в тот момент
объясниться
с парнокопытным по-хорошему возможным не представлялось. Максимум, что визитер
мог
сделать для не слишком гостеприимных хозяев - это постараться, защищаясь, не
нанести
ценному животному сильных увечий. Проявляя максимум такта, Геракл вместо
традиционного
для него в таких случаях удара дубиной в лоб ограничился захватом за рога и
передней
подсечкой. Правда, совсем без травм обойтись не получилось. В процессе полета
через голову
бык обломил один из рогов, утратил товарный вид, чем сильно огорчил подоспевшего
к месту
баталии хозяина.
Подошедший Авгий мрачно прочитал извлеченный Гераклом из складок львиной
шкуры
наряд на очистку конюшен и распорядился показать герою имеющийся фронт работ.
Его
недовольство можно было понять. Как бы вы чувствовали себя, если бы сантехник,
пришедший
чинить канализацию, начал увечить ваших домашних животных? Потому и к выдвинутой
Гераклом инициативе Авгий отнесся без должного энтузиазма. Хотя геройассенизатор
внес
небезынтересное для него рацпредложение. Он вызвался осуществить намеченную
уборку
скотных дворов не за пятилетку, как значилось в договоре Эврисфея и Авгия, а
всего за день. И
за столь беспрецедентное перевыполнение плана он просил у правителя Элиды
десятую часть
всего имевшегося у того скота.
- Тебе бы, начальник, романы писать! - ответил Авгий фантасту и был
совершенно
прав.
Предложенная Гераклом затея выглядела во втором тысячелетии до нашей эры
примерно
так же, как в третьем тысячелетии нашей эры выглядит идея поворота сибирских
рек. Даже
обойти за день все имевшиеся у Авгия в наличии скотные дворы было едва ли
возможно. Тем
не менее, Геракл продолжал настаивать и даже - никогда в жизни он не позволял
себе
подобного! - поклялся именем своего божественного отца, что выполнит обещанное
до захода
солнца. Смекнув, что он все равно ничего не теряет, Авгий принял предложенные
условия пари.
Свидетелем при заключении этого договора выступил сын элидского царя Филей, в
ходе сделки
вертевшийся под ногами, таращившийся на мышцы Геракла и даже попросивший
померить
львиную шкуру.
Ударив по рукам, участники сделки - Геракл с засученными рукавами, а Авгий
с
переломом запястья - разошлись по своим местам. Творческий метод Геракла в этом
случае,
как и в истории с Немейским львом, опирался на последние достижения научнотехнической
мысли. На подходе к владениям Авгия, когда герой уже тягостно прикидывал,
сколько месяцев
ему предстоит провести, ковыряясь в ценных удобрениях, из придорожных кустов
выскочил
неказистого вида мужичок в сандалиях на босу ногу и тунике на голое тело.
Субъект оказался
местным ученым-самоучкой Менедемом, специально караулившим Геракла.
Проблема Менедема заключалась в том, что его проекты не находили абсолютно
никакого
понимания в родном городе. Ни огнедышащая колесница, бегающая без лошадей, ни
рычащая
лодка, плавающая без парусов, ни даже дрожащий белый ящик, за пять минут
делающий пиво
холодным, не производили на власти Элиды впечатления. Все изобретения Менедема
объявлялись обычными чудесами, свершаемыми по воле олимпийских богов, и,
соответственно, вопрос о финансировании разработок даже не поднимался. Морально
раздавленный долгой цепью неудач античный Кулибин решил предложить свой
очередной
проект "Использование водослива в канализационной системе" непредвзятому
чужестранцу. И,
к собственному немалому удивлению, был принят весьма радушно и выслушан.
Едва только Авгия увели в медпункт накладывать гипс, Геракл с Менедемом
вскочили в
колесницу под управлением Иолая и, не обращая внимания на рытвины, колдобины и
бесчисленные коровьи лепешки, помчались к восточному концу скотного двора.
Согласно
разработанному Менедемом плану, очистку конюшен предполагалось проводить
способом
принудительного промыва помещений, для чего Геракл проломил в стене брешь
размером с
Триумфальную арку, и вся компания бросилась к противоположному краю двора.
Основной водной артерией Элиды была река Алфей с впадавшим в нее чуть выше
города
притоком Пенеем. А ниже города на берегу Алфея и стояли Авгиевы конюшни.
Проделав в
западной стене скотобазы очередные Триумфальные ворота, герой принялся по
расставленным
Менедемом вешкам рыть к Алфею неглубокий, но широкий канал. Уже в более поздние
времена эмпирическим путем была выведена основная формула расчета скорости работ
в
открытом грунте: "Два солдата из стройбата заменяют экскаватор". Геракл же, по
самым
скромным прикидкам, заменял как минимум взвод кротоподобных бойцов кирки и
лопаты, и
уже через пару часов канал был завершен. Оставалось лишь скинуть в Алфей ниже
подведенного нового русла несколько гранитных глыб, недостатка в которых в
Греции не
испытывали никогда, и работу можно было считать завершенной.
