Жанр: Фантастика
Бригадир державы 05. Черный магистр
... с десятком названий предлагаемых блюд. За три дня пути
это была первая ресторация, где можно было утолить голод без риска отравиться. Я вернулся к
карете за своими спутницами, и мы втроем направились в обеденный зал.
Гардеробщик в чистой, даже отутюженной поддевке помог женщинам раздеться и с
благоговением принял мое куцее пальтецо. Тут же подскочил половой с блестящими от
лампадного масла, расчесанными на прямой пробор волосами.
- Пожалуйте, ваши сиятельства, в залу-с, - предложил он, низко кланяясь, и даже
помотал салфеткой по воздуху, как бы разгоняя перед гостями в воздухе пыль.
Мы прошли в зал и сели за стол, покрытый чистой скатертью.
- Что у вас, голубчик, есть вкусненького? - спросила Катя.
- Извольте выбирать-с, - ответил официант, с поклоном подавая меню. - У нас все
вкусно-с, сообразно тому, кто что предпочитает.
Мы посовещались и сделали заказ. Еда оказалась хорошо приготовленной и свежей, так
что наше настроение улучшилось. Пока мы обедали, в ресторацию вылилась большая, шумная
компания и заняла сразу несколько сдвинутых столов. Как только прибывшие гости расселись,
в зале началась нервная паника. Половые метались между кухней, буфетом и столами,
обслуживая новых гостей.
Я сидел к ним спиной и не видел, что это за люди. Мы кончали обедать, и нужды их
разглядывать не было. Катю, напротив, компания заинтересовала, и она несколько раз бросала в
ее сторону короткие взгляды.
- Это кто ж такие будут? - спросила Марьяша, без стеснения во все глаза разглядывая
шумных гостей.
- На посторонних в упор смотреть неприлично, - сделала ей замечание хозяйка. - Они
до нас не касаются, а мы до них.
- А я вижу, как один господин на вас очень даже смотрит, глаз не отрывает, - ответила
девушка. - Он что, тоже приличие не понимает?
Мне стало интересно, что это за нахал разглядывает Кудряшову, но поворачиваться не
стал.
- Это его дело, - резонно ответила Катя. - Мало ли плохо воспитанных людей.
Однако, оказалось, что это не только его дело, но и мое. Минут через десять к столу
подошел наш официант, с мокрым от пота испуганным лицом и передал нам приглашение
присоединиться к новой компании.
- Господин Моргун настоятельно просят пересесть за ихние столы, - не глядя мне в
глаза, сказал он.
- Передай, что мы благодарим за приглашение, но нам пора ехать, - ответил я, - и
принеси счет.
- Я-то передам, - как мне показалось, недовольно сказал половой, - только лучше бы
вам их послушаться, а то неровен час, что приключится.
- Что же такое может приключиться? - удивился я и оглянулся.
За сдвинутыми столиками сидело человек пятнадцать, и все они смотрели в нашу сторону,
даже те, кто сидел спиной. Понять, кто из них этот господин Моргун, я не успел.
- Принеси счет, нам пора ехать, - повторил я.
- Как вам заблагорассудится, - сказал, отходя, официант. - Мое дело предупредить.
- Что это еще за дела, - машинально сказал я, начиная испытывать тревогу. Компания
была пьяная и, по всем признакам, буйная.
- Он идет сюда, - предупредила Марьяша.
Я опять повернул голову. К нам приближался крупный, широкоплечий человек в визитке,
коротком однобортном сюртуке с закругленными полами. У него были широко поставленный
желтые рысьи глаза и распушенные бакенбарды.
- Позвольте отрекомендоваться, - сказал он, нависая над нашим столом и пожирая
глазами Кудряшову, - местный житель Иван Моргун! Надеюсь, вы про меня уже слышали!
- Очень приятно, - ответил я, хотя говорил он не со мной и не удосужился посмотреть в
мою сторону. - Чем обязаны?
- Окажите честь осчастливить наше общество своим присутствием, - продолжил он,
по-прежнему глядя в упор на Катю.
Такое поведение было уже прямым вызовом, и я поднялся со своего места. Моргун был
ниже меня ростом, но значительно мощнее и, главное, наглее.
