Жанр: Фантастика
Остров Буян 2. Тайны острова буяна
...о преувеличением, но опровергать их не стал. Пусть гоблин
считает меня царем Магогом, от его заблуждения мы только выиграем. Этот не обремененный
интеллектом тип хорошо знает местность и, если понадобится, выведет нас к граду Катаджу.
Без гоблина мы бы, конечно, очень скоро заблудились в дремучем лесу. Здесь не только
дорог не было, но и тропинки с трудом читались на заросшей лесным мохом земле. Если бы
гоблину пришла в голову мысль сыграть роль Ивана Сусанина, он без труда мог бы завести нас
в непроходимое болото. К счастью, наш проводник был преисполнен глубочайшего почтения к
царю Магогу и с честью исполнял взятую на себя роль проводника, безошибочно выбирая
направление по одному ему известным приметам. Я ехал за ним следом, морщась от карканья
ворон и криков птиц неизвестной породы, которые пришли в невероятное возбуждение по
случаю вторжения чужаков в девственные лесные пределы. Следом за мной трусил на своем
жеребце Марк Ключевский, вполне довольный жизнью и выпавшим на его долю
необыкновенным приключением. Его приятель де Перрон любезничал с Анастасией. Точнее,
ведьма соблазняла несчастного шевалье. И можно было не сомневаться, что она в рекордно
короткие сроки доведет и без того не шибко умного менестреля до полного умопомрачения.
Вацлав Карлович замыкал процессию, чем-то сильно озабоченный. Мы ехали уже часов шесть
по меньшей мере, но ничего интересного в этом лесу не обнаружили. Я считал, что это к
лучшему, но у Марка Ключевского было другое мнение. Молодой человек, судя по всему,
жаждал подвигов, тогда как люди зрелые, вроде меня, мечтали об отдохновении. Путешествие
верхом не входит в перечень самых любимых моих занятий.
- Наконец-то! - взорвал вдруг унылую тишину вопль Вацлава Карловича.
Восторг Крафта был вызван тем, что прибор, который он не выпускал из рук, вдруг
замигал своим единственным красным глазом. Мне ликование Вацлава Карловича показалось
чрезмерным. По опыту знаю, что это невесть кем и когда сотворенное чудо проявляет
активность только в присутствии нечисти, имеющей отношение к нашим гениальным предкам
атлантам.
- Пропустите меня вперед, - рванулся к неясной цели Крафт, с быстротой молнии
переместившись из арьергарда в авангард.
- Надеюсь, это не дракон, - выразил я робкую надежду на благополучный исход
встречи. - Эй, куда вы так торопитесь, Вацлав Карлович?!
Но Крафт, увлеченный своим ожившим прибором, не услышал моих предостережений и
очень скоро скрылся с наших глаз. Мне не оставалось ничего другого, как пришпорить своего
коня. Белый плащ крестоносца мелькал метрах в двадцати от меня, но все усилия догнать его
владельца не увенчались успехом. Вацлав Карлович пропал из поля моего зрения, словно
сквозь землю провалился.
- Куда он подевался?
Гоблин, бежавший рядом с моим конем, в ответ на прямой вопрос лишь развел руками. Я
попробовал криком привлечь внимание Крафта, но ответом мне было только эхо да карканье
все тех же опостылевших ворон.
- Может, он просто сбежал? - высказала свое мнение Анастасия. - Вообразил, что там
за поворотом его ждет Грааль.
- Вряд ли, - покачал головой Марк, - Вацлав Карлович человек здравомыслящий.
- А здесь поблизости нет никакого жилья? - спросил я у гоблина.
- Иногда есть, иногда нет, - загадочно отозвался тот. - Но горе живому, который
вступит в обитель мертвых.
- И где эта обитель мертвых находится?
- Там, - неопределенно махнул рукой гоблин. - Мы это место всегда обходим
стороной.
Бросить Крафта на произвол судьбы мы не могли. Это было бы слишком бесчеловечно.
Кроме того, у Вацлава Карловича был прибор, без которого нам до Грааля не добраться. Выход
один - попытаться найти обитель мертвых и вызволить неразумного Цезаря.
