Жанр: Фантастика
Причастные 4. Заговор посвященных
...ражданам привычнее как-то жить на планете, а не где попало. Кстати,
я Демиурга однажды спросил, какие мотивы двигали им на самом-то деле, но он
сказал, что уже не помнит. Склеротик чертов.
Так вот. О Втором уровне. Во-первых, что касается пресловутой Главной заповеди.
Человек, попавший туда, плохо понимает, кому эта заповедь предназначена. Словно
её писали для больных. Примерно так же недоуменно вопрошают здесь, на Земле,
дзен-буддисты: "Зачем вы хотите все время получать новые и новые тела, вместо
того чтобы остановиться однажды и слиться с божественной субстанцией". Там, на
Втором уровне бытия, люди, по существу, и сливаются с божественной субстанцией -
субстанцией свободы Поэтому наиболее близкая аналогия перехода туда - это
освобождение из тюрьмы. Ну представь себе человека, только что вышедшего из
заключения, которому объясняют: "Самый тяжкий грех, братуха, это добровольное
возвращение на зону". Что он тебе ответит? Только не надо вспоминать классику
юмористической литературы. И точно так же мы не говорим сейчас о ворах в законе,
которым все равно, по какую сторону колючей проволоки жить. Мы говорим об
абсолютно нормальных людях. Так вот: нормальные люди в этот мир не возвращались,
не возвращаются и возвращаться не будут.
Перехожу к краткой характеристике тамошнего бытия.
Умершие здесь детьми вырастают и становятся зрелыми, как все. Умершие здесь
стариками молодеют. На втором уровне бытия не существует болезней, а старость
(для справочки) - это тоже болезнь. Увечья и травмы, приобретенные уже там - а
жизнь на Втором уровне абсолютно материальна, - восстанавливаются в считанные
секунды. Впрочем, любители посмаковать такое удовольствие могут, по желанию,
растянуть процесс на любое время.
И вообще - что очевидно - там каждому дается право и возможность не только
восстанавливать, но и изменять свое тело, мужчине стать женщиной, а женщине -
мужчиной, старику - превратиться в младенца, а ребенку - сразу сделаться
взрослым. Можно вообще трансформировать свой внешний облик в неограниченных
пределах, вплоть до превращения в любую из существующих или несуществующих на
Земле тварей. Так что все животные Второго уровня - это либо существа,
специально воссозданные Демиургом, либо бывшие люди. Все, кроме кошек. Кошки -
звери особенные. У них свой мир, параллельный нашему. Они сами бывают
Посвященными, и их бессмертные души путешествуют по уровням мироздания.
- А кошачий Демиург существует? - поинтересовался Симон, вообще-то никогда не
проявлявший особого интереса к кошкам.
- Очень может быть, - ответил Давид, не пытаясь анализировать, на полном ли
серьезе задан вопрос. - Но это, брат, тема для отдельного доклада. А я сейчас
рассказываю о людях.
Можно до бесконечности проводить земные аналогии, и все равно полное
представление о мире Второго уровня ты получишь, лишь попав туда сам. Поэтому я
не буду ещё раз пытаться нарисовать общую картину. Обозначу лучше ещё несколько
частностей.
Власти, насилия, зависти, злобы там нет, потому что отсутствуют материальные
проблемы. Собственно, бессмертным людям для поддержания их материального
существования в конечном счете не нужно ничего: ни пищи, ни воды, ни даже
воздуха и сна. Тела, как я уже объяснял, воссоздаются чисто энергетически по
матрицам, заложенным в Розовых Скалах. Но отсутствие потребностей на уровне
материальной несвободы, зависимости отнюдь не означает отсутствия возможностей.
Возможностей, наоборот, становится на порядок больше. Ко всем простым
человеческим добавляются ещё и божественные. Только двух возможностей лишаются
ушедшие с Земли: они больше не могут производить на свет, а также уничтожать
себе подобных. И там, на Втором уровне, человек понимает, как глубоко и прочно
связаны эти понятия: рождение и смерть. Где нет смерти, там нет и рождения.