- Прошу вас пойти вон, - сказал я, не ожидая от дальнейших действий нового
знакомого ничего хорошего.
- Ты что, не понял, с кем говоришь? - удивленно спросил он, наконец, обратив на меня
внимание. - Я Иван Моргун!
- Да хоть свистун, - парировал я, хотя на язык само просилось более обидное слово. -
Оставьте нас в покое!
Неожиданно он сделал разворот и ударил меня кулаком в солнечное сплетение. Я не успел
сгруппироваться и согнулся пополам, хватая ртом воздух. Второй удар пришелся сверху в
затылок, и я полетел на пол, теряя сознание.
Сколько времени я провалялся на полу, не знаю, но, думаю, достаточно долго, потому что,
когда я наконец пришел в себя, в зале, кроме меня, посетителей больше не было. В голове
шумело и меня мутило. Ресторанная челядь не подходила, она топталась у противоположной
стены и смотрела на меня с тревогой и, как показалось, сочувствием.
- Эй, человек, - позвал я нашего полового, - иди сюда.
Тот неохотно приблизился.
- Где женщины, что были со мной?
- Уехали, - коротко ответил он.
- Их увезли насильно?
- Не знаю, я ничего не видел.
- Кто такой этот Моргун?
- Не могу знать, - не глядя на меня, бесцветным голосом ответил половой. И добавил
почти укоризненно: - Я же вас предупредил, нужно было их уважить.
По всему было видно, что Моргун был каким-то местным тузом или Бармалеем, которого
все до смерти боятся.
- Принеси мне холодной воды, - попросил я, опускаясь на свой стул. Ноги у меня
противно дрожали, в глазах плыли разноцветные круги, и я чувствовал себя как после тяжелой
болезни.
Половой ушел и скоро вернулся с фаянсовой кружкой. Я выпил ее до дна, и сразу стало
легче.
- Где наша карета? - спросил я его.
- Во дворе, - ответил он, глядя в сторону.
- Позови нашего кучера.
- Господин хороший, - умоляющим голосом сказал официант. - Не втравливайте вы
меня в ваши дела. - Вы уедете, а мне здесь жить!
Мне было понятно состояние этого человека, но мое положение было значительно
сложнее, потому я не внял просьбе.
- А хозяина ты можешь позвать?
- Он уехал, - ответил парень и покосился в сторону толпящихся коллег.
- А кто не уехал?
- Все уехали, - ответил он обреченным тоном. - Своя рубашка ближе к телу.
- Видишь, значит, кроме тебя, отвечать некому. Иди, зови кучера.
- Он тут, рядом кушает в комнате для простого звания, - негромко сказал официант и
показал взглядом на прикрытую дверь в глубине зала.
- Ладно, сам найду, - решил я и, покачиваясь, пошел искать кучера.
С кучером Ефимом мы еще толком не познакомились. В лучшем случае перебросились
двумя десятками незначительных слов. На вид ему было лет двадцать пять, но широкая,
лопатой, русая борода делала его старше и солиднее. Он был, что называется не чистый кучер, а
"человек при лошадях", одновременно и кучер, и конюх.
В конюшне у Кати было всего три лошади, одна - рысистая кобыла, ее запрягали в
двуколку, на которой хозяйка ездила сама, и два битюга. Такой незначительный конный "парк"
не требовал большого количества обслуги, и Ефим справлялся с ними один. Жил он рядом с
конюшней, на задах котомкинского подворья, в бывшей портняжной мастерской, и в "большой
дом" показывался редко. Во время пути особой нужды общаться у нас с ним не возникало,
каждый был сам по себе, так что, можно сказать, я знал его только в лицо.
Ефим в одиночестве сидел за непокрытым, отскобленным до желтизны столом и пил чай.
На меня взглянул удивленно, то ли от того, как я выглядел, то ли недоумевая, что мне от него
понадобилось.
- Хозяйку похитили, - сказал я с порога и от слабости привалился к косяку.
Мужик недоуменно поглядел на меня и отер полотенцем потный лоб
- Как так похитили?