- Ему спела песню птица Сирин, - сказал гоблин.
Об этой птице я что-то слышал, но, к сожалению, мои воспоминания были слишком
смутными.
- Эта птица - предвестница смерти, - глухо сказала Анастасия. - Горе тому, кто
поддастся ее очарованию.
- Куда ни кинь - всюду клин, - крякнул от досады Марк. -А почему мы не слышали
этого пения?
- Я слышу, - встрепенулся вдруг шевалье де Перрон. - Слышу!
И не успели мы глазом моргнуть, как менестрель пришпорил коня и вихрем понесся по
лесной тропе. Нам ничего другого не оставалось, как последовать его примеру. А вот гоблин за
нами не побежал. Видимо, у этого парня с мозгами все в порядке. Чего я не могу сказать ни о
себе, ни о своих спутниках.
Мы развили такую скорость, что в мгновение ока отмахали по меньшей мере три версты.
Бешеная скачка закончилась на обширной поляне. Перед нами возвышался дворец
изысканнейших пропорций, в котором не стыдно поселиться турецкому султану. Или
российскому олигарху. Если это и была загадочная обитель мертвых, про которую упоминал
гоблин, то я поздравляю покойников.
Бернар де Перрон вихрем ворвался в распахнутые ворота, а мы на всякий случай
придержали коней. В конце концов, мы не слышали никаких голосов, а следовательно, в
обитель мертвых нас пока никто не звал.
- Вы не ответили на мой вопрос, Чарнота, - подал голос Ключевский, - почему мы не
слышали пения, в отличие от Крафта и де Перрона?
Я было открыл рот, чтобы выразить солидарно с Марком свое недоумение, но меня
опередила Анастасия:
- Вы с Вадимом атланты, чего не скажешь о Бернаре и Вацлаве Карловиче.
- А почему этот голос не услышали вы, сударыня?
- Видимо, потому, что я женщина, а птицу Сирин интересуют только мужчины.
- А ваше темное происхождение не может быть причиной равнодушия к вам сказочной
птицы?
- Вы забываетесь, Чарнота! Мое происхождение не темнее вашего.
- Будем надеяться, - не стал спорить я, хотя был почти стопроцентно уверен в
обратном.
- Выходит, нам путь в обитель мертвых закрыт? - спросил Марк.
- Ну почему же, - пожала плечами Анастасия, - нам просто оставили право выбора.
- Тогда поехали, - решительно сказал Марк. - Посмотрим, что она за птица, эта
Сирин.
Во дворе чудесного дворца росли пальмы. Меня это обстоятельство слегка позабавило. А
настораживало то, что никто не вышел нас встречать. И быть может, поэтому засаженный
цветами двор не произвел на меня большого впечатления. Мы все-таки вошли в здание через
гостеприимно распахнутые двери, и невольно зажмурили глаза от блеска драгоценных камней и
золота, украшавшего холл. Такую роскошь, пожалуй, не потянут даже олигархи. Денег не
хватит. Этот дворец мог принадлежать только сказочному персонажу, которому наплевать на
банки, инфляцию и девальвацию. Захотел украсить прихожую изумрудами и сапфирами и
украсил - любуйтесь.
- Я что-то стражников не вижу, - забеспокоился Марк. - Нельзя же вот так откровенно
провоцировать нестойких людей на кражу. Мне кажется, Анастасия, что вон тот крупный
изумруд очень бы подошел к вашему дорожному костюму.
- Похлопочите лучше о своей возлюбленной, Ключевский, - резко отозвалась
ведьма, - и не морочьте мне голову всякой чепухой. Мне нужен Грааль, а побрякушки можете
оставить себе.
Вацлава Карловича и Бернара мы обнаружили в парадном зале, потолок и стены которого
были обтянуты расшитой золотом тканью. Все здесь сияло, блестело и переливалось. Наши
друзья сидели за столом из кости, возможно, слоновой, а перед ними стояли яства, при виде
которых у меня засосало под ложечкой. Вацлав Карлович выглядел смущенным, менестрель -
ошарашенным. Оба, кажется, успели уже прийти себя и сейчас мучительно искали объяснение,
каким ветром их сюда занесло.
