Жанр: Фантастика
Остров Буян 2. Тайны острова буяна
...онам от нее зияла бездонная пропасть. Мы
заметили это далеко не сразу, иначе поискали бы для себя иной путь. Но отступать было уже
поздно. Тропа привела нас к огромному замку, который нависал над нашими головами
чудовищной глыбой. Замок был стар, что как-то сразу бросалось в глаза. Время прочертило
замысловатые кривые на его массивных стенах. Возможно, это были трещины - результат
землетрясений, видимо совсем не редких в этих местах. Во всяком случае, мне и сейчас
казалось, что почва вибрирует под ногами.
- Я бы повернул обратно, - испуганно проговорил менестрель.
Увы, поворачивать было некуда. Светящаяся тропа за нашей спиной исчезла. Мостик,
ведущий через пропасть, просто утонул во мраке, и найти его в полной темноте было уже
невозможно. И тогда мы ступили под своды замка, которые в любую секунду могли
обрушиться на наши головы. Мириады потревоженных нами летучих мышей зашелестели
перепончатыми крыльями у нас над головой, перепугав несчастного менестреля до икоты. Мне
тоже было не по себе. Замок наверняка хранил в своем чреве какую-то страшную тайну, и
далеко не факт, что он захочет поделиться ею с нами.
- Смотрите, сир Вадимир, кости!
Замок освещался только лунным светом, проникающим сквозь его узкие окна, но
менестрель не ошибся. В трех шагах от нас действительно стоял, прислонившись к стене,
скелет и пялил на незваных гостей свои пустые глазницы. Зрелище было жутковатым, но вряд
ли этот давно умерший человек представлял для нас угрозу. Я сказал об этом приунывшему
Бернару, но впечатлительный поэт придерживался, видимо, иного мнения. Тем более что зал, в
который мы вошли, был практически весь усыпан костями.
- Вероятно, замок был взят штурмом, и все его защитники погибли, - сделал я вполне
разумное предположение.
- Нет, - возразил мне побледневший менестрель. - Эти люди погибли в разное время.
Смотрите, сир Вадимир, одни кости практически истлели, а другие еще сохраняют на себе
кусочки плоти, а там дальше и вовсе стоят и лежат мумии.
Де Перрон был прав. Мы прошли практически весь зал, стараясь не тревожить прах
сгинувших в этом проклятом месте людей, и наткнулись на целый отряд мумий, застывших в
полной неподвижности с обнаженными мечами в руках. Создавалось впечатление, что эти
люди умерли мгновенно. Им недостало времени даже на то, чтобы упасть и принять смерть в
более подобающей позе.
- У нас в Апландии есть легенда о замке Сергамор, расположенном где-то на севере. В
этом замке живет Василиск, стерегущий начало всех начал.
- А что собой представляет этот Василиск?
- Дракон с головой петуха и огромными перепончатыми крыльями. Люди каменеют от
одного его взгляда.
- Так вы считаете, что мы с вами попали в замок Сергамор?
- Но ведь вы стремились к Граалю, Чарнота, а Грааль - это и есть начало всех начал.
Так поется в наших старинных балладах.
Предположение менестреля было беспочвенным. А куда я еще мог угодить с Большого
Магического Стола, созданного хитроумными атлантами? Похоже, моя одиссея катилась к
финалу, и мне предстояло либо найти загадочный Грааль, либо окоченеть здесь на веки вечные
в качестве памятника самому себе.
- И что, не нашлось доблестного рыцаря, способного одолеть Василиска?
- Но вы же видите, сир Вадимир, - повел рукой де Перрон. - Какие в этом могут быть
сомнения? Однако я верю, что вам будет сопутствовать удача.
Обещаю, что лучшую свою балладу я посвящу именно этому вашему подвигу.
Приятно, когда рядом есть люди, верящие в твою счастливую звезду. К сожалению, их
вера еще не гарантия успеха. Во всяком случае, в отличие от простодушного менестреля, я
сильно сомневался в своих способностях совершить деяние, которое оказалось не под силу
многим сотням людей, чей прах покоился в этом жутком замке.
