Жанр: Фантастика
Битва за смерть
... окончился их поход? - спросил сибиряк.
- Я видел рисунок, на котором витязи сражаются с сугробными тварями, - ответил
Калинин, продолжая беспокойно оглядываться. - Лезвия их мечей были покрыты маком...
- Мы тоже использовали мак, - задумчиво произнес Ермолаев. - Это действенное
средство. Вот только у нас осталось всего восемнадцать патронов... Так чем же окончилась
история про витязей?
- Что? - спросил Алексей, словно очнувшись.
- Чем закончилась та история?
- Не знаю. Церковь была разбита. Стены с фресками, на которых изображено
продолжение истории, разрушены...
- Алексей Витальевич, куда вы смотрите? - спросил старшина.
Калинин не отрывал взгляда от Приходько и Смерклого.
- Какая-то девочка позвала меня из леса, - донеслись до него слова Николая.
- Неужели?! - раздался ответ Смерклого. Калинин внезапно почувствовал, что не
может вздохнуть от охватившего его волнения.
- Я сейчас вернусь, - пообещал он и направился к двум красноармейцам,
остановившимся возле берез.
ГЛАВА 4
- Слышь, украинец! - окликнул Смерклый Николая Приходько. - Слышь, земляк,
помоги мне в одном деле!
Приходько несказанно удивился, когда Фрол обратился к нему. До этого момента
Николаю казалось, что Смерклый обиделся и затаил злобу. Крестьянин прятался, смотрел
искоса, всё время что-то бурчал под нос. Но сейчас его лицо выражало искреннюю просьбу.
Николай с радостью был готов помочь ему в любом деле, лишь бы тот не держал обиды.
- Там, - начал объяснять Смерклый, - на окраине леса кедр огромный растет. У него
шишки с мою голову. Представь, украинец!
- Это какие же у этой шишки орешки! - подхватил мысль Приходько.
- То-то и оно! Я нашел, где в одном месте ветки ниже других опускаются. Но мне
самому не достать. Я тебя подсажу, а ты наберешь шишек. Ребят накормим! Всем хватит!
- Здорово! - восхитился Николай.
Ему было приятно наблюдать за превращением Смерклого из алчного крестьянина в
солдата, который прежде своего блага думает о других.
- Пойдем быстрее! - воскликнул Николай. Они зашагали к кедру, сразу возле которого
начинались ряды берез, уходящие в глубь леса.
- Смотри-ка! - удивленно воскликнул Приходько. - Какая-то надпись вырезана на
дереве!
- Не может быть! - убедительно разыграл удивление Смерклый.
- Надо же. - Приходько вплотную подошел к дереву и дотронулся до непонятных
буковок на стволе. - Красиво как! Написано вроде по-русски, а прочитать нельзя.
Николай вдруг вспомнил, как молодой лейтенант рассказывал о странном тексте, который
обнаружил на одном из деревьев. Приходько тогда посмеялся над этим, но теперь он видел
текст собственными глазами.
Правда, Калинин упоминал еще о чем-то... Из леса раздался негромкий детский плач.
Николай вздрогнул и поднял голову. По спине пробежал холодок. Смерклый внимательно
смотрел на солдата.
- Ты слышал? - спросил Николай.
Фрол отрицательно покачал головой. Сейчас обманывать не пришлось, он действительно
ничего не слышал. Смерклый не отрывал глаз от тревожно смотрящего в лес Приходько,
ожидая его дальнейших действий. Кажется, украинец уже забыл про гигантские кедровые
шишки.
- Микола! - вдруг раздался из сумрака леса грустный зов. Непреодолимая тоска
накатилась на Николая, потому что он узнал этот голос. Уже порядком забытый, погребенный
глубоко в памяти, он всё-таки оставался главным голосом из его детства...
- Не может быть, - пролепетал Приходько.
Он встал у подножия кедра, пристально вглядываясь во мрак.
- Ты слышал? - спросил он Смерклого.
- Что? - произнес Фрол, руки которого опять задрожали, выдавая сильное волнение. Но
Приходько не смотрел на сослуживца.