- А вино здесь хорошее? - спросил я, присаживаясь к столу.
- Просто превосходное, - вздохнул Крафт. - Можно даже сказать, нектар.
- Вы меня пугаете, Вацлав Карлович. Мы же с вами не боги, чтобы нас поили
божественным напитком.
- Очень может быть, что мы, сами того не ожидая, попали в рай. Вы в курсе, господин
Чарнота, что остров Буян у древних славян считался обителью богов?
- Первый раз слышу, - удивился я. - А почему Пушкин об этом ни словом не
обмолвился?
- Цензура, - пожал плечами Крафт.
Так или иначе, но в этом древнеславянском раю очень хорошо кормили. И вино здесь
было очень приличное. Я, правда, не уверен, что именно этот хмельной напиток в древности
называли нектаром, но после сытного обеда и щедрых возлияний меня потянуло на подвиги. В
том смысле, что если уж попал в рай, то не худо бы осмотреть местные кущи.
- Я бы предпочел убраться отсюда, - предостерегающе заметил Марк, - и как можно
скорее. Пока нами не занялась местная стража.
- Это будет как-то уж слишком по-английски, - запротестовал я. - Пришли без
приглашения, поели, попили и ушли не попрощавшись.
- А с кем вы собираетесь прощаться, Чарнота? - нахмурилась Анастасия. - С птицей
Сирин?
- Но кто-то же накрыл стол для Крафта и де Перрона. Кстати, накрыт он на пять
персон, - видимо, о нашем прибытии хозяева все-таки знали.
- Эй! - крикнул Марк. - Слуги невидимые, отзовитесь!
Ответило Ключевскому только эхо, да и то нечленораздельно. Ситуация попахивала
откровенным идиотизмом. Непонятно было, кому и зачем понадобилось кормить незваных
гостей и каких услуг собирались потребовать от нас местные обитатели.
- Ситуация напоминает мне спектакль "Аленький цветочек", - вспомнил о своем
театральном опыте Марк. - Где-нибудь здесь в кустах прячется чудище, в смысле
заколдованный принц. Между прочим, это чудище играл я. Благородного отца-купца изображал
Аркадий Петрович Закревский.
- А Настеньку - госпожа Зимина?
- А что тут такого? - возмутилась ведьма. - Кому же еще играть Настеньку, как не
мне?
- Так, может, вы вспомните роль и расколдуете местное чудище, - предложил я
Анастасии. - В конце концов, оборотни - это ваша специализация.
- Вы, кажется, на кого-то намекаете? - нахмурилась Зимина.
- Я намекаю на вашего мужа, Артура де Вильруа. Вы в курсе, Бернар, что ваша
избранница замужем?
Менестрель покраснел, а ведьма возмущенно фыркнула.
Вацлав Карлович вмешался в наш с Зиминой спор и предложил наведаться к воротам -
вдруг они еще не закрыты? Увы, расчеты Крафта не оправдались. Выход был перекрыт наглухо.
Все попытки Марка перескочить через ограду закончились ничем. Он натыкался на невидимое
препятствие и неизменно возвращался в исходную позицию.
- Сдается мне, Чарнота, что роль Настеньки в этих умопомрачительных декорациях
придется исполнять вам, - сказал Ключевский после очередной неудачи.
- Это с какой же стати? - удивился я.
- Так ведь это вы у нас Великий Магог и потенциальный победитель Великого Гога. Нам
нужно попасть в град Катадж во что бы то ни стало, и сдается мне, что дорога туда начинается
именно из этого странного места. Что там показывает ваш прибор, Вацлав Карлович?
- Подмигивает беспрерывно.
- Ну вот видите, Чарнота.
Я категорически отказался быть Настенькой, но после долгих уговоров своих спутников
согласился на роль какого-нибудь Иванушки. Оставалось только найти подходящее чудище
женского рода, дабы воздействовать на него любовными чарами.
Мы довольно долго гуляли по аллеям чудесного сада, вкушая экзотические фрукты - а
они росли здесь почти на каждом шагу, - но, увы, ни одной живой души так и не обнаружили.
