Жанр: Фантастика
Бригадир державы 05. Черный магистр
...овато приоткрыв рот и тупо выпучив глаза.
- Какой еще барин! Вы откуда такие взялись?! Из какой деревни?
Какие здесь в округе помещики и деревни, мы с Ефимом поинтересоваться не
позаботились, да и не было в этом нужды. Однако, отвечать было нужно, второй малиновый
гайдук держался сзади товарища, страхуя его. У обоих за кушаками были пистолеты.
Пришлось делать то, что нам всегда приходится предпринимать при столкновении со
строгим начальством: падать на брюхо и нести ахинею или околесицу.
- Помилуй, царь-батюшка, - поймав кураж, заорал я дурным голосом, - не погуби! Не
вели казнить, вели миловать!
- Ты чего, дурак, какой я тебе царь? - удивился рыжий. - Чего несешь?
- Не погуби, батюшка! Не вели голову рубить, вели слово молвить!
Рыжий удивленно обернулся к товарищу.
- Никак, блаженные? - Потом опять принялся за меня. - Какой я тебе, дурень, царь,
говори, с какой деревни?
- Видение было, кто выйдет ко мне из лесу в красном платье, тому и быть царем на
святой Руси! - не отвечая на прямо поставленный вопрос, проинформировал я новоявленного
претендента на престол.
Мое видение, кажется, гайдуку понравилось. Однако, вопросы еще оставались:
- Так мы оба в красном платье, кому царем-то быть?
- Тебе, батюшка быть царем на Руси, а второму - королем в Польше!
- Вот дурень, не поймешь, что несет, - добродушно усмехнулся первый и засунул
пистолет за кушак. Потом порадовал товарища:
- Слышь, Семен, тебе королем быть судьба.
Однако, Семен на посулы не поддался, смотрел настороженно.
- Зачем, мужики, дерево рубите? - спросил он, выходя на передний план.
- Вас, государи, призывали! - придурковатым голосом ответил я.
- Призывали, говоришь? - задумчиво сказал Семен, внимательно глядя мне в глаза.
Я таращился на него, стараясь не встретиться взглядом, смотрел на дерево метрах в
тридцати за его спиной.
- А ну, брось топор! - неожиданно зло закричал он. - И руки подыми! Подымай,
стрелять буду!
- Ты чего это? - удивленно повернулся к товарищу рыжий.
- Ты видал крестьян с таким бритыми рожами?! - закричал тот.
- Где бритая, чего?
- Бросай! - начал, было, Семен, но не договорил.
Стоящий сбоку от него Ефим, на которого почему-то они не обратили внимания, взмахнул
своим топором и опустил обух на красную шапку проницательного гайдука. Тот, прежде чем
рухнуть на землю, успел только клацнуть зубами.
- Вы, это чего, мужики? - не понял рыжий грена-дер. - Ты, ч-что это, д-дурак,
сделал! - закричал он на кучера и схватился за рукоять пистолета. Но вытащить его из-за
пояса не успел, я ударил его носком сапога ниже голени и, когда он закричал от боли и
наклонился вперед, приставил нож прямо к горлу.
- Тихо, дядя, жить хочешь?
До лазутчика, наконец, дошло, что происходит, и он ответил дрожащим голосом:
- Знамо, хочу!
- Тогда не нужно кричать, и останешься живым.
- Ага, - согласился он. - А вы кто?
- Потом узнаешь, а пока подними руки вверх и не дергайся, не то случаем зарежу!
- Зря вы это, мужики, - сказал рыжий, пока я вытаскивал его пистолет и проверял
карманы. - Наш барин вас за это не похвалит!
- Ладно, разберемся и с барином, и с магистром, А теперь поднимай товарища, понесешь
его на хутор.
- Не, на хутор нельзя, нам туда ходить не велено!
- Давай быстро, не то зарежу!
- Ну, ладно, ладно, чего ты. Мое дело маленькое, мне сказали, я и делаю.
Он попытался поднять на руки оглушенного Семена, но так растерялся, что сам упал
рядом с ним на колени. Пришлось мне помочь ему взять того на спину.
- Теперь иди вперед и не оборачивайся.
Рыжий послушно поплелся вперед, временами подбрасывая сползающее со спины тело.
