Жанр: Фантастика
Скалолазка и камень судеб (скалолазка 3)
...е... Ему требуется клиника, где
специалисты могли бы осмотреть его голову. Но в клинике тоже оставаться нельзя!..
Проблема представлялась мне заколдованным кругом, из которого нет выхода. Но
выход все же нашелся!
Можно ведь поместить Чедвика в клинику на короткое время. На час - не больше.
Пока Левиафан раскинет поисковую сеть, пока отправит агентов по городским
больницам... Оставлю его минут на сорок и сразу заберу!..
Так и решила.
С ближайшего телефона-автомата вызвала "скорую помощь", которая, на счастье,
прибыла очень быстро - примерно через пять минут.
- Можно поехать с вами? - спросила я, когда Чедвика грузили в машину. На его
шею наложили фиксатор, к вене на сгибе локтя подключили капельницу.
- Нет, - ответил врач, забираясь в кузов.
- Он может умереть в любую минуту! Я должна быть с ним! Он мой друг!
Врач задумался на мгновение. Двигатель реанимобиля урчал, мигалки на крыше
поворачивались, бросая в стороны синие и красные отблески.
- Так и быть, садитесь в кабину.
- А в кузов?
"Скорая" летела по улицам Малаги, но смотреть в окно я не могла. Прижалась к
стене и наблюдала, как кучерявый врач и смуглый санитар пытались запустить сердце
Чедвика. Оказалось, сдала врачам мертвого Чедвика, и теперь они старались вернуть его
к жизни. Кубик адреналина... разряд... массаж сердца... разряд... Боже, а я не хотела
отправлять его в больницу!
После второго разряда непрерывное гудение электрокардиографа превратилось в
робкий, но ритмичный писк. Кучерявый врач глянул на монитор, одобрительно кивнул, но
не перестал сжимать прозрачную подушку, которой качал воздух в легкие, выполняя
искусственное дыхание. В этот момент в кузове "скорой помощи" прозвучал посторонний
звук - не от медицинского прибора.
Звонок сотового телефона!
- Это не мой, - сказал врач.
- У меня вообще нет, - произнес санитар. У меня тоже нет сотового.
Звонок исходил от неподвижного тела Чедвика.
Я протянула к нему руку. Во время осмотра так и не добралась до другого брючного
кармана. Прекратила поиски после обнаружения револьвера... Так и есть! Пропустила
мобильник!
Телефон надрывался, трезвоня. Вдобавок был включен режим вибрации, отчего
трубка вырывалась из ладони. Дисплей сообщил, что звонок исходит от неизвестного
абонента.
Поднесла к уху. Что оставалось делать?
- Я считал, что ты погибла вместе с Бейкером в альпийских пещерах. Ловко ты
провела меня... - Чарующий голос Кларка подхватил, закружил, проник внутрь.
Разомкнуть губы для подобающего ответа не было сил. - Где Чедвик?
Я попыталась освободиться от его воли:
- Вам никогда его не найти!
- Он мой!
- Уже нет.
Левиафан замолчал, а затем произнес:
- Ты снова переступила черту. Мои предупреждения и твои обещания остались в
прошлом. Приготовься к знакомству с молохом!
Я открыла заднюю дверь "скорой". Скорость была приличной, ветер стеганул по
лицу. Полагая, что странная чумазая девчонка собралась выпрыгнуть, врач и санитар
бросились ко мне. Но я лишь выкинула на дорогу трубку сотового телефона. И захлопнула
створку.
Опустилась на лавку. В горле пересохло, руки тряслись.
...Клиника находилась в центре города, далеко от моря и, как я надеялась, от
злобных преследователей. Чедвика быстро перегрузили на каталку, сменили капельницу и
бегом покатили в реанимацию по широкому коридору. Я бежала следом. Затормозила
только перед дверями, стекла которых затягивала металлическая сетка. Каталку толкнули
внутрь, а меня остановил молодой врач с задумчивыми глазами и тонкими чертами лица.
- Вы родственница пострадавшего? - спросил он. Видимо, это было важно для
него.
- Да, - ответила я.
- Что с ним случилось?
- ...Его голову проткнул стальной стержень.