- Если не возражаете, сир Вадимир, я завяжу себе глаза.
- Зачем? - удивился я.
- Чтобы не встретиться взглядом с Василиском.
- А как же вы потом опишете мой последний и решительный бой, любезный сир Бернар?
- О, на этот счет можете не волноваться, сир Вадимир, - у меня пылкое воображение.
Какая жалость, что у нас нет с собой петуха!
- А зачем вам петух, да еще в столь ответственный момент?
- Говорят, что Василиск ничего не боится, кроме петушиного крика.
Я вспомнил виртуоза Борю Мащенко и горько пожалел, что не захватил его с собой. Вот
кто сумел бы одолеть Василиска, не прибегая ни к магии, ни к оружию. Бизнесмен и
несостоявшийся артист кукарекал так, что настоящие петухи дохли от зависти.
- Значит, вы настоятельно советуете мне, сир Бернар, не встречаться с этой помесью
петуха и летучей мыши глазами?
- Да-да, сир Вадимир, - кивнул менестрель, снимая с шеи шелковый шарф. - Я
слышал, что одному храброму и умному рыцарю все-таки удалось одолеть Василиска, но для
этого он использовал начищенный до зеркального блеска щит.
- А где я возьму щит?
- Возьмите у какого-нибудь покойника. Только потом непременно верните во избежание
больших неприятностей, ибо мертвые очень ревниво относятся к живым, берущим у них
взаймы разные предметы.
Совет был дельным, благо железного и медного хлама в этом замке хватало. Я облюбовал
себе медный щит, который, однако, весь позеленел от времени. Использовать его в качестве
зеркала не представлялось возможным, ибо он не способен был отразить даже мышь, не говоря
уже о гигантском Василиске.
- А вы потрите его шерстью, - посоветовал мне де Перрон.-
- А где я вам возьму шерсть?
- Так вон же ваш клубок у самого порога.
Клубок и впрямь смирнехонько лежал буквально в нескольких метрах от меня. Он
почему-то не рискнул вкатиться в соседний зал, - видимо, во избежание крупных
неприятностей. Я взял клубок в руку и осторожно провел им по щиту. Результат превзошел все
ожидания, еще секунду назад тусклая, зеленоватая поверхность засияла невиданной чистотой и
я даже при лунном свете сумел разглядеть на щите свою озабоченную физиономию.
- Ну, - сказал я, беря в левую руку щит, в правую меч, - пожелайте мне, сир Бернар,
ни пуха ни пера.
- Я лучше пожелаю вам победы над ужасным Василиском, сир Вадимир, - отозвался
менестрель, завязывая себе глаза. - И да поможет вам Бог.
Прикрыв на всякий случай лицо щитом, я решительно шагнул за порог, настежь
распахнув тяжелые двери.
- Тук-тук, - громко произнес я. - Кто в тереме живет?
Ответом на мой невинный вопрос было удивленное и громкое шипение. Пересилив
желание взглянуть на монстра, я отвел в сторону щит и скосил на него глаза. Если кто-нибудь
вам скажет, что Василиск похож на петуха, плюньте этому дезинформатору в глаза.
Натуральное чудовище! Дракон совершенно невероятных размеров! Не оправдалось также
предположение Бернара, что, увидев свое отражение на щите, Василиск окаменеет. Ничего
подобного! То ли мне попался нетипичный Василиск, то ли народ опять попал пальцем в небо в
своих неуемных фантазиях, но подыхать это чудо природы явно не собиралось. Более того,
Василиск стал проявлять враждебность в отношении гостя, зашедшего на огонек. Окрас его из
фиолетового стал розовым, а жабьи глаза и вовсе покраснели, как у беспробудного пьяницы.
Размерами этот недоделанный петух был со слона, а агрессивностью превосходил разъяренного
быка. На меня он бросился с пылом уверенного в своих силах бойца. Дабы не быть
раздавленным чудовищного размера куриными ногами, я благоразумно спрятался за колонну.