- А можно, я спрошу? - сказал он, когда мы подходили к хуторской ограде.
- Спрашивай.
- А насчет царя, ты правду сказал или пошутил?
- Правду, быть тебе царем, если живым останешься.
Глава 11
Этого я знаю, - посмотрев на бездыханного Семена, сказал Александр Григорьич, когда
мы вошли в ограду. - Подлый мужик. Никак, убили? - Кажется живой, отнеси его к бане, -
велел я погрустневшему пленнику.
Тот донес товарища до указанного места и свалил на землю, как куль с мукой. Я проверил
у Семена пульс, потом осмотрел разбитую голову. Кроме огромной шишки на темени, никаких
повреждений видно не было. Красная шапка смягчила удар, иначе Семену пришлось бы туго.
- Жив, скоро очнется. Нужно бы его связать, мало ли что.
- Я свяжу, мне не привыкать, - живо предложил претендент на престол. - Прав мужик,
Семен, он, у! Ужасть какой зловредный.
- Вяжи, - разрешил я, - а потом мы с тобой поговорим.
- Мне, что хочешь, могу и поговорить! Нам это не жалко.
Пока мы искали лазутчиков, Александр Егорыч сложил три больших костра, сейчас
занимался последним четвертым.
- Я соломы под низ положил, чтобы споро занялись, только как бы их все одноразово
запалить?
- Для этого много пороха нужно, Насыпали бы дорожки и зажгли все из одного места.
- Припас-то у меня кое-какой есть, только для другого пригодится. Вдруг осаду держать
придется.
- Тоже верно. Эй, иди-ка сюда, - позвал я пленного.
Рыжий тотчас подбежал, с той же улыбкой идиота, которой полчаса назад я улыбался ему
же.
- Тебя как звать? - спросил я.
- Иваном с утра кликали. А я вот, что хочу спросить, каким я по счету буду?
- То есть? Что значит каким? - не понял я.
- Царем Иваном, каким по счету буду?
- Наверное, седьмым. Тебя как по батюшке звать?
- Иванычем.
- Значит, будешь Иоанн VII Иоаннович. А теперь расскажи-ка мне, твое царское
величество, что сделали с женщинами, которых вчера привезли?
- Это с вчерашними-то?
- С ними.
- А ничего не сделали. У нас всегда однова с бабами поступают. Сперва садют в анбар,
на одну воду, пока они с голодухи не сомлеют и сами ласки не запросят. А потом - как
положено.
- Ну, и как у вас положено?
Иоанн VII хотел что-то сказать, но испугался и нашел правильный и, главное,
исчерпывающий ответ:
- Это не нашего с тобой ума дело,
- Это мне позволь судить, моего или не моего. Быстро отвечай, а то не видать тебе
царских чертогов, пристрелю как собаку!
Угроза, кажется, подействовала. Иван опасливо посмотрел на пистолет у меня в руке и
тяжело вздохнул:
- Сначала, если баба справная, в тереме у Магистра живет, потом, как там надоест или
новая появится, нам отдают. А что мужики с бабами делают, поди, и сам знаешь.
- И много у вас таких баб?
- Не, они у нас долго не живут. Которая сама помрет, а которую в болоте потопят. Есть
которых замуж отдадут, а уж потом топят. У меня одна такая жена была. Хорошая баба,
гладкая, только все плакала.
- Зачем же тогда женщин заставляют выходить замуж? - спросил Александр Егорыч.
- Это нам никак не уразуметь, магистру виднее.
- Теперь понятно, - сказал я, - как они отбирают у пленниц состояние. Переводят
имение на подставного мужа.
- А венчают вас где?
- В нашей церкви и венчают, у попа Митрохи.
Пока мы разговаривали, очнулся Семен. Он застонал и повернулся на бок.
- А с этим что будем делать? - спросил Ефим.
- Повесить его, и все дела, - неожиданно предложил наш новый "союзник".
- Ты смотри, как бы тебя самого не повесили, - неожиданно вспылил кучер. - На тебе,
небось, столько невинной крови, до смерти не отмолишься.
