Жанр: Фантастика
Спящие дубравы
...еческих
отпрысков...
Гном мотнул бородой в сторону Бона, который со зловещим видом начал закатывать
рукав, стараясь делать это как можно медленнее и впечатлительнее.
- И в то время, как он глупо бичевал воздух... и это... запудривал мне мозги... ой,
спасите! Убивают! - внезапно истошно завопил Римбольд и, как всегда в подобных
ситуациях, юркнул за мою спину. Дело в том, что Бон уже закатал второй рукав и бочком
подбирался к хулителю. Судя по выражению его лица, единственное, что в данный момент
занимало оскорбленного, это с какой стороны лучше двинуть гному в зубы.
- Сейчас я с корнем вырву твою паршивую бороденку, старый брехун! - прошипел
парень, поигрывая пальцами. - А потом запихну в твою лживую глотку так далеко,
насколько руки хватит!
- Уберите от меня этого ненормального! - вновь взвизгнул Римбольд и, подбежав к
двери, замолотил в нее кулаками. Под угрозой потери своего самого драгоценного
украшения гном напрочь забыл о том, что она не открывается.
Но шутки шутками, а меня ссоры в такое время и в таком месте всегда бесили.
Конечно, сам факт сидения в плену под замком достаточно неприятен и непроизвольно
подталкивает к тому, чтобы выместить на ком-нибудь свою досаду, но не настолько же!
- Значит так! А ну хватит, вы, оба! А то получит и один, и второй! - рявкнул я и для
пущей убедительности серьезности своих намерений шарахнул кулаком по стоящему рядом
столику. К моему несчастью, то ли мебель тут не слишком крепкая, то ли я сам успел
завестись, но результат получился не совсем таким, какого я ожидал. Одним словом, стоящая
на столе тарелка с фруктами полетела на пол, крышка его раскололась пополам и, что самое
неприятное, одна половина слегка задела Глорианну по ноге. Девушка взвизгнула и, не
разобравшись в чем дело, закатила мне смачную пощечину.
Ну, знаете, это уже форменное свинство! Я радел за прекращение ссоры, и я же в итоге
оказался виноватым? Да что она о себе возомнила?! С театрально обиженным видом (хотя в
душе я был действительно обижен) я облюбовал себе кресло в самом темном углу комнаты и
уселся там, злой на весь мир.
Как ни странно, но своего я все-таки добился. После громкого "бац!", которое вызвала
ладошка принцессы, встретившись с моей физиономией, ссора закончилась так же
неожиданно, как и началась. Бон остановился и, согнав с лица злодейскую мину, опустил
рукава в исходное положение. Потом, немного подумав, он поднял с пола яблоко, тщательно
протер его носовым платком и громко надкусил с таким видом, будто кроме него в комнате
никого нет. Римбольд прекратил дубасить в дверь, окинул парня сердитым взглядом и подул
на костяшки пальцев, а затем гордо прошагал в противоположный моему угол. Здесь он
плюхнулся в кресло и, как всегда в подобных ситуациях, занялся тщательным изучением
своих башмаков.
Глорианна обвела всех глазами, задержав взгляд на мне. Видно, она собиралась что-то
сказать в свое оправдание, но я лишь фыркнул и отвернулся, поэтому девушка пожала
плечами и уселась на диване в четвертом углу. Вид у нее был довольно плачевный. Никогда
бы не сказал, что я - человек мстительный, но в тот момент я испытал глубокое
удовлетворение. Таким, как наша красавица, совсем не вредно время от времени испытывать
угрызения совести. Хотя бы профилактики ради.
Так мы часа полтора играли в молчанку. Время от времени каждый подходил ко
второму, уцелевшему столику, на котором было вдоволь хорошо приготовленной еды и
несколько кувшинов. Взяв нужное, мы так же молча возвращались на свое место. Честно
признаюсь, мне уже стало немного жаль, что я затеял все это. Что им, Дубрав, что ли мало?
Но сдаваться первым было не в моих правилах, поэтому я лишь вздыхал про себя и
продолжал доблестно молчать.