- Как... - Врач запнулся. - Каким образом?
- Не знаю. Помогите ему!
- Конечно. Мы сделаем все, что в наших силах.
Он мне понравился. Даже в такой напряженный момент я почувствовала приязнь к
этому кареглазому молодому человеку.
- Я вернусь за ним через час.
Лицо врача окаменело. Затем, собравшись, он спросил с полной серьезностью:
- Вам требуется помощь специалиста по стрессовым ситуациям?
- Я в порядке.
- Даже не думайте о том, чтобы забрать его. Только здесь у него есть шанс выжить.
Центральная клиника располагает всеми необходимыми средствами.
Я зажмурилась, затем посмотрела прямо ему в глаза и повторила:
- Сделайте все, что возможно. А через час я приду и заберу его.
- Этого не будет! - на прощание бросил он и, толкнув дверь реанимации, исчез за
ней.
Выйдя из здания госпиталя, я долго думала, кусая губы, но все-таки решилась. На
такси вернулась в роковой переулок - туда, где Чедвик сбил меня автомобилем. Туда, где
стена здания совершила обратный переход в кирпичи и пыль. Последний процесс
ассоциировался с придуманным мною словом "самодемонтаж".
Обстановка в переулке изменилась кардинальным образом. Вместо братьевциркачей
и Левиафана на развалинах расположились озадаченные испанцы в
строительных касках. Они рассматривали рухнувшую стену и открывшиеся этажи, один
сидел на коленях и что-то высматривал на экране ноутбука. Несколько женщин в халатах
- наверняка жительницы соседних домов - толпились возле вновь натянутых ленточных
ограждений и оживленно переговаривались.
"Ниссан" остался там же, на тесном перекрестке между домами, и казался бедным,
брошенным зверьком, потерявшим надежду выбраться из каменных катакомб. К счастью,
он оказался перед ограждением, и мне не пришлось устраивать скандал и рвать ленту,
чтобы приблизиться к автомобилю.
Возле "ниссана" обнаружился полицейский.
- Здесь ничего трогать нельзя! - решительно предупредил он.
- Я ничего и не собираюсь трогать. Вот только возьму свои вещи... - Подняла с
пыльного бетона трехгранный стержень. - Случайно обронила здесь. Это жезл бога
Локи. Удобная вещь, с его помощью я сырое белье на веревку вешаю. Выпал из сумочки,
когда вчера возвращалась из магазина... Спасибо за помощь.
- Стойте, - потребовал полицейский, придя в себя от моей трескотни.
Я дала деру. Он некоторое время бежал за мной. Потом отстал.
Лукаса перед зданием вокзала обнаружила сразу же. Он - единственный из всех на
площади - был одет в темно-серый шерстяной костюм, а в руке держал длинный зонт.
Среди южных маек, шорт и коротких юбок он чувствовал себя стесненно. Поэтому жутко
обрадовался, когда я подошла к нему.
- Рад вас видеть, фройляйн. Вы прекрасно выглядите.
- Не лгите мне, Лукас. Я выгляжу отвратительно. Голова грязная, коленки
ободраны. В глазах такое выражение, словно убила кого-нибудь и собираюсь скрыться от
правосудия. А еще в кармане пистолет.
- У вас в кармане пистолет! - в ужасе отшатнулся слуга.
Прошу учесть - не мой слуга! А бывшего хозяина замка! Ныне блюститель
традиций этого древнего дома. В частности, дошедшего из Средневековья обычая
экономить электричество. И другого подобного скряжничества.
- Лукас, не стройте из себя клоуна! - я взяла его под руку. - Вы арендовали
автомобиль?
- Я выполнил вашу маленькую просьбу наилучшим образом! - Он указал в
направлении стоянки, на которой сразу бросился в глаза "фольксваген"-жук, наверное,
выпуска пятидесятых годов прошлого века. Ухоженный, кое-где подкрашенный, но
древний, как ламповый телевизор "Рекорд".
- На захудалый "рено" денег, естественно, не хватило?
- Других автомобилей не было... - виновато сказал Лукас и, к моему удивлению,
подошел не к полукруглому "жуку", а к сверкающему хромом огромному внедорожнику
"мицубиси".