- Так, - ответил я и, подойдя к столу, опустился на широкую лавку, - Ударили меня по
голове и похитили.
- А Мария где?
Я не сразу понял о ком он спрашивает, потом дошло, о Марьяше.
- Обеих увезли.
Ефим внимательно поглядел, не шучу ли я, опять вытер лицо:
- А вы куда смотрели?
- Никуда не смотрел, меня оглушили Только сейчас очнулся.
- Это что же здесь за разбойники такие? - видимо, до конца не понимая, что
произошло, спросил он.
- Не знаю, какой-то местный богач. Кто такой, не говорят, его все боятся.
- Нет такого закона, чтобы людей насильно увозить, - строго сказал кучер.
- Нет, - согласился я, пытаясь придумать, что теперь делать - Иди, запрягай, поедем в
полицию
Ефим аккуратно повернул стакан вверх донышком, поставил его на блюдце, отер лицо
полотенцем и встал. Однако, не пошел к черному выходу, а направился в общий зал. Я пошел
следом. Там уже никого не было, исчез даже наш официант, с которым я не успел расплатиться.
Кучер внимательно оглядел пустое помещение и сам убедился, что ни хозяйки, ни Марьяши
там нет.
- Это, Лексей Григорьич, непорядок! - строго сказал он. - За это начальство не
похвалит!
- Черт с ним, с начальством, - рассердился я, - нужно женщин выручать, мало ли что
они с ними сделают! Едем скорее в полицию!
- Чичас поедем, - спокойно ответил кучер, - полиция - это да! Только где она, та
полиция?!
Я понял, что еще окончательно не пришел в себя и несу ахинею. Действительно, какая в
придорожном селе полиция?
- Нужно узнать, где здесь город, - поедем, подадим жалобу, - сказал я, понимая, как
все это глупо и беспомощно звучит. Женщин насильно увезла какая-то пьяная банда, а мы
будем ездить подавать жалобы и ждать помощи властей. - Нам двоим не справиться, их здесь
было человек пятнадцать, - добавил я.
- А кто они есть такие?
- Не знаю, какой-то Иван Моргун, наверное, местный олигарх.
- А мне хоть архиерей, хоть просто так, - понятно для себя перевел популярное у нас
слово "олигарх" кучер. - Я за Марью и архиерея замаю!
- Как ты его "замаешь", я даже не знаю, где их искать.
- У хозяина спытаем, - резонно предложил Ефим.
- Говорят, что он уехал, - сказал я.
- Далеко не уедет, надо будет, сыщется.
Муть у меня в голове рассеивалась, остались только тошнота и головокружение.
Видимо, удар был такой силы, что у меня получилось сотрясение мозга. Однако,
постепенно растерянность проходила, и я начинал нормально соображать.
- Ладно, пойдем искать хозяина.
Мы обошли зал, заглядывая во все двери. Все комнаты, выходящие сюда, оказались
пусты. Видимо, прислуга от греха подальше элементарно разбежалась Из всех дверей только
одна была заперта. Я в нее постучал, но никто не откликнулся. Я ударил в нее несколько раз
каблуком и закричал:
- Откройте, разговор есть!
Нам никто не ответил.
Никаких внутренних замков на двери не было, так что стало понятно, она заперта
изнутри. Я подергал ручку. Стало слышно, как там звякает металлический засов.
- Откройте, - более решительно потребовал я, - иначе сломаем дверь!
Ответа опять не последовало.
- Придется выбивать, - сказал я Ефиму.
- Ага, - согласился он и неожиданно ударил по ней плечом. Дверь загудела, но запор
выдержал.
- Нужно топор принести, я у тебя в карете видел.
- И без топора управлюсь, - пообещал кучер и, отойдя на несколько шагов, бросился на
препятствие. Раздался громкий треск ломаемого дерева, и дверь вместе с Ефимом провалилась
внутрь. Я вбежал следом за ним. В комнате у окна сгрудились все работники трактира. Было их
шестеро, включая двух женщин.
- Можно было постучаться, господа хорошие, зачем же дверь ломать? - испуганным
голосом сказал наш официант, со страхом глядя на поднимающегося с пола бородача.