Нарушил тишину не кто-то из нас, а голоса в "приемной".
- Я же вам говорил, Хозяин, что в большом мире появились эйлоны, - говорил кому-то
Сударь. - Откуда только - ума не приложу. Но факт остается фактом, и вот, полюбуйтесь -
сегодня поймал целую группу разведчиков. Можно сказать, прямо на пороге. Вроде бы
совсем неплохие с виду люди, нет в них этой характерной жадности, присущей всем
охотникам за сокровищами. Готов прозакладывать свою бороду, что это гном-пройдоха
подбил их на поиски месторождения. У-у, гнусный народ!
- Что он там себе позволяет?! Кого я подбил, какое месторождение?! - возмутился
Римбольд, тем самым первым из нашей четверки заговорив. В другое время Бон бы не
преминул позубоскалить по этому поводу, но сейчас, возможно, решалась наша судьба. Мы
дружно зашипели на гнома, и тот счел за лучшее вернуться к созерцанию башмаков, правда
- навострив уши.
- Я бы с радостью отпустил этих троих на все четыре стороны, - продолжал тем
временем маг, - но сейчас это исключено. Если в Большом Мире узнают о месторождении
эйлонов...
- Что?! Так вы их нашли и молчали?! - вновь не выдержал Римбольд, но я сухо
ответил:
- Сначала ты нас обманул, а потом со своими жалобами и воплями не дал и рта
раскрыть, так что сам виноват. А посему заткнись, или я тебе помогу.
- Что интересно, среди них милая девушка. Я так прикидываю, не старше вашей
дочери. Она-то что здесь забыла?
Собеседник Сударя немного помолчал и поговорил мягким голосом, в котором
проскользнула нотка грусти:
- Бедная моя девочка. Как-то она там одна...
Последние слова, казалось, еще висели в воздухе, а наша спутница уже прыгнула к
двери и замолотила в нее серебряным кубком, безжалостно уродуя произведение искусства.
Ее пронзительный крик резанул по нашим ушам:
- Откройте!!! Да откройте же!!!
Все было так неожиданно, что мы как бараны уставились друг на друга, а дверь уже
плавно распахнулась. Девушка одним прыжком вылетела из комнаты. Обшарив взглядом
окружающие меня предметы в поисках оружия и остановившись на тяжелом золотом
канделябре, я шагнул следом.
В креслах друг напротив друга сидели Сударь и тот, кого он, видимо, величал
"Хозяин". Этот человек, походящий на мага ростом, сложением и покроем одежды, при виде
Глорианны вскочил с места и прошептал:
- Не может быть!
- Как вы думаете, кто это? - странно звенящим голосом спросила девушка, кивая в его
сторону.
- Френгис, Верховный Лесничий Спящих Дубрав, - не задумываясь, ответил я.
- Ничего подобного. Друзья, разрешите вам представить: Его Величество Лейпольдт
Четырнадцатый, милостью богов монарх Гройдейла. Мой папа.
Глава XVIII
В которой рассказывается о том, как король Гройдейла докатился до жизни такой, а
также появляется новое действующее лицо
После бесчисленных поцелуев, объятий, бессвязных взаимных упреков, таких же
прощений и всего прочего, что обычно происходит между близкими людьми, неожиданно
встретившимися после долгой разлуки, а также нашего знакомства с
Френгисом-Лейпольдтом, хозяин замка пригласил всех в столовую. Там уже ждал богато
сервированный стол, на котором белоснежная скатерть едва виднелась из-под изысканных
блюд и редкостных вин.
Несмотря на явное предубеждение Лесничего к Римбольду, которое он не скрывал, и
природу которой была нам вполне понятна, гном все же сидел вместе с нами, правда - в
самом конце стола. Впрочем, это не мешало ему поглощать яства в таких количествах и
такими кусками, что Глори, взглянув на него один-единственный раз, чуть не подавилась со
смеху. Хотя все мы также здорово соскучились по нормальной пище, посему первые полчала
гораздо усерднее работали ножами и вилками, чем языками.