- Какая-то девочка позвала меня из леса, - сказал Николай. - И кажется... это моя
пропавшая сестра.
- Неужели? - промолвил Смерклый, трясясь от страха, но изо всех сил стараясь не
выдать себя. - Я ничего не слышу.
Приходько с досадой покачал головой и шагнул под сень. Затаив дыхание, Смерклый
смотрел, как Николай стал пробираться между деревьев.
- Аленушка? Неужели это ты? - донеслось до Фрола. Повисла пауза, и Приходько
продолжил: - Я иду к тебе!..
- А теперь нужно живо убираться отсюда, - раздался из-за деревьев голос Сергея
Вирского. Смерклый вздрогнул от неожиданности.
- Чего ты тут делаешь?
- Пошли быстрее!
- Я хочу увидать, что будет, - попросил Фрол.
- Оставаться опасно. Поверь мне.
- А где не опасно?
- Нам с тобой нужно уйти вперед по просеке, как можно дальше от этого места. Быстрее!
Смерклый воровато оглянулся и нырнул в лес, следуя за Вирским.
Николай двигался среди берез на голос, зовущий его из темноты.
- Аленушка! - с болью воскликнул он и услышал, как снова из-за деревьев раздался
детский плач.
Аленушкой звали его младшую сестру, которая в десятилетнем возрасте пропала в
смутные годы Гражданской войны. Их семья бежала с хутора, спасаясь от казачьих погромов.
Отец не разделял взглядов ни красных, ни белых. Он просто пытался сохранить семью.
Железнодорожная станция, откуда они собирались отправиться в Тулу, была забита тысячами
беженцев. Николай держал сестренку за руку, а его, в свою очередь, за руку держала мать. Отец
нес тюки с небогатыми пожитками, которые удалось сохранить. Люди набивались в поезда
настолько плотно, что из-за тесноты не оставалось даже места для прохода.
Идя следом за матерью, Николай почувствовал, как текущим в противоположном
направлении людским потоком сестренку оторвало от него и начало уносить в другую сторону.
Он закричал. Закричала мать. Визг Алены пронесся над толпой и стих. Отец бросил вещи и
хотел вернуться, но плотная толпа продолжала толкать их к поезду, который следовал на север.
Около недели (сколько именно времени, Николай уже не помнил) они жили на станции,
разыскивая маленькую Алену. Девочку так и не нашли. Пока отец с матерью бродили в толпе,
Николай сидел на скамейке и плакал. Младший Приходько знал, что мужчина не должен
плакать, но не мог остановиться, потому что любил младшую сестренку и считал себя
виновным в ее исчезновении...
...Из-за дерева показался и тут же пропал край голубого платья. Николай поспешил туда,
не замечая, что ступни совсем не проваливаются в глубокие сугробы, словно Приходько был
невесомым.
- Аленушка, куда же ты подевалась тогда? - спрашивал он, обращаясь к сумраку
чащобы.
- Меня увез поезд на Брянск, - ответил голос, навеивающий горькие воспоминания о
далеком и призрачном детстве.
Николай потер зачесавшиеся глаза.
- Иди ко мне, Микола! Я соскучилась по тебе! - Приходько не видел ничего вокруг, как
в беспамятстве. Он слышал только манящий голос.
Алексей преодолел лишь половину пути. Ему не нравился вид Приходько, который,
застыв на опушке леса, пристально вглядывался в темноту; ему было подозрительно поведение
крестьянина, стоящего рядом и не препятствующего солдату, а со странным выражением лица
смотревшего на него. Что они делают на опушке леса? После недавних событий любой
красноармеец теперь знает, что лес - опасное место. Если смотреть во мрак, то ничего
хорошего там не увидишь. Алексей сам это знал, потому что...
Приходько внезапно шагнул вперед. Под деревья. Смерклый, до этого момента стоявший
рядом и заискивающе заглядывавший в лицо Николаю, что-то сказал, обращаясь к лесу, и
зайцем юркнул в темноту.
...(какая-то девочка позвала меня)...
...(рви-ломай, вражья сила! только нечистый дух)...
- Приходько! - крикнул Калинин.
