Жанр: Фантастика
Скалолазка и камень судеб (скалолазка 3)
...слепая курица! А тут еще закат: на долину ложатся причудливые
тени, закрывая дороги, ущелья и даже целые леса... Эх, нет бинокля!
И все-таки кое-что удалось разглядеть! Размытая картинка открылась мне. Я увидела
участок далекого берега, который врезался в море остроконечным мысом. Вероятно,
скалистый, покрытый лесами. Деталей не видно, в общем, они и не нужны. Главное, что
кончик мыса располагался точно посередине между двумя плитами, ограничивавшими
мой обзор.
Все. Больше ничего существенного. Только этот мыс. Нужно добраться туда. Что
там?
Наступил вечер. Луна и звездочки кое-как освещали скалы. Я бы предпочла дневной
свет. Ну в крайнем случае пару прожекторов. С гор спускалась голодная, дикая, злая. До
поры страдала от жажды, но вдруг среди скал услышала журчание и вышла на ручеек.
Черпая ладошками темную воду, напилась вдоволь.
Шла не тем путем, которым мы с Чедвиком поднимались к монументу. Скорее
всего, там американец и близнецы, а я надеялась хотя бы до следующего утра оттянуть
встречу с ними. Кроме того, мне нужно совершенно в другую сторону.
Я спускалась в направлении, которое указал Мертвенный Мегалит. В сторону моря,
к остроконечному мысу. Путь новый, неизведанный - беспорядочное нагромождение из
скал и деревьев. Естественно, я заблудилась.
Каменные стены со всех сторон. Сразу потеряла направление. Компаса с собой не
имелось, ориентироваться можно было только по звездам. Я нашла на небе Малую
Медведицу, отыскала в ней Полярную звезду, но вот что с этой звездой делать дальше -
не имела ни малейшего понятия.
Поплелась прочь от Полярной звезды. Ежеминутно спотыкалась, измотанная
усталостью и голодом. Один раз провалилась в расщелину и чуть в ней не застряла. Едва
сил хватило, чтобы выбраться на поверхность. Иначе так бы в ней и ночевала -
заклиненная. Когда выбралась, долго боролась с упрямой "ленивицей", засевшей внутри
меня. Эта негодница советовала отключиться прямо сейчас и двигаться дальше, когда
поднимется солнце.
- Ну уж дудки! - сказала я ей.
В темноте одинокая фраза прозвучала довольно глупо. Сторонний наблюдатель мог
подумать, что я сбрендила и разговариваю сама с собой. Ничего. Пусть сбрендила...
Только дайте мне стороннего наблюдателя- тут же вцеплюсь в него и заставлю вести на
ближайшую ферму. А если он откажется, оттяпаю ему ногу и поджарю на костре. Сильно
есть хочется!
Сделав пару шагов, я вдруг поняла, что где-то посеяла жезл. Он находился за поясом
шорт, а теперь там только пупок. Как я могла потерять жезл! Он же тяжелый! Падая,
должен был загреметь по камням словно колокольня. А если бы на ногу рухнул, мог и
пальцы отдавить!.. Нет, как я умудрилась потерять жезл?
"Ничего удивительного, - вновь откликнулась "ленивица". - Ты уже, как опытная
лошадь, спишь на ходу! Даже если бы в зубах его несла, все равно бы потеряла!.."
Возвращаться и искать чертову железяку в темноте - дело идиотское и
неблагодарное. Но, немного подумав, пришла к выводу, что единственное место, где я
могла и должна была потерять жезл, - расщелина, в которую провалилась. Пришлось
обратно лезть в нее. Фонарик у меня к тому времени уже не светил, поэтому карабкалась
впотьмах. Снова едва не застряла, но жезл нашла. Он свалился на дно, в мягкие мхи.
Оттого я не слышала звона.
Двинулась дальше. Во мне назревал конфликт. Сцепились две противоположности:
ленивица и пионерка. "Пионерка" упрямо твердила, что долг и совесть требуют -
останавливаться нельзя! Нужно шагать до самого утра, поскольку времени мало: до
затмения осталось всего два дня!.. "Ленивица" затыкала ей рот, а долг посылала
подальше, резонно объясняя, что поспать все равно надо. Рано или поздно. И лучше
сделать это ночью, когда темно, а утром со свежими силами искать мыс... К единому
мнению противоположности не пришли, и я так и двигалась, внимая Сталинградской
битве моего мозга.
