Жанр: Фантастика
УГАСАЮЩЕЕ СОЛНЦЕ
...был виден, а затем, когда край
Нэй'ай'ина скользнул за горизонт, неся сумерки, растворился в тени.
- Это его обнаружили приборы! - проговорил Дункан.
- Там есть что-то живое.
- Возможно,- отозвался Ньюн. Конечно, ему очень хотелось верить
в это, но ни надежда, ни тревога не прозвучали в его голосе. Он
всегда был готов к самому худшему; это, похоже, позволило ему сохранить
рассудок в прошлом, где кроме разрушений мало что было.
Мелеин снова опустилась на свою расстеленную на песке циновку,
и сцепила руки на коленях, и ничего не сказала.
- Он может быть очень далеко,- проговорил Дункан.
- Как далеко тот источник, что ты обнаружил? - спросил Ньюн.
Дункан пожал плечами.
- День или около того.
Ньюн нахмурился, опустив ~мэз~ ниже, чтобы открыть большую
часть своего лица.
- Скажи мне правду: ты выдержишь такой переход?
Дункан подобающим мри жестом выразил согласие.
- Воздух разреженный, но такой я еще могу выдержать. Меня беспокоит
в основном холод.
- Оденься теплее. Думаю, мы заночуем здесь.
- Я не буду тебе в тягость, Ньюн.
Ньюн задумался над этим и наконец кивнул.
- Мри не носильщики тяжестей,- сказал он, и Дункан понял скрывавшуюся
за этой шуткой Келов непреложную истину. Стэн усмехнулся, а
Ньюн подкрепил свои слова внезапным устрашающим жестом.
Вуали вернулись на свое место. Дункан завернулся в одеяло с
термоподогревом, чувствуя себя гораздо лучше, чем он мог себе представить
в подобных обстоятельствах. В неприятно холодном воздухе одеяло и
мантии обеспечивали ему такое приятное уютное тепло. В ясном небе над
головой редкие звезды не образовывали знакомых фигур. Он выдумал их
сам: треугольник, змея, и мужчина с огромным дусом у ног. Это усилие
окончательно истощило его затуманивающееся сознание, и Стэн провалился
в сон, чтобы проснуться от того, что Ньюн тряс его за плечо, напоминая,
что теперь его очередь сторожить, ибо дусы все еще не вернулись.
Оставшуюся часть ночи он сидел, укутавшись потеплее, глядя на
странный из-за растущих на гребне поросшего травой сглаженного хребта
трубчатых деревьев горизонт, в одиночестве наблюдая, как восходит
Нэй'ай'ин над цепочкой их следов, наполняя сердце красотой.
Это был более чем справедливый обмен,- думал он.
Рассвет понемногу вступал в свои права, и мри зашевелились;
они позавтракали, не спеша собрались, довольствуясь короткими репликами
и часто поглядывая по сторонам.
И поднявшийся ветер принес издалека странный звук, заставивший
их замереть на месте и прислушаться; и потом Ньюн и Мелеин, облегченно
вздохнув, громко рассмеялись.
Где-то поблизости охотились дусы.
Они сложили вещи и нагрузили санки: их потащил Дункан. Ньюн,
кел'ант, глава касты Келов, не мог заниматься этим, пока есть кто-то,
кто может это делать; то был давно заведенный порядок, и Дункан без
возражений принял его. Но мри не сводил с него глаз, и едва они приблизились
к первому подъему, Ньюн молча взялся рукой за веревку, отобрав
ее у Стэна и забросив себе на плечо.
Эта работа не слишком утомляла мри, ибо земля была сравнительно
ровной и металлические полозья легко скользили по похожему на пыль
красному песку. Неприятный холод, от которого на рассвете замерзал даже
выдыхаемый пар, заметно слабел, и к середине утра Ньюн и Мелеин
сняли дополнительные мантии и зашагали, чувствуя себя довольно свободно.