Наконец, пышный ужин был закончен; трое слуг, казавшихся на первый взгляд самыми
обыкновенными людьми, унесли приборы, оставив только напитки и фрукты, и удалились.
Сударь, сославшись на дела и извинившись, тоже вышел, а наши взгляды как по команде
остановились на хозяине. Тот сидел и, фальшиво насвистывая что-то беззаботное, изо всех
сил пытался выглядеть величественно и невозмутимо, как оно и подобает монарху и жуткой
мощи волшебнику. И то, и другое ему не удавалось. Наконец, Глорианна не выдержала.
- Папа! - безапелляционным голосом заявила она. - Ты ничего не хочешь нам
рассказать?
Свист резко прервался и отец, виновато взглянув на дочь, протянул с надеждой:
- А может, потом?
- Сейчас!
- Ладно, коли ты от меня все равно не отстанешь...
- Никоим образом.
Лейпольдт XIV тяжело вздохнул, глотнул из кубка, словно набираясь смелости, и начал
свой рассказ.
- Прежде всего, я хочу извиниться перед тобой, дочка. Я плохой король и неважный
отец...
- И то, и другое я прекрасно знаю, папочка, но что делать - отцов не выбирают, а я,
несмотря на все твои недостатки, все же ужасно тебя люблю, - нежно улыбнулась девушка и
погладила его по руке. - И если ты, вдобавок, будешь настолько любезен, что перестанешь
ходить вокруг да около, то буду любить еще сильнее.
- Нахалка, - шутливо погрозил пальцем король и продолжал: - Но, как бы там ни было,
а то, что я - плохой монарх, и сыграло решающую роль во всей этой истории.
Знаете, у меня с самого рождения была душа исследователя, и как только я открыл для
себя магию, все остальное в мире раз и навсегда отошло на второй план. Только вот дедушка
Глори и слышать ни о чем подобном не желал. Мне приходилось дни напролет корпеть над
политикой, экономикой, стратегией и прочими, "действительно полезными", по его
выражению, науками, и лишь в редкие часы отдыха удавалось отдаваться любимому
занятию.
Незадолго перед своей смертью, дабы я окончательно остепенился, отец женил меня на
девушке, которую я до свадьбы в глаза не видел. Это, впрочем, совершенно нормально для
династических браков, но для меня в тот момент не было ничего ужаснее. Я даже подумывал
о самоубийстве, отречении и прочих кардинальных мерах, но духа не хватало до тех пор,
пока не стало слишком поздно.
Все-таки, что ни говорите, а есть в этом мире справедливость. Мы с Эльзой сразу же
понравились друг другу, а очень скоро эта симпатия переросла в настоящую любовь. Через
год мой родитель отправился в лучший мир, и я по всем законам стал Лейпольдтом XIV,
властелином Гройдейла. Теперь уже ничего не мешало моим занятиям магией, кроме
государственных дел, с которыми великолепно справлялись советники и Эльза. Еще через
год родилась Глори, я был на седьмом небе от счастья...
Но счастье - это как высокая гора: чем выше залез, тем больнее падать. Когда Глори
было тринадцать лет, Эльза тяжело заболела. Я потратил гигантские деньги, выписывал со
всего света лучших врачей, магов и знахарей, чем совершенно истощил казну, но все было
напрасно: ни диковинные снадобья, ни чары - ничего не помогало. Моя жена умерла.
Следующий год я помню плохо, поскольку свалил все дела на министров и превратился
в сущего затворника. Смешно вспомнить, но я даже нанял специального человека, чтобы он
подделывал мою подпись на государственных документах. Все что угодно, лишь бы ни с кем
не общаться.
- Иногда в подобных ситуациях полезно крепко надраться, - невольно вырвалось у
меня. Экс-король кисло улыбнулся:
- Пробовал как-то раз, но с утра было настолько плохо, что эту идею пришлось
оставить. Единственное (как мне тогда казалось), что мне осталось в этой жизни - мои
занятия магией. Магией, которая не смогла излечить Эльзу только из-за того, что я слишком
мало знал. Магией, которая засасывала не хуже водоворота: чем больше я знал, тем больше
хотелось.