- Оченно мне такое несправедливо слышать, - сердито заговорил Иван. - Мы обычаев
не нарушали, а делали, что велено. Вот прикажи ты мне Семена удавить, удавлю, но вина будет
на тебе.
- Я тебе покажу удавить! - откликнулся Семен, пытаясь сесть. - Смотри Иван, как бы
тебя самого магистр за ноги не подвесил!
- Это меня за ноги! - неожиданно рассвирепел рыжий. - Да я тебя сейчас своими
руками!
Он подскочил к товарищу и начал бить его ногами, стараясь попасть в голову. Мы
смотрели, не спеша вмешаться. Семен пытался увернуться, повалился на бок, скрючился и
прятал лицо в коленях. Иван рычал от злобы и бил насмерть.
- Ладно, хватит, - сказал я, когда Семен опять потерял сознание. - За что ты его так?
- Это он мою бабу в болоте утопил! И на мово родного брата ложно донес, - прорычал
рыжий, пытаясь оттолкнуть меня и добраться до недвижимого товарища. - Он еще меня за
ноги вешать будет!
Кажется, у Моргунова воинства отношения между собой были не самые дружеские.
Об этом стоило подумать.
- Сколько вас, гайдуков, у магистра? - спросил я.
- Много, - угрюмо пробурчал Иван, - четыре раза по десять. Только не все за него
жисть рады отдать. Которые из крестьян, поневоле служат, те и сами не рады. А таких, как
этот, - он опять попытался ударить Семена ногой, - таких мало. Они и есть первые собаки.
- И сколько таких наберется?
- Сколько? - переспросил пленный. - Сейчас посчитаю. - Он подкатил глаза и начал
считать про себя, загибая пальцы и забавно шевеля губами. - Десять и два с этим. Только не
все в поместье. Вчера трое уехали в ночь и не вернулись. Осталось, стало быть, - он разогнул
сначала два пальца, потом еще один, - стало быть... девять.
- А зачем вас сюда следить послали?
- Это у Семена спытать надо. Мне велели с ним идти и во всем его слушать. Только он
все одно не скажет. Если только на дыбу поднять, да правеж сделать.
- А про Агриппину ты ничего не слышал? - спросил Александр Егорыч, напряженно
вглядываясь в лицо пленника.
- Про какую такую Агриппину? - не понял Иван.
- Жена у меня пропала, Агриппиной кличут!
Рыжий задумался, вспоминая.
- Вроде, нет. Такой бабы не помню. Может, как по-другому зовут?
- Могли по-разному, Гапа, Рина.
- Гапа была, только давно, в прошлом годе. Такая, - он попытался описать словами, но
не смог и показал руками. - Она давно померла, ее магистр голодом заморил.
- За что? - тусклым голосом спросил хуторянин.
- Говорили, не хотела мужнину кубышку выдать.
- Да она и не знала, где она, - как будто оправдываясь перед нами, сказал мужик. -
Померла, значит. - Он отвернулся и отошел на несколько шагов.
Мы молчали, не мешая чужому горю. Потом я опять спросил Ивана:
- А какой из себя Моргун?
- Барин-то? Ну, осанистый, голос тонковат.
- А здесь, - я показал на щеки, - волосы растут?
- Бакенбард, что ли? - щегольнул иноземным словом рыжий. - Нет, у него морда
бритая, как у тебя. Бакенбард у магистра растет.
У человека, напавшего на меня и представившегося, как Иван Моргун, были желтые,
рысьи глаза и бакенбарды.
- А какого цвета у барина глаза? - начал уточнять я, начиная подозревать, что это был
не помещик, а пресловутый магистр, который назвался чужим именем.
- Обнокновенные, как у всех.
- Как у него? - я показал на синеглазого Ефима.
- Ну да, только чуток светлее.
- А у магистра глаза желтые?
- Пожалуй, что и так.
- Ладно, ты постой в сторонке, нам поговорить нужно, - попросил я Ивана. Тот кивнул
и отошел на насколько шагов.
- Александр Егорыч, поди сюда, разговор есть.
Хуторянин, не поворачиваясь в нашу сторону, словно невзначай промокнул глаза и
подошел.
- Я вот о чем подумал, - начал я, еще и для себя не сформулировав пришедшую в
голову мысль. - Что, если мы этого Ивана отправим послом к магистру?