Когда они остановились на отдых, вдали показался один из дусов,
некоторое время постоял, и к нему присоединился второй. Звери
снова и снова ненадолго появлялись, и так же быстро исчезали; потом их
какое-то время не было. Беспокоясь за своего дуса, встревоженный его
необъяснимым поведением, Дункан велел ему вернуться, но тот прошел
только половину пути и остановился. Зверь выглядел по-другому; и Стэн
бы не узнал его, но на всей Кутат дусов было всего двое, и большой
по-прежнему ждал на гребне. Оба зверя казались иными.
Более худыми. Лоск исчез за прошедшую ночь.
Дус внезапно повернулся и присоединился к своему собрату на
гребне. Оба двинулись по пологому склону; Дункан смотрел, как они удаляются,
время от времени появляясь вновь, и щурился, ибо казалось невероятным,
что такие громадины могут столь бесследно исчезать на ровной
земле.
- Что с ними? - спросил землянин у Ньюна; мри пожал плечами и
вновь занял свое место за Мелеин, что означало, решил Дункан, что Ньюн
не знает.
А вскоре после этого, когда они приблизились к голубовато-зеленому
трубчатому деревцу, Ньюн срезал своим ~ав-тленом~ небольшой кусок,
глядя как оставшаяся часть наполняется влагой.
- Я бы не стал пробовать ее,- с беспокойством сказал Дункан.
Но мри набрал в рот немного жидкости - совсем чуть-чуть - и
через мгновение выплюнул ее.
- Не так уж и плохо,- пробормотал он.- Сладкая. Мякоть, скорее
всего, съедобна. Посмотрим, заболею ли я от этого. Дусы ее не испугались.
Существование столь тонкой связи между дусом и человеком казалось
загадочным. Дункан вспомнил, что когда звери впервые увидели растения,
люди почувствовали ярко выраженное удовольствие.
Ньюн не заболел. После полудня он попробовал маленький кусочек
мякоти, и к вечеру объявил, что та вполне съедобна. Дункан тоже отведал
ее, и она была сладкой, как засахаренный фрукт, и приятно холодила.
Самой последней, когда был разбит лагерь и стало ясно, что ни мри,
ни землянину мякоть не причинила вреда, ее попробовала Мелеин.
Солнце, выбросив свои лучи, на миг уцепилось за край пропасти.
И в туманной дымке вновь возник их город.
Он был огромен; он прочно стоял на земле - то не был дрожащий
мираж. Лучи напоследок четко высветили башни, и все исчезло.
- Это вписано в пан'ен,- негромко заговорила Мелеин,- что есть
город башен - желто-башенный Ан-ихон. Там названы и другие города: Зоухэйн,
Зу'и'ай-шэй и Ли'эй'хэйн. Море звалось Шэй'ит, и у равнин здесь
тоже есть имена.
Был ветер, и шепот движущихся песчинок. Больше не двигалось
ничего, кроме самих людей, чужаков, что явились сюда, и один из них на
самом деле был чужим.
Но Мелеин называла им имена, и еще недавно ужасавшая своей необитаемостью
Кутат, раскинувшаяся вокруг, открывалась перед ними. И
посреди этой неподвижности Ньюн и Мелеин разговаривали друг с другом,
и смеялись чему-то; но тишина въедалась в кости и перехватывала дыхание,
и Дункан вдруг почувствовал, что еле переставляет ноги, пока Ньюн,
коснувшись его запястья, не задал ему какой-то вопрос, и землянину
пришлось, краснея от смущения, попросить мри повторить.
- Дункан? - переспросил Ньюн, чувствуя смятение Стэна.
- Все нормально,- ответил Дункан; ему вдруг отчаянно захотелось
коснуться спины дуса. Он взглянул туда, где за спинами Ньюна и
Мелеин темнела глубокая расселина высыхающего моря, и спросил себя:
что здесь вызвало их смех?
И те безбрежные пространства воды, что дышали и плескались в
этой пустыне, которые представила себе Мелеин, больше, чем что-либо
другое, впервые за то время, что Стэн противостоял этим двум мри, напомнили
ему дом.
Ньюн сжал его руку, отошел в сторону, завернулся в свое одеяло
и лег спать; рядом с ним точно также устроилась на ночь Мелеин.