Открыл дверь со стороны пассажира, галантно приглашая меня... Приятно, черт
возьми, иметь собственного слугу. Это не Овчинников, который откроет мне дверцу
автомобиля только ради того, чтобы я побыстрее убралась. К тому же я так сильно устала,
что была на седьмом небе от счастья, - лишь бы самой не дергать дверцу!
Опустилась в кресло на какой-то чемодан.
- Ой, простите! - встрепенулся слуга.
- Что это? Ваши вещи?
- Нет. Деньги.
- Какие деньги?
- Вы просили взять денег.
- И вы взяли целый чемодан?
- Вы же не сказали, сколько именно требуется. Вот я и решил на всякий случай
взять все, что лежало на банковском счету герра Вайденхофа.
У меня горло перехватило.
- Нужно немедленно вернуть это обратно в банк... Хотя нет - позже. Сейчас
некогда. Давайте быстрее за руль. А то люди начинают уже коситься на ваш шерстяной
костюм.
- Чем им не нравится мой костюм? - возмутился Лукас, стоя возле моей дверцы.
- Я что, должен был влезть в срамные шорты, в которых тут ходят? Никогда в жизни не
надевал и надевать не собираюсь! Приличные люди в шортах не ходят! - Он покосился
на меня.
- Садитесь, пожалуйста, за руль.
Лукас ехал медленно, но в новом для себя городе сориентировался быстро. Его
водительское мастерство отличалось от моего тем, что он мог читать дорожные
указатели, не останавливая автомобиль.
Когда подъехали к госпиталю, большие настенные часы показывали пять часов
вечера. Старого слугу я оставила, попросив подготовить автомобиль: открыть заднюю
дверцу, опустить заднее сиденье и не выключать двигатель. Жезл оставила в салоне.
Перед тем как войти в приемное отделение, остановилась и, под влиянием какого-то
импульса, глянула на небо.
Над городом пахали два вертолета. Различить их принадлежность с далекого
расстояния не представлялось возможным. Я не стала зацикливаться на них и прорвалась
в приемное отделение. Девушка-администратор, уши и ноздри которой были безжалостно
подвергнуты пирсингу, поднялась мне навстречу и уже открыла рот, собираясь что-то
сказать, но я опередила ее:
- Где сейчас человек с травмой черепа?
- Кажется... кажется в третьей палате.
- Где это?
- Налево по коридору.
Я понеслась в указанном направлении. Пациенты и врачи шарахались от меня в
разные стороны. Неудивительно. По коридору летела девчонка, вся в пыли, в глазах нечто
такое, отчего не хочется просить ее показать документы.
В названной палате оказался тот самый врач, с которым я разговаривала у дверей
реанимации. Чедвик лежал на кровати переодетый в белую сорочку, ноги и живот укрыты
одеялом, на лице и шее приклеено не меньше дюжины датчиков. От них тянулись
проводки к комплекту медицинской электроники, стоявшему рядом. Голова умело
перевязана бинтами.
- Ах, это вы! - произнес врач, оторвавшись от цветных распечаток томографа. -
Снова была остановка сердца. Но все уже позади. Теперь мы пытаемся разобраться, что
делать с этой колотой раной в виске. Она весьма странная. Пронзены очень интересные
зоны, отвечающие за самоконтроль, память...
- Я пришла за ним. Как и обещала.
Он улыбнулся. Медсестра, сидевшая возле кровати, обернулась ко мне.
- Вы что, серьезно? - спросил врач.
- Серьезнее некуда.
- Его нельзя трогать. У него была остановка сердца. у него проколоты левая
височная и обе лобные доли головного мозга. Ему требуются наблюдение и должный
уход. Может возникнуть абсцесс, внутренняя гематома!..
- Я это поняла.
- Ничего вы не поняли! - взорвался врач. - Я вас не выпущу. Я буду вынужден
сообщить охране.
- Доктор, мне очень не хочется показывать вам эту вещь, но обстоятельства
вынуждают...
Я вытащила из кармана револьвер Чедвика. Доктор обмер. Медсестра у кровати
побледнела.