Валуны вдруг закончились, и передо мной выросла стена колючего кустарника.
Ободрать себя колючками - это уж слишком!.. Противоположности неожиданно пожали
друг другу руки, дав добро на то, чтобы я рухнула на травку прямо под кустами.
Заснула я практически мгновенно, положив голову на древний жезл...
Сколько я спала, сказать не могу. Проснулась оттого, что кто-то тряс меня за ногу.
Открыла глаза и не обнаружила никакой разницы между открытыми и закрытыми
глазами. Все та же темнота. Ночь еще не закончилась.
Наверное, часа два поспала, и этого хватило. Отдохнула, набралась сил. Сновидения
не мучили. И слава богу. В моих снах на образы подсознания обычно накладываются
события прошедшего дня. Не хватало еще, чтобы приснились черные скелеты, шугающие
смотрителей Британского музея и бегающие по крыше скоростного поезда.
Кто-то снова дернул меня за ногу, и я почувствовала, как левая спортивная тапочка
исчезла вместе с носком. В оголившуюся пятку тут же вцепился ночной холод.
- Я на это согласия не давала! - протестуя, воскликнула я.
Над ногами застыли два горящих глаза, из-под которых донеслось утробное рычание.
Не рокочущее и низкое, исходящее из глотки волка или рыси, а легкое, как у маленькой
рассерженной собачонки.
Лишь приглядевшись, я различила острые ушки и пушистый задранный хвост.
Размеры животного - со среднюю дворнягу. Лисица. А я думала, что в Испании они не
водятся.
В острых зубах висела моя тапочка, из которой высовывался носок.
- Отдай! - потребовала я.
Лисица фыркнула в ответ и недовольно зарычала. Интересно, что она себе
вообразила! Что обувь уже принадлежит ей?
Не дав опомниться ни ей, ни себе, я прыгнула в направлении горящих глаз.
Расставила руки, стремясь ухватить шерстяную тень. И точнехонько серединой лба
врезалась в камень, на котором, оказывается, стояла мерзавка!
Из глаз посыпались искры, в голове помутилось, но я все-таки свела руки, надеясь,
что ухвачу ночную воровку. Однако лисица оказалась не так проста и проворно выскочила
из моих объятий. Вонючий хвост шлепнул по лицу, и лисица растворилась в темноте
вместе с моей тапкой. Только кусты зашелестели.
Так я осталась без одной обувки! Голодная, обозленная, с шишкой на лбу и
мерзнущей левой ногой. Что делать? Спать больше не хотелось. Рыжая чертовка сделала
все, чтобы лишить меня сна. Да и спала я не в гостиничном номере на перине...
Подобрала жезл, потратив некоторое время на его поиски в темноте. Постояла в
задумчивости, почесывая им затылок, и решила идти дальше.
Череда кустов оказалась не такой плотной, как представлялось. Я обнаружила
проход, в который не замедлила нырнуть. Миновав колючие заросли, вышла в небольшую
долину. Тучи на небе освободили луну из своих застенков, и пространство залил
серебристый свет. Весьма кстати. Брести в темноте не слишком приятно. До добра это не
доводит. Шишку на лбу уже получила, могу покалечиться и серьезнее.
Долина начиналась небольшой рощей пробковых дубов. Я прошла ее и оказалась в
поле. Его пересекала минут двадцать, затем перевалила через гребень неизвестного
холма. Глянула вперед и вздохнула с облегчением. Наконец-то! Посреди поля стоял
одинокий дом, окруженный пиками кипарисов. В лунном свете было трудно определить,
что это такое. Я надеялась, что чья-нибудь ферма, где найдется кувшин с водой и пара
хлебных лепешек.
Однако чем ближе я подходила к дому, тем призрачнее становились надежды о
теплом приюте для заблудившегося путника. Дом казался таким странным, что даже не
хотелось к нему приближаться. Только жажда и голод толкали вперед.