Ермолаев и старшина оглянулись на него. Солдаты на дороге тревожно зашевелились.
Кроме Калинина, ближе всех к Приходько находился Смерклый, но он скрылся за деревьями и
не мог (не хотел?) остановить солдата.
- Приходько-о !! - надрывно закричал Алексей. Солдат не слышал окрика. Неведомая
сила словно оглушила Николая и тянула в лес, заставляя пробираться в глубь чащи.
...(только нечистый дух!)
Калинин бросился за украинцем. Пистолет ненароком вывалился из руки и глубоко
провалился в снег. Эта неприятность лишь на секунду задержала Алексея. Он подумал, что
надо бы наклониться и поискать "ТТ", потому что в нем было несколько начиненных маком
пуль из тех восемнадцати, что остались в роте. Но пока он искал бы пистолет, Приходько мог
далеко зайти. Так далеко, что уже не найдешь. Больше не раздумывая, Калинин вылез из
сугроба, в который упал "ТТ", и быстро стал пробираться к могучему кедру, где на стволе была
вырезана надпись на древнеславянском.
- Коля-Коля, - бормотал Алексей. - Ну куда ты?
Серая шинель Приходько быстро исчезала в лесной темноте. Алексей сощурился,
напрягая слабое зрение, чтобы не потерять Николая из вида, и прыгал за ним по сугробам.
Боковым зрением он видел, что вдоль ряда полосы берез под сенью могучих елей колышется
снег. Знакомый хруст, который за сегодняшний день для солдат третьей роты стал символом
преисподней, однозначно указывая на близость кротов.
Приходько двигался под березами, и Алексей почему-то думал, что здесь ему не грозит
опасность. Кроты хозяйничают в хвойной части леса, а маленькая березовая роща - крохотный
островок, оставшийся вне их власти. Почему так случилось, он не мог ответить. Главное в том,
что, пока Приходько остается среди берез, ему ничто не угрожает. Главное, чтобы он не
свернул в ельник!
Потому что кроты уже там. Потому что они ждут Николая.
- Черт! - выругался Семен Владимирович. - На кой леший их понесло туда?..
Он тут же осекся, заметив колышущуюся поверхность сугробов у подножия деревьев.
- Семен... - ошалело пролепетал Ермолаев.
- Иван! Быстро!
Старшина отбросил автомат с отстрелянным диском и кинулся вслед за Калининым.
Ермолаев подхватил свой, заряженный, и побежал за старшиной.
- Ich gehe mit euch! - раздался позади голос пленного немца.
Ермолаев быстро обернулся и направил на него ствол:
- Стой на месте!
Он перевел суровый взгляд на красноармейцев и воскликнул:
- Всем оставаться на дороге! Слышали?
Не дождавшись ответа, сибиряк устремился за старшиной.
Немец огляделся. Никто не следил за ним и уж тем более не охранял его. Взгляды
красноармейцев были прикованы к березам, среди которых пропал Приходько и куда во всю
прыть неслись Калинин, старшина и Ермолаев.
Штолль тихо подошел к обозу. Лошадь Дуня вела себя взволнованно. Она фыркала и
пыталась вырваться из упряжи. Он взял из обоза пустой фанерный ящик, в котором находился
экспериментальный образец "панцер-фауст". Торопливо снял с него обрывки пеньковой
веревки и оторвал от ящика два коротких фанерных листа.
Стоявшие на тропе красноармейцы пугливо оглядывались. Они отчетливо слышали хруст
сугробов, который не предвещал ничего хорошего. Более того, все командиры покинули их,
бросившись к лесу. Ермолаев предупредил, чтобы солдаты оставались на дороге, но никто и не
собирался нарушать приказ. За сегодняшний день каждый четко уяснил, что оставаться на
дороге намного безопаснее, чем находиться в лесу.
- Посмотрите! - с легкой паникой в голосе воскликнул кто-то, указывая на подножие
деревьев. Сугробы у основания стволов двигались, словно живые, непрекращающийся хруст
усилился.
- Там не одна тварь! - заметил кто-то. - Их там целая стая!
