Жанр: Фантастика
Скалолазка и камень судеб (скалолазка 3)
...торой осторожностью провела ладонью по гладкой
поверхности, отполированной дождями и ветрами. Никаких надписей, ни единого знака...
Обошла несколько раз, придирчиво оглядывая, забираясь пальцами в щели, падая на
колени. Проделала все, что только пришло в голову. Даже лупу достала. Оставалось лишь
пройти между двух плит под третьей, что лежала на них. Но не могла себя заставить.
Какое-то дурацкое суеверие вдруг родилось во мне.
Чедвику мои волнение и трепет не передались. Он стоял на краю холма и терпеливо
ждал окончания моего исследования. Наконец стоять без толку ему надоело, и он
произнес:
- Для чего нужен этот мегалит?
Я нервно вздохнула и ответила:
- Мегалиты разбросаны по всему миру. Только в Австралии, кажется, их нет.
Считается, что они являются могильными памятниками. Некоторые ученые полагают, что
это - ритуальные жилища для духов. Святилища. Но истинное назначение странных
доисторических сооружений не определено до сих пор.
- Тогда что вы собираетесь здесь найти?
- Не знаю... Я полагала, что здесь случилась древняя битва. Понимаете, дружина
Фенрира столкнулась с какой-то армией, они сражались... Я не знаю, чем закончился
инцидент. Победил Фенрир или проиграл? И с кем бились то в конце концов?! Шурфы
довольно глубокие. Ученые, которые исследовали эти места, по всей видимости, не
обнаружили ни ржавого оружия, ни костей.
- В Бермондси есть похоронная контора, которая называется "Последний вздох".
Там говорят так: "Не костями, но пеплом оставишь воспоминание миру".
- Простите, Дуглас... Где похоронная контора?
- В Бермондси. Район Лондона.
Он смотрел на меня прямо, немного вопросительно. Не понимая беспокойства в
моем голосе. А у меня кровь отхлынула от лица. Оно наверняка побелело. Я вовремя
наклонила голову, скрываясь за широкими полями шляпы.
- Если нам стоит попробовать... - начал он.
Я стремительно выдернула пистолет у него из-за пояса. Чедвик опомниться не
успел, как дуло собственного "Глока" уставилось ему в лоб.
- Алена, вы в своем уме?
- Не беспокойтесь. Не в чужом.
- Зачем вы целитесь в меня? - поинтересовался Чедвик, прищурившись.
- Чтобы вы на меня не бросились.
- Не собираюсь. - Он шагнул вперед.
- Стойте на месте! - заорала я, отскочив и едва не свалившись в яму.
Боже мой! Бермондси. Похоронная контора "Последний вздох"! О ней упоминал
человек, с которым разговаривал профессор Гродин в тот памятный день, когда из
Британского музея была похищена мумия Хромоногого Ульриха! Что же получается? Тот
человек, лица которого я не видела, был Дуглас Чедвик?
- Алена, послушайте. Это неразумно. Я спас вас... - Он сделал еще шаг,
протягивая ко мне руку.
- Ни с места!.. Я не знаю, что случилось. Но теперь вы на стороне организации! Вы
на стороне Левиафана, которого так ненавидели.
- Бред! - Еще незаметный шаг. - Алена...
- Стойте на месте! - взвизгнула я.
- Будете стрелять в друга?
Его слова резанули, словно бритвой. Я замешкалась. Опытный Чедвик заметил это и
бросился на меня.
Не дожидаясь контакта, я надавила на спусковой крючок.
В тени мрачных плит выстрел прогрохотал зловеще.
Гром выстрела ударил по сердцу. И оно немедля отозвалось резкой болью. Как
жаль... Какая досада, что все закончилось трагедией... Я выстрелила в друга... Случалось и
раньше, что близкие люди обманывали меня. Тот же Гродин, к примеру... Но в Гродина я
не стреляла. Рука не поднялась...
Горькие чувства нахлынули, но не успели истерзать меня.
Когда дым рассеялся, обнаружилось, что Чедвик невредим. Его белая рубашка
оказалась цела. На ней не было ни пулевого отверстия, ни расплывающихся пятен крови.