Обошла повалившийся деревянный забор. Босой ступней нащупала окаменевшие
холмики, бывшие когда-то грядками, а теперь похожие на могилки кротов. Возле белой
стены под ногами захрустела черепица - в незапамятные времена она осыпалась с
крыши, подобно сосулькам в оттепель... Куда меня занесло?
Вот наконец и дверь - с облупившейся краской, в подтеках. Я взялась за ручку и
потянула на себя, представляя два исхода. Либо дверь распахнется со старческим
скрипом, либо не сдвинется с места. Но жизнь подарила новый вариант. Дверь соскочила
с верхней петли, наполовину приоткрылась, накренилась и застряла наперекосяк. Да так
крепко застряла, что пришлось пролезать над ней. Остановилась у порога.
- Ау! - воскликнула я. - Простите за позднее вторжение, но ваш звонок не
работает, поэтому без приглашения... Дома есть кто-нибудь? Или я сама с собой
разговариваю?
Из коридоров, в которых застыла вязкая тьма, в ответ не донеслось ни звука. Черный
занавес поглотил мои слова.
Что я здесь делаю? Неужели всерьез рассчитываю найти кувшин с водой и пару
лепешек? Если и остались лепешки, то такие, что могут человеку травму нанести. И
потом, страшно идти внутрь. Бежать отсюда! Бежать что есть мочи.
Но, когда я собралась повернуться лицом к двери и вылезти из дома на свежий
воздух - к луне, к звездам, к ночной свежести, - вдруг увидела на противоположной
стене телефон. Старенький висячий аппарат с гнутой трубкой, лежавшей на рычаге, и
парой огромных чашечек.
Телефон в заброшенном доме... Наверное, не работает... Небось, кабель давно
обрезан. А вдруг?.. Вдруг я подниму трубку и услышу гудок!
Внезапно на ум пришли события вчерашнего вечера. Холм, предательство Чедвика,
черные кости под холмом, обнаруженный мыс...
Голод и жажда отступили на второй план.
Нужно позвонить Эрикссону!
Я перекинула жезл из правой ладони в левую. Шагнула к телефону и протянула к
трубке руку. И поняла, что желание позвонить шведскому археологу пришло не вовремя.
Нужно было уходить, пока имелась возможность. А еще лучше - вообще не
приближаться к этому дому, обойти его за километр. Но было поздно. Все поздно...
В поясницу уперлись жесткие острия. Я даже сообразить не успела, что это. Только
вскрикнула, когда заточенные спицы проткнули майку и впились в кожу. А следом
темнота исторгла фразу:
- Это чужой дом.
Низкий голос. Впрочем, даже не голос. А один сплошной хрип. Словно человек не
может откашляться, причем с рождения. Не связки, а проеденная ржавчиной труба!
- О, я вовсе не претендую, на ваш дом, - затараторила я. - Такая мысль не
приходила мне в голову. Нелепица! Без сомнения, это ваш дом, сеньор!
- Нет, - произнес голос. - Не мой. Ты зачем дверь поломала?
- Вовсе не ломала! - возмутилась я. - Она уже была поломанная!
- Что тебе здесь надо, воровка?
- Я не воровка...
- Тогда кто?
Вилы надавили на поясницу, угрожая проткнуть. Как говорится, вопрос задан с
нажимом. Отвечать пришлось быстро, пока штыри не добрались до печени и других
нужных мне органов.
- Я... я журналист программы "Животный мир" телекомпании... Эй-би-би! -
Замерла, с ужасом сообразив, что перепутала канал Эй-би-си с фирмой, производящей
электроаппаратуру. - Ехала снимать программу про... лисиц!.. Но упала с поезда...
- Отстала от поезда? - уточнил человек.
Я подумала:
- Можно сказать и так. Короче, осталась без денег, документов и своего продюсера.
Заблудилась в горах, а тут ночь, темнота, дикие звери. Есть хочется - прямо сил нет.
Поэтому, когда увидела ваш дом... - Пики врезались в поясницу сильнее. - То есть
простите... Когда увидела не ваш дом, меня обуяла радость. Я подумала, что, наверное,
здесь живут добрые люди, которые не пожалеют глоток воды и краюху хлеба. У меня и
мысли не было что-то взять отсюда без спроса. Но если вы мне не поможете, я уйду опять
в ночь, одна...