Остаются только приходы и уходы. Но об этом чуть позже.
Я хочу, чтобы ты понял, Симон: картинки Второго уровня, наспех намалеванные
Анной, дают весьма приблизительное представление об очень небольшой части того
мира. На самом деле основное население Планеты, говоря по-земному, не занимается
ничем. Миллионы людей просто сидят и медитируют. То есть они не обязательно
сидят, медитировать можно в любой позе и в любом месте. Но их единственная цель
- переход на следующие уровни бытия. Для одних этот процесс занимает дни, для
других - века и тысячелетия, но это не важно. "Ступивший на путь да пойдет по
нему вдаль и ещё дальше". Так говорили древние.
Но есть среди нас и другие, которые временно сходят с пути, присоединяются к
недавно прибывшим, резвятся с ними вместе как дети, наслаждаясь всеми
возможностями сразу: путешествуют, жадно поглощают знания, предаются всем
плотским радостям - от спортивных игр, поедания деликатесов и пьянства до
галлюциногенной наркомании и взаимных, а также самоистязаний. Особняком стоят
радости секса. Вот этому Анна, кажется, уделила немалое место в своем рассказе.
Я не сумею лучше, поэтому буду краток.
Во-первых, не могу не подчеркнуть, что наш земной, даже самый высококлассный,
секс - это лишь слабый отблеск того настоящего, космического, божественного,
которым природа награждает человека на Втором уровне. Не познавшим этого чтолибо
объяснять практически бесполезно.
И, во-вторых, извечный вопрос о ревности. Почему-то он всегда особенно волнует
мужчин. Нет на Втором уровне ревности. Нет и не может быть. Ревность - чувство
уродливое, доставшееся нам от животного мира, да ещё и чудовищно искаженное
скудоумием среднего человеческого интеллекта. Реально ревность складывается из
трех компонентов: чувства собственника (уже и самому надоела, а все равно не
отдам, потому что МОЯ!), ощущения личной неполноценности (она ушла к другому,
значит, он лучше, а я хуже!) и чисто физиологической брезгливости (фу, там ктото
уже был до меня!). Все три составляющие начисто перечеркиваются реальностью
Второго уровня. Впрочем, желающие могут вызвать в себе и чувство ревности, если
им хочется поиграть. Это не запрещено.
Теперь о том, что запрещено. Девять заповедей, сам понимаешь, написаны для жизни
земной. Там в космосе, только Главная заповедь сохраняет свою актуальность. Но
заповедь - это не есть запрет в полном смысле. Для кого-то, допустим для меня,
это вообще приглашение попробовать: а что будет, если. Но разберемся с
предысторией. Те, кто возвращался на Землю в древности, Иисус, например,
заповеден никаких не нарушали, они просто проходили полный круг - от Первого до
Девятого уровня, то есть от Первого до Первого. Такое случалось редко, но
случалось. И древние догадывались... То есть что значит догадывались? Смешно так
говорить о древних авторах Канонических Текстов. Древние знали, конечно, что
рано или поздно возникнет техническая возможность движения назад, в частности,
что особенно важно, со Второго уровня на Первый.
Видишь ли, Планета Р действительности существует вот в этом самом реальном
пространстве, в нашем любимом космосе со звездами, кометами, ас тероидами,
черными дырами и белыми карликами То есть оттуда сюда и обратно можно просто
доле теть. Или нельзя. Ведь очень большие расстояния - это уже не просто
расстояния, это нечто качественно другое. Так можно или нельзя?
Решал Демиург. И решил: нельзя. А люди подумали и сказали: можно. Причем по обе
стороны черной бездонной пустоты люди пришли к одному и тому же выводу. Это-то и
решило исход дела. Здесь начали неистово рваться в космос на чем попало, а там -
яростно изучать информационные технологии. В общем, история умалчивает, кто
сумел первым вернуться на Землю с Планеты. Возможно, это был
Норберт Винер или кто-то из его окружения. Ведь космос космосом, но именно
благодаря Винеру люди поняли, что путь к познанию Вселенной пролегает через
информационные технологии. Ведь материальные объекты движутся очень медленно,
медленнее света, а информацию можно передавать существенно быстрее...