Василиск, потеряв меня из виду, удивленно закудахтал и крутнулся на одном месте, едва при
этом не задев меня длиннющим змеиным хвостом. У меня появилось сильнейшее желание
рубануть по этому хвосту волшебным мечом, но я побоялся яда, который содержится в крови
этого урода. Игра в прятки продолжалась уже несколько минут, но мой оппонент не выказывал
ни малейших признаков усталости. Мозги у него были птичьи, но сил, похоже, было в избытке.
При этом он беспрерывно плевался ядом и вообще вел себя с вызывающей наглостью.
- Я тоже могу плюнуть так, что мало не покажется, - попробовал я припугнуть
неразумное животное. Однако Василиск на мои предостережения не отреагировал, а продолжал
метаться по огромному залу, размахивая перепончатыми крыльями. По этим крыльям я дважды
выстрелил из пистолета, использовав магическое заклинание "крибли-крабли-бумс". Крылья
мгновенно опали, а Василиск взревел так, что каменные стены задрожали словно соломенные.
К сожалению, тело Василиска, нашпигованное по самую макушку ядом, огненным стрелам,
которые регулярно метал в него мой пистолет, не поддавалось. Потерявший крылья дракон не
стал от этого ни добрей, ни покладистей. Мне пришлось поспешно отступать под его натиском,
а если быть предельно откровенным, то просто бежать. Василиск преследовал меня с такой
скоростью, которую трудно было ожидать в таком огромном теле. После почти часового
противостояния я был вымотан до предела, чего нельзя сказать о драконе, сохранившем как
силы, так и природный оптимизм. Этот урод вытеснил меня из замка и загнал к самому краю
пропасти. Бежать мне было некуда, оставалось встретить противника грудь в грудь. Я
действительно остановился и с интересом наблюдал с помощью верного шита, как этот слон на
куриных ногах надвигается на меня со скоростью урагана. Если этот придурок рассчитывал на
честный поединок с доблестным рыцарем, то ошибся. В самый последний момент я, как
человек воспитанный, уступил ему дорогу. Василиск удивленно крякнул, потеряв опору под
ногами, попробовал было взмахнуть поврежденными крыльями, но в конце концов смирился с
судьбой и камнем рухнул на дно глубокой пропасти.
Я вернулся в замок бесспорным победителем, чрезвычайно удивив этим менестреля де
Перрона, который продолжал скромно сидеть в углу с завязанными глазами.
- Это вы, сир Вадимир? - спросил он, пытаясь разглядеть меня через плотную повязку.
- А вы, сир Бернар, ждали еще кого-то?
- Но как вам это удалось?!
- Я изрубил его в клочья и сбросил останки в пропасть.
Своей победой над Василиском я буду гордиться всю оставшуюся жизнь. Согласитесь,
далеко не каждому в этом мире дано совершить в жизни такой грандиозный подвиг. По крайней
мере, среди моих друзей и знакомых таких титанов и героев нет. В принципе я мог бы с полным
правом претендовать на орден, но, к сожалению, в Средние века орденов, если верить Бернару,
отличившимся рыцарям не давали.
- Зато вы можете рассчитывать на любовь и восхищение благородных дам, -
попробовал утешить меня де Перрон, но аргументы привел слабенькие. В конце концов, одно
другому никак не помешало бы.
- Когда я стану царем, мы это упущение поправим.
- А вы собираетесь стать царем? - удивился менестрель.
- Ну не век же мне болтаться по острову Буяну странствующим рыцарем и царевичем.
Пора уже разбить сарацин и прибрать к рукам какой-нибудь султанат. Скажите, Бернар, вы о
царстве славного Салтана ничего не слышали?
- Увы, доблестный сир Вадимир.
- Жаль. Видимо, Пушкин что-то напутал.
- А кто такой Пушкин?
- Ваш коллега, любезный сир Бернар. Кстати, могу подбросить вам грандиозный зачин
для вашей бессмертной поэмы. "У лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том, и днем и
ночью кот ученый все ходит по цепи кругом".
- Великолепно, - захлебнулся в восхищении де Перрон. - Но ведь мы не были в
лукоморье.