Судя по лицу, бывший агент чувствовал себя неплохо. Только щурился.
Он резко выхватил пистолет - едва пальцы мне не оторвал.
- Ты думала, что я убил Бенитоса? - спросил он, держа пистолет за дуло и
потрясая им в воздухе. Очевидно, говорил про одного из близнецов. - И он до сих пор
валяется возле канавы у железнодорожной насыпи, а его брат рыдает над телом?
- Не убил? - глупо переспросила я.
- В арсенале спецотдела много замечательных штучек. Они намного интереснее
пистолета с холостыми патронами и жилета с пакетиками краски. Ты еще многому
удивишься... Если успеешь!
Завороженная словами Чедвика, я успела увидеть летящую в меня лопату. Едва
отпрыгнула в сторону.
Лопата просвистела рядом с ухом, черенок ударил по плечу. Мой прыжок
закончился тем, что земля ушла из-под ног. Я провалилась в одну из траншей, которые
были здесь повсюду. Спортивные туфли скользнули по стенке, выбивая земляную крошку
и пыль. Упала на спину, боль пронзила легкие.
По обе стороны от меня вверх поднимались стены серой бесплодной земли, а над
ними простиралось синее небо. Идиллию нарушил Чедвик, который с лопатой в руке
встал на край, загородив часть, синевы. Лежа в узком шурфе, я ощущала себя в открытой
могиле. А надо мной возвышался могильщик.
Напуганная аналогией, спешно стала выбираться из ямы. Но только перевалилась
через край, как меня пробил сильный кашель, лишив остатка сил. Так и замерла - тело
на поверхности, ноги в могиле. Находиться спиной к обидчику негоже. И я перевернулась.
Чедвик обошел яму и наклонился ко мне. Я думала, что вцепится в горло, дернулась
от испуга, но он лишь сорвал бутылку с моего пояса. Встал, запрокинул голову и, жадно
хлебая, высосал целый литр.
Я смотрела на него и плакала. Слезы текли по пыльным щекам, в горле клокотало.
- Дуглас! Почему?.. - вопрошала я. - Почему ты стал таким?
- Каким?
- Таким же, как они!
Он не ответил. Отбросил бутылку, глаза странно блеснули.
- Мне нужна фотография щита. Где она?
Этого вопроса следовало ожидать. Сначала близнецы пытались добыть эту
фотографию. А когда у них ничего не вышло, в дело пошло секретное оружие Левиафана
- Дуглас Чедвик. Теперь уже мой недруг. Не проговорись он, и чуть позже я сама
показала бы ему негативы.
- Так где фотография?
Вдруг вспомнились слова. Бойся его, который идет по пятам. Он - спица,
насаженная на мысли. Я думала, что говорится о Чуке... Или, на худой конец, о каком-то
злобном спеце из "Мглы". Который гонится за нами, изучает оставленный на асфальте
рисунок протектора, собирает в пакетик зубочистки и объедки с тарелок, опрашивает
людей, с которыми нам довелось пообщаться... Но теперь понятно, что предсказание
касалось Чедвика.
Он - спица, насаженная на мысли... Как это?
Когда мы встретились весной в Баварии, я подумала, что на свете нет человека,
который сильнее ненавидит спецотдел "Мгла", и в особенности Левиафана. Это был не
просто конфликт взглядов, морали и чести. Это был личный конфликт. Между Чедвиком
и спецотделом. Антагонизм. Борьба сторожевого пса и бешеных волков.
Но прошло три полных неизвестности месяца и оказалось, что Чедвик защищает
интересы той самой "Мглы". Подчиняется человеку, который похитил его жену!
Неужели он лицемерил тогда в Баварии?
Нет. Не может такого быть.
Тогда я видела настоящего Чедвика. Честного, бескомпромиссного. Искренне
желающего смерти Тому Кларку. А сейчас передо мной стоял другой человек.
С ним что-то случилось. Что-то произошло... И произошло это после того, как
явочный адрес "В помощь австрийским домохозяйкам" был захвачен Левиафаном. Чедвик
угодил в когтистые лапы Левиафана.