Есть такая наука - общая информационная физика. Но я не буду мучить тебя
занудными постулатами и выкладками. Просто объясню, что серьезная перекачка
информации с Планеты на Землю стала возможна лишь в самое недавнее время. В этой
перекачке и углядел Демиург угрозу собственному созданию и кинулся спасать его.
Да вот, как видно, зря.
- Остановись, Давид, - прервал его Симон. - У меня вопрос. Розовые Скалы Демиург
создал или они создали Демиурга?
- Хороший вопрос. Действительно хороший. Из разряда не имеющих ответа. Что было
раньше: курица или яйцо? В каком-то смысле - курица, в каком-то - яйцо. Вот и
здесь так же. Я же в самом начале объяснял, что Владыка Шагор, он же сатана,
рожден был женщиной здесь, в этом мире, а потом взял, да и создал его. Как
хочешь, так и понимай.
Но это не означает, что теперь можно все и кругом полный бардак. Земного
тяготения и законов Ньютона никто не отменял для этой области мироздания, точно
так же в другой его области есть свей Ньютоны, со своими законами. И кое-что -
будь ты хоть Демиургом, хоть Тристаном и Изольдой одновременно - кое-что
оказывается категорически невозможным. Например, ни под каким видом нельзя
тащить из второго мира в первый технические приспособления и материалы, которых
здесь ещё нет. Информацию о них - пожалуйста.
Вот, кстати, Владыка Урус взял да и собрал у себя в подвале анизотропную зеленую
дорожку, но из подручных материалов.
Точно так же нельзя соваться в этот мир в облике какого-нибудь огнедышащего
дракона. Законы физики не пропустят. Но опять же можно их обойти, что и делали
многие в древности. Если хватит терпения и природной глупости в облике
трехголового смрадного страшилища пропилить все уровни до самого верха - милости
просим, материализуйся на Земле.
То же и со временем. Хрестоматийный пример: рыжий-рыжий, конопатый, убил дедушку
лопатой. Своего собственного, когда тот был маленьким. Парадокс? Никакого
парадокса. Просто это ни у кого не получится. Законы физики не позволят. Но
опять же, если очень хочется, то можно: создаешь ещё один, точно такой же дубльмир,
и мочи в нем всех дедушек сколько душе угодно...
- Давай пожалеем дедушек, - робко предложила Изольда.
- Да, действительно, - согласился Давид, - куда-то меня понесло не туда. Просто
я пытаюсь объяснить, что существует гигантское несоответствие между нашими
возможностями там и реалиями земного существования. Понимаешь, Симон, это и
радость огромная, и боль. Всемогущие в космосе, мы становимся здесь почти
обычными людьми. Может, для этого мы и возвращаемся сюда?
Когда начинаешь рассказывать про заоблачные выси, ощущаешь вдруг безумную тоску
и даже страх. Только чувство юмора и спасает, только ирония. А ты, Симон,
наверное, думаешь иногда: "Издевается он надо мной, что ли?" Ну действительно:
дьявол-склеротик, кошки бессмертные, дедушка, убитый лопатой... Но ты пойми, подругому
об этом и нельзя рассказывать.
- А я понимаю, - сказал Симон.
И он действительно понимал. Ведь Симон теперь не просто слушал, он уже тоже
читал их мысли. Взаимопроникновение сознаний, подобно взаимопроникновению миров,
началось ещё несколько дней назад, когда он вспоминал фразы и даже читал стихи
из ещё не прочитанной книги и думал о ещё не известных ему вещах. Теперь же его
расширяющееся сознание зашагало в космос семимильными шагами. Но по привычке
цеплялось за земные мелочи, за вчерашние, казавшиеся первостепенными проблемы.