- Господа, это частная собственность, - подал голос кругленький господин с румяными
щечками, одетый в городское платье. - Прошу покинуть мое заведение!
- Так вы и есть хозяин ресторана, который внезапно уехал? - спросил я.
- Вам нет до того дела! - независимо ответил он. - Прошу покинуть мое заведение,
иначе будете иметь дело с полицией!
- Куда увезли наших спутниц? Кто такой Моргун? - спросил я, наступая на хозяина.
- Мне нет смысла мешаться в ваши дела, - сердито ответил господинчик, огорченно
глядя на развороченный косяк и, видимо, мысленно подсчитывая убытки. - Для нас всяк
посетитель одинаков. Если вы повздорили с другими гостями, то наше дело сторона!
По сути, он был прав и, если бы они держали себя не так странно, то никаких разборок я
учинять не стал. Однако, и официант, и теперь сам хозяин, вели себя неадекватно и ничем не
хотели помочь, даже такой малостью, как информация. Хозяин, к тому же, раздражал меня
наглостью.
- Значит, вы не желаете отвечать? - спросил я его.
- Прошу покинуть заведение, иначе я вызову полицию! - оскалив зубы, ответил он.
- Лексей Григорьич, давай я их здесь всех сейчас удавлю, и все дела, - предложил
Ефим.
- Ну, зачем же их давить, - возразил я. - Ты сможешь уронить этот буфет? - спросил
я, указывая на могучее сооружение, заполненное ресторанной посудой.
Кучер примерился взглядом и почесал в затылке.
- Тяжел, однако, будет, да если за верх потянуть, пожалуй, осилю!
- Вы не посмеете учинять здесь разбой! - закричал ресторатор. - Иначе я отправлю вас
в темную!
- Это каким же образом? - поинтересовался я, загораживая выход из комнаты.
Он мне не ответил и приказал мужику, постриженному под горшок и пока никак не
участвующему в дискуссии:
- Спиридон, иди, зови полицию!
Мужик послушно кивнул и пошел прямо на меня.
- Лучше оставайся на месте! - сказал я ему. - Иначе хуже будет!
Однако, Спиридон был слишком силен, чтобы кого-то бояться, и послушен хозяину,
чтобы внять доброму совету. Он попер прямо на меня. Я дал ему подойти почти вплотную и
тремя точными ударами ногой в голень и руками в живот и в челюсть уложил на пол.
- Помогите! Убивают! Караул! - вразнобой закричали остальные участники
переговоров. Громче остальных орали хозяин и женщины. Один Спиридон тихо Мычал,
пытаясь встать с пола.
Однако, долго стенать о судьбе соратника им это не пришлось. Ефим взялся за верх
буфета, уперся ногой в стену, с натугой наклонил его, и предупредив криком: "Поберегись!",
опрокинул. Раздался оглушительный грохот и звон бьющейся посуды. После чего наступила
мертвая тишина. Все присутствующие, как завороженные, смотрели на результаты наших
усилий.
После минутного шока первым плачущим голосом заговорил хозяин:
- Вы что же это, ироды, делаете! За что нам кара такая? ! Кто за все это платить будет?!
Ответить ему никто не успел, в этот момент из зала послышался строгий начальственный
голос:
- Что за шум? Кто разрешил?!
- Господин урядник, поглядите, что эти ироды наделали? - пронзительно закричал
хозяин.
- А вот и полиция, - сказал я Ефиму. - А ты боялся, что здесь ее не сыскать!
- Что здесь происходит? - спросил, входя через пустой дверной проем в комнату,
перепоясанный ремнями, с шашкой на боку, полицейский. - Свят, свят, свят! Аким Кузьмич,
что это у вас за разор?!
- Вот, гости постарались! - ответил хозяин, указывая на нас пальцем. - Деньги за обед
не заплатили и учинили разбой и разорение.
- Это как так! Кто разрешил! Немедля в кутузку! - страшно выкатив глаза и гневно
шевеля усами загремел урядник.
Мне показалось, что мы с Ефимом немного поспешили и перестарались.