- Пожалуйста, очень вас прошу, - умоляюще произнесла я. - Мы не убийцы и не
грабители, которым досталось при нападении на банк. Поверьте, мы в беде. Просто
обстоятельства складываются таким образом, что приходится надеяться только на себя.
- Вне стен больницы он умрет.
- Переложите его на каталку.
Медсестра привезла каталку, а врач тем временем отключил датчики и капельницу.
Мы перегрузили Чедвика и бегом доставили каталку к выходу. Охранник с тяжелой
челюстью удивленно посмотрел на нас.
- Откройте двери! - скомандовала я.
Молодой врач сжал зубы, но промолчал. Надеюсь, не револьвер в моем кармане, а
умоляющие слова подействовали на него.
Охранник безропотно подчинился. Мы выкатили Чедвика на улицу; Лукас уже
ожидал нас, распахнув заднюю дверцу внедорожника.
Чедвика осторожно перегрузили в салон.
- Вы неправильно поступаете, - сказал на прощание врач.
- Спасибо вам, - ответила я и захлопнула дверцу.
Кто знает, как было бы правильно? Если бы кто-нибудь предложил мне, как подругому
спасти друга, - с радостью бы согласилась! Но, к сожалению, учебников на эту
тему не написано и лекций в вузе не читают. Делаю то, что считаю необходимым. В
помощь мне дано немногое: две руки, две ноги, обезьяньи навыки - и все! При таком
"арсенале" нелегко бороться с силовой структурой крупнейшей мировой державы.
- Куда теперь? - боязливо спросил Лукас.
- Мчитесь на север. Во весь опор.
Одинокую ферму в предгорьях Кордильера-Пенибетики отыскала без труда.
Неудивительно - ведь была здесь утром, хотя кажется - в прошлой жизни. Дорогу к
ферме я не знала, возможно, ее и не было вовсе. Поэтому велела Лукасу вести
внедорожник тем путем, которым сама выбиралась из владений слепого Фернандо: через
два холма, по краю длинного поля.
Учитывая прошлый опыт, ломиться в дверь не стала, сперва постучала. Фигура
слепого старика возникла в дверном проеме буквально тут же. Вил в его руках на этот раз
не было.
- Фернандо, - произнесла я, переступая через порог, - простите, но мне опять
необходима ваша помощь!
- Я почувствовал твой запах... - прохрипел старик. - И еще - запах страха. Более
сильный, чем когда ты спустилась с гор.
- К сожалению, вы правы... Поэтому мне и требуется ваша помощь. Я сделаю для
вас что угодно, только окажите ее... Нужно спрятать раненого человека. Его ищут.
Лукас с некоторой брезгливостью заглянул в дом. Обозрев неприхотливую
обстановку, он увидел старика и, наткнувшись взглядом на затянутые кожей пустоты в
глазницах, в ужасе отшатнулся.
- Надеюсь, это ненадолго, - добавила я.
Фернандо не произнес ни слова в ответ. Провел скрюченной ладонью по бритой
голове. Было невозможно понять, что в ней творится.
- Я оставлю помощника, - добавила я.
- Ты не подумай, что я вредный.
- Нет, нисколько! Вы же приняли меня. Я уверена в вашей искренности и доброте.
- Я долгое время не жил рядом с людьми. Очень боюсь, что привыкну к вам.
Привыкну к совместным завтракам, к разговорам с кем-то, кроме себя самого. Мне будет
очень плохо, когда вы уйдете.
- Кроме вас в Андалусии у меня нет знакомых. Мне не к кому обратиться!
Фернандо с хрипом вздохнул.
По-прежнему находившегося без сознания Чедвика разместили в старой спальне
хозяев. Слепец сказал, что не пользовался ею со дня их смерти. В доме достаточно
комнат, чтобы обходиться без спальни, в которой умерли хозяева фермы.
Когда мы перемещали американца из внедорожника в дом, Лукас тихо паниковал.
Он словно угодил в могильный склеп, в котором вот-вот пробудится вампир. Особенно
шугался Фернандо: опасался приблизиться к старику и каждые две минуты оттягивал
воротничок рубашки, словно ему было нечем дышать.