Дункан нес вахту, завернувшись в одеяло с термоподогревом; ему
было тепло, хотя даже пар от дыхания замерзал в воздухе. Луна наверху
была между второй четвертью и полнолунием. Высоко на севере появились
клочья облаков, но они не могли закрыть звезды.
Один раз Стэн почувствовал присутствие дуса. Тот не подходил
близко, но был где-то здесь, неподалеку, излучая спокойствие.
18
Шарн, дрожа от слабости, нажала клавишу, подводящую раздатчик
пищи поближе. Слегка наклонив тело, она прикоснулась к питающей трубке
безгубым ртом и некоторое время пила, позволяя теплу заполнить желудок.
Благодаря этой трубке концентрация питательных веществ в ее венах
заметно возросла, но долгое отсутствие пищи вызывало физиологические
эффекты, которых не могло уменьшить никакое трубочное питание.
Вокруг нее, на капитанском мостике "Шируга", спали молодые регулы,
все еще погруженные в глубокий сон, в котором они проводили
большую часть путешествия. Лишь Сут и старший над юношами, по имени
Мелек, бодрствовали почти все время, за исключением кратких промежутков
сна, когда корабль совершал прыжок. Уже давно проснувшийся Сут
поспешил приблизиться к Шарн, исполняя свой долг заботиться о старшем,
которому теперь принадлежал, ибо бай Хулаг на время отдал юношу Шарн.
- Могу я услужить? - хрипло спросил Сут. Смышленые глаза юноши
лихорадочно блестели. Костяные пластинки его щек были по краям белыми
и мутными - признак плохого самочувствия. Шарн заметила страдание юноши,
который перенес без сна столь долгое путешествие, и довольно любезно
предложила Суту воспользоваться своим раздатчиком пищи. Кожа Сута
сделалась темной от удовольствия, и голодный юноша набросился на
питающую трубку, жадно поглощая пищу, от которой его трясущиеся конечности
наполнялись силойЄ через некоторое время он с немым обожанием в
глазах вернул трубку Шарн.
- Разбуди остальных,- тотчас приказала она Суту, и юноша сразу
же бросился исполнять повеление.
Курсовая лента стояла на нуле.
Они прибыли.
Быстрый взгляд на локатор: корабль землян парил почти рядом,
но члены его экипаж еще вряд ли полностью пришли в себя. Во время путешествия
Шарн часто просыпалась для консультаций с Сутом, и каждый
раз узнавала землян гораздо медленнее, чем просыпавшийся после прыжка
регул: у наркотиков не было биологического преимущества сна. Несколько
землян уже работали, но тумана в их мозгах хватало. Это был известный
факт; и мри, которые не нуждались ни в сне, ни в наркотиках, всегда
были готовы воспользоваться этим.
А перед ними раскинулась система, откуда пришли мри.
От этой мысли кровь на мгновение застыла в венах Шарн, а потом
оба ее сердца лихорадочно забились. Со своего пульта дистанционного
управления она вызвала новый план-карту, активизировала приборы и направила
корабль прочь от эскорта землян, а те все еще не могли прийти в
себя от изумления. Приборы зарегистрировали автоматический вызов:
компьютер землян напоминал ей, что она отрывается от группы. Она не
обратила на это внимания, продолжая увеличивать скорость в реальном
пространстве.
Корабль Шарн устремился к внутренним планетам. Где-то позади
зашевелились, пробуждаясь, земляне; вслед ей летели яростные требования
вернуться. Шарн не обратила на них внимания. Она была союзником, а
не слугой, и не чувствовала себя обязанной выполнять их приказы. Вокруг
нее просыпались юноши - как умело заботился о них этот молодой регул,
отданный ей баем! Предоставив Шарн своего личного секретаря, Хулаг
показал всем, насколько он уважает ее. Шарн подумала о том, что ей
следует тоже проявить благосклонность, и о том, чем ей это грозит - и
у нее закружилась голова.
- Мы проведем разведку,- снизошла она наконец до ответа взбешенным
землянам.- Нам, милые союзники, необходимо как можно скорее узнать,
что за опасность поджидает нас, а "Шируг" достаточно подвижен,
чтобы в случае чего уйти.