- Скажи, Давид, - вспомнил Симон, - кто такой Верд и почему его все-таки убили?
- Верд? Да ничего особенного. Старейший сотрудник контрразведки КГБ. Уже лет
пять - правая рука Микиса Золотых в его неофициальной деятельности по изучению
Посвященных. В этой парочке карикатурно повторилась история почти тридцатилетней
давности с Настом и Тереховым. Первый отстаивал сугубо мягкие методы, второй -
жесткие, на чем и погорел. Верд, точно так же как и Терехов, готовил план
массовых арестов и даже расстрелов Посвященных. Микис его сдерживал, сдерживал,
но тут-то и вступил в игру Ланселот. В этой части своего рассказа бродяга Лэн
ничего не наврал тебе.
- Понятно, - кивнул Симон. - А почему же все-таки Верд включил хэдейкин в сферу
своих основных интересов? Лэн ничего не успел рассказать мне по этому поводу.
- Ну наконец-то! - закричали все трое, смеясь, и чуть ли не хором.
- Борис Соломоныч! Ваш выход! - торжественно объявил Давид.
И тут снова позвонил Дягилев. Симон встал, чтобы взять трубку, и только теперь
заметил, что за окном опять стемнело, а кальвадос уже выпит и две бутылки
итальянского вина - тоже.
- Я говорю из Красного Дома. У нас ЧП. Ланселот пропал, - сообщил Дягилев с
непонятным выражением.
- Здорово. Что за остолопы его охраняли? - начальственно разозлился Симон.
- А там, господин штабс-капитан, кто бы ни охранят. Средь бела дня солнце
погасло, и полнейшая чертовщина началась, главврач...
- Погоди, - перебил его Симон. - Я должен срочно передать эту информацию...
- Генералу Золотых? Он сидит прямо напротив меня, рядом с Хачикяном, и сейчас
будет с вами го корить, господин штабс-капитан.
- Симон! - ворвался какой-то странный (истинный, что ли?) голос Микиса - Не
знаю, чем те, пудрят мозги твои безумные братья, правда не знаю - некогда
прослушивать даже позавчерашние записи, - так вот, не знаю, о чем вы там сейчас
треплетесь, но умоляю: не уходи никуда, не исчезай, не умирай, дождись меня, я
прилечу утром. Будет ещё лучше, если и они дождутся меня, только их я не могу об
этом просить. Кто я для них? Но ты, Симон, постарайся меня понять, вспомни все,
о чем мы с тобой говорили здесь три дня назад. Заговор Посвященных вспомни. Без
кавычек. Черное солнце вспомни! Ты слышишь меня?
- Слышу. Откуда ты знаешь про черное солнце?
- Никакой мистики, Симон, я видел тот листочек, когда мы делали обыск в твоей
квартире.
- Обыск? Почему обыск? Я что - преступник? Или меня убили?
- Хуже, Симон. Гораздо хуже. Дождись меня. И я все объясню.
- Хорошо, - сказал Симон спокойно. - Я дождусь. Какие проблемы?
Он действительно не мог взять в толк, какие такие проблемы возникли у царя и
Отечества, хотя речь теперь явно шла именно о самых высших категориях.
- Вы что-нибудь понимаете? - растерянно спросил Симон, когда Золотых отключился.
- Конечно, понимаем, - ответил Шумахер. - Микис Антипович толкует вам о большой
политике, в которую вы, Симон, хотите того или не хотите, уже влезли. Но,
поверьте, торопиться пока некуда. Вы собирались выслушать меня? Так слушайте!
Тем более что я тоже буду говорить о политике. Без ещё одного курса ликбеза,
предлагаемого на этот раз мною, вам, дорогой мой, дальше как без рук. Так
поехали, господин Грай?
- Поехали, - обессиленно выдохнул Симон.
Глава девятая
Они мне сказали: "Ты все это сделал, пытаясь избавиться от собственных
комплексов, решая свои личные проблемы, потворствуя своим узкоиндивидуальным
интересам".