Состояние Чедвика не внушало уверенности. Он вроде бы дышал самостоятельно, но
пульс прощупывался слабо, а с лица не сходила мертвенная бледность. Под глазами
проступили темные полукружья. Сможет ли он встать на ноги без помощи врачей? Или
прокол в голове навсегда оставит его инвалидом, и будущее Чедвика - бессвязная речь и
кресло-каталка?
Решила пока не думать об этом.
Мы с Лукасом покинули комнату, в которой остались Чедвик и Слепец. Старик
сидел возле постели и втирал в грудь больного какую-то едкую мазь. Иногда бережно
ощупывал лицо нового гостя - думаю, так он знакомился с ним... Мы с Лукасом вышли
на улицу. Солнце уже не пекло, как днем, во всем чувствовалось приближение вечера.
Старые, проеденные эрозией горы казались опытными стражниками, которые не пустят
чужаков в долину.
Я обессилено прислонилась к стене дома.
Трудно поверить, но, кажется, разобралась с Чедвиком. Не знаю, выживет ли он... Но
из звериных лап "Мглы" его удалось вырвать!.. Настала пора вернуться к поискам Камня
Судеб. Левиафан теперь располагает данными, в каком районе Средиземного моря
появится поднебесная Башня. В помощь ему - люди, сотрудничество испанских властей,
вооруженные силы, что находятся в Средиземноморье. К высадке на Башню уже готовы
морские пехотинцы и ученые, состоящие на службе спецотдела. Уверена, что и
ничтожество Гродин в Малаге!.. Несмотря ни на что, я должна получить Камень Судеб!
Если в нем содержится летопись судеб всех людей прошлого, настоящего и будущего
Земли, - значит, я найду и историю своих родителей!
- Лукас, попрошу вас остаться здесь. Помогите Фернандо присмотреть за раненым.
Привезите, если потребуется, любые лекарства.
- Вы уверены, Алена, что... что этот слепой - нормальный?
- Не беспокойтесь. Фернандо не ест на завтрак баварских говорливых старичков.
- Я вовсе не боюсь! - возразил Лукас. - Опасаюсь немножко.
Я смотрела на горы, совершенно не представляя, что делать дальше. Как заполучить
Камень Судеб раньше Левиафана? Конечно, можно попросить у Эрикссона фотографию
щита и определить точные координаты места появления Башни. Но как добраться до нее?
Участок уже наверняка охраняют. Нужна как минимум подводная лодка!.. Ладно, ерунда...
Здесь, на ферме, ничего не решить. Пора отправиться на побережье. В Малагу или на
мыс, на котором стоит отель. Думать, искать, втираться в доверие, проникать на чужие
корабли... Какой бред!
- Прекрасные места, - произнес Лукас, разглядывая окрестности. - По
сравнению с Баварией немного жарковато, зато в Андалусии превосходная природа... Тут
множество мальтийских дикорастущих кактусов! Я читал о них. Это чудное растение!
- Да, я знаю.
- Цветы на них распускаются один раз в году - всего на одну ночь. Большие и
удивительно красивые! С первым лучом солнца они начинают увядать. Здесь столько
таких кактусов, что, когда они зацветают в начале лета, густой, насыщенный запах ванили
переполняет округу. От него невозможно спрятаться.
- Простите, Лукас... - Из груди вдруг исчез воздух. Я не могла вздохнуть - словно
меня придавило камнем. - Простите... Вы сказали - мальтийский кактус цветет в
начале лета? Вы уверены?
- Конечно, уверен! Я собирался посадить такой в зимнем саду нашего замка, но...
Я уже не слушала Лукаса. Мир сдвинулся. Съехал, свалился набок. А может быть, я
упала...
- Что с вами?
Да, я действительно упала. Лукас помог мне подняться.
Этого не может быть... ЭТО НЕВОЗМОЖНО!
Слова Лукаса перевернули все планы. Ни о каком Камне Судеб не шло больше и
речи...
- Куда вы? - Крик Лукаса настиг меня уже возле двери "мицубиси". Надо же, как
далеко занесли меня ноги!
- В Москву, - бросила я.