Идти первыми было не в обычаях регулов.
Но на карту были поставлены интересы регулов. Мертвые планеты
следовали одна за другой: ужасная летопись смерти оправдывала принятые
на Кесрит решения. Спасая род, они спасали самих себя, и, кроме тогоЄ
самое невероятноеЄ это осознание угрозы самой расе регулов, которую ни
один регул никогда не оценивал.
На экранах оставшийся позади корабль землян начал разделяться
на части: "Сабер" выпускал своих наездников - небольшой внутрисистемный
истребитель "Сантьяго" и безоружный разведывательный корабль "Флауэр".
Ни боевой корабль, ни разведчик, похоже, не могли совершать
межзвездные перелеты, как "Шируг" - средних размеров, оснащенный тяжелым
вооружением, способный мгновенно покинуть систему и появиться
вновь, способный маневрировать в непосредственной близости от планеты
- таких фокусов огромный и хрупкий "Сабер", покрытый броней и обладающий
колоссальной огневой мощью, мог и не выдержать.
Земляне остались недовольны. "Сабер" набирал скорость, его наездники
держались рядом с ним. Это не было преследованием. Какое-то
время Шарн не находила себе места, обрушивая свою ярость на просыпающихся
юнцов, но наконец поняла, что здесь, рядом с мри, земляне не собираются
принимать меры ни против нее, ни против ее корабля. Впрочем,
они вряд ли смогли бы осуществить свои угрозы. Свои приказы Шарн получила
от Хулага, и хотя иногда она не доверяла юношеской импульсивности
старшего Аланя, его знаниям и опыту, что на сто двенадцать лет превосходили
ее собственные, она верила беспрекословно.
Хулаг, в частности, хорошо знал землян, и, похоже, был уверен,
что нынешнее перемирие не будет нарушено, даже если регулы поставят их
в трудное положение. Подобная линия поведения была неприятной. Регулы
не были бойцами, их агрессивность не шла дальше слов и теории. Шарн
чувствовала бы себя куда безопаснее, будь у нее на борту мри, чтобы
управлять столь нелогичными процессами, как уклонение и бой. В непредсказуемости
боя мри не знали себе равных. Но впереди их ждала
встреча с мри, и непривычная перспектива сражения с ними глубоко тревожила
Шарн.
Уничтожить.
Уничтожить - и пусть земляне убирают обломки. О, регулы умели
использовать менее опытные расы! Регулы принимали решения; менее опытные
расы выполняли все остальноеЄ и Хулаг, опираясь на свой громадный
опыт, решил, что земляне именно так и сделают.
Донесся слабый пульсирующий сигнал, еле слышный из-за стука
двух ее сердец; подкрутив регулировку, Шарн усилила сигнал.
~Дружба~,- говорил тот.- ~Дружба~.
На языке землян.
Предательство.
Именно этого боялся Хулаг: мри, оставив службу у регулов, будут
наняты снова. И это дело рук землянина по имени Дункан, что возился
с мри.
Шарн засекла источник сигнала, выстрелила. Тот умолк.
Несколько мгновений на нее обрушивался шквал голосов землян,
пытавшихся узнать причину стрельбы. Они еще не успели принять сигнал.
- Обломки,- ответила Шарн. Регулы не лгали; но они еще и не
всегда говорили правду.
Возможно, такого ответа землянам оказалось достаточно. Во всяком
случае, они ничего не сказали.
"Шируг" захватил лидерство. Может быть, сказывалось преимущество
в скорости. А может, землян вполне устраивало, что она проведет
разведку внутренних систем обороны, и, поверив словам Шарн, ее оставили
в покое. Она сомневалась в этом. Шарн была уверена лишь в скорости
"Шируга" - корабль был выстроен для того, чтобы нанести удар и исчезнутьЄ
"Сабер" же был аналогом древних авианосцев землян и, ведя бой,
практически не двигался. Внутрисистемный истребитель "Сантьяго" обладал,
без сомнения, достаточной скоростью, но серьезной угрозы для "Шируга"
не представлял. О "Флауэре" же здесь вообще речи быть не могло.