Не было даже птиц, которые могли бы внести оживление в этот подозрительно прекрасный
ландшафт. Сад, между прочим, был велик. Настолько велик, что мы так и не сумели дойти до
его края, хотя шли вроде бы по прямой в течение добрых пяти часов.
- Надо было ехать верхом, - недовольно проворчал Марк, разглядывая цветочную
клумбу.
- Боюсь, что толку от этого не было бы никакого, - вздохнул Вацлав Карлович. -
Похоже, мы застряли здесь надолго, если не навсегда.
- Я проголодался, - пожаловался Марк. - Эй, слуги невидимые, накормите гостей!
Слуги так и остались невидимыми, зато мы все неожиданно увидели беседку, увитую
зеленью, где для нас и впрямь был накрыт стол. Поскольку ахать по поводу здешних чудес нам
уже надоело, то мы немедленно приступили к трапезе, благо было чем утолить разыгравшийся
аппетит.
- Откармливают как на убой, - бросил небрежно Марк, обгладывая косточку какой-то
райской птицы.
- Это вы бросьте, - возмутился Крафт. - Просто хозяйка всех этих владений, видимо,
не только щедра, но и застенчива. Иванушке надо бы побродить по здешним тенистым аллеям в
одиночестве. Глядишь, золотая рыбка и клюнет. А мы пока предадимся отдохновению, благо
ночь уже вступает в свои права.
Слуги невидимые поняли намек Вацлава Карловича - и на месте роскошного
пиршественного стола вдруг появились четыре воистину царских ложа под балдахинами. Да и
сама беседка трансформировалась в довольно вместительных размеров павильон.
- А почему их только четыре? - удивился де Перрон.
- А потому, что Иванушка будет спать в другом месте, - объявила Анастасия,
располагаясь на ближайшем ложе и задергивая полог. - Приятной всем ночи, господа.
- Вот вам и Настенька, - с досадой сказал я.
- Анастасия права, Чарнота, - похлопал меня по плечу Марк. - Ну, ни пуха вам, ни
пера, удачливый вы наш.
Мне не оставалось ничего другого, как покинуть павильон и спуститься в залитый лунным
светом сад. Будь я поэтом, непременно воспел бы в стихах это чудное место, но, к сожалению, я
принадлежу к натурам прозаическим. Причем настолько прозаическим, что ночные прогулки
мне противопоказаны, они навевают на меня скуку и тоску. Между тем я честно бродил по
аллеям в течение часа, в надежде найти хоть одну родственную душу. Увы, на мой молчаливый
призыв никто не откликнулся, более того, я, кажется, заблудился. Во всяком случае, когда я
решил вернуться в павильон, то вдруг выяснилось, что путь назад мне заказан. На мой призыв
никто не откликнулся - ни загадочная хозяйка чудесного сада, ни мои товарищи то ли по
счастью, то ли по несчастью. Все-таки недаром один мой знакомый гоблин назвал это место
обителью мертвых. Я, правда, был пока еще жив, но мир вокруг меня уже застыл в
неподвижности. Ни тебе . освежающего ветерка, ни уханья ночной птицы.
Стоять на одном месте было глупо, ложиться на траву пока еще рано, поэтому я
продолжил свой скорбный путь, поругиваясь сквозь зубы. Блеснувшая под лунным светом
водная гладь привлекла мое внимание. Я вышел на берег озера и остановился. Место было
вполне подходящим для отдохновения. Перед тем как прилечь на горячий песок, я решил
окунуться, благо вода была теплой, словно парное молоко. Я разделся и всего-то успел сделать
три шага к воде, когда вдруг услышал женский голос:
- Ты не боишься русалок, Великий Магог?
Я обернулся столь резко, что едва не упал. Впрочем, не исключено, что меня ослепил свет,
исходивший от существа, только что обратившегося ко мне с вопросом. Я невольно прикрыл
глаза рукой, но все-таки успел заметить, что более всего это существо похоже на птицу, хотя в
ней каким-то непонятным образом проступали женские черты.
- Ты Сирин? - спросил я, осторожно отводя руку и щуря глаза.
- Да.