- Что Левиафан сделал с тобой? Почему ты стал таким?
Чедвик снова ничего не ответил. Только надвинулся на меня, и я впервые испытала
страх при виде фигуры в светлой рубашке и просторных брюках.
- У меня нет с собой фотографий, - начала я, чтобы оттянуть развязку. -
Фотографии остались в сумке, в поезде... Я же сбежала! Нужно ехать в Малагу за сумкой.
- Я прекрасно знаю, что мне нужно, - рассерженно произнес он, покачивая
лопатой.
В его руках она казалась жутким оружием. Овчинников рассказывал, что в спецназе
военной разведки есть "специалисты", которые разрубают вооруженного противника на
части саперной лопаткой. Я тогда не верила. У Лехи не отличишь, когда он шутит, а когда
говорит серьезно.
Но теперь, распластавшись на мертвой земле, я подумала, что Лехин рассказ
правдоподобен до жути. Лопатка в руках Чедвика лежала так естественно, что он вполне
мог быть одним из таких "специалистов".
Американец подошел еще ближе. Темные камни Мегалита за его спиной казались
зловещим фоном, выстроенным как раз для этой сцены.
Инстинктивно спасаясь, я отползла назад. Чедвик сделал широкий шаг, чтобы
догнать меня. Чтобы не тянуться, а взмахнуть лопатой и как следует ударить.
Ступня попала на край очередного рва.
Чедвик не удержался, взмахнул руками и провалился сквозь землю.
Я поняла, что если и представится другой шанс, то не на этом свете.
Вскочила на ноги и бросилась вниз.
Глава 3
ОТКРОВЕНИЯ И ОТКРЫТИЯ
Трава у подножия была высокой и густой. Встречный ветер пропитался ее горьким
запахом. Мне хотелось поскорее убраться с безжизненного холма. Потому что его
злокозненный дух каким-то образом вселился в моего друга. Подействовал, заворожил... И
не важно, что Чедвик еще в Лондоне был тем, кто сейчас за моей спиной вылез из ямы и
кинулся вслед, угрюмо сжимая черенок лопаты. Роковая догадка о его преображении
настигла меня именно здесь, на холме.
Но добежать до травы было не суждено. Предательская земля вдруг ушла из-под ног.
Я ступила в пустоту очередной траншеи и ухнула в нее, не в силах сделать что-либо.
Ступни ударились о дно и... с треском пробили его!
Падение не прекратилось. Более того: я проваливалась под землю по-настоящему.
Белый свет потух. Я падала в узкий земляной колодец, меня кидало то на одну его
стенку, то на другую.
Земляное крошево и пыль клубились за мной столбом. Шляпа свалилась, но,
держась на тесемке, хлопала по ушам. Затхлый тяжелый дух подземелья втягивал меня.
Внизу колодец вдруг расширился. Меня перевернуло лицом вниз. Доля секунды - и
я рухнула на пыльное дно, усыпанное острыми камнями.
Пылевой клуб, катившийся следом, настиг, подобно бомбе с удушающим газом.
Пыль забила горло и глаза. Я зарядила две серии такого душераздирающего кашля, словно
пыталась изрыгнуть из себя Чужого, засевшего в желудке. Каталась по земле, стучала по
ней кулаками, плюясь и отхаркиваясь.
Наконец приступ закончился. Я открыла глаза и поняла, что нахожусь в кромешной
темноте. Попыталась встать, но ткнулась затылком в низкий свод. Три тысячи греческих
синонимов! В этом подземелье можно только ползать!
А ведь у меня где-то был фонарик!
Похлопала себя по карманам. В правом - фотопленка. В левом... Вытащила
жестяной пальчик и некоторое время потратила, чтобы разобраться в темноте, как он
включается.
Фонарик зажегся неожиданно, луч ударил прямо в лицо, ослепив на миг.
Немного придя в себя, я перевернула фонарь и... закричала. Завопила во всю мощь
голосовых связок.