Теперь полиции будет труднее объяснить причину нашей несдержанности. Однако,
бывает, что хорошая мысль приходит не только потом, но и вовремя. Я разом переместил
акценты в происшедшем, закричав полицейскому:
- Господин урядник, хозяин ресторана похитил мою жену!
- Как это похитил? - вытаращил глаза полицейский, переводя удивленный взгляд с
меня на толстенького, кругленького хозяина.
- Напал на меня, чуть не убил, а пока я был без памяти, похитил жену и служанку!
От неожиданности и курьезности обвинения никто не смог произнести ни слова,
Даже хозяин, вылупив от возмущения глаза, только беззвучно шевелил губами.
- Как же так, Аким Кузьмич, зачем вы жену у этого господина похитили? - первым
заговорил урядник.
- Я похитил? Да что вы их слушаете, Василий Иванович, никого я не похищал, а ихней
жены так даже в глаза не видел! Они одни приехали и, напившись, скандал учинили!
Как я не был разгорячен и потрепан, но на пьяного никак не походил, и полицейский дал
это понять хозяину:
- Если они и были пьяным, то теперича совсем протрезвели.
- А то, что я не один был, - продолжил я, - пойдите, взгляните, сколько приборов
стоит на моем столе!
- Извольте, - согласился полицейский, неодобрительно глянув на хозяина.
Мы с урядником пошли в зал считать приборы на столе. За нами гурьбой двинулась вся
ресторанная прислуга, включая поднявшегося на ноги Спиридона. Не знаю, что они
рассчитывали увидеть, но интерес проявили повышенный.
- Действительно, три прибора, - поделился результатами расследования полицейский.
После чего пошел еще дальше. - Здесь сидели женщины, вот, ели сладенькое, а они, - он
указал на меня, - всего-то две рюмки скушали. Как же так получается, Аким Кузьмич?
Выходит, вы и правда ихнюю жену украли!
- Да не краля никаких жен! - закричал в отчаянье хозяин, уже понимая, что такой
поступок вполне объясняет и извиняет разгром в буфетной. - Василий Иванович, отойди со
мной на минуточку, мне тебе два слова надо на ушко сказать!
- Это как так отойди! - возмутился я. - Сие есть попытка подкупа должностной
персоны!
Пожалуй, я немного перемудрил с лексикой, и фраза получилась архаичной, но меня
поняли.
- При следствии допросы снимаются и без публичности, - грозно сообщил мне урядник
и отошел с хозяином.
Говорил он совсем коротко, Аким Кузьмич прошептал несколько слов на ухо
полицейскому, и тот отшатнулся.
- Это надо же! - только и сказал он, после чего снял фуражку и принялся отирать пот с
широкой лысины. - Что же вы сразу-то не сказали!
- Вот так-с! - довольным тоном, как после победы, произнес Аким Кузьмич, потирая
ручки. - Теперь сами рассудите, крал ли я чужих жен?!
По уряднику было видно, что попал он в такое трудное положение, что не знает, что
делать дальше. Он растерянно водил взглядом по участникам событий, как будто ожидал хоть
какой-то помощи.
Потом холодно мне улыбнулся и, откашлявшись, попросил:
- Вы изволите ли, господин проезжий, уделить мне свое время для, для... - он не сразу
подобрал нужные слова, - разговора с глазу на глаз.
Для меня не было большой загадки в том, что сказал ему хозяин, к такому повороту
событий я был готов.
- Извольте, уделю.
- Тогда соизвольте пройтись в ихнюю комнату, - сказал урядник, указывая взглядом на
хозяина. - Там нам никто не помешает.
Я кивнул, и мы с ним прошли в небольшой скромно обставленный кабинет с двумя
стульями и письменным столом.
- Слушаю вас, - сказал я полицейскому.
Однако, говорить он не спешил, отирал потное лицо чистой тряпицей и прятал глаза под
мохнатыми бровями.
- Вы мне что-то хотели сказать? - поторопил я. - Извините, у меня украли жену и мне
нужно ее искать.
- Да никто у вас ее не крал, - наконец, решил заговорить урядник. - Я бы на вашем
месте спокойно ехал по своим делам, а потом она и сама, с Божьей помощью, к вам вернется...