- Это еще зачем? - воскликнул Ефим.
- Передадим ультиматум, чтобы сдавался.
- Чего передадим?
- Требование, чтобы сдавались, - перевел я самого себя на понятный, русский язык.
- А зачем им сдаваться, сам же слышал, сколько у них народа против нас троих? -
спросил Александр Егорович.
- Слышали, что говорит рыжий, у них настоящих солдат всего девять человек, остальные
подневольные крестьяне.
- Не девять, а двенадцать, - поправил меня хозяин.
- Девять, - повторил я, - те трое, что вчера ушли, больше не вернутся. Это их
лошади, - кивнул я на конюшню.
- Однако! Выходит!.. И урядник был с ними?
- Был, да сплыл. Если Иван скажет, что нас здесь много, то мы успеем лучше
подготовиться. К тому же он сможет помочь нашим женщинам.
- Ну, не знаю, - покачал головой Александр Егорович. - А если предаст? Очень он
мужик скользкий!
- Поэтому и советуюсь. Нам от него толку никакого, если получится, польза будет
большая, а предаст, одним врагом больше, одним меньше - невелика разница. Давайте
поговорим с ним, тогда и решим.
- Попытка не пытка, - ответил поговоркой кучер.
- Иван, - позвал я, - иди сюда, разговор есть.
Пленный подошел, тревожно переводя взгляд с одного на другого.
- Мы сейчас посовещались и решили тебя отпустить, - начал я.
- Как так опустить? Куда?
- Назад, в имение.
- Да как так можно, добрый человек, как так назад? Да там с меня с живого шкуру
спустят!
- За что?
- Да хоть за Семена!
- А мы его здесь оставим, а тебя пошлем вроде как посыльным к магистру.
Иван выглядел испуганным и, пока я говорил, отрицательно качал головой.
- Передашь наше требование, чтобы он немедля отпустил женщин, которых вчера
захватил.
- Нипочем не отпустит!
- Знаю, только я тебя не за тем посылаю, Ты сможешь передавать им еду и обнадежить,
что мы их скоро освободим?
- Не знаю, если их кто из наших мужиков охранять будет, смогу, а так нет. Враз
магистру донесут.
- Выбери момент, когда ваши будут. И еще, магистр станет тебя допрашивать, что ты
здесь видел, сколько нас, скажешь, что насчитал человек десять и все с ружьями. Что ждем их
нападения.
- А как он правду проведает?
- Тогда убежишь. Да еще уговори своих крестьян с нами не воевать, а то всех перебьем
без покаяния. А которые ослушаются, на тех будет анафема.
- Правда, что ли? - испугался Иван.
- Истинная правда. Мало того, что умрут, будут гореть в геенне огненной! Это я вам
точно обещаю.
- А как ты так сможешь?
- У меня с раем и адом прямая связь есть.
- Ааа...
- Ну что, пойдешь?
- Так боязно. Что я про Семена скажу, и почему в плен попал? Поди, за такое не
похвалят!
- Ну, с пленом просто. Расскажешь, что вы сидели в засаде, а на вас пять человек
навалились. Так тихо подкрались, что вы и не слышали. Вы, понятно, отбивались, но не ваша
была сила. Скажешь, что Семена мы здесь в плену оставили, а тебя отправили магистра
предупредить, что если у женщин с головы хоть волос упадет, мы его колесуем.
- Так он не поверит, на мне же даже царапинки нет!
- Ну, это недолго поправить. Будет тебе не только царапинка.
- Если так, то ладно. А откуда у меня царапина-то возьмется?
- Вот он поможет, - указал я на Ефима. - Поможешь?
- Это можно, - согласился кучер и так саданул кулаком, что Иван полетел по землю.
- Ты это чего дерешься? - возмутился он.
- Сам же хотел царапину. Хватит или еще?
Иван встал, отряхнулся, пощупал лицо и обреченно сказал:
- Ладно, давай еще.
Ефим не заставил себя просить, и на этот раз Иван остался вполне доволен. Экзекуция на
этом кончилась, и, повторив инструкции, мы выпустили гайдука за ворота.
- Надо бы за штабс-капитаном сгонять, - сказал Александр Егорыч, когда мы остались
одни.