А я им ответил: "Да, вы правы. Но я отличаюсь от многих тем, что не скрывал и не
скрываю этого, потому как не считаю постыдным. Покажите мне человека, который
делает что-то, не руководствуясь личными интересами, проблемами, комплексами.
Покажите".
Они сказали: "Вот он".
(Собственно, они на латыни сказали, нагло цитируя Священное писание: "Esse
homo!")
А я ответил: "Шалите, друзья. Это не человек. Это - Сын Божий. Сын Бога,
которого нет. Но мы-то с вами понимаем, что он просто Владыка Избранный,
отказавшийся быть Демиургом, прошедший Весь Путь, чтобы идти дальше. Он отдал
Себя людям. А я отдал людям Знание. Именно Знание помогло им стать другими. Я
считал и считаю, что был абсолютно прав. Точно так же, как две тыщи лет назад
прав был Он. Я себя с Ним не сравниваю. Гордыня - великий грех. Просто у него
свой путь, а у меня - свой. У каждого свой путь. Надо только уметь пройти по
нему".
И тогда они сказали: "Иди!"
Диалог этот с Избранными Владыками состоялся на небе, а может быть, на Планете.
Состоялся практически сразу после моего ухода с Земли.
А за шестьдесят три года до того я появился на свет в прекрасной Стране Советов,
где тогда ещё так вольно дышал человек.
О чем рассказывать? О простом ленинградском дворе-колодце на Владимирском, о
самой обыкновенной школе, о ничем особо не примечательных родителях -
потомственных питерских интеллигентах, милых и добрых людях?
Светлая голова достается тебе от природы, а родители дают воспитание и
образование. Но ещё кто-то третий вкладывает в тебя представление о смысле
жизни, об идее, о сверхзадаче. Этот кто-то дает и силы, и хорошую злость для
достижения цели. Или не дает. Тут уж кому как повезло. Мне - я так считаю -
повезло по-крупному.
С чего все началось?
Может, с реплики соседа по двору Сережки, когда солнечным майским утром
собирались гонять в "казаки-разбойники". Все уже посчитались, и тут, чуть
запоздав, прибежал я. Ребята вдруг затихли, а Сережка процедил сквозь зубы с
улыбочкой нехорошего предвкушения:
- А с тобой, жиденок, мы играть не будем!
Драки тогда не получилось, нас растащили, и, сидя на лестнице между этажами,
перед пыльным маленьким окошком, я долго плакал в полном одиночестве. Даже домой
идти не хотелось.
А может быть, это началось позже, когда старшая сестра, окончив в Москве МИРЭА и
в тот же год разведясь с мужем, вернулась в Ленинград устраиваться на работу.
Специальность у неё была такая, что место искать приходилось преимущественно на
"ящиках", где всегда сидели кадровиками бывшие смершевцы, переусердствовавшие в
свое время, или засветившиеся советские шпионы, высланные со всех уголков
земного шара. И эти озлобленные ветераны невидимых фронтов говорили моей сестре
Гале: "А что это за фамилия у вас такая? Немецкая? Ах, у вас отчество
Соломоновна! А мама ваша, простите, кто? Наполовину грузинка? Ах, как интересно!
Нет, нет, вы ничего такого не подумайте. У нас в стране все нации равны. Вы же
знаете. Просто в институте сейчас сокращение штатов прошло..."
В общем, буквально как в том анекдоте: "То что бабушка еврейка - это ничего, но
то что дедушка - разбойник!..."
"Эх, каб не мой дурак, так и я б смеялась!" - любила повторять моя мама.
А может, все началось ещё позже, когда газеты пестрели новостями с Ближнего
Востока, а замечательный наш вечно пьяный сосед дядя Андрон, снимая трубку
телефона, дурашливо картавил с одесскими интонациями: "Соломона Абгамовича? А вы
не знаете? Он уехал в Израиль". И громко хохотал на весь коридор.