Всхлипнула, причем по-настоящему. Самой стало горько от перечисления
собственных бед. А сколько я еще не рассказала! Любая домохозяйка захлебнулась бы
слезами!
Но человек за спиной захлебываться не спешил. Не удалось его на жалость
продавить. Себя я пробила, а его не удалось.
- Вот что я тебе скажу, тарахтелка, - произнес голос с расстановкой. - Не сочти
мои слова несправедливыми, но скажу следующее. Лисицы здесь не водятся!
Я так и думала! Черт возьми. Тогда кто украл мою тапку?
- Что ж, - сказала я. - Мне больше нечего добавить. У меня нет других
аргументов. Вам осталось только проткнуть меня.
Вилы не шелохнулись. Обладатель голоса раздумывал.
- Ты что, ранена? - спросил он.
- В каком смысле?
- Поступь у тебя неровная. Словно одна нога короче другой.
- Неправда! - возмутилась я. - Ноги у меня одинаковые! А хромаю - потому что
осталась в одной тапке. Вторую потеряла где-то...
Окончание фразы растаяло в неразборчивой брани.
Вилы надавили в последний раз - да так, что я вскрикнула. А затем исчезли.
Растворились в темноте. Словно их и не было.
Я стояла лицом к телефону, не рискуя шелохнуться. Ощущение такое, что все мне
почудилось. Хрипящий голос казался бесплотным порождением тьмы.
- Извините, вы еще здесь? - робко осведомилась я.
- Нет, на том свете.
Шутка показалась неудачной. Я скривилась, но промолчала. У хозяина голоса все
еще оставались вилы - настоящие, а не призрачные, как мне того хотелось бы.
- Иди по коридору, - сказал человек. - Там будет комната, где есть вода и
немного фруктов.
- Больше не будете меня тыкать вилами?
- Только если ты опять начнешь привирать.
Поплелась, громко шаркая единственной тапкой по деревянному полу. Хозяин
голоса - но не этого дома! - следовал за мной бесшумно, словно рысь, выслеживающая
жертву. Я же так идти не могла и вскоре наткнулась на высокую тумбу. Загремели пустые
кастрюли.
- Вы не могли бы включить свет? - попросила я.
- Не могу.
- Я просто спросила. Исключительно ради познания андалусского быта и
ментальности. И капельку - из-за опасения расшибить нос в темноте...
- Света нет вообще.
Мы сделали еще несколько шагов, пока я пыталась понять глубинный смысл
услышанной фразы. Справа возникло окно, сквозь которое луна осветила участок
коридора. Я оглянулась. В потоке серебристого света появилось лицо человека, шедшего
за мной. Я едва не вскрикнула от неожиданности и ужаса, но вовремя закрыла рот
ладошкой.
Лицо незнакомца прорезали глубокие прямые морщины. В лунном свете они
казались безжалостными ножевыми ранами, которые рассекали серебристую маску
старика. Но не они поразили меня.
На какое-то мгновение лунный свет упал в глазницы и высветил пустые ямы на их
месте.
СЛЕПЕЦ!
Ему не требуются вольфрамовые нити и люминесцентные лампы. Человеку без глаз
свет не нужен вообще. Пусть даже он обитает в чужом доме.
- Что так резко замолчала? - усмехнувшись, спросил старик.
- У меня давление повышенное. В голову ударило.
- Давление? С твоей-то худобой?
Все видит, зараза! Небось третьим глазом зырит во все стороны, как Будда.
Вот мне и встретился Слепец, о котором говорилось в послании Фенрира.
В рыжей пустыне найдешь Слепца. Он раскроет твои глаза...
На моем пути не так часто попадались абсолютно незрячие люди. Вообще не
попадались. Этот - единственный, и я не думаю, что речь в пророчестве идет о ком-то
другом. Предсказание Фенрира сбывалось опять. Правда, пока странный товарищ не
спешил раскрыть мои глаза. Наоборот, собирался закрыть их. При помощи вил.