- Соберитесь вместе! - приказал командир одного из отделений взвода Ермолаева,
бывший фрезеровщик ярославского механического завода, на котором его называли "Гена -
золотые руки". У него были впалые щеки, а рот казался дырой на холщовом полотне лица; в
"золотых" руках он держал последний "шпагин" с заряженными маком пулями. Он
внимательно оглядывал сугробы, готовый пресечь нападение в любую секунду. Командир
отделения пытался выглядеть невозмутимым, но нервы были на пределе - натянутые, словно
струна.
- Они что, свихнулись - идти в глубь леса? - спросил кто-то из солдат.
- Замолчи! - прикрикнули на него другие.
Гена, прозвище которого осталось в прошлом, теперь все называли его просто Игнатьич,
водил стволом "ППШ" из стороны в сторону и нервно кусал потрескавшиеся губы. Внезапно
он заметил, как неподалеку от его ног поверхность сугроба шелохнулась. Гена вскинул автомат,
нацелившись в это место.
- Ну, только сунься, поганая тварь! - прошептал он, прокусив губу до крови.
- Микола!
Николай двигался на звук щемящего сердце голоса. Он видел мелькающий между
деревьев подол голубого платья, но разглядеть саму девочку так и не мог Он следовал за ней от
одной березы к другой, не обращая внимания на предостерегающий внутренний голос. А тот
надрывался, кричал, что не может живая девочка ходить, не оставляя ни единого следа! Голос
сестры, зовущий его из темноты, неожиданно раздался с другого места - со стороны хвойного
леса. Приходько обогнул две растущие вместе бе резки и замер перед стеной могучего ельника.
- Куда же ты побежала, Аленушка? - спросил он. - Это же лес. Там опасно!
- Иди ко мне, Микола! - жалостно попросила она.
Приходько замер в нерешительности, перекатывая пальцами маленький предмет, зажатый
в руке. Ему хотелось снова увидеть сестру через эти долгие двадцать лет, хотелось обнять ее,
прижать к себе. Слезы катились по щекам. Но даже несмотря на щемящую тоску, несмотря на
ослепляющее желание прикоснуться к сестре, Приходько понимал, что входить в хвойный лес
нельзя.
Войдя под березы, Калинин сразу провалился в снег по пояс. С плеча едва не соскочила
сумка с гранатами. На мгновение молодым лейтенантом овладело отчаяние. Снег засасывал,
словно зыбучий песок, и не позволял двигаться дальше.
- Приходько! - снова закричал Калинин, пытаясь привлечь внимание солдата.
Серая шинель Николая растворялась в темноте. Он не слышал окриков. Калинин поправил
перевязь гранатной сумки и, стиснув зубы, начал разгребать перед собой снег и двигаться
вперед. Главное сейчас - не упустить Николая. Догнать его Калинин уже не надеялся.
Приходько скользил поверх сугробов, словно призрак, не проваливаясь даже по щиколотку.
Всё было устроено так, чтобы заманить Приходько в лес и чтобы Калинин не остановил
его.
Силы молодого лейтенанта были на исходе. Снег облипал ноги Алексея, будто мокрый
песок. Руки с трудом разгребали слипшиеся комья, а на ноги кто-то словно повесил по
двухпудовой гире. Но Калинин, невзирая на изнеможение, гнал себя вперед. Он не мог
допустить смерти Николая. За неполные три дня украинец стал близок Алексею, как родной
брат. Он понимал молодого лейтенанта, поддерживал его шуткой. Разделил с ним последний
глоток коньяка, что оставался в немецкой бутылке. Даже когда солдаты отказались помогать
пленному Штоллю, Приходько без сожалений отдал немцу свою кружку. Нет, Николай не
должен погибнуть!
Солдат вдруг повернул к хвойному лесу.
"Он не видит сугробных кротов и не знает, что они поджидают его, - подумалось
Калинину. - Конечно, это так, ведь он движется, словно во сне!"
- НЕ-Е-ЕТ! - предупреждающе закричал Калинин и сорвал голос.
Приходько остановился у линии, за которой начинались хвойные деревья. Неужели
опомнился?!