- За что боролся... - сострил шепотом Бон, но выразительный взгляд Глори прозрачно
намекнул ему, что если сейчас кто-то не заткнется, то этот "кто-то" может рассчитывать на
все, что угодно. Например, на удар вилкой...
Как ни странно, Лесничий нисколько не обиделся на этот выпад игрока.
- Правильно, это я и сам впоследствии понял, но тогда... Самое прискорбное, что я
совсем забросил государство: любой более-менее ловкий придворный воровал не стесняясь,
народ бедствовал, а разбойники жирели. Естественно, в казне скоро стало хоть шаром
покати, а тут еще два года подряд выдались неурожаи. Одним словом, Гройдейлу грозил
голод. И вот тут-то ко мне явился посол, как вы думаете, от кого?
Неизвестно почему, мы все точно по команде посмотрели на Римбольда. Гном тут же
опустил глаза и даже как будто стал еще меньше ростом, всем своим видом говоря: "Меня
тут нет!!!"
- Вот именно, от гномов!
- Хм, от гномов, ну и что? - как можно беззаботнее начал я, чувствуя, что над столом
сгущаются тучи.
- О, это старая история. Видите ли, земли, на которых стоит Гройдейл, давным-давно
принадлежали гномам. Уг, мой пра-пра-пра, одним словом, предок, получил их во время
Первой Великой Гномской войны...
- Как подлый захватчик! - раздался слабый голосок Римбольда, который всем давал
понять, что обладатель его, хотя и порядком напуганный, но все же - гном. Однако
Лесничего, похоже, его протесты совсем не устраивали: он щелкнул пальцами и во рту
злополучного гнома оказался в виде импровизированной затычки крупный персик.
- Помалкивай пока, паршивый воришка! И до тебя скоро дойдет черед. Все, да и ты в
том числе, прекрасно знают, что этими землями ваше Княжество откупилось от людей, когда
поняло, что карта бита.
Шли годы, но гномы ни на миг не забывали, что Гройдейл когда-то принадлежал им, и
не оставляли надежд вновь завладеть им. Они трижды пытались выкупить Гройдейл, но
всякий раз получали отказ, покорить нас силой оружия им тоже не удалось. И вот, когда
перед моим королевством реально встала угроза голода, гномы неожиданно предложили
ссудить меня изрядной суммой денег.
- Ну, знаете! Совсем некрасиво порицать за бескорыстное благородство! - вновь не
вытерпел к тому времени уже прожевавший свой "кляп" Римбольд.
- Бескорыстное? Как бы не так! - грозно сверкнул глазами экс-король, которого мне в
тот момент очень захотелось назвать Френгисом. Правда, на этот раз реплика гнома осталась
безнаказанной.
- На самом деле план был прост: гномы безумно взвинтили цены на продукты по всей
округе, а кроме того их агенты всюду распускали слухи, что наше королевство - полный
банкрот, и куда бы я не обращался за помощью, мне всюду отказывали. Естественно, кроме
Княжества. О, там-то нам всегда были рады... до поры до времени.
Наконец, где-то через полгода, маленькие бородатые мерзавцы почуяли, что настала
пора действовать. Меня вновь посетил их посол - теперь он был куда как менее приветлив и
почтителен! - и заявил, что пока Гройдейл не выплатит весь долг до последнего медяка, я
больше ничего не получу. Более того, от меня требовали заплатить все в течение года, а если
нет...
- Я тут ни при чем! Это не я!!! - неожиданно заорал Римбольд, у которого, по всему
видать, окончательно сдали нервы под угрозой очередной кары.
- Погоди-ка, - с подозрением взглянула на него Глорианна, - так ты что, знал об этом?
- О да, смею вас уверить, он прекрасно знает то, о чем я собираюсь рассказать, -
недобро усмехнулся Лейпольдт. - А если нет, то они угрожали открыть всему народу
Гройдейла, что их монарх... продал их с потрохами!
- Что?! - воскликнула Глори и, сделав резкий жест, исполненный возмущения,
опрокинула мне на колени полный кубок, ко всему прочему даже не заметив этого.