- Зато были в граде Катадже, а это рядом - рукой подать. А что это за начало всех
начал, которое с таким пылом и страстью защищал покойный Василиск? Или это философская
категория?
- Трудно сказать, - вздохнул поэт. - А что такое философская категория?
- Это что-то вроде миража в пустыне.
- О нет, - запротестовал де Перрон. - Начало всех начал имеет вполне вещественную
суть.
- В таком случае пойдемте взглянем, как оно выглядит.
Я вернул щит, столь поспособствовавший моей грандиозной победе над Василиском,
законному владельцу и первым ступил в зал, который еще недавно был убежищем сказочного
монстра, погубившего стольких доблестных рыцарей. В принципе я тепло отношусь к
животным, но сдохнувшего петуха со змеиным хвостом мне не было жаль. Он получил по
заслугам. Зато я сочувствовал его жертвам и поражался доблести людей, которые, не будучи ни
магами, ни чародеями, все-таки дерзали вступить в смертельную схватку с монстром.
Любопытно все-таки, что же влекло в замок Сергамор стольких искателей приключений,
неужели только жажда почестей и славы?
- Вот он! - выбросил вдруг руку вперед менестрель.
- Кто - он? - не понял я, положив на всякий случай ладонь на рукоять меча.
- Грааль!
Честно говоря, я пока что ничего из ряда вон выходящего не видел, если не считать
приличных размеров яйца, которое покоилось посредине зала на позолоченном треножнике. От
яйца, правда, исходил странный голубоватый свет, но, возможно, причиной тому была луна,
заглянувшая в этот момент в окно загадочного замка.
- Вы уверены, что это и есть знаменитый Грааль?
- Уверен. А что это еще может быть?
- Да мало ли, - пожал я плечами. - Может быть, наш Василиск был не петушком, а
курочкой. И эта курочка снесла яичко не простое, а страусиное. Которое она и высиживала,
отпугивая любопытных с завидным рвением.
- Нет, - покачал головой менестрель. - Василиски сами яйца не несут, они
вылупляются из яйца, снесенного петухом в навозную кучу. А высиживает это яйцо жаба.
Вот ведь Средневековье! Верят, понимаешь, в разную чушь и смущают просвешенные и
цивилизованные умы своими дурацкими выдумками.
- Где вы, дорогой Бернар, видели петуха, несущего яйца? Это же противоречит всем
законам природы. Яйца несут курочки. А у петуха задача совсем другая и всем хорошо
известная.
- Из куриных яиц вылупляются цыплята, - стоял на своем упрямый менестрель, - а из
петушиных - василиски.
Мне этот дурацкий спор с типичным представителем Средневековья о петушиных яйцах
откровенно надоел, и я решил здесь же на месте опровергнуть суеверие и тем снять с петухов
вину за воспроизводство драконов и василисков.
- Я сейчас разобью это яйцо, дорогой Бернар, и вы сами увидите, что там находится
зародыш монстра.
Недолго думая, я взял яйцо из треножника и бросил его на пол в надежде, что хрупкая
скорлупа не выдержит соприкосновения с камнем. Увы, урок биологии у меня не задался с
самого начала. Наглядное пособие ни в какую не хотело приносить себя в жертву науке. Оно то
прыгало, как резиновый мячик, то крутилось юлой, приводя меня своим упрямством в тихое
недоумение.
- Дед бил, бил - не разбил. Бабка била, била - не разбила, - вспомнил я древнюю
сказку. - Осталось только найти мышку, которая согласится махнуть хвостиком.
- А что я говорил! - воскликнул довольный де Перрон.
Я вынужден был с сокрушением в сердце признать, что средневековое суеверие
посрамило современную науку в моем лице. Правда, справедливости ради надо заметить, что я
по образованию экономист, а уж никак не биолог. Возможно, опытный специалист нашел бы
этому факту научное объяснение, мне же ничего другого не оставалось, как развести руками да
с умным видом покачать головой.