- Это за инвалидом? - уточнил я. - У которого дочь пропала?
- За ним самым. Он мужчина бедовый, никому спуска не даст. К тому же у него ружей
много.
- Он же инвалид.
- Это ничего, хотя нога у него ранетая, в коленке не гнется, зато руки хваткие, а уж
стреляет! Птицу в глаз бьет!
- Он далеко живет? - заинтересовался я, услышав о хорошем стрелке.
- За тем лесом, верхом в полчаса обернусь.
- Ладно, поезжай, пока не стемнело.
Пока хозяин ездил за капитаном, мы с Ефимом переоделись, оставив крестьянские
лохмотья для следующей вылазки. По времени, рыжий воин уже должен был доехать до имения
Моргуна, до которого от хутора было всего верст пять-шесть. Наиболее возможных вариантов
развития событий было два: осерчавший магистр, сломя голову, бросится мстить, тогда нам
придется очень кисло; сегодня нападения не будет, сначала противники попытаются выяснить,
кто им противостоит. Второй вариант был для нас самым предпочтительным. У нас будет весь
завтрашний день на подготовку обороны. Кое-какие заимствованные у кинематографа идеи у
меня уже появились, но на реализацию их нужно было время.
Переодевшись и наскоро перекусив, мы с Ефимом занялись оружием. Пока арсенал у нас
был довольно скромный: пара старых, кремневых пистолетов, два плохоньких хозяйских ружья
и холодное оружие. Еще две единицы карманного оружия взял с собой Александр Егорович.
Сэмюэл Кольт еще не успел снабдить русскую провинцию многозарядными пистолетами
своего имени, и воевать нам приходилось музейными экспонатами стрелкового оружия.
Я показал Ефиму, как стрелять из пистолета и, главное, как его перезаряжать. Потом мы
навестили в сарае избитого до полусмерти Семена и попытались с ним поговорить. Он лежал с
закрытыми глазами и никак на наш приход не реагировал - то ли еще не пришел в себя, то ли
прикидывался.
Со времени отъезда хозяина прошло больше часа, почти совсем стемнело, и я начал
волноваться, не перехватили ли его гайдуки. Мы с Ефимом вышли за ворота и оттуда следили
за окрестностями. Стрельбы слышно не было, но это ни о чем не говорило, напасть на него
могли и вдалеке от хутора. Вдруг совсем близко заржала лошадь. Мы с Ефимом взвели курки,
но тревога оказалась напрасной, это, наконец, вернулся Александр Егорыч с высоким, худым
мужчиной лет сорока пяти, штабс-капитаном Владимиром Ивановичем Истоминым.
Мы поздоровались, и штабс-капитан, по-птичьи крутя головой, осмотрелся по сторонам.
- Нам нужен форпост, - сразу же принимая командование на себя, распорядился он. -
Нужно поставить посередине двора вышку, чтобы оттуда наблюдать подступы к ограде.
- Для этого можно использовать чердак избы, - предложил я. - Проделаем в кровле
щели, и будем смотреть оттуда.
- Пожалуй, - согласился Истомин. - Сашка, к тебе на чердак можно влезть?
- Можно, - ответил хозяин.
- Вот и ладно, этим и займитесь. У меня есть два штуцера, бьют без промаха на шестьсот
шагов, - добавил он, показывая первые нарезные ружья, появившиеся довольно недавно в
русской армии.
Мысль о "форпосте" была здравая, и мы втроем полезли на чердак, а штабс-капитан
принялся вышагивать по двору "половинчатым" строевым шагом, смешно выбрасывая вперед
негнущуюся ногу. На чердаке было темно, и первым делом пришлось его освещать. Хозяин
принес несколько огарков сальных свечей, и мы устроили там "иллюминацию". Дальше дело
пошло быстрее. Кровля у избы была из дранки и прорезать в ней смотровые щели на все четыре
стороны было делом четверти часа. Обзор отсюда был хороший, и я укорил себя за то, что
раньше не додумался до такого простого решения.
- Отсюда можно даже стрелять, - предположил Александр Егорович.
- Опасно, из того же штуцера убьют сквозь кровлю. Вот если только защитить стрелка
досками.