То ли мои глаза притерпелись к свету, то ли в моей собеседнице произошли серьезные
изменения, но теперь женского в ней было куда больше, чем птичьего. Остались, правда, два
огромных белых крыла вместо рук,, но тело уже избавилось от покрывавшего его минуту назад
пуха.
- Тебя называют еще царевна-лебедь?
- И это правда, Великий Магог
- Почему ты называешь меня Магогом?
- Потому что твоим отцом был Великий Гог.
- Тот самый, что захватил град Катадж?
- Он взял его по праву. Но Гог погиб, и тот, кто ныне правит Катаджем под этим именем,
самозванец. Зачем ты пришел к Свету, сын Гога и Ма?
- Мне нужен Грааль. А кто такая Ма?
- Твоя мать. Одно из моих земных воплощений. Я мать и жена всего славянского
племени. Я, дающая жизнь, и я, забирающая ее.
- Ты смерть?
- И смерть тоже.
Сказать, что я был потрясен этой встречей, - значит ничего не сказать. Все-таки образ
смерти мне до сих пор рисовался иначе. В виде старушки с косой. Впрочем, старушки тоже
когда-то были молодыми. Сирин сбросила белые крылья и приблизилась ко мне. Теперь она как
две капли воды походила на Маргариту де Руж, хотя минуту назад она напомнила мне мою
мать.
- Ты не Маргарита! - сказал я, делая шаг назад.
- И Маргарита тоже, - возразила Сирин, беря меня за руку. - Я та, которую ты ждешь.
Я искал различий между этим странным существом и Маргаритой и не находил. Это было
ее тело, это были ее глаза, и это были ее руки. Мне трудно было устоять. Да я и не пытался.
Ночь, обещавшая лишь тоску и скуку, обернулась раем. Как долго продолжалось это безумие, я
не знал. Но все в этом мире рано или поздно кончается - и хорошее, и плохое. Мы лежали на
песке с царевной-лебедью и молча наблюдали, как на небе зажигается заря. Я даже не знал,
можно ли считать мою связь с Сирин изменой Маргарите. Она была ею или только казалась?
- Ты все поймешь со временем, царевич Вадимир, Великий Магог подлунного мира.
- А как же Катадж? Кто укажет мне туда дорогу? Клубок в руках Сирин появился
ниоткуда, что, впрочем, меня нисколько не удивило. В конце концов, я был не первым добрым
молодцем, воспользовавшимся подобным даром.
- Это нить твоей жизни, царевич Вадимир, сын Аталава, она приведет тебя в град
Катадж и выведет обратно. Следи только, чтобы ее не оборвали.
Сирин вскочила на ноги, взмахнула руками и стала столь стремительно превращаться в
птицу, что я невольно прикрыл глаза. А когда открыл их, то никого рядом с собой не
обнаружил. И только откуда-то сверху до меня донесся знакомый голос:
- Прошай, Великий Магог, или, точнее, до свидания.
Я повертел в руках подарок Сирин, но ничего особенного в нем не обнаружил. Трудно
было смириться с мыслью, что в этом клубке шерсти содержится вся моя жизнь. Но в любом
случае он должен был вывести нас к граду Катаджу, которым ныне правит не Великий Гог, а
жалкий самозванец. Я вдруг вспомнил свою первую встречу с жрецом Ширгайо. Почтенный
старец тогда усиленно сватал меня на трон, опустевший после гибели царя Аталава... Уж не о
граде Катадже он вел речь?
Мое возвращение в павильон произошло под звуки бодрой мелодии, которую
насвистывал Марк Ключевский. Вся компания уже сидела за столом и наслаждалась
изысканным завтраком. Я поспешил присоединиться к своим кайфующим спутникам.
- Вы что, Чарнота, собрались варежки вязать? - бросил недоуменный взгляд на клубок
Вацлав Карлович.
- Это нить моей судьбы, - пояснил я присутствующим. - Она приведет нас в град
Катадж и выведет обратно. Обрыв этой нити чреват и для вас, и для меня большими
неприятностями. Прошу это учесть.
- А кто вам дал этот клубок? - спросил Крафт.
- Птица Сирин, она же царевна-лебедь.
- Все-таки вы негодяй, Чарнота, - усмехнулась Анастасия. - Жена страдает в лапах
инквизиции, а он, видите ли, развлекается с пташками.