Меня окружали перемешанные с землей человеческие кости. Они были повсюду -
справа, слева, впереди, над головой... Море костей: ребра, обломки берцовых,
лучезапястных, голени, пятки... Сдавленные верхними слоями. Кое-где мелькали пустые
глазницы, вывернутые челюсти, треснувшие черепа. И все это - везде, куда бы ни
метнулся луч фонаря. Поэтому я и кричала, но десяток метров прессованных костей надо
мной поглотили крик.
Не разумом, но ужаснувшимся сердцем я вдруг поняла, что трава на холме не растет
от обилия мертвецов под землей! Целой горы, накрытой толстым земляным валом!
Могильный курган! Земля его проклята навеки! От водопадов пролитой крови, от
обрушившейся лавины зла!..
Чуть позже, когда ужас ослабил хватку, я стала различать среди костей доспехи,
кольчуги, наконечники стрел, изъеденные ржавчиной лезвия, деревянные щиты, какие-то
брусья... Даже нашлось колесо со спицами, но без обода...
Невольно я отыскала место битвы Фенрира, которая запечатлена на ледяной стеле.
Но боже мой!.. От этого открытия мне не сделалось легче и радостнее. Наоборот.
Жестокость древнего ужаса превосходила границы дозволенного!..
Кости мертвецов почернели.
Не обгорели, не покрыты сажей... Я увидела пальцы, обхватившие рукоять меча.
Черные... Металл обтянут светлыми полосками кожи. Странная гарь коснулась только
костей. Более того, на изломах было видно, что чернота поразила их и внутри.
Говоря по правде, полежавшие в земле кости не бывают идеально белыми. В почвах
содержатся разные элементы и кислоты, которые вступают в реакцию с кальцием. Те же
болотные мумии приобретают бронзовый "загар". Египетские мумии от бальзамирующих
веществ приобретают песочный цвет. Попадаются и черные - в торфяниках. Но здесь
далеко не торфяники...
А может, это болезнь какая?
Так и не пришла в себя. Страх пробирал до пяток. Дыхание было неровным и
частым. Я ужасно боялась, что фонарик потухнет. Очень не хотелось остаться в темноте
бок о бок с черными мертвецами. Вот угораздило! Прямо как в детской страшилке...
Надо что-то делать... Как-то выбираться из земляной норы... От Чедвика я сумела
убежать, но оставаться в земле среди костей не очень хотелось. Неестественная для меня
среда обитания.
Закинула шляпу на спину, чтобы не мешали. Зажала зубами фонарик и поползла,
поднимая пыль, причудливо вьющуюся в неуверенном свете. Скребла по земле руками,
толкалась пятками и старалась не смотреть по сторонам, не обращать внимания на
костяное месиво. Особенно боялась случайно прикоснуться к чему-то, даже ботинком.
Казалось, что инфекция, поразившая мертвых, перекинется и на меня, проберется сквозь
кожу и мышцы до самых костей. Буду ходить чумазая, как шахтер. Только умыться не
смогу.
...Путь завел в тупик. Я долго с сожалением смотрела на земляную стену с
высовывавшимися из нее головками берцовых костей. Затем повернула назад.
Нужно признать, что древняя сеча была серьезной. И то, что конунг вышел из нее
живым и сохранил дружину, говорит о нем как об очень неординарной и сильной
личности. Но с кем сражался Фенрир?..
В череде костей обнаружился проход. Повернула в него. Бедра шаркнули по
выступающим из стены останкам. От прикосновения меня пробила дрожь, и я поспешила
скорее миновать отверстие.
Следующий лаз петлял из стороны в сторону, но поднимался наверх. В одном месте
свод придвинулся так близко к полу, что я пролезла с трудом. А могла и застрять -
остаться погребенной под тонной спрессованных костей. Навсегда.
Долго или нет я петляла по земляным катакомбам в страхе и смятении, рассказать
не могу. Не помню. Очередной коридор закончился таким же очередным тупиком. Лежа
на животе, я подперла подбородок ладонями и смотрела на стену перед собой, держа
фонарик во рту. Среди запахов сырой земли, пыли и еще чего-то такого, что описывать
словами не очень хочется, я ощутила горечь полыни.