К сожалению, столько толстых досок на хуторе не нашлось, пришлось ограничиться
несколькими обрезками, из которых мы решили утром сколотить переносной щит.
Когда мы вернулись во двор, у штабс-капитана созрело еще несколько идей, однако, не
таких интересных, как первая, и я не стал в них вникать. Я предложил разделиться на смены, по
одному дежурить на чердаке, а остальным лечь спать. Мы с Ефимом не сомкнули глаз всю
предыдущую ночь, днем нас разбудил молодой урядник, а предстоящий день обещал быть
весьма насыщенным. Если, конечно, нам удастся до него дожить, что всецело завесило от
стратегических планов и активности противника.
Однако, ночь прошла совсем спокойно. Мне выпала предутренняя смена. Я поднялся на
чердак. Там было тепло, сухо и почему-то пахло скошенной травой. Я переходил от "бойницы"
к "бойнице", всматривался в темень безлунной ночи и слушал, как по застрехам шуршат мыши.
Когда начало светать, стала видна опушка близко подходящего к тыну леса. Он уже почти
оголился, на березах трепетали последние желтые листья, осины стояли совсем голыми. Осень
уже наступила, и скоро можно было ждать первого снега.
Я вспоминал осень в городе, мокрый асфальт, отражающий свет уличных фонарей, яркую,
праздничную рекламу, шелест автомобильных шин, и мне нестерпимо сильно захотелось
вернуться домой, в наше почти правовое государство, с редкими взрывами домов и метро,
нечастой стрельбой на улицах и увлекательными сводками криминальных хроник. В мир, где
почти всегда есть в кранах горячая вода и харизматический президент с великолепным
парламентом, веселящие народ своей каждодневной заботой о его благе...
Предположить, чем кончится наша авантюра, было невозможно. Силы были, очевидно,
неравные, противник жесток, хорошо организован, и шанс на решение конфликта в нашу
пользу был совсем незначителен.
Новый соратник, штабс-капитан, этой ночью почти не спал, часто выходил во двор и,
дождавшись, когда я спущусь с наблюдательного пункта, подошел ко мне со значительным
лицом.
- Сударь, - сказал он, глубокомысленно морща лоб, - нам необходимо укрепить наши
позиции!
С этим было трудно не согласиться, и я согласился:
- Да, непременно.
- Я придумал план, как нам сделать хутор неприступным.
- Очень интересно, господин штабс-капитан, я весь во внимании!
- Нам нужно вырыть вокруг изгороди ров!
- Что? - только и нашелся сказать я. - Ров?!
- Именно. А у ворот сделать подъемный мост.
- Да, но сколько это займет времени?
- Время неважно. Нам нужно торопиться. Я ждал вас, чтобы начать работы!
"Интересно, - подумал я, - у него инвалидность только по ранению ноги или еще и по
контузии?"
Истомин смотрел на меня взволнованно, с требовательной надеждой и, кажется, ждал, что
я тотчас побегу за лопатой.
Пришлось его немного разочаровать:
- Вы совершенно правы, без рва нам никак не обойтись! Только на одном рве
останавливаться не следует. Еще насыплем флеши и редуты, построим брустверы и цитадель.
Тогда хутор станет совершенно неприступным!
- Вы думаете? - с сомнением в голосе сказал Истомин. - Но для этого нужно провести
много расчетов и разметку местности. К тому же, нам с тылу помешает лес, там для редута
недостанет места.
- Лес вырубим, а из деревьев построим секреты, - не растерялся я.
- Пожалуй, - озадачено произнес штабс-капитан, - это нужно обдумать!
- Алексей Григорьич, - раздался сверху, с чердака, голос хозяина, - вижу на дороге
конных! Скачут в нашу сторону!
Я тотчас забыл о грандиозных планах Истомина и побежал в избу за оружием. Кажется,
нас собрались атаковать. Мы с Ефимом взяли по паре пистолетов, сабли и бросились к воротам.
- Остановились! - сообщил с наблюдательного пункта хозяин. - Сюда идет человек с
белой тряпкой. Что делать, стрелять?
- Ни в коем случае, - взвился капитан, - это парламентер! В парламентеров стрелять
никак нельзя!