- Мы едем или нет? - повысил я голос.
- Едем, - твердо сказал Марк. - Даешь град Великого Гога!
- Он не Гог, - возразил я. - Он самозванец.
- А нам без разницы, - усмехнулся Крафт, поднимаясь из-за стола вслед за
Ключевским.
Ворота распахнулись сразу же, как только мы сели на коней. Однако наш торжественный
выезд из обители мертвых едва не обернулся конфузом. У входа нас встретила огромная толпа,
потрясающая дубинками. Рев стоял такой оглушительный, что впечатлительный Бернар де
Перрон едва не повернул коня обратно.
- Они нас приветствуют, - остановил робкого менестреля рассудительный Крафт.
Приветствовали, кстати говоря, только меня, ибо это именно я был Великим Магогом.
Подлетевший ко мне на всех парах знакомый гоблин быстро развеял возникшие кое у кого на
этот счет сомнения.
- Как тебя зовут, любезнейший?
- Балдерук, ваше величество.
- Так вот, любезнейший Балдерук, передай народу, что мы, Великий Магог, тронуты до
глубины сердечной встречей наших подданных. И никогда не забудем их преданности. Но
сейчас у нас неотложные дела, надо побеждать Гога и его присных, захвативших град Катадж.
Мы просим, точнее, приказываем освободить дорогу.
Гоблинов на поляне было никак не меньше десяти тысяч. Каким образом Балдеруку
удалось собрать такую большую орду, я затрудняюсь ответить. Но чувствуется, малый
постарался.
- Мы пойдем с вами, Великий Магог! - воскликнул Балдерук. - Наша жизнь в ваших
руках!
- Берите их с собой, Чарнота, - посоветовал Крафт. - Эти парни нам пригодятся.
Вацлаву Карловичу легко советовать, а каково человеку, прежде командовавшему только
отделением, получить под свое начало целую армию. Я уж не говорю, что эта армия плохо
обучена и еще хуже вооружена.
- Я назначаю вас своим заместителем, генерал Балдерук. Приказываю держать всех в
кулаке и не лезть поперек батьки, то есть меня, в пекло. Задача ясна?
- Ясна, - четко отрапортовал новоявленный генерал. - Разрешите выполнять, ваше
величество?
- Выполняйте, Балдерук. Родина вас не забудет. К чести Балдерука, он быстро навел в
орущей и беснующейся толпе гоблинов образцовый порядок. Гоблины выстроились в колонну
и, четко отбивая голыми пятками шаг, двинулись за Великим Магогом в невероятный поход.
Дабы не глотать пыль, поднятую марширующим стадом, мы выдвинулись вперед. При этом я
бросил под передние копыта своей лошади драгоценный клубок. Клубок мгновенно ожил и
бодро покатился по дороге, оставляя за собой в слое многовековой пыли чуть заметный след.
- Как вы думаете, Чарнота, далеко отсюда до града Катаджа? - спросил Крафт.
- Понятия не имею.
- Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, - вздохнул Марк.
- Но вы хоть знаете, как этот город выглядит?
- Разумеется, нет.
- А почему не спросили у птицы?
- Она не птица, она девица, - хихикнула Анастасия.
За что я не люблю ведьм, так это за ехидство, склонность к сплетням и скандалам. В этом
их главное отличие от женщин, которых, как всем известно, отличает кроткий нрав и уважение
к сильному полу, то бишь к мужчинам. Ведь недаром же сказано в одной умной книге: жена да
убоится мужа своего.
- Во-первых, вы мне не муж, Чарнота, - выслушав мою отповедь, ответила
Анастасия, - и даже не любовник, а во-вторых, из вас проповедник как из меня девственница.