На первый взгляд это было самое обычное яйцо, размерами хоть и превосходящее
куриное, но все же не настолько, чтобы поразить воображение. Скорлупа у яйца была
голубоватая, но этим его странности, пожалуй, и ограничивались. Я подошел к окну и
попробовал посмотреть яйцо на свет. К сожалению, луна слишком слабое светило, чтобы взор
мой мог проникнуть внутрь этого странного предмета, то ли природного, то ли искусственного
происхождения.
Более ничего примечательного мы с Бернаром в замке Сергамор не обнаружили, хотя
вроде бы излазили его вдоль и поперек, убив на это несколько драгоценных часов. Так неужели
все эти доблестные воители, нашедшие свою гибель в страшном замке, приходили сюда именно
за яйцом?
Подземный гул заставил меня насторожиться и прекратить бесполезные поиски. Замок
вдруг опасно завибрировал от фундамента до крыши, грозя в любой момент рухнуть на наши
головы.
- Самое время уносить отсюда ноги, Бернар, тем более что и клубок уже выкатился
наружу.
Скорость мы с менестрелем развили довольно приличную, несмотря на то что пол
буквально ходуном ходил под нашими трясущимися ногами. Нам повезло: замок хоть и рухнул,
подняв тучи пыли, но все-таки не на наши головы. Грохот при этом был такой, что у меня
заложило уши. И я не сразу расслышал, что говорит мне Бернар:
- Вы в рубашке родились, сир Вадимир.
Я не стал спорить с де Перроном. Тем более что нам действительно повезло, и мы сумели
убраться из зловещего замка Сегамор не только вовремя, но и с прибытком. Я имею в виду
яйцо, которое мне удалось сохранить, несмотря на выпавшие на нашу долю потрясения.
Причем потрясения в прямом смысле этого слова, а не в переносном.
- Тропа, - облегченно выдохнул менестрель.
Мы вновь увидели подсвеченную тропу, по которой резво покатился шерстяной клубок,
неоднократно уже выручавший нас в затруднительных ситуациях. Переход через пропасть не
занял много времени. После того что мы пережили в стенах рухнувшего замка, это наше
путешествие можно было считать легкой прогулкой.
- А вот и наши друзья! - обрадованно воскликнул Бернар, ступая ногой на плато, где
по-прежнему продолжали безумствовать электрические разряды.
В отличие от менестреля, я не стал бы называть собравшихся здесь господ - а это были
Крафт, Ключевский, Якун, Агапид и Анастасия Зимина - своими друзьями, но тем не менее я
рад был их увидеть в добром здравии.
- Наконец-то, - выдохнул Вацлав Карлович. - Неужели вам это действительно
удалось?
- А что именно?
- Вы принесли Грааль?
- Ну если это яйцо, охранявшееся Василиском, и есть Грааль, то да.
- Это оно! - неожиданно взвизгнул Якун и, вместо того чтобы кинуться ко мне с
объятиями, шарахнулся в сторону. - Ему это удалось! Я не верил, не верил, клянусь! Это же
невозможно!
- Господин Якун свихнулся от переживаний? - полюбопытствовал я у Крафта.
- Очень может быть, - отозвался Вацлав Карлович треснувшим голосом.
- А это точно Грааль?
- Можете не сомневаться, Чарнота. В этом яйце заключена энергия нашего мира, а
возможно, и всей Вселенной. Помните рассказ волота Имира? Он ведь говорил именно об этом
яйце.
- Вы меня разочаровали, Вацлав Карлович, я-то полагал, что речь шла о космическом
корабле.
- При чем тут корабль! - возмутился Крафт. - Неужели вы не понимаете, что у вас
сейчас в руках энергия Вселенной. Вы можете стать повелителем мира, Чарнота!
- Мне нужна моя жена, Вацлав Карлович, и только.
- И вы собираетесь отдать Грааль монсеньору Доминго?