- Я выйду, встречу! - крикнул я Александру Егорычу. - Действуй по обстоятельствам.
Мы с Ефимом подняли деревянный брус, запирающий изнутри ворота.
- Ты не выходи, я посмотрю, что ему нужно, - сказал я кучеру.
- Это рыжий Иван, - опять крикнул хуторянин.
Я помахал рукой в сторону избы, сигнализируя, что его понял и вышел за ворота.
Кавалькада из десятка верховых остановилась на расстоянии ружейного выстрела.
От нее в нашу сторону шел вчерашний пленник с белым лоскутом в руке. Увидев меня, он
замахал им и крикнул:
- Не стреляйте!
Я сделал ему приглашающий жест и вернулся во двор. Дойдя до ворот, он опять
предупредил:
- Это я, не стреляйте. - И протиснулся в оставленную для него щель.
После вчерашнего декоративного мордобоя его лицо из розового сделалось красно-синим,
губы распухли, один глаз заплыл, и выглядел Иван совсем плачевно, Однако, поздоровался
бодро, попытался улыбнуться одной, здоровой стороной лица, не смог и просто подмигнул:
- Здоровы будете!
- Здравствуй, ваше царское величество! Что скажешь?
- Магистр на переговоры прислал, - ответил Иван, мотнув головой в неопределенном
направлении.
- Ладно, переговорим, - пообещал я, - говори, как там наши женщины?
- А что им сделается, бабы народ живучий. У них все хорошо. Их в господском доме
держат и пока голодом не морят.
- Сумел с ними поговорить?
- А, то! Поговорил. Только они какие-то хмурые, как будто пьяные.
- Ну, слава богу, хоть живые. Теперь рассказывай, что там у вас делается? Когда вы на
нас нападать будете?
- Того не знаю, при мне такого разговора не было Я как вчера прискакал с пустым
Семеновым конем, магистр меня чуть саблей не порубал. Ему спасибо, - кивнул он на
Ефима, - своими кулаками спас. Начали меня пытать. Я как было уговорено, все и рассказал.
Магистр кровью налился и велел коней седлать. Так я ему от себя сказал, что у вас есть пушка.
- Пушка?!
- Ну! Тогда он и струхнул. Говорит, что сначала вас нужно отсюда выкурить, а потом и
порешить.
- Это ты хорошо с пушкой придумал!
- А то! Теперича я вас обманывать пришел, что мы на замирение идем и вас подобру
отпустим.
- Ладно говоришь. Как отобьемся, казной за ум награжу.
Как мне показалось вчера, Иван был в чем-то наивен, но далеко не прост.
- Что еще велели передать?
- Сам магистр с тобой говорить хочет, зовет на полдороге встретиться. Так ты своего
согласия не давай. Вы пешими сойдетесь, а мы на конях дожидаться станем. Ежели магистру
обманом тебя обойти не удастся, он нам сигнал даст, и мы на конях должны тебя догнать и
шашками порубать.
- Понятно.
Я задумался, не зная, как лучше поступить. Встретиться с магистром было безусловно
необходимо, Мне нужно было понять, что он за человек, и что от него можно ждать. Однако,
встречаться не на его условиях.
- А в поместье как дела? Со своими крестьянами говорил? - спросил я.
- Не довелось, все время на глазах был. Еле успел с вашими бабами словом
перекинуться.
- А на вас нападения магистр не ожидает?
- Кому же на нас нападать, когда нас все как огня боятся! - искренне удивился Иван.
- Ты можешь нарисовать план поместья? - спросил я.
- Чего сделать? - не понял гайдук.
- Ты сможешь начертить на земле, где у вас господский дом, конюшни, амбары, где
наших баб под стражей держат?
- Не смогу, это нам неведома, как так начертить?!
- Хорошо, я сам буду рисовать, а ты рассказывай, где у вас что есть.
Идея оказалась неплохой, что-то похожее на примитивный план мне со слов рыжего
нарисовать удалось. Правда, я не знал, будет ли из этого толк.
- Никак, нас воевать идешь? - поразился Иван.
- Пока не знаю, - состорожничал я.
- Так что магистру передать? - спросил парламентер, начиная проявлять нетерпение.
...Закладка в соц.сетях