Шарн заставила себя забыть о них; информация Хулага, как всегда,
оказалась точной. "Шируг", оторвавшийся от своих спутников в соответствии
с последней договоренностью, по-прежнему сохранял преимущество
во всем, кроме брони и огневой мощи.
И она собиралась воспользоваться этим, велев Суту выслушивать
очередные бормотания землян. Главное - исследовать саму планету, оказаться
на ней первыми.
Уничтожить - и пусть земляне справляются с последствиями.
Тяжело было останавливаться, когда до города, казалось, было
рукой подать - так близко, так дразняще близкоЄ но близилась ночь, и
Ньюн заметил, что землянину нелегко: дыхание Стэна было хриплым. В
конце концов Мелеин чуть замедлила шаг, и, незаметно кивнув Ньюну на
Дункана, сообщила, что желает остановиться.
- Ночью нам лучше отдохнуть здесь,- сказала она.
Дункан, даже не поднимая глаз, подчинился, и они развернули
циновки, чтобы сидеть на холодном песке, и наблюдали, как садится
солнце. Его лучи слегка окрасили шпили города на холмах напротив.
- Простите,- неожиданно проговорил Дункан.
Ньюн взглянул на него: Дункан закрылся вуалью, должно быть,-
подумал Ньюн,- не в силах сдерживаться, а может, чтобы воздух причинял
ему меньше страданий. Мри чувствовал скрытое вуалью душевное состояние
- то была обособленность, сама по себе серьезная рана.
- ~Сов-кел~,- негромко окликнул Дункана Ньюн; "брат-кел" - так
Келы ласково называли своих родных братьев.- Иди, садись поближе к
нам. Холодно.
Самим мри было не так уж и холодно, но Дункан подошел и, казалось,
приободрился от этого, а может быть ему на самом деле стало уютнее,
потому что тело его было не таким горячим, как их тела. Кел'ен и
землянин прижались спинами друг к другу, ибо иной опоры не было. Даже
Мелеин в конце концов не выдержала и прислонилась спиной к коленям Ньюна.
Они молчали и смотрели на город, что сейчас погружался во тьму, и
на звезды, которых было гораздо меньше, чем в его родном небеЄ и Ньюн
спрашивал себя: неужели их планета находятся на самом краю галактики
и, следовательно, их раса возникла гораздо раньше, тогда как народ
Дункана пришел откуда-то из нее самой.
Долгое, долгое путешествие, которое уводило Народ внутрь. Ньюн
в душе желал, чтобы этот переход длился вечно, чтобы они могли вечно
идти к городу, с надеждой, не зная, какая правда ждет их там.
И все же Дункан провозгласил, что обнаружил там колебания
энергии.
Ньюн закусил губу и сместил свой вес, отчего им обоим стало
неудобно сидеть, и понял наконец, что его внезапно обеспокоило.
Присутствие дуса.
- Они вернулись,- прошептал он.
- Да,- отозвался через мгновение Дункан.
Зашуршал песок. Послышалось пыхтение. Наконец появились дусы,
наклонив головы и бездумно глядя в их сторону, словно в самый последний
момент звери забыли, зачем шли сюда.
И в этот раз дусы не отпрянули, а подошли поближе. Мелеин
отодвинулась в сторону, а Ньюн и Дункан приняли зверей, которые искали
их.
Удовольствие. Лаская массивную голову, что все время норовила
ткнуться в его бок, Ньюн провел рукой вдоль туловища; на покрытых теперь
грубой шерстью боках явно прощупывались ребра.
- Он стал совсем другим! - воскликнул Дункан.- Ньюн, они оба
здорово похудели. Может, у них появились детеныши?
- Никому еще не удавалось угадать: "он" дус или "она".- Ньюн
был недоволен произошедшей в зверях переменой - и еще тем, что Дункан,
совсем новичок, высказал то, о чем сам мри только-только начал догадываться.-
Некоторые говорят, что у дусов есть самцы и самки. Никогда
еще,- добавил он доверительно,- никто не видел маленького дуса.