Примерно тогда же в нашем доме стал часто появляться старинный друг отца
Маркосич. Звали-то его на самом деле Марк Иосифович, но детям такое отчество
давалось с трудом, и кличка Маркосич в итоге приклеилась. Он всегда играл и со
мной, и с Галкой, мы любили его, как родного дедушку. (Ни дедушки наши, ни
бабушки из-за блокады до внуков не дожили.) Теперь мне было уже пятнадцать, и я
стал внимательно прислушиваться к разговорам взрослых. Маркосич оказался
убежденным сионистом. Отец поддерживал его лишь частично, и споры их делались
порою ожесточенными. Мать примирительно говорила:
- Посадят вас обоих. Ребенка бы пожалели.
А ребенок мотал на ус. И в глубине души отдавал предпочтение Маркосичу.
Впрочем, сионизмом переболел я быстро. Серьезное увлечение этими идеями
закончилось, наверное, ещё за чтением Фейхтвангера, а уже все тома "Истории
евреев" изучались с известным скепсисом. Правда, скепсис не помешал изучению
иврита, который я продолжал упорно осваивать наряду с английским. Тогда же
началось быстрое беспорядочное чтение, полный хаос в мыслях, резкий уклон в
историю религии, фантастику, мистику и наконец - химия, выбранная как дело всей
жизни. Химфак ЛГУ.
Почему химия? Да, наверное, просто показалась тогда самой мистической из наук.
Атак и получается. Михаиле Ломоносов сказал: "Широко простирает химия руки свои
в дела человеческие". И хотя с точки зрения формальной логики фраза эта
представлялась мне совершенно пустой, почти нелепой, я вдруг усмотрел в ней
смысл сугубо эзотерический. В словах великого русского мужика слышалось
предсказание грядущих революций и катастроф, грядущих побед человека над собой
и, возможно, грядущего спасения.
Я думал именно о спасении.
С самого детства я размышлял о выходе человечества из тупика. Собственно,
нормальные люди только в детстве да юности и размышляют об этом. С годами же
обычно понимают, что спасать человечество поздно, невозможно, а главное, и не
нужно. Пустое это занятие, хоть по христианской, хоть по коммунистической схеме.
Обе эти схемы были тщательно отработаны и опробованы на практике. Ничего, кроме
ужасов смертных, людям они не принесли. Потому что любая религия (а коммунизм -
это хоть и псевдо-, но тоже религия) пытается вести борьбу с неким якобы
существующим мировым злом. А поскольку такого зла на самом деле не было и нет,
вся титаническая борьба превращается в подобие мордобоя с бесплотным призраком,
то есть в полнейшую паранойю, и путь к спасению оказывается заведомо порочным.
Есть, конечно, и совершенно иные варианты. Буддизм, например, который в своем
изначальном виде вообще никакая не религия, в отличие от того же коммунизма. По
Гаутаме, спасение утопающих - дело рук самих утопающих, то есть не надо спасать
человечество, спаси себя самого, и будет полный порядок. Идея красивая, даже
очень. Но тоже, к сожалению, утопическая. Не могут все стать Буддами. Уж не знаю
почему, но не могут. Не получается.
И вот на этом-то разочаровывающем фоне и показался особо привлекательным и
романтичным сионизм. Все-таки, согласитесь, приятно ощутить себя вдруг не просто
человеком - венцом творения, а ещё и представителем избранного народа, то есть
венцом венца. Правда, надо учесть, что даже первое утверждение весьма
сомнительно, ведь гомо сапиенс, когда приглядишься, не идет ни в какое сравнение
в плане совершенства, например, с теми же кошками. Это я абсолютно серьезно
говорю.