Мы добрались до комнаты без окон. В ней стоял просто гробовой мрак. Крепкой
рукой старик усадил меня на невидимый стул. Жутко в темноте. Чем бы ни собирался
потчевать старик - кусок в глотку не полезет.
Слепец отошел, стал бродить по комнате, шарить по шкафам, коих, впрочем, я не
видела. Слышала только шорох и стук выдвигаемых деревянных ящиков. В темноте он
ориентировался так же легко, как краб под своим камнем. Ему не нужны глаза. А уж свет
- и подавно.
- Вы живете в этом доме? - спросила я.
- Живу.
- Но он вам не принадлежит?
Вместо ответа старик опустил нечто твердое на невидимый стол передо мной.
Кажется, тарелку. И что-то еще.
- Тут свежий сыр, хлеб, кое-какие овощи. Кушай... - Я протянула руку в темноту, и
он тут же добавил: - Осторожно, не пролей молоко. Оно в кружке рядом.
Брать на ощупь продукты из тарелки было непросто. Тянешься за дырявым ломтем
сыра, а натыкаешься на мускулистую помидорину. Помучившись недолго, я перестала об
этом думать и набивала рот первым, что попадалось под руку. Запивала огромными
глотками пахнущего силосом молока из глиняной кружки.
Кусок в горле не застрял. Голод, как говорится, не тетка. К тому же все свежее,
аппетитное. Трудно поверить, но, похоже, слепой старик держит хозяйство,
обеспечивающее его натуральными продуктами. Наверное, где-то даже спрятана коза.
Иначе откуда козье молоко?
Старик сидел рядом в темноте и молчал. Слышалось лишь его хриплое дыхание. Я
съела половину из того, что нащупала на тарелке. Немного осмелела:
- Можно задать вопрос?
- Попробуй.
- Вы всех гостей нанизываете на вилы?
- Только непрошеных. Там, в навозной яме на заднем дворе, их скопилась целая
куча.
Кусочек перца вывалился из моего рта. Лишь потом сообразила, что услышала
очередную шутку безглазого старика.
- Я очень долго живу один, - поведал он. - Не люблю незнакомцев.
- Это заметно, - вставила я, нащупав в районе поясницы проколы на майке.
- Они частенько пытаются продать какую-нибудь дрянь или что-то украсть.
- Наверное, не все такие.
- Не все. Ты, например, не такая.
- Откуда вы знаете?
- По голосу. Он не похож на голос воришки и обманщика. Правда, в нем есть
странность. В твоем голосе глубокая печаль.
Я поспешила сменить тему:
- Почему это не ваш дом?
- Так получилось, что я долго скитался. - Он замолчал, а затем повторил: -
Долго... Но однажды случайно забрел в этот дом, и меня здесь приняли. Муж и жена -
добрые люди. Они выращивали виноград. Тут все вокруг было засажено лозами. Они
накормили меня и предложили остаться. Я работал на них. А потом... Они ушли туда, где
лучше, где бог. Сначала муж. а вскоре и его жена. Так быстро, словно веревочкой
связанные. У них был этот вирус... Ты знаешь какой. Тот, что безжалостно выжимает соки
из здоровых людей. Я понятия не имел, что они безнадежны... После их смерти остался
только дом. Их дом.
- Как вы сумели выжить в одиночестве?
- Потому и выжил, что один. Когда в доме никого, кроме ветра, всегда можно
надеяться, что найдешь вещь там, где оставил. Никто не возьмет, никто не передвинет...
Странным и завораживающим был разговор в полной темноте.
- Могу я спросить, как вас зовут?
- Называй меня Фернандо.
- Фернандо, где вы... потеряли зрение?
- Это было ужасно давно, - задумчиво произнес он.
Я долго ждала продолжения, но он больше ничего не добавил.
Мы проговорили всю ночь. Однако старик Фернандо так и не "раскрыл мои глаза".
Или я чего-то не поняла? На всякий случай спросила о Мегалите. Слепец вполне искренне
ответил, что слышит о нем впервые.
До мелких деталей я узнала его невероятную жизнь. Робинзон Крузо на крошечном
островке посреди моря цивилизации! Он прожил в одиночестве бессчетное число лет.