Где-то рядом отверстие, сквозь которое проникают запахи луга!..
Фонарик вывалился из зубов, шлепнувшись передо мной. Луч скользнул по стене и
устремился к земле, высветив на полу прямоугольный предмет, окутанный пылью.
Я наклонилась к самой земле, набрала полную грудь воздуха и резко дунула.
Облако взметнулось и исчезло за границами света. Словно пропало насовсем. Взору
открылся непонятный предмет, напоминавший обрубок трехгранного лома.
Я взяла его в ладонь.
Ух ты, какой тяжелый! Руку так и потянуло к земле.
Трехгранный кованый стержень. Грубоватая работа. На одном его конце
распустились два неровных лепестка. На другом имелась рукоять, за которую я не
решилась ухватиться. Взяла его за оба конца. В глаза тут же бросились надписи, которые
покрывали грани.
Много времени не потребовалось, чтобы опознать в завораживающих завитках слова
древнего языка, с которым довелось однажды столкнуться.
Мелодия воздуха. Язык богов. Прелюдийский санскрит.
Прелюдии - великая цивилизация, существовавшая еще до Шумера и Египта. Она
развивала не технику, она стремилась к постижению естества и природы. Открытия, с
которыми мне посчастливилось познакомиться, превосходили самые значимые
достижения человечества. Странно и непонятно, как такая могучая и развитая
цивилизация погибла...
Могу сказать одно. Чем больше открываешь для себя прелюдий, тем больше
становится вопросов и загадок, а ответы на них порождают новые и новые вопросы.
Прелюдийский санскрит - язык глубокий, естественный, гармоничный,
услаждающий взор и ласкающий слух своей мелодичностью. Праязык всех современных
наречий. Фундамент, более мощный и совершенный, чем возведенные надстройки. База,
сохранившая функции, которые в нее вложили создатели... С недавних пор я думаю, что
прелюдийский санскрит предназначался не только для общения и передачи
информации...
Итак, на кованых гранях жезла ветвились выдавленные узоры прелюдийского
санскрита.
Найденный мною предмет очень важен. Во-первых, он прямо указывает, что в
истории с Фенриром замешаны прелюдии. Во-вторых, надписи на жезле - первый
источник информации, который я обнаружила на мертвом холме. Верю и надеюсь, что он
поможет ответить на вопрос: что за битва произошла здесь?
Прелюдийский санскрит очень сложен для перевода. Смысл многих слов утерян, его
приходится восстанавливать по корням, позаимствованным из современных языков. Для
такой кропотливой работы одного желания недостаточно. Нужны словари, справочники,
другие головы с лингвистическими познаниями и просто мозгами.
Правда, однажды мне удалось перевести прелюдийский текст без чьей-либо
помощи. Получилось коряво, но смысл я уловила. И мне подумалось, что то же я смогу
сделать и сейчас.
Разбирала буквы в тусклом свете, сощурясь. Губы беззвучно шевелились, перебирая
корни и озвучивая варианты. Надпись на одной из граней переводилась примерно так: "Я
принадлежу Локи".
- Однако... - промычала я заинтригованно.
На первый взгляд обычная древнескандинавская надпись. Максимум на что хватало
писательской фантазии викингов - вырезать на лезвии топора характеристику:
"увеличивающий страдания" или на мече: "им владею я".
Но Локи... Древнескандинавский бог-проказник. В терминах средней школы -
массовик-затейник. То есть организатор массовых конфликтов среди богов. По легендам,
должен сыграть не последнюю роль в апокалипсисе - Рагнарёке.
"Я принадлежу Локи"... Весьма информативное сообщение. Очень даже.
Упоминается скандинавский бог. Скандинавская стилистика, а надпись на санскрите. Не
в рунах. На прелюдийском языке!
Сейчас у меня нет мыслей по этому поводу. Но я уверена, что надпись весьма
заинтересует Эрикссона. Возможно, перевернет некоторые из его представлений о
древней Скандинавии...
Так, что у нас дальше?