- А почему бы и нет, если он ему так нужен. Вацлав Карлович посмотрел на меня как на
сумасшедшего и прекратил бессмысленный спор. Я подозреваю, что поклонник Мерлина успел
уже сговориться со служителями храма Тьмы и выторговал для себя и своей организации
немалую толику земного могущества. Очень может быть, что Крафт поторопился с участием в
дележе шкуры еще не убитого медведя, но я не стал до поры до времени разочаровывать своего
старого знакомого.
- Он покатился! - крикнул Бернар де Перрон. - Скорее.
Речь менестрель вел о клубке, который вновь принялся разматывать нить моей судьбы,
петляя среди камней. Надо признать, что клубок очень хорошо знал дорогу, во всяком случае,
он без проблем вывел нас сначала из саркофага, где хранились главные сокровища атлантов, а
потом и из подземного мира прямо на центральную площадь славного града Катаджа. Здесь мне
еще некоторое время довелось побыть богом и героем-освободителем масс от страшного ига
Ящера. Метаморфизировать в волосатое чудище я не стал, дабы не пугать и без того
напуганных ором младенцев. Да и с какой стати бог должен напрягаться, являя свою мощь и
удаль народу. По-моему, я совершил в граде Катадже достаточно подвигов, чтобы моя слава
здесь гремела в веках. Ренегат и сукин сын жрец Якун прятался за моей спиной, боясь
народного гнева. У меня возникло желание выдать его на суд горожан вместе с Агапидом, но
природный гуманизм взял свое. Я не любитель кровавых зрелищ. Поэтому я клятвенно заверил
жителей града Катаджа, что бывший жрец и его подручный будут препровождены мною
прямехонько в ад, где их ждет такая кара, о которой на грешной земле никто еще не слыхивал.
- Благодарю вас, царевич Вадимир, - защебетал бывший жрец, как только мы выехали
из отторгшего его славного града.
- А вы зря так обрадовались, Якун, - усмехнулся я. - Ад - это ведь не шутка. Не
говоря уже о монсеньоре Доминго. Вы ведь отлично знаете, какие чувства питает к изменникам
и еретикам ваш бывший коллега по храму Тьмы. Я буду очень удивлен, если он не подвесит вас
на дыбу.
После столь решительной отповеди жрец увял и даже попытался улизнуть во время
одного из привалов, но был схвачен Марком и вразумлен при помощи пудовых кулаков. Я
сделал вид, что не заметил инцидента. Бывшего Ящера, Агапида, взял под свою защиту Вацлав
Карлович Крафт, заявивший, что вышеозначенный субъект действовал в состоянии
умопомрачения, а посему судебной ответственности за свои действия не несет. Да и
прокуратуре, несмотря на обилие свидетелей, будет трудно доказать, что благообразный
Агапид и ужасный Ящер - это одно и то же лицо.
- Вас же присяжные не поймут, Чарнота!
- Так я ведь не прокурор, Вацлав Карлович, а бог. Или демон, кому как нравится. А этот
ваш ублюдок убил моего отца. И еще многих других людей.
- Агапид не злодей, он - жертва. Жертва безответственных лиц, именовавших себя
атлантами. Вы тоже жертва, Чарнота, хотя и пытаетесь надувать щеки и корчить из себя
крутого парня. Мы все здесь жертвы, а следовательно, спрос с нас невелик.
Очень удобная позиция у Вацлава Карловича, настолько удобная, что хочется
присоединиться. Вот только Вадим Чарнота никогда не был щепкой, плывущей по волнам
чужой воли, а всегда выгребал, выгребает и будет выгребать к своему берегу, что бы ему там ни
советовали доброхоты.
Комендант Балдерук доложил Великому Магогу, что во вверенной его заботам крепости
все спокойно. Великий Магог в свою очередь поздравил генерала и его подчиненных с великой
победой, одержанной над ужасным Ящером. Отныне и во веки веков в граде Катадже и
окрестных землях будет процветать только один культ - культ бога Велеса.
- Да здравствует Волосатый! - дружно отозвался гарнизон.