- Вы в своем уме? Вы что такое говорите?
- Да в своем, в своем! Именно в своем, потому и советую. Иван Тимофеевич - они
человек горячий, вспыльчивый, не ровен час рассердятся, так не то что Вашу жену, вас нельзя
сыскать будет.
- Это Моргуна зовут Иван Тимофеевич? - прямо спросил я, переставая валять дурака.
- Оне-с, - скривившись, подтвердил полицейский.
- А кто он, собственно, такой?
- Вы и вправду не знаете? - удивился он.
- Откуда я могу знать какого-то Моргуна, если впервые в жизни попал в ваши края и
вообще никого здесь не знаю!
- Человек-то они известный, и не только в нашем уезде, а, почитай, на всю Россию. Уже
под судом с дюжину раз был, да все как с гуся вода. Одним словом - ловкач! Мошна у него
такая, что не завязывается, родня самая знатная, вот он и куролесит. А как что, всех сутяг
купит, и сам черт ему не брат. Сам нашкодит, а те так дело повернут, что безвинный виноватым
стает, а он вроде ни при чем. Не одного беднягу таким родом на каторгу заслал. Ехали бы вы
отсюда подобру-поздорову, а жена... жена дело наживное.
- А что же вы, полиция?
- Что полиция! Он самого уездного исправника дальше сеней не пускает, а тот ему в
именины подарки возит! Ему министр внутренних дел друг и брат! А вы говорите, полиция!
- Так что же мне делать?
- А нечего делать! Пока вашей женой не натешится, не отдаст. Дай Бог, если вернет
живую-здоровую! А то были случаи, или покалечат, или вообще баба пропадет, как и не было!
- Ну, это уж нет! Такое со мной не пройдет!
- А что сделаешь? У него сорок гайдуков, один другого стоит. Не люди, а головорезы!
Вся округа от них стонет, а ничего не попишешь, у него власть, деньги и сила!
Мне показалось, что урядник искренне огорчен и стыдится своего бессилия.
- Где этот Моргун живет?
- Сказать не труд, тебя, добрый человек, жаль: ни за понюх табаку пропадешь!
- Это мы еще посмотрим, кто первый пропадет. Нас двое, у моего человека тоже зазнобу
увезли, и он этого так не спустит. А вдвоем, глядишь, и прорвемся!
- Ну, гляди, дело твое, - перешел на "ты" урядник, - только помни, я тебе не
помощник. Если встряну, со службы уволят и по миру пустят, а то и живота лишусь. Я человек
семейный, мне детей кормить надо.
- Понятно, я и не в претензии. Только если помочь не можешь, то и не мешай.
- Это обещать могу твердо и за себя, и за помощника. Он малый молодой, справедливый
и против правды не пойдет. Кого тебе опасаться нужно - это станового пристава и исправника,
эти не то, что за тридцать сребреников, за грош мать родную продадут. Если выйдет у тебя
дело, все против тебя же и повернут.
- Оружие здесь есть, где купить?
- Разве что в губернском городе, только дотуда ехать дальше, чем до Москвы. А что тебе
нужно?
- Пару ружей, пистолеты, огневой припас...
- Этим я помочь могу. Пистолетов мне не достать, да и не нужны они тебе, одно
баловство барское, а пару ружей предоставлю. Только тайно, чтобы ни одна живая душа не
знала, иначе мне несдобровать!
- Понятно, что тайно. Давай договоримся, куда ты их привезешь, а я ночью заберу. Там
же я и деньги оставлю.
- Так дела не делаются, - возразил урядник. - Сам доставлю. Ты знаешь мост через
Уклейку?
- Откуда мне знать ваши мосты, я же здесь в первый раз.
- Он близко отсюда, как выедешь на московскую дорогу, через версту поворотишь на
полдень, на город Уклеевск. Там он и есть.
- И далеко он от столбовой?
- Верст пять, не боле. Да там не на заплутаешь, он до самого Уклеевска один, другого
нет. Подъезжай к полуночи, там и встретимся. Раз такое у тебя горе, то дорого я не возьму. За
все про все двести рублей.