- Что делать, выглядело бы это именно так, - вздохнул ее отец. - У гномов была
закладная, которую они таки заставили меня подписать. По ней в случае неуплаты долга
Гройдейл переходил в полное подчинение Княжества. Я долго не хотел соглашаться на такие
условия, да и потом рассчитывал за пару лет полностью расплатиться, благо урожай в тот
год обещал быть богатым...
- Но неужели жители вашего королевства согласились бы с этим, поверили и
безропотно ушли со своих земель? - не поверил я.
- Правильно, - кивнул Лесничий. - Именно это я и сказал послу, причем - в весьма
резкой форме. Он расхохотался и заявил, что уговорить их - это уже моя проблема,
поскольку всем ясно, что денег нам взять неоткуда.
- Ну и прекрасно, значит...
- Значит, если люди не уйдут добровольно, их вынудят сделать это силой. Я оказался
перед альтернативой: лишиться дома или обречь свой народ на очередную кровопролитную
расовую войну.
- Не... виноват... - слабо пропищал Римбольд.
- Я не знал, что делать. Вот тут-то и произошло то, что привело меня сюда.
Примерно через неделю после визита гнома на столе в моем кабинете (кстати,
тщательно охраняемом не только людьми, но и магией), оказалось письмо без подписи. В
нем говорилось, что если я хочу спасти свою страну, то должен в назначенный срок быть в
назначенном месте, где меня будет ждать человек. Он сам подойдет ко мне и скажет
"Спящие Дубравы". Я должен был беспрекословно делать то, что он мне прикажет.
- Ловушка! - непроизвольно вырвалось у Глорианны.
Лесничий пожал плечами:
- Что делать, дочка, тогда я был в отчаянии и готов на все... В том же письме
говорилось, что ни одна живая душа не должна знать об этом свидании, а как только я
дочитал, оно на моих глазах вспыхнуло и сгорело, не оставив даже пепла.
И вот, той же ночью я тайком, как вор, покинул свое королевство. Назначенное место
было крохотным постоялым двором на границе Гройдейла и Тилианы. Не успел я выпить
бокал вина, как ко мне действительно подошел какой-то человек, по самые брови
закутанный в плащ с капюшоном, и произнес пароль. После этого он, не говоря ни слова,
поманил меня на улицу и зашагал в сторону леса. Прошагав где-то с час мы оказались в
совершенно безлюдной местности. Там незнакомец прочитал какое-то неизвестное для меня
заклинание, и прямо в воздухе, над самой землей, возник сияющий круг. Взяв меня за руку,
провожатый смело шагнул в него, и мы очутились здесь. В Дубравах. Правда, что это -
Дубравы, я узнал чуть позже. Так же молча, провожатый привел меня в роскошно
обставленную комнату, кивнул на постель и удалился. Не успела за ним закрыться дверь, как
я почувствовал, что до смерти хочу спать.
Утром, только я встал с постели и оделся, в дверь постучали, и вошел Сударь. Он
назвал меня по имени и сказал, что пригласивший меня сюда ждет в столовой. Вот так я
познакомился с хозяйкой Спящих Дубрав.
- Хозяйкой? - оживились все, даже гном.
- Ну, прежний Лесничий был... э-э... не совсем мужчиной...
- Не совсем мужчиной? - девушка озорно подмигнула отцу. Лейпольдт окончательно
смутился.
- Правильнее будет сказать: совсем не мужчиной. Меня встретила самая прекрасная
женщина, которую я когда-либо видел. Она представилась как Элейн, Верховный Лесничий
Спящих Дубрав.
Надо ли говорить, что я был почти в шоке. О Дубравах в нашем мире ходили самые
невероятные и противоречивые слухи, я сам в последний год очень ими интересовался, а
тут...
Френгис вздохнул и спросил Глори:
- Кстати, а почему все-таки тебе пришло в голову искать меня именно здесь?
- Ну, папочка, это как раз очень просто. Я прочитала твой рабочий дневник, а там
Дубравы - чуть не на каждой странице. Вот я и подумала...