Наше путешествие продолжалось чуть не целый день. Сначала мы продвигались по
скудной равнине, лишь кое-где приукрашенной чахлыми кустиками и увядшей под палящим
солнцем травой. Потом раскаленную солнцем степь сменил дремучий лес. И, наконец, на
нашем пути встали горы. Мое утомленное воинство едва не устроило бунт, требуя отдыха. Я
готов был уже поддержать недовольных гоблинов, но неугомонный генерал Балдерук подавил
зреющий мятеж в самом зародыше, заявив, что мы отдохнем на перевале, правда, для многих
этот отдых превратится в вечный. Такое устрашающее пророчество повергло в уныние всех,
включая меня. Однако, судя по всему, Балдерук был прав. Так как вскоре на нашем скорбном
пути выросла грандиозная крепость, построенная каким-то шибко мудрым стратегом. Справа от
нас была скала, слева - глубокая пропасть, а впереди - стена, сложенная из гигантских
камней, которую уж точно нельзя прошибить ни лбом, ни тараном. Короче говоря,
классический тупик.
- Я вас поздравляю, Чарнота, - вздохнул Вацлав Карлович, - вы великий полководец.
Так ловко погубить целую армию не удавалось еще никому.
К сожалению, крыть эту хулу в свой адрес мне было нечем. У нас не было ни воды, ни
пищи; гоблины, проделавшие тяжкий путь пешим порядком, были измучены до предела.
Разворачиваться от крепости несолоно хлебавши - значит потерять до половины своих солдат,
штурмовать гигантские стены - бессмысленно. Если в крепости обосновался сильный
гарнизон, то он без труда опрокинет нас в пропасть или истыкает стрелами еще на подходе.
- Взрывчатку бы сюда, - мечтательно произнес Марк.
- А еще лучше реактивную артиллерию, - в тон ему отозвался Крафт. - Раздолбали бы
железные ворота и ворвались в крепость на плечах неприятеля.
- Кабы ворота были открыты, то мы бы, пожалуй, справились, - поддержал Вацлава
Карловича генерал Балдерук и глянул на меня преданными глазами.
Балдерук был единственным как среди людей, так и среди гоблинов, кто свято верил в
Великого Магога, способного сокрушить любые стены. Увы, это он обо мне слишком хорошо
думал. В данный момент я был полностью деморализован и, можно даже сказать, подавлен
свалившейся на мои плечи грандиозной задачей. В конце концов, я не был специалистом по
штурму крепостей, более того, имел о подобных фортификационных сооружениях весьма
смутное представление.
- А как называется эта крепость? - полюбопытствовал де Перрон, находивший, видимо,
в открывшейся его взору картине поэтическое очарование.
- Аратак, - пояснил всезнающий Балдерук. - Она с древних времен прикрывает
подходы к граду Катадж.
- А обойти ее никак нельзя? - спросил с надеждой Марк.
- Нет, - покачал головой гоблин.
В это мгновение земля под нашими ногами дрогнула - и послышался такой грохот, что у
меня заложило уши. В арьергарде колонны громко завопили гоблины, то ли испуганные
грохотом, то ли пострадавшие от природного катаклизма. Генерал Балдерук побежал выяснять
подробности происшествия, а мы продолжили обсуждение нашего незавидного положения.
Со стен крепости нас уже заметили - к нашим ногам вдруг упала стрела, пущенная из
Аратака каким-то доброхотом. Любезный де Перрон поднял ее и протянул великому
полководцу, то есть мне. К стреле был привязан кусок пергамента, на котором была нарисована
известная комбинация из пяти пальцев, а внизу стояла подпись, причем кириллицей.
- Какой-то Гераклус, - прочитал из-за моего плеча Марк. - Наглец, однако.
- Неужели действительно Геракл? - удивился Вацлав Карлович.
- Они все тут самозванцы, - пояснил я. - Мне птица Сирин сказала.
- Нашел кому верить, - презрительно фыркнула Анастасия. - Между прочим, это ее
клубок завел нас в эту ловушку.
Вернувшийся из разведки Балдерук доложил приунывшему штабу, что мышеловка
захлопнулась. Огромная каменная глыба, сорвавшаяся с вершины горы, перекрыла нам путь к
отступлению, придавив мимоходом добрый десяток гоблинов и разрубив нашу армию на две
неравные части. Меньшая, в количестве двух тысяч гоблинов, осталась по эту сторону, большая
по ту. И еще неизвестно, кому больше повезло.
- Надо сдаваться, - вздохнул Марк Ключевский. - Иного выхода
...Закладка в соц.сетях