Часть III
Небесная обитель
Глава 1
МОСКОВСКОЕ ДЕРБИ
Кнопка звонка не работала. Пришлось барабанить по двери до тех пор, пока не
послышались шаги. Взревел кот, которому Овчинников, очевидно, наступил на хвост в
темноте.
- Кто там? - шепотом спросил Леха.
- Белая горячка.
- Похоже, явился призрак моей бывшей жены, - констатировал Овчинников.
(Вроде трезвый. Слава богу. Он мне нужен вменяемый). - Призрак, забери своего кота.
Он меня обожрал. Мерзавец научился холодильник открывать, когда никого дома нет.
- Леха, открой дверь.
- Алена, а ты раньше не могла явиться? Посмотри на время! Час ночи!
- Раньше не могла. Я только из Испании прилетела - и сразу к тебе. Открой дверь,
заинька.
- Не открою! А если я не один дома? Если у меня тут очень известная певица,
личность которой я бы хотел сохранить в тайне?
- Никого у тебя нет. Твою хибару даже моль игнорирует.
- Это неправда! У меня есть моль!
- Леха, открой. Ты мне нужен.
Щелкнули запоры. Дверь распахнулась, и я шагнула в полутьму Лехиной квартиры.
Овчинников стоял в пижаме с диснеевскими далматинцами, которую я ему подарила в
прошлом году на день рождения. Я аж прослезилась от умиления. А говорил, что будет
этой пижамой стекло "жигуленка" протирать. К ногам бывшего мужа прижался мой
Барсик, два зеленых глаза светились ненавистью ко всему, что пахнет колбасой. Эта
ненависть обычно трансформировалась у кота в тотальное уничтожение данного
продукта.
- Ну? - спросил Леха. - Чего надо-то?
- Тебя и твою машину.
- А до утра твое дело не подождет?
Я поглядела на него устало. Взгляд получился таким тяжелым, что Леха даже
попятился.
У Лехиной "пятерки" не работала одна фара. На темных улицах, где отсутствовали
фонари, это играло существенную роль. Как раз половины дороги не видно.
- Тебя за мотоциклиста еще не принимали? - поинтересовалась я.
- Очень смешно.
- Совсем несмешно. А если милиция задержит?
Он презрительно фыркнул. Ах, ну да! Чего ему волноваться?!
- Куда едем-то?
- Сейчас налево... да... Припаркуйся здесь.
Леха притормозил возле длинного забора из металлических прутьев. Я вылезла из
машины, вытащила из багажника завернутый в рогожу инструмент, который захватила из
гаража. Овчинников тоже выбрался, выключил габариты и нерешительно топтался на
месте, ежась от холода.
- Через ворота не пойдем, - сказала я, когда мы оставили темный, практически
неразличимый в ночи "жигуленок". - Полезем через забор.
- Через забор не могу, - запротестовал Леха. - У меня травма.
Я уже просунула лопаты между прутьями и обернулась, направив ему в лицо луч
фонаря:
- Какая еще травма?
Овчинников замялся. Было видно, что он не особенно хочет отвечать на вопрос.
- Травма серьезная, - наконец ответил он. - Я вчера Кузьме в "очко" проиграл
квартальную премию. До сих пор оправиться не могу. Так что мне через забор нельзя.
- Это называется моральная травма, Овчинников! Она не влияет на твою
физическую форму, которая, правда, подпорчена водкой. Но если ты не можешь перелезть
через забор, то я тебя перекину.
- Да ладно, - недовольно отозвался он. - Уж как-нибудь...
Я перебралась через забор без приключений. Не такое уж и препятствие для
скалолаза. Леха влез без проблем, но, когда прыгал сверху, зацепился штаниной за пику и
рухнул вниз головой. Благо упал в груду сорняков, которые свозили сюда. Не то и в самом
деле получил бы серьезную травму.
За забором было темнее, чем на улице. Мы прошли десяток шагов, и луч моего
фонаря наткнулся на старый могильный крест. На табличке - "Вере Федоровне от
внуков...". Овчинникову надпись не понравилась. Он закричал, пришлось заткнуть ему
рот ладонью.
- Ты куда притащила меня?! - спросил он осипшим голосом после того, как я
ослабила захват.