Я повернула жезл и поморщилась, глядя на следующую грань. Сплошь незнакомые
слова. Невозможно перевести.
- Са... самагата'ама... - прочитала я.
Не успели звуки сорваться с губ, как жезл в моих руках едва заметно дернулся. И мне
показалось - еще потяжелел. Но странное впечатление тут же выветрилось из головы,
поскольку я ощутила легкий холодок чуть пониже пупка. Словно кто-то перышком
прикоснулся.
Тишина жуткого подземелья вдруг сделалась еще более тягостной. Будто меня
бросили в глухую камеру и захлопнули полуметровой толщины, сейфовую дверь. Волосы
зашевелились на голове, когда я вспомнила, где нахожусь. А затем...
Словно услышав прочитанное мною, черные кости и черепа, замурованные в стенах,
содрогнулись. Повернулись в своих гнездах, подались ко мне, вытянули костяные пальцы.
Погребенные в незапамятные времена черные мертвецы откликнулись на
произнесенные слова!
Исторгнув отчаянный крик, я бросилась в тупик. Ринулась к стене с такой силой, что
пробила слой земли... и вылетела на свет.
Я очутилась у подножия холма не знаю с какой стороны. Бежала, не помня себя и не
оглядываясь. Совершенно забыла про Чедвика и его лопату. Кто он такой? Лишь человек,
оказавшийся на стороне врага... Я отчетливо представляла черную волну из костей,
которая, пожирая траву, катится по лугу, пытаясь накрыть бледнолицую беглянку.
Проглотить, смолоть, пережевать! Сделать частью себя...
Вылетела к обрыву и едва не загремела вниз по камнелому. Вот где точно не собрала
бы костей!.. Вид крутизны привел в чувство. Я рухнула в густую траву.
Малиновый диск солнца висел над верхушками гор. Он напоминал круглый
китайский фонарик на короткой ножке, только без иероглифов. Холм посреди плато
казался еще более мрачным, чем пару часов назад, когда я в первый раз его увидела.
Неудивительно, если вспомнить, что находится под ним!
Чедвика не было видно. Ни на холме, ни на плоскогорье. Это плохо. Я бы предпочла
знать, где находится мой бывший друг. Чтобы случайно с ним не столкнуться - в самый
неподходящий момент.
Только после того как внимательно огляделась, я обнаружила, что крепко сжимаю в
руках тяжелый жезл. Кусок лома, который утверждал, что принадлежит богу Локи.
Оказывается, я прихватила его с собой. Вытащила из страшного подземелья, украла у
черных покойников. Надписи на санскрите причудливо переливались в красных закатных
лучах. Хотелось без конца смотреть на них, любоваться...
Какая же я неосторожная! Вроде в детстве со спичками не баловалась, замкнутый
контур из электрической розетки и собственного тела не создавала. А здесь... Читая
надписи, даже подумать не могла, что нужно осторожнее шевелить губами!
Каждое слово прелюдийского санскрита имеет глубокий, а иногда и сакральный
смысл. Произносить их следует очень осторожно. Слова соединяются с воздухом, воздух
- с землей, водой, травой, деревьями... Многие века забвения слова накапливали силу,
делались еще более могущественными. Благодаря мне они соединились с костями.
Обратились к ним. И кости откликнулись. Как откликается травинка на дуновение
ветерка...
Мамочки мои! О чем это я?
Увидела, как двинулись кости? После того как издала пару звуков? Чушь! Мне все
почудилось. Полежишь два часа под землей - еще не то привидится. Такие глюки
начнутся, что только держись!
У подножия холма появилась знакомая фигура. Я мигом нагнула голову.
Сквозь стебли травы было видно, как невысокий Чедвик стоял возле могильной
насыпи (теперь я знаю, что такое этот холм!) и неспешно оглядывал окрестности. Он не
ушел, как я надеялась. Не плюнул, не послал все к чертям собачьим, а тщательно и
терпеливо искал меня. Чувствовал, что я не могла далеко уйти.