На этом торжественная часть была завершена, и бог Велес был препровожден со всеми
почестями к стенам воздвигаемого в его честь храма. Надо отдать должное Валерию
Валентиновичу Гаркушину, он славно потрудился за эти дни. Конечно, дело облегчалось тем,
что символ новой веры он воздвигал на старых дрожжах, но работа все же была проведена
огромная. Я с удовольствием полюбовался на почти готовые стены нового культового
учреждения и поблагодарил верховного жреца Геракл уса за усердие.
- Здесь еще непочатый край работы, - смущенно отмахнулся тот.
- Не знаю, огорчу я вас или обрадую, Валерий Валентинович, но завершать
строительство храма придется другому. У вас есть понятливые ученики?
- Я вас не понимаю, Вадим, - нахмурился Гаркушин.
Разговор наш происходил в довольно приличном помещении, выделенном Великому
Магогу для временного пристанища. Я очень надеялся, что в этих апартаментах нет
подслушивающих устройств, поскольку мои слова предназначались исключительно для ушей
верховного жреца храма Велеса, которому, впрочем, скоро предстояло утратить этот титул.
- Вам нужно вернуться в свой мир, Валерий Валентинович.
Гаркушин слегка побледнел. Я очень хорошо его понимал. Ведь большая часть его жизни
прошла именно здесь, в граде Катадже и его окрестностях. А я предлагал ему вернуться туда,
где он не был уже тридцать лет и где наверняка будет чувствовать себя гостем. За эти тридцать
лет в нашем замечательном отечестве случилось столько перемен, что за ними не поспевают
даже люди, никуда из своего дома не отлучавшиеся. Что уж тут говорить о благородном
Гераклусе.
- Но каким образом я это сделаю? - спросил Гаркушин после довольно
продолжительного молчания.
- Я переправлю вас домой с помощью Грааля.
- Неужели вы его нашли? - Потрясенный Гераклус так и подхватился с места. - Но
этого не может быть!
- И тем не менее мне это удалось. Можете полюбоваться.
Я достал из походной сумки величайшую драгоценность человеческой цивилизации и
бросил ее Гаркушину. Валерий Валентинович поймал дар атлантов и с испугом на него
уставился.
- Вы собираетесь передать Грааль в руки служителей храма Тьмы?
- К сожалению, у меня нет другого выхода, господин Гаркушин. Я должен спасти свою
жену и еще не рожденных детей.
- Но ведь вы погубите человечество, Чарнота! - в ужасе воскликнул Гераклус. - Ведь
в этом безобидном на первый взгляд яйце заключена страшная сила.
- Наслышан, наслышан, - кивнул я, - а потому собираюсь предпринять ряд мер для
нейтрализации действий зарвавшихся реформаторов. И вы мне поможете, Валерий
Валентинович.
- Каким образом?
- Я отправлю вас к Василию Семеновичу Хохлову, по прозвищу Наполеон. Он сведет
вас с генералом ФСБ Сокольским. Станислав Андреевич в курсе всей этой истории с островом
Буяном. Не исключаю, что и о вас он слышал, Валерий Валентинович. Вы ведь были
участником экспедиции моего деда, исчезновение которой наделало много шума в
определенных кругах.
- А что я скажу этому генералу?
- Вы ему скажете, что в местном драматическом театре на днях должна состояться
премьера спектакля по пьесе некоего Ираклия Моравы. Пьеса постмодернистская. Название
спектакля что-то вроде "Бал Сатаны" или "Бал Асмодея". Сокольский должен сосредоточить
все имеющиеся в наличии силы возле сцены, чтобы в надлежащий момент повязать всех
участников драмы.
- А при чем здесь театр? - удивленно вскинул брови Гаркушин.
- И это говорит историк! - осуждающе покачал я головой. - Вы, надо полагать, в
курсе, что в истоках театра лежит магическое действо?
- Допустим.
- Так вот, монсеньор Доминго и собирается использовать магию театра в своих целях,
ибо другого способа легализовать Грааль в реальном мире у него просто нет. Вы ведь знаете,
что остров Буян - место специфическое. И далеко не все здешние чудеса работают у нас. Но
чем дольше будет длиться придуманное Ираклием Моравой по заказу жрецов храма Ть
...Закладка в соц.сетях