Калинин видел, как под стволами снег хрустит и гуляет, словно живой. Твари бороздили
опушку хвойного леса, поджидая, когда кто-то неосторожный ступит в их владения. Но
Приходько пока стоял на месте. Он о чем-то негромко говорил, обращаясь во мрак, затем
замолкал, словно выслушивая ответ. Калинину было больно смотреть на Николая, похожего на
сумасшедшего. Всё висело на волоске. Приходько мог в любой момент перешагнуть запретную
черту.
Собрав волю в кулак, Калинин рванулся вперед и провалился в сугроб по грудь. Он
заплакал от бессилия. Далеко позади слышался хруст снега под ногами старшины и Ивана
Ермолаева.
Оставшийся на дороге, командир отделения Игнатьич, обливаясь потом от напряжения,
ждал, когда из колышащегося снега появится крот. Пальцы сжимали автомат с такой силой, что
кисти побелели. Он не решался стрелять, боясь понапрасну израсходовать драгоценные
патроны. Красноармейцы позади него тоже не сводили глаз с дышащего сугроба. Ротная
лошадь надрывалась от ржания.
- Стреляй! - не выдержав, крикнул кто-то, но бывший фрезеровщик сдержался и не
выстрелил. Снег вдруг перестал колыхаться и замер.
- Оно ушло? - спрашивали солдаты. - Ушло? - Командир отделения не опускал
автомат.
- Пойдем в лес, Микола! - просила девочка.
Николай продолжал перебирать в пальцах патрон, выпрошенный у молодого лейтенанта.
Сестра по-прежнему не показывалась, лишь маня Николая забытым, но родным голосом.
- Я и так в лесу, - произнес Приходько. Ему совсем не хотелось спорить с сестрой, но
сейчас она ошибается. Николай действительно находился в лесу, только под березами.
- Иди сюда, в ельник! - попросила сестра и заплакала. Сердце у Николая сжалось.
- Почему? - спросил он. - Почему ты не хочешь выйти ко мне?
Девочка молчала. Николай сдавил патрон пальцами.
- Появись, Аленушка! - попросил Николай, вложив в эти слова всю нежность. - Я
безумно хочу увидеть тебя! Я соскучился за эти долгие двадцать лет!
Из-за дерева выглянул край атласного платья небесного цвета. Вслед за этим перед
солдатом появилась маленькая девочка лет десяти-одиннадцати. На ней было голубое платье с
оборками, подол которого доходил до тонких коленей. На ногах яркие красные сандалии. На
голове два пышных белых банта. Николай точно знал, что у сестры не было такого нарядного
платья, потому что бедные хуторяне просто не могли купить такое.
Но, взглянув на лицо девочки, Николай без колебаний узнал в ней свою Аленушку.
Черноглазая и чернобровая, его маленькая сестренка, которая могла стать дивной красавицей,
не унеси ее людская толпа в неизвестность на том проклятом вокзале!
Николай заплакал, глядя на пропавшую сестру.
- Теперь ты видишь, что это я? - спросила Аленушка.
Николай засмеялся сквозь слезы.
- Иди ко мне! - попросила она с неземным страданием.
- Да, - ответил Николай. - Иду.
Он поднял ногу и пересек черту, отделяющую березы от хвойного леса.
Колебания в сугробе возобновились. Кто-то из красноармейцев даже вскрикнул.
- Нет, - умоляли солдаты. - Пусть оно уйдет!
Руки Геннадия Игнатьевича, держащие автомат весом около десяти килограммов,
задрожали. Нервы не выдержали, и он закричал:
- Ну где же ты, сволочь?! Покажись! Вылезай! Всё равно убью!
Застряв по грудь в снегу, Калинин беспомощно смотрел, как Николай покинул безопасное
место под березами и пересек границу хвойного леса. Сугробы держали его, словно Приходько
был невесомым. Ноги не проваливались в снег даже на половину ступни. Это лишило Алексея
последней надежды спасти солдата.
Калинин дернулся вперед, продвинулся на десяток сантиметров и застрял снова.
- Нет, Николай! - обессиленно крикнул он. Его и подножие гигантских елей разделяло
не больше двух метров. Алексей должен был преодолеть их, чтобы остановить Приходько!