- Может быть,- проговорила Мелеин,- маленькие дусы совсем не
похожи на обычных детей. Там, откуда они пришли, родившийся беспомощным
не выживает.
Ньюн поднялся и осмотрел освещенную луной землю, но дусы умели
хорошо прятаться, и если где-то поблизости и были малыши, мри не смог
разглядеть их. Но когда Ньюн снова уселся, и дус положил ему голову на
колени, беспокойство за зверей все еще не покидало его.
- Опасно,- сказал Дункан,- выпускать новый вид животных на
планету, особенно на такую хрупкую, как эта.
Дункан говорил. У Ньюна была мысль во имя любви запретить говорить
это.
И внезапно Дункан склонил голову, и возникло беспокойство в
чувствах дусов.
- Это так,- негромко сказала Мелеин.- Но без них нам будет
одиноко.
Дункан молча посмотрел на нее и наконец обхватил руками шею
своего зверя, и склонил голову, и успокоился. Ньюн устроил в середине
Мелеин, и они заснули, заснули все - впервые с тех пор, как оставили
корабль, ибо дусы были с ними, охраняя их, и тепло зверей согревало
их.
Дусы все время увеличивали свою численность, порождая других
дусов, которые появлялись на свет взрослыми и заполняли планету, пока
вся Кутат не стала принадлежать им, и они заполнили улицы мертвых городов,
и мри были не нужны им.
Ньюн мгновенно проснулся, встревоженный пробившимися сквозь
ночной кошмар мыслями дуса, чувствуя, как стекает по лицу холодный
потЄ рядом, такие же взволнованные, зашевелились остальные, похоже,
озадаченные тем, что их разбудило. Дункан окинул взглядом холмы, словно
какой-нибудь ночной бродяга мог приблизиться к ним.
- Пустяки,- сказал Ньюн.
Он не рассказал про свой сон: страх все еще не отпускал его.
Ньюн никогда в жизни не чувствовал себя настолько подвластным дусам -
он лишь разделял их ощущения. Присутствие землянина: это оно породило
подобное подозрение, для которого не было никаких оснований.
~У дусов~,- напомнил он себе,- ~нет памяти~. Для этих двух
зверей Кесрит больше не существовала. Они никогда не вспомнят планету,
пока не увидят ее вновь, а этого никогда не произойдет. Личности и
места: вот и все, что сохранялось внутри их толстых череповЄ и сейчас
для них существовала лишь Кутат. Они, в отличие от людей, словно бы
родились и выросли здесь.
Ньюн снова закрыл глаза, устыдившись сна, о котором, скорее
всего, догадывалась Мелеин - правда, она могла по ошибке приписать это
Дункану - и почувствовал себя одураченным, ибо разделил ночные страхи
землянина, связанные с рождением дуса. Сейчас зверь излучал спокойствие.
Ньюн вобрал его и растворился в тепле, отвергая страх.
По крайней мере, у дуса не было памяти.
На следующий день они шли не спеша; зная, что Дункану тяжело
передвигаться в разреженном воздухе, они не слишком торопили его.
И они были осторожны, и шли, стараясь держаться неровностей
местности, и с присущей дусам мудростью стремясь, чтобы их не заметили
из города.
Но чем ближе они подходили, тем бесполезнее казались их предосторожности.
Старый, старый. Теперь Ньюн ясно видел то, о чем лишь догадывался:
шпили в развалинах - их давно не ремонтировали, повсюду груды
обломков. Никто из людей не произнес ни слова: они не хотели признаваться
себе в увиденном.
В конце концов они отбросили осторожность. Ветерок, что несколько
дней дул им навстречу, внезапно усилился, бросая пригоршни песка
в их плотно закрытые вуалями лица, отнимая у людей силы. Дусы шли,
сжав ноздри и опустив головы, изредка фыркая, и явно сомневаясь в рассудке
своих хозяев, которые упорно шли вперед. Глаза Ньюна жгло, несмотря
на защиту мигательной перепонки, и он опустил козырек ~зейдх~ -
Дункан сделал это сразу же, как только усилился ветер; Мелеин опустила
внутреннюю вуаль из легкой кисеи на своем головном покрывале, ~сэрех~,
которая полностью закрыла лицо госпожи, превратив ее в невыразительную
белую фигуру, подобную их черным фигурам.