Чинил развалившийся дом, выращивал томаты и хлеб, собирал оливки. Он рассказал и о
небольшом козьем стаде, которое содержал. Лет пять назад последняя пара едва не
погибла от эпидемии ящура, но Фернандо выходил животных, словно заботливая мама.
Лишь виноградники ему не удалось сохранить.
За все время в доме Фернандо побывало не больше десятка человек. Неудивительно,
учитывая гостеприимство старика. Кто-то рассказал ему, что за домом закрепилась
дурная слава и жители окрестностей опасаются подходить близко. Он решил усилить эту
славу, поддерживая фасад дома в дряхлом состоянии. Не стал убирать рухнувшую
черепицу и чинить дверь, чтобы издали дом казался заброшенным.
В общем, я не добилась от него откровений, на которые указывалось в пророчестве.
Быть может, Волк ошибся в очередном предсказании? В конце концов не каждая пуля
попадает в яблочко... Или он говорил о другом человеке? О слепце не в прямом смысле, а
в переносном?.. В любом случае после разговора в темной комнате у меня осталось
чувство щемящей тоски и неудовлетворенности. Первые лучи солнца, заглянувшие в
коридор, напомнили, что нашу затянувшуюся беседу пора заканчивать.
Я поднялась со стула:
- Спасибо вам за приют. Я должна идти. Мне нужно в Малагу.
- Ты хотела позвонить.
Я замерла с открытым ртом.
Конечно, я хотела позвонить! Разговор с Эрикссоном мне был нужен, как кислород
на вершине семитысячника! Однако после рассказа Фернандо о его жизни в заброшенном
доме я логично заключила, что телефон ему не требовался, а значит, и не работает. С тех
пор как муж и жена, приютившие его, погибли от ВИЧ, он висит на стене как память о
далеком прошлом, а может быть, как память об этих людях...
- Телефон работает, - произнес Фернандо. - Селадес перед смертью заплатили
на много лет вперед. Они сказали: чтобы я мог позвонить, позвать на помощь, если вдруг
случится беда.
- В самом деле? Он работает?
- Звоните. Мне он без надобности. Беды приходили и уходили, но я ни разу не
воспользовался телефоном, а он ни разу не ожил.
Прихожая, в которой висела коробка телефона, теперь была залита робкими
утренними лучами, пробивавшимися сквозь окно. Самое удивительное, что на тумбах, на
старинном зеркале, на самом телефоне не было ни пылинки. Можно представить, как
старик управляется с хозяйством, как ухаживает за козами и растит хлеб, но как он
борется с пылью - это выше моего понимания! В своем доме, с двумя полноценными
глазами, я и то не успеваю за ней уследить. Иногда думаю, что эта мерзкая часть нашей
жизни обладает коллективным разумом, причем далеко не добрым. Основная ее цель -
без конца атаковать жилище человека, чтобы захватить власть. Средства связи, в качестве
которых выступает телефон; средства массовой информации - телевизор; средства
транспорта - давно не ношенные ботинки...
Жезл был со мной, я держала его под мышкой. Сняла трубку и услышала в ней гудок.
Как удивительно в самом деле!
...Эрикссон схватил трубку тут же.
- Наконец-то! - обрадовано заговорил археолог. - Едва дождался вашего звонка.
Ну, рассказывайте скорее!
- Я нашла место битвы.
Швед аж запищал в трубке:
- Ну что там, не томите!
- Это холм, лишенный растительности. На его вершине стоит мегалитическое
сооружение. А под холмом укрыто целое море костей. Просто сонм человеческих
останков. Кроме них - доспехи, фрагменты деревянных телег, холодное оружие. Все
указывает на древнее сражение, страшную сечу дружины Фенрира с... Кем? Этого я вам не
скажу, потому что не знаю. Отмечу только странную деталь. Кости мертвецов черные. Не
обгоревшие, не окрасившиеся - словно с рождения такие. А еще я нашла жезл.
- Жезл? - переспросил Эрикссон.
- Трехгранный железный стержень с рукоятью и раздвоенным наконечником.
Грани исписаны словами на санскрите.