- Подожди-ка! На мой дневник были наложены Чары Нечитаемости, - перебил ее
отец. - Это же первое правило любого уважающего себя мага. Всякому, кто не знает
слово-ключ, все написанное там покажется бессмысленной тарабарщиной.
- Не будь таким наивным. В любом городе есть люди, которые зарабатывают на жизнь
именно взломом защитных заклинаний. Я обратилась к такому вот... кхм... специалисту, и
он за неделю устранил эту проблему. Кстати, ты, как всегда, отвлекся.
Лесничий несколько раз рассеянно щелкнул пальцами и продолжил свой рассказ.
- Да, и вот я оказался в таинственных Спящих Дубравах.
- Наедине с прекрасной незнакомкой, - ехидно уточнил Бон.
- Незнакомкой?.. Ах, да... - вновь смутился Лейпольдт и даже, как мне показалось,
слегка покраснел.
- Как оказалось, Элейн уже очень давно занимает пост Лесничего. Впрочем, как и
когда она сюда попала, она мне никогда не рассказывала. С ее слов я понял, что Дубравы -
совершенно уникальное место. Взять хотя бы царящую здесь вечно тишину.
- Это точно, - не мог не поддакнуть я. - Очень непривычно, а поначалу - так даже
жутко. Как вы все это выдерживаете?
- Никак, - с улыбкой пожал плечами Лейпольдт. - Поскольку для нас - я имею в виду
живущих тут - никакой тишины не существует. Просто вы, как и любой другой пришелец из
Большого Мира, под влиянием слухов, легенд и чисто человеческих эмоций не признаете
Дубравы своим домом, или, если хотите, частью этого самого мира. Они же просто
улавливают исходящее от вас настроение и платят вам той же монетой. А для нас с Сударем,
например, это просто прекрасный первозданный лес, наполненный волшебством, с которым
мы живем в мире и гармонии...
- Послушать тебя, папочка, так получится, что этот твой лес - живой, - фыркнула
Глори.
- Вот типичные слова человека, испорченного цивилизацией, - вздохнул ее отец. -
Доченька, любой лес - живой, а Дубравы... Дубравы отличаются от простого леса примерно
так же, как человек - от дерева. Сказать, что они просто разумны - значит не сказать почти
ничего. Да и словами все это трудно объяснить. Если они позволят - когда-нибудь поймете
сами. А я пока скажу лишь, что Дубравы и их обитатели (я имею ввиду людей и, прежде
всего, Лесничего) существуют в теснейшем симбиозе. Более того, по словам Элейн Дубравы
существуют лишь до тех пор, пока у них есть Лесничий, даруя ему в ответ вечную
молодость, крайне долгую жизнь, но главное - невиданный всплеск магических
способностей.
- А если нет? - вновь влез в разговор неугомонный Бон (чтоб мой кошелек наполнялся
хотя бы в половину так же быстро, как мелькал его язык!). - Если Лесничего вдруг не
станет?
- Не могу вам сказать, юноша, я и сам до сих пор многого не понимаю, - развел руками
Лейпольдт. - У меня сложилось такое ощущение, что Лесничий был всегда. Но только вот в
чем штука: раз став им, человек не может покинуть Дубравы до тех пор, пока кто-то другой
добровольно не захочет его заменить.
Теперь уже не выдержал я:
- Что значит "не может"?
- Именно то, что я сказал, - кивнул наш хозяин, словно объясняя обыденные вещи, и с
извиняющейся улыбкой развел руками: - О подобном даже думать не получается.
- И что, любой, вот скажем, я, может стать Лесничим? - подняла брови Глори.
- Это навряд ли. Лесничихой - уж куда ни шло.
Конечно, это опять был Бон.
- Все не так уж просто, моя милая, - успокаивающе погладил девушку по плечу отец. -
Лесничим... - тут он засмеялся и добавил, - или Лесничихой, может стать только человек,
наделенный магическими способностями. Хотя бы крошечной искоркой таланта. Само
присутствие этого человека здесь раздует эту искорку до невиданной величины, и чем
дальше - тем больше.