А тогда юному химику, увлеченному этнографией, построение "коммунизма" для
одного, отдельно взятого народа на его исторической родине казалось идеей вполне
здравой. Во всяком случае, это был какой-то выход. Откуда? Да отовсюду! Из
привычного мира - в новый. Если кому нравится здесь, сидите на здоровье среди
этнических распрей, непрерывно переходящих в смертоубийство. А мне давно
хотелось найти выход и из нашей "тюрьмы народов", она же "союз нерушимый", и из
хваленой Америки, где так давно борются с расизмом, что, кажется, уже пора бы
понять - безнадега это; и даже из старой добропорядочной Европы, где несколько
веков не могут поделить остров с красивым названием Ирландия и по этому поводу
режут друг друга бесперечь. Куда ж деваться бедному еврею? Ну разумеется, только
на землю предков. Да, я рвался в Израиль, я мечтал о нем, но быстро, очень
быстро понял, как это все наивно.
Во-первых, любой отдельно взятый коммунизм, будь он еврейский, корейский или
даже эскимосский, придется тут же упрятать за Великую китайскую стену, или, что
более современно, за железный занавес, который на практике выглядит известно
как: три ряда колючей проволоки под током, вышки с пулеметами, прожектора и
бешеные собаки. Уже приятно. А во-вторых, дурной пример заразителен: арабы,
эфиопы и пуштуны тоже понастроят своих маленьких застенных, занавешенных
коммунизмиков и вряд ли сумеют сидеть там тихо, никого не трогать и примус
починять. Несколько сотен "избранных народов" снова начнут выяснять, кто из них
самый избранный, а если все равны, то кто все-таки "равнее". Причем в эпоху
реактивной авиации, космической связи и оружия массового поражения никакие
стены, разумеется, не помогут.
В общем, я понял: изоляция - это либо совсем не путь, либо путь для очень
далекого будущего, если мы до него доживем. Ну, к примеру, сумеем разлететься по
разным планетам или придумаем пресловутые генераторы силовых полей,
энергетических колпаков, не пропускающих никого и ничего Это было не по моей
части, и потому становилось скучно думать над различными физико-космическими
вариантами.
Однако корень зла представлялся уже найденным. Я не сомневался теперь, что
главное несовершенство земной цивилизации заключено в проблемах национальной
розни. Миф о Вавилонской башне, проблема происхождения рас и этнических типов не
давали мне покоя. Во всем этом виделся злой умысел или преступная небрежность
Создателя.
Чем дальше мы движемся по пути материального прогресса, широкого распространения
информации и развития интеллектуальных возможностей, тем все яснее становится:
единственной причиной войн и массовых убийств остаются национальные фобии. Ведь
если вдуматься, любая религиозная, кастовая, клановая, профессиональная и даже
придуманная Марксом классовая нетерпимость - это лишь другая сторона, следствие
или уродливое отображение нетерпимости этнической.
Да, да, именно так, ведь все остальные фобии преодолеваются и устраняются по
мере воспитания, образования, интеллектуального развития и роста материального
благосостояния. Национальные же, этнические фобии устойчивы, живучи, непоборимы.
Правда, помнится, правозащитник Михаил Казачков утверждал, что на определенном
уровне интеллекта и образования национальность не играет уже никакой роли.
Возможно, не стану спорить, но в любом случае это опять же разговор о другом.
Такой уровень никогда не будет доступен всем. Это опять разговор о буллах и
нирване, смешная надежда, что в этой земной жизни каждый рано или поздно станет
Львом Толстым. Не станет. Очевидно же. А для среднего, даже очень хорошо
воспитанного и умного человека этнические фобии остаются чем-то вроде
психологической несовместимости, может быть, даже чем-то вроде аллергии.
Биологический уровень. Уровень необъяснимости, уровень бессилия разума перед
плотью.
Кому из нас не знакомо совершенно немотивированное раздражение, которое вызывал
ещё в школе какой-нибудь противный мальчишка? Он, бывает, ничего и не сделал,
ничего не сказал, только улыбнулся своей гаденькой улыбочкой, посмотрел не так,
а ты уже готов ему врезать по носу, чтобы брызнула кровь, или сладострастно
вцепиться в волосы.
А кому не з
...Закладка в соц.сетях