Но солдат уже находился в лесу, и Алексей ничего не мог поделать.
- Коля... - сквозь слезы повторял Алексей. - Вернись!
Позади все явственней раздавались чьи-то быстрые шаги по снегу.
Снег возле солдат забурлил с неистовой силой. Под коркой сугроба словно заработал
мощный насос, выбрасывающий на поверхность пушистые комья.
Напряжение достигало предела, у командира зарябило в глазах. Ствол автомата плясал в
руках, но он не отваживался опустить его, каждую секунду ожидая появления твари.
Приходько остановился под могучими лапами елей в каком-то шаге от девочки. Ему
хотелось заключить ее в объятия, но он не решался. Возможно, потому, что девочка казалась не
совсем такой, какой он ее помнил.
Да, у нее другое платье, но ведь это же его сестра! Верно? Верно. Тогда почему Николай
смущался, когда смотрел на сестру?
- Что это у тебя? - невинно спросила она. Николай понял, что девочка смотрит на его
руки. Действительно, что у него в руках?
Он разжал кулак и увидел на ладони патрон. Маленький, бронзового цвета, похожий на
миниатюрную бутылочку. Тот, который ему дал лейтенант Калинин.
- Что это? - спросила она.
- Патрон, - ответил Николай.
- Можно посмотреть?
...(у меня даже нет пистолета, у меня даже нет ложки)...
...(держи)...
Когда же это было? Давным-давно. Еще до заколдованного леса.
Молящий взгляд лейтенанта. Почти детский взгляд. Ему нужна кружка.
...(держи)...
- Можно посмотреть? - повторила девочка, протягивая ладошку.
- Держи! - ответил Николай и протянул ей "семь шестьдесят две". Она притронулась к
его руке, и на миг Приходько почувствовал холод ее пальцев.
Девочка сделала вид, что берет патрон, но так повернула ладошку, что он выскользнул
между пальцами и, не коснувшись руки, провалился в снег.
- Почему?.. - воскликнул Николай и осекся. Взгляд девочки вдруг изменился,
сделавшись не по-детски внимательным и строгим. Николай испуганно смотрел на нее.
Изменился не только взгляд. Лицо девочки начало преображаться.
Превращение казалось легким и незаметным. Знакомые черты исчезли. Николай с
изумлением смотрел на маленькую девочку в легком голубом платье, стоящую перед ним
посреди темного дремучего леса. Девочка была чернобровой и черноглазой, как и его сестра...
Но теперь Николай отчетливо видел, что это не она.
- Я хочу увидеть сестру, - попросил он.
- Увидишь, - пообещала девочка, пристально глядя на Приходько.
- Мы ведь в заколдованном лесу?
- Это так, - ответила девочка. - Но вы не должны здесь находиться.
- Почему?
- Это заповедный лес. Сюда нельзя входить ни смертному, ни богу.
Приходько замолчал, пытаясь осмыслить сказанное. "Ни богу..." - повторил он про
себя.
- Тогда кто ты?
- Я - твоя смерть, - произнесла девочка.
Калинин увидел, как Николай провалился в сугроб. Только что Приходько говорил с
темнотой, вытягивал вперед руку, потом неожиданно присел, словно пытаясь что-то поймать, а
когда выпрямился, то застыл в напряженной позе. Он произнес несколько фраз в пустоту,
выслушивая беззвучные ответы. Затем снег под его ногами расступился. Солдат словно стоял
на корке наста, но наст надломился, и сугроб поглотил Николая. Он скрылся в снегу с головой.
Не помня себя, Калинин дико закричал осипшим голосом и кинулся к гигантским елям.
Рывком он преодолел расстояние до смертоносной опушки сказочного леса. Сугробные кроты,
перепахивающие снег возле деревьев, встрепенулись, почувствовав новую добычу.
Семен Владимирович видел, как Калинин опрометью бросился в хвойный лес. Двигаясь
по пробуравленной Алексеем траншее в снегу, он и Ермолаев никак не поспевали за ротным.