- Извините, вы хотели сказать - рунами?
- Нет, я не ошиблась. Это особая форма санскрита, о которой долго рассказывать. Я
перевела надпись с одной из граней. Она гласит: "Я принадлежу Локи".
В трубке послышалось, как Эрикссон громко сглотнул:
- А надписи на остальных гранях?
Я поежилась от воспоминания:
- Дело в том, что я их не прочла. Понимаете, когда я попыталась... случилась
кошмарная вещь. Даже не знаю, как пересказать это... До сих пор мурашки по коже...
- Не спешите.
- Хорошо. Так вот. Когда я попыталась прочесть надписи на следующей грани,
могильник вздрогнул. Мне показалось, что черные кости шевельнулись, ринулись ко
мне...
- Замечательно, - задумчиво пробормотал Эрикссон.
- Что? - ужаснулась я.
- Ничего, это я о своем... - Он вновь сконцентрировался на разговоре. - Алена! У
меня к вам огромная просьба.
- Я слушаю.
- Вы не могли бы повторить эксперимент? Вернуться на курган и снова прочитать
надписи?
- Нет! - завопила я.
Мой крик напугал старика Фернандо. Он появился в коридоре, прислушиваясь.
- Хорошо, хорошо, - заверил Эрикссон. - Не нужно экспериментов. Первые
выводы можно сделать и на известном материале.
- Какие выводы?
- Вот что получается. Очевидно, вы нашли жезл бога Локи. Согласно отрывочным
сведениям из разных источников, это магический инструмент, при помощи которого
Локи поднимал мертвых.
- Куда поднимал? - опешила я.
- Не куда, а откуда. Естественно, из могильного мрака.
- Да... - пролепетала я. - Вполне естественно. Очень даже естественно. С утра
вместо зарядки отправиться на кладбище, вытащить из земли парочку усопших...
- Алена, не иронизируйте! Я говорю вполне серьезно.
- Я не иронизирую. Мне страшно.
Эрикссон сделал паузу, собираясь с мыслями. Затем продолжил:
- Черные кости... Хм, интересная деталь. В одном предании - не скандинавском,
правда, - я встречал следующее описание. Насквозь чернеет лишь восставший мертвец.
Его истлевшее тело пронизывает поток зла, он наполняется ненавистью. Наличие
Мегалита подтверждает мою версию. Он не обозначает памятник над братской могилой.
Сложенный буквой "П" - это род заговоренного камня. Водруженный над черными
костями, он являлся чем-то вроде заклятия против колдовской силы. Оберегал людей от
новой напасти...
- Стойте! - запротестовала я. - Я поняла, что вы хотите сказать, но не хочу это
слышать от вас. Лучше сама скажу. Так меньше боязно... По всему получается, что наш
Фенрир сражался с восставшими мертвецами?
- Судя по вашим описаниям, с целой армией восставших мертвецов. И управлял
ими не кто-нибудь, а бог Локи.
Меня только телефонный шнур удержал от падения. Я уставилась на железяку с
надписями, которую держала в руках.
Жезл бога Локи!
- Вы с ходу принимаете существование скандинавских богов?
- Скажем так: могу предположить.
Я тяжело вздохнула.
- Готовы к дальнейшим рассуждениям? - спросил археолог. - Они могут
подвергнуть опасности ваш ум.
- Давайте, - пролепетала я.
- Мы с вами пришли к выводу, что конунг Фенрир сражался с армией мертвецов
Локи. Если проследить скандинавские легенды, то известен единственный случай, когда
Локи управлял мертвецами. Помните? "Прорицание Вёльвы". Локи правит кораблем
Нальгфар, построенным из ногтей мертвецов, и везет целые полчища их. Произойти это
должно единственный раз. В день Гибели богов - Рагнарёк.
- Гибель богов описывалась как будущее событие. Не прошедшее. Вы хотите
сказать, что Рагнарёк уже случился?
- Судя по вашим рассказам - да. Рагнарёк случился. Приблизительно в пятом веке
нашей эры...
В голосе Эрикссона слышалась дрожь от волнения. Он, словно гончая, шел по следу:
- Еще не все
...Закладка в соц.сетях