Хлынувшие в новом направлении воды промчались сквозь скотный двор, унося с
собой
все, что попалось на пути: навоз, деревянные стойла, спавшего в углу сторожа,
наблюдателей
ООН. Уже через полчаса скотный двор Авгия блистал чистотой, как тяжелый
авианесущий
крейсер "Адмирал Горшков" накануне визита командующего флотом. В заключение
операции
Геракл вытащил из Алфея сложенные туда валуны, восстановив тем самым обычный
порядок
вещей и привычный ток рек.
Больше всего времени у героя ушло на заделывание пробитых в стенах
отверстий,
поскольку его специализацией было все же разрушение, а никак не созидание. Но
при помощи
все того же Менедема обе стены, в конце концов, вернулись к изначальному виду.
Более того, с
помощью красных кирпичиков в одной из них было высокохудожественно выложено
"Геракл
- 1500 до н. э.". После чего ассенизаторы не спеша зашагали к Авгию с
требованием
расплатиться по счетам, так как взятые на себя повышенные обязательства бригада
даже
перевыполнила.
Подобный поворот событий стал полной неожиданностью для руководителя
элидского
самоуправления, но даже в такой ситуации получить с Авгия хотя бы копейку было
бы уже
вторым подвигом. Выслушав требования Геракла, Авгий платить отказался
категорически.
Поначалу он мотивировал это тем, что за работу уже заплачено подрядчику, то есть
Эврисфею.
Затем, когда этот довод был отвергнут, как к делу не относящийся, изменил линию
защиты и
заявил, что вообще первый раз видит этого бугая в шкуре. Ни о чем он ни с кем не
спорил и
конюшни чистить никого не просил. А если кто чем недоволен, пусть обращается в
народный
суд Центрального района Элиды и отстаивает свои права цивилизованным образом. И
не надо
здесь махать своей дубиной. Стража, зовите подмогу! В суде приняли заявление
героя к
рассмотрению, но даже колоссального влияния Геракла и его дубины оказалось
недостаточно,
чтобы ускорить прохождение дела через инстанции. Слушание назначили лишь на
следующую
неделю, и все семь дней до заседания Геракл развлекался тем, что играл с
местными жителями
на центральной площади Элиды в городки. До сих пор в этой местности помнят
знаменитый
бросок Геракла: ударом дубины герой вышибал не только фигуру из города, но и
четыре
каменные плиты, на которые была нанесена разметка.
Само же заседание получилось, мягко говоря, коротким. Едва только вызванный
Гераклом
в качестве свидетеля Филей подтвердил факт спора и судьи собрались удалиться на
совещание,
ответчик, а по совместительству еще и городской глава Авгий объявил, что
изгоняет Геракла,
Филея, а за компанию с ними и всех судей вон из города. Свой поступок он
мотивировал тем,
что он в этом городе самодур, поэтому что хочет, то и творит.
- Тоже мне: туда-сюда, герой труда, - кричал с балкона своего дворца
беспринципный
ответработник вслед удаляющемуся истцу.
Геракл мог бы, отстаивая свои попранные права, затеять небольшую священную
войну с
негодяем, но благоразумно решил, что сейчас это не ко времени. Эврисфей опять
начнет
возникать по поводу самовольной задержки - раз. Противников слишком уж много -
два.
Рассчитаться с Авгием он, в конце концов, всегда успеет - три. В итоге все вышло
именно так,
как замыслил Геракл. Но на этот же раз герой счел своим долгом вернуться
поскорей в
Микены, утешая по дороге неповинно пострадавших Филея и судей.
Чтобы как-то поправить травмированные нервы работников правопорядка, Геракл
напомнил им о трагической судьбе фригийского царя Мидаса, по глупости взявшегося
судить
саунд-битву с участием Аполлона и бога стад Пана. Точнее говоря, в судьи Мидаса
никто и не
звал, арбитром на этом музыкальном ринге выступал речной бог Тмол, а Мидас всего
лишь
сидел в зрительном зале и внимал издаваемым состязающимися звукам. Аполлон играл
на лире,
а Пан на изобретенном им самим музыкальном инструменте - свирели.
Прославившийся как музыкант, гораздо большую известность он приобрел как
неутомимый сладострастник, всю жизнь проводящий в непрестанных поисках новых
партнерш.
Впрочем, обновить репертуар ему удавалось крайне редко, поскольку откровенное
козлоподобие Пана: рожки на голове, копыта на ногах и черная шерсть на груди и
спине - не
позволяли ему даже приблизиться к ежегодно составлявшемуся списку "10 000 самых
сексуальных мужчин Эллады".
Тем не менее, именно "сладостное внимание дам", как позднее формулировал
Пушкин,
бог стад считал главным интересом своей жизни. Собственно, и свирель он изобрел
походя, в
результате очередной неудачной попытки добиться взаимности. Многие преследуемые
Паном
леди были настолько перепуганы, что, произнося в ужасе "лучше уж никак, вместо
как-нибуд
...Закладка в соц.сетях