- Это кладбище. Что ты орешь, как базарная женщина! Никогда на кладбище не
был? Перестань трястись, не позорь фамилию.
- Алена... - Только теперь до него дошло. - Ты чего удумала? Это же подсудное
дело!
- Я не собираюсь красть искусственные цветы или рушить могильные плиты. Я
пришла узнать то, что должна знать. И никто мне помешать не сможет. Поэтому сделай
одолжение - не ори, не привлекай сторожей. А то я тебе лопатой по голове настучу.
- Могла бы предупредить про кладбище. Я бы водки взял - с ней не так страшно.
Знаешь, на войне перед атакой солдатам водку выдавали!
- Знаю. Но водки у меня нет.
В самом деле идти ночью по кладбищу - далеко не весело. Могильные кресты и
надгробные плиты, выраставшие из темноты каждый раз в иных проекциях, не позволяли
к ним привыкнуть, а потому каждый раз пугали Овчинникова. Он шел сзади, ежеминутно
вздрагивая и вскрикивая. Я же ощущала только легкую тень настоящего испуга. После
могильника в Андалусии, под завязку набитого черными костями, меня мало что могло
смутить.
По сравнению со знойной Испанией, где солнышко буйствует вовсю, московская
ночь "одарила" лишь четырнадцатью градусами выше нуля. В шортах и маечке я сразу
ощутила этот перепад, но чтобы переодеться, не было ни времени, ни магазинов.
- Пришли! - сказала я.
Леха облегченно выдохнул.
Луч моего фонаря высветил две одинаковые гранитные плиты. На каждой - строгая
табличка, выполненная по заказу Министерства иностранных дел СССР. На одной -
"Игорь Баль", на другой - "Ольга Баль". Годы жизни - и все. Ни фотографий, ни
памятных надписей "Любим, помним, скорбим". Две надгробные плиты, отразившие дух
государства, которого уже нет. Официальные донельзя - как мавзолей, истоптанный
вождями разных времен.
Я вошла в ограду. Села на лавочку и некоторое время смотрела на могилы. Леха
нерешительно мялся возле калитки. Молодец, что хоть ничего не говорил. Он знал о моей
тоске по родителям. Кажется, понимал.
- Поехали, - сказала я.
- Господи, прости меня! - вдруг перекрестился Овчинников.
Никогда не замечала за ним набожности.
Последний раз землю над могилами моих родителей лопата ворошила девятнадцать
лет назад. За это время почва закаменела. Охватив площадь сразу обеих могил, мы с
Овчинниковым рыли одну большую яму. Фонарь я закрепила на могильном камне матери.
Он бросал вниз широкий, рассеянный луч. Наши лопаты и комья бросаемой земли
мелькали в нем тенями призраков.
За три часа Леха не проронил ни слова. Работал, сжав зубы. Распрямился только
однажды, чтобы перетянуть платком, вспухшие волдыри на ладонях. Я тоже ладони
стерла, но продолжала махать лопатой, все глубже и глубже погружаясь в землю. Даже
когда обнаружила, что не могу разогнуться и выбросить из ямы очередной ком...
Моя лопата ударилась во что-то твердое, издав деревянный стук. И я испугалась
впервые за сегодняшнюю ночь, отчетливо поняв, что вплотную подошла к запретной
черте. Я стояла на краю пропасти, держа свою прежнюю жизнь, свои воспоминания в
вытянутой руке. Вот вскрою гробы - и все покатится в тартарары. При любом исходе уже
не будет того, что было до этого: размеренной работы в архиве, интересных, но пустых
поездок за границу, Лехи, который не так и отдалился, хотя и не близок... Эта странная
разделительная полоса устроена не нормами и моралью человеческого общества... Мне
вдруг сделалось ясно, что существует некто, устанавливающий Правила: что - можно, а
что - табу.
Пока я думала, Леха откопал крышки. Два одинаковых гроба лежали под моими
ногами. Они на удивление хорошо сохранились. Даже ткань, которая их обтягивала, не
истлела. Лишь потеряла цвет... Я помнила их с детства, но теперь воспоминания
семилетней девочки вытеснила новая картина. И в
...Закладка в соц.сетях