- Значит эта самая Элейн...
- Совершенно верно, прежний хозяин Дубрав был не только прекрасной женщиной, но
и самым сильным магом из всех, о которых я слышал. Я-то сам считал себя довольно
сносным практиком, не Магистром, конечно, но все-таки, а тут... Сударь, впервые попавший
в Дубравы совсем зеленым учеником и живущий здесь четырнадцать лет, сейчас
превосходит меня раз в десять, а Элейн его - примерно во столько же!
После того, как мы переварили все сказанное, я рискнул предположить:
- Так значит, эта великая магесса предложила вам помощь в расчете на то, что вы ее
смените на этом... хм, посту?
Наш рассказчик немного замялся:
- Ну, скажем так, не совсем...
- Не совсем?
- Поверьте, это не столь уж важно... Одним словом, однажды Элейн исчезла
неизвестно куда, а я стал Френгисом, Верховным Лесничим Спящих Дубрав. И нисколько об
этом не жалею. Разве что Гройдейл... хотя я и постарался решить эту проблему...
Ясно было, что экс-король что-то не договаривает, что еще больше подстегивало наше
любопытство.
- А что, папа, Френгис - это тоже часть титула Лесничего?
- Нет, милая, это мое детское прозвище, - улыбнулся Лейпольдт (как мне показалось -
с некоторым облегчением, поскольку явно ожидал другого вопроса). - Ты, конечно, знаешь,
что Лейпольдт - родовое имя правителей Гройдейла. Мне оно никогда не нравилось, как,
впрочем, и твоей бабушке, урожденной принцессе Райвэллской, поэтому она в
неофициальной обстановке называла меня "Френгис" - "Любопытный"...
- А куда исчезла эта Элейн? - Бон явно решил, что пауза несколько затянулась.
Лесничий развел руками:
- Это и мне очень интересно. Я с удовольствием сказал бы ей кое-что...
- Так-так, и что бы, например?
В которой рассказывается о том, как мы с Глори без конца ругались и мирились, а
также о том, как важно следить за своим языком в обществе женщин и волшебников
- Элейн?!
- Элейн?!
- Элейн?!
Три возгласа прозвучали почти одновременно. Первый принадлежал Лейпольдту,
второй - вошедшему в тот момент в комнату Сударю, а третий (общий) - нашей компании.
- Собственной персоной, - подтвердила причина наших восклицаний. - И очень
польщена всеобщим вниманием. Сударь...
- Да, Хозяйка, - с поклоном отозвался тот.
- Я голодна как акула-вегетарианец. Будьте так добры...
Даже не став дожидаться окончания фразы, маг понимающе кивнул, улыбнувшись
одними уголками губ, и бесшумно удалился.
Следующая реплика Элейн была обращена Лесничему:
- Интересно, что ты им про меня порассказывал, негодник?
- Я... вообще-то...
- Ну да, дорогой, конечно ты, - подтвердила самая прекрасная женщина из всех,
когда-либо мной виденных, плюхаясь на колени Френгиса. Забрав из безвольной руки
экс-короля кубок и сделав из него добрый глоток, она прищурилась и добавила:
- Сначала вскакивают при моем появлении, теперь вот пялятся, как монашки на
шлюху!
Довольная донельзя произведенным замешательством, магесса потянулась всем своим
потрясающим телом (я невольно сглотнул внезапно наполнившую рот слюну) и, запечатлев
на губах Лейпольдта долгий нежный поцелуй, промурлыкала:
- Ах, Френги, как же здорово опять очутиться дома!
- А... да... - промямлил тот.
- Ну же, мой милый, закрой, наконец, рот, а то вид у тебя преглупый.
В этот момент я почувствовал весьма ощутимый удар чем-то твердым (например,
ногой) по своему колену и, подняв глаза, встретился с гневным взглядом Глори.
- Тебя это, между прочем, тоже касается! - тихонько прошипела она. Этот тембр не
сулил мне ничего хорошего, если я тут же не перестану так откровенно пялиться н
...Поділитися у соцмережах