Бешено работая ногами и разгребая руками снег, старшина всё еще полагал, что успеет нагнать
обезумевшего молодого лейтенанта прежде, чем до того доберутся сугробные кроты. Но
надежды оставалось мало. Он прекрасно помнил, с какой скоростью во время первого
нападения исчезали солдаты, достигшие опушки леса.
Калинину оставалось сделать последний рывок, чтобы оказаться в хвойном лесу.
Протянув руку, он уже мог дотронуться до ближайшего ствола. Алексей набрал воздуха в
легкие и приготовился броситься на помощь Приходько, как кто-то совершенно неожиданно
навалился на него сзади и вдавил в снег.
- Stehe, Kommandeur! - прошептал Штолль на ухо вырывающемуся Калинину. - Stehe,
gehe in den Wald nicht!
Алексей пытался вырваться, чтобы спасти Николая, но Штолль не пускал.
Ермолаев и Семен Владимирович наконец добрались до них. Чуть ранее, преследуя
Калинина, они уже отчаялись догнать его, как вдруг мимо них с непостижимой легкостью
пролетел немец. Оправившись от удивления, сержант увидел на ногах пленного простейшие
снегоступы, которые тот изготовил из пеньковой веревки и фанерных листов от ящика
"панцер-фауста". На какой-то миг ему показалось из-за неистовства, с которым бежал по
сугробам Штолль, обгоняя их, что он собирается отомстить Калинину. Но Штолль спас
лейтенанта, удержал от броска в лес так же, как молодой лейтенант спас затравленного немца
от расправы красноармейцев.
Старшина взглянул на тяжело дышащего вестервальдского бауэра, мягко отстранил его и
обнял рыдающего лейтенанта.
- Не нужно, Алексей, - произнес он. - Уже поздно.
Бурлящий снег стал вздыматься горкой. Она росла стремительно, на верхушке появилось
черное пятно. К этому и готовился командир отделения. Палец, затекший от напряжения, нажал
на спусковой крючок. Отдача от выстрелов ударила в плечо. Пули впивались в
поднимающуюся из снега темную громаду.
Командир отделения орал и водил пляшущим стволом из стороны в сторону, с каждой
очередью посылая новую порцию пуль в направлении вздымающейся фигуры...
Очереди стихли. И все как один закричали от ужаса. Командир отделения закричал громче
остальных и выронил автомат из "золотых рук". Кто-то заплакал. Кто-то захохотал, как
безумный.
Из снега поднялся деревянный кол, на котором висел рядовой Приходько. Вогнанный
через промежность кол насквозь пронизывал тело солдата. Грудь и живот его были перепаханы
пулями. Непокрытая голова с мокрыми прилипшими волосами упала на выпирающее из груди
острие кола. Глаза были открыты и осознанно взирали на сослуживцев. Именно от этого
мученического взгляда лишались разума красноармейцы. Под ногами Приходько к колу была
прибита табличка с надписью на древнеславянском.
Кто-то из солдат упал, кого-то охватила истерика. Лошадь Дуня с оглушительным
ржанием поднялась на дыбы и опрокинула обоз.
Николай повернул голову, выдавил изо рта сгусток крови и с бульканьем в горле
прошептал:
- Смерть - это маленькая девочка...
Один из солдат наклонился, чтобы разобрать надпись на табличке у ног Николая.
Связного текста не получалось, только отдельные слова:
- ...тьмн... земла... поднамиша набратне...
Калинин плакал, уткнувшись в грудь старшины. Он уже не вырывался, чтобы броситься в
сторону хвойного леса, опушку которого оглашал ужасающий хруст. Старшина прав, было
поздно.
Калинину казалось, что он не сможет перенести боль утраты. На душе было горько, на
сердце тяжело.
Штолль сидел в стороне и растерянно смотрел на Калинина. Ермолаев, не в силах поднять
глаза, с остервенением сжимал приклад "ППШ".
Вдруг Алексей вскинул голову. Перед его мысленным взором предстал текст:
Он вздрогнул:
- Боже!
Алексей быстро повернул голову в том направлении, где осталась рота. В ту же секунду
резкий звук автоматной очереди в
...Закладка в соц.сетях