При виде американца меня наполнили противоречивые чувства. Можно с
уверенностью сказать, что Чедвик теперь мой враг. Если найдет, то расправится без
сожаления. По крайней мере, именно это читалось в его глазах, когда мы стояли в тени
мегалита. Но я чувствовала - что-то не то. Какой-то есть подвох во внезапном
превращении Дугласа в злодея.
Чедвик поднял к уху ладонь и наклонил голову. Вот дела! У него же сотовый
телефон! А говорил, что сотовый - верный способ, чтобы тебя выследили. Впрочем,
теперь ему нечего опасаться.
На противоположном конце плато появилась мужская фигура. Спустя мгновение я
узнала одного из близнецов. Того, которого называла Чуком и которому сломала нос. С
другого конца появился второй. Об этом типе тоже есть что вспомнить. Вроде должен
сейчас валяться в морге с простреленной грудью. Но нет. Шагает лихо и решительно -
будто только что мама родила!
На плоскогорье становится тесновато! Почитатели моего таланта и просто
желающие разорвать на части собираются на сходку. Самое интересное, что все трое
прижались к трубкам сотовых. Видимо, между собой переговариваются. Конференция по
единственному вопросу: куда, мать ее, подевалась Скалолазка?
Братья сошлись возле Чедвика. Сотовые отправились в карманы, и все трое
принялись горячо и активно обсуждать повестку дня. Латинос экспрессивно тараторили,
Чедвик больше слушал, лишь изредка вставляя короткие весомые фразы. После них братья
ненадолго умолкали, затем начинали свое "бла-бла-бла", как говорят американцы.
Кажется, ясно, кто из них является главным.
Я посмотрела на жезл. Надо перевести остальные надписи, но только не здесь, не
вблизи могильника... Вновь глянула на троицу возле холма. Самое лучшее, что можно
сделать, - убраться отсюда. Пока меня не нашли и не вытрясли пленку вместе с душой!..
Я получила важную информацию. Чтобы продолжить расследование, требуется сперва
переговорить о находках с Эрикссоном. Но в горах телефонные будки не растут. Не
просить же сотовый у одного из старых знакомых! Вот и получается, что надо бы
добраться до какого-нибудь человеческого жилища...
Мой экс-друг и его "амигос" неожиданно прекратили разговоры. Повернулись и
пошли прочь с плато. Наверное, в ту сторону, где остался джип Чедвика. Возможно, там
же и автомобиль, на котором прикатили братья... Вот так. Видимо, сочли поиски
бесперспективными. Прошло много времени, пока я ползала среди костей. Они подумали,
что я сбежала.
Вот и хорошо... Глядя на мегалит, черневший в закатных лучах, я неожиданно поняла
его смысл.
Терпеливо дождалась, пока головы всех троих не исчезли за краем. После чего
поднялась и, на всякий случай пригибаясь к траве, побежала к серому холму. Солнце уже
наполовину скрылось за вершиной горы. Рука и зажатый в ней жезл сделались красными,
кровавыми. Я, наверное, вся такая. Бог с ним...
По холму взбиралась, тщательно обходя ямы и траншеи. Снова провалиться желания
не возникало. Пусть даже все, что произошло под землей, мне привиделось.
Каменный монумент вырастал с каждым шагом. Лучи красного солнца превратили
его в темно-бурую мрачную массу. Впрочем, ничто не может сравниться с недрами
могильного холма...
Я шла, не отрывая взгляда от проема, образованного камнями. В первый раз я не
решилась туда встать.
Возможно, опасаясь, что накрывающая камни плита рухнет. Возможно, из-за чего-то
другого - сейчас уже не помню... Но зря я этого не сделала!
Размеренно ступая по спекшейся земле, вошла под каменный навес.
Плиты с боков и сверху четко огородили пространство, куда следует смотреть.
Получилось своеобразное окно с видом на горизонт Средиземного моря. Правильно. Все
пути ведут к морю. Викинги пешком не ходили, предпочитали море и ладью. Лодка - их
средство передвижения, их боевая машина, а также их дом.
Я поморщилась, потерла переносицу. Без очков много не увижу. Со своей
близорукостью - просто
...Закладка в соц.сетях