В любом другом случае благоразумие заставило бы их искать укрытие
- подобных довольно гостеприимных мест здесь хватало; но они
продолжали медленно идти, по очереди таща упрямые санки.
Реки песка струились по улицам города. Словно призраки, шли
люди среди руин, и остававшиеся позади них следы мгновенно исчезали.
Над ними возвышались шпили, тающие за ржавыми облаками пыли, изредка
проступая в пронзавших мрак солнечных лучах; и ветер обрушивался на
узкие улицы, завывая демоническим голосом, колотя песком по их козырькам.
Шпили и перекрывающиеся арками цилиндры, сплошные цилиндры,
проступающие на фоне закутанного в песчаную вуаль солнцаЄ ничего подобного
Ньюну никогда прежде видеть не приходилось. Он внимательно
смотрел вокруг, и не мог отыскать ничего знакомого, ничего, что сказало
бы ему: ~здесь живет Народ~. Его охватил страх, на душе стало невыносимо
тяжело.
Они немного отдохнули, укрывшись в остове разрушенного шпиля,
подавленные воем ветра снаружи. Дункан закашлялся - сухой, надоедливый
звук, который умолк лишь тогда, когда мри заставили его выпить немного
воды; и Ньюн сложил вдвое закрывающую лицо землянина вуаль - самим мри
это подсказали мудрые боги, и теперь Дункан мог дышать, не боясь пыли.
Но никто из них не говорил о городе и о том, что они увидели.
Набравшись сил, они снова окунулись в бурю; и была очередь Дункана тащить
санки, что на поворотах шипели на песке и скрежетали на камнях; и
какая бы не была эта ноша, они не бросали то, что несли. Хотя и сомневались
в том, что это нужно.
Мелеин упорно вела их к центру города - сам Ньюн тоже бы выбрал
это направление: в сердце лабиринта улиц, ибо в центре всегда располагались
священные места, святилища, а справа от центра неизменно
размещался ~и'ид су-щипэйн~, проход в башню госпожи. В любом выстроенном
ими сооружении мри всегда знали свой путь - и так было и в те времена,
когда существовали города.
Дусы снова покинули их. Оглянувшись, Ньюн заметил, что зверей
нет, хотя он по-прежнему ощущал их прикосновения. Дункан повернул ослепленное
черной маской лицо в том же направлении, потом снова взглянул
на дорогу, которой их вела Мелеин, и налег на веревки. Визг полозьев
по голому камню на миг перекрыл рев ветра, и утих, когда под
ногами снова оказался песок.
И шпили внезапно расступились, и они вышли на огромную площадь.
Здесь стоял эдун, Дом, к которому они стремилисьЄ наклонившиеся
стены, четыре башни на едином фундаменте; Дом, который они знали,
был глиняным, приземистым и грубымЄ этот же, закутанный в вуаль песчаной
мглы, был из шафранового""2"" камня, и своды сливались в своей
верхней части - громада, приводящая в трепет - превратившая все воспоминания
Ньюна в нечто маленькое и незрелоеЄ песня, которой его эпоха
была лишь отголоском.
- БогиЄ- выдохнул Ньюн, увидев, что смог однажды сотворить Народ.
Здесь должно было быть Святилище, если, конечно, оно сохранилось;
здесь должно было быть сердце Народа, если кто-то еще остался в
живых.
- Идем,- поторопила их Мелеин.
Они с трудом стали подниматься к дверям: Дункан медленно толкал
вперед санки, а Ньюн, ухватившись рукой за веревку, помогал ему.
Двери распахнулись перед ними; белая фигура Мелеин первой ступила во
мрак, и Ньюн, встревоженный ее поспешностью, покинул Дункана.
Мра
...Закладка в соц.сетях