- Что же у тебя за ружья за такую цену?
- Ружья как ружья, главное, что стреляют.
- Хорошо, пусть будет двести, а теперь расскажи все, что знаешь про этого Моргуна.
Глава 9
Тебе нужно сбрить бороду и поменять одежду, - сказал я Ефиму, когда мы добрались до
заштатного города Уклеевска, отстоящего на тридцать верст от московской дороги.
Заштатными именовались селения, пользующиеся правами города, но не служащие
административными единицами.
- Это еще зачем? - удивился кучер, уважительно поглаживая свою роскошную
растительность, закрывающую половину груди.
- С такой бородой и в ливрейном армяке тебя каждый встречный запомнит, а нам это ни
к чему.
Прибыли мы в Уклеевск в нашем экипаже и теперь думали, куда пристроить карету и
лошадей, пока будем заняты разборкой с Моргуном. Заштатный городок был небольшим
населенным пунктом с двумя церквями, земской школой и тремя ярмарками в году. Как
рассказал словоохотливый старичок, встретившийся нам около винной лавки, православных
жителей в нем было 1588, протестантов 16, магометан 21, прочих исповеданий 12; дворян 5,
почетных граждан и купцов 4, духовного звания 8, мещан 1479, военного сословия 115,
крестьян 186, прочих сословий 31. Численность его населения определить можно было
довольно точно, суммировав сословия и вероисповедания.
- Пошли в цирюльню, пока будем бриться, попробуем узнать, что здесь почем.
Бриться Ефиму не хотелось, но мои доводы его убедили, и он скрепя сердце согласился.
Мы оставили экипаж у единственной на весь город парикмахерской и вошли в пропахшее
дешевым одеколоном помещение. Посетителей здесь не было, и цирюльник, встав навстречу
широко зевнул, щедро показывая остатки зубов.
- Чего желаете? - спросил он сонным голосом. - Могу завить...
- Завиваться мы пока не будем, хотим побриться.
- Это моментом, - пообещал ремесленник. - Извольте садиться.
Я кивнул Ефиму на кресло и он, тяжело вздохнув, сел под бритву палача.
- Жаль, поди, такой красоты лишаться? - сочувственно спросил его парикмахер,
взвешивая рукой окладистую бороду. - Сами откуда будете? Я вас в наших краях раньше не
встречал.
- Купеческого звания, - ответил я. - Едем по торговым делам.
- Чем торгуете?
- Зерном, кожей и так, чем придется.
- Дело хорошее, - сообщил мастер, яростно щелкая ножницами вокруг расстроенного
лица клиента. - А может, завиться желаете?
- Мы желаем оставить на постой лошадей и карету, а сами дальше поедем верхом.
Хорошо заплатим!
- Хорошо - это сколько? - поинтересовался цирюльник, намыливая клиенту щеки.
- По рублю за день постоя, - предложил я.
- И вы думаете, что это хорошо?
- И еще по рублю на прокорм лошадям, - добавил я.
- Рубль и рубль, это будет три. Если согласны на три рубля, я помещу ваших лошадей в
своем коровнике и буду ласкать их, как любимого котенка!
- А как же корова?
- Какая корова! О чем вы говорите! Та корова давно стала говядиной. Думаете, у меня
есть желание крутить коровам хвосты?
- А наши лошади не станут кониной?
Парикмахер оценил чужую шутку и засмеялся.
- Пусть я бы так жил, как будут жить ваши лошади!
Национальная принадлежность мастера не вызывала двояких толкований ни по внешним
признакам, ни по манере говорить.
Неясно было, как он попал в центральную губернию Надо сказать, что многомудрое
царское правительство еще со времени правления Екатерины делало все, чтобы вырастить из
нашего еврейского населения пламенных революционеров.
Их постоянно притесняли, сгоняли с насиженных мест и не давали спокойно жить.
Как это всегда делалось, от Рюрика до наших дней, Сначала мудрые правители создавали
проблемы, а потом всех остальных жителей заставляли расхлебывать результаты.
- А как вы попали в
...Закладка в соц.сетях
