Жанр: Фантастика
Горячие ветры Севера 3. Закатный ураган
...ял. Очевидно, потоки Силы, черпаемые жрецом из
амулетов, под моим напором пошли вспять. Он закричал. Коротко, как пролетающая над
гладью Озера чайка. Наверное, очень неприятно сразу утратить ощущение Силы,
лишиться в один краткий миг, подобный удару сердца, обретенной магии. Препятствие,
удерживающее мой Щит, исчезло, и я едва успел остановить его, чтоб не расплющить
противника о стену.
- Все! - выдохнул я, отпуская Гелкину ладонь, а с ней и Силу.
Терциел тряс головой и разевал рот, как выброшенная на берег рыбина.
- Заходите! - крикнул я в двери.
Сколько заняла схватка? Они там ждут, волнуются...
А когда обернулся, то увидел безумные глаза Терциела и направленный на меня
самострел.
Медленно, как в страшном сне, палец нажал на спусковую скобу, тугой жгут из
крученых медвежьих жил толкнул бельт.
Стальной граненый штырь сорвался с желобка и полетел...
В меня.
Я следил, как завороженный за приближающейся смертью. Попытаться уклониться? А
выйдет? Скорее всего, нет. .
Как она успела? Зачем решилась на бессмысленную жертву?
Гелка, втиснулась между мной и острием бельта. Дотянулась в нелепом, неловком
падении. С чмоканьем сталь вонзилась ей в спину, с левой стороны, где-то возле лопатки.
Моих ушей достиг жалобный вскрик и тут же время понеслось с обычной скоростью.
Или даже быстрее.
Истошно заорал Гуня, проносясь мимо меня. Тяжелый сапог выбил самострел из
ладони Терциела. Здоровущий кулак, с добрую репу величиной, врезался чародею в ухо.
Жрец мешком отлетел к стене, ударился о нее плечом и безвольно сполз.
Я успел подхватить Гелку на руки. Не дал упасть, а осторожно уложил лицом вниз.
Граненый бельт торчал пальца на четыре. Он вошел между позвоночником и левой
лопаткой. Легкие, аорта... Сердце вряд ли затронуто, раз еще жива.
Холщовая рубаха и теплая меховая безрукавка быстро напитывались кровью. Несмотря
на то, что я придерживал Гелку за плечо, Сила не ощущалась. Наверное, слишком сильная
боль блокирует ее возможность притягивать Силу. Как же это плохо! Значит, я не смогу ее
вылечить. Остановить кровь, ускорить заживление... Без магии ничего не выйдет.
Глан опустился рядом на одно колено:
- Плохо дело?
Я вздохнул. Что тут ответишь?
Кровь бы остановить. Перевязать. Но для этого нужно бельт вытащить. А я не смогу,
зная, что любое неосторожное движение убьет ее. Убьет мою дочку, которую я так и не
удочерил по правилам.
- У-у, трупоед... - Бейона шагнула к лежащему без сознания Терциелу. В ее опущенной
руке, скрываясь в складках юбки, мелькнул корд.
Я бросился вперед. Схватил ее за руку. Богатырем я никогда не был, но восемь лет
кайлом в забое отмахал, а это что-то да значит. Пригорянка дернулась, но вырваться не
смогла.
- Ты чего, Молчун?
- Стой! Погоди! Ты кровь остановить сможешь?
- Да не лечила я никогда.
- Ну, попробуй!
- А сам?
- Да я ж без Силы...
- Амулеты поищи, - вмешался Сотник. - Могли на пол свалиться.
Гуня сорвал со стены факел, посветил.
Ага, как же. Откуда там амулетам взяться? Сам я и постарался. Все в пыль развеялись.
- Стрыгай мне в печенку! - Бейона с силой вогнала корд в ножку стола. Спасибо, что не
под ребро кому-нибудь. Терциелу, например.
Терциелу!
Вот полноправный жрец. Хорошо обученный, опытный. Уверен, и в лечении толк
знает.
Я схватил его за грудки, приподнял. Хотел ровно усадить и поговорить, как подобает.
Но жрец завалился на бок, отирая спиной стену.
- Ну, ты и врезал, - услышал я за спиной голос пригорянки. - Не убил хоть?
И виноватый бас Лыгора:
- Дык, кто его знает-то. От души приложил.
- Живой он, живой, - отрывисто бросил я, не оборачиваясь. - В обмороке, похоже.
Бейона, кажется, раньше других догадалась, зачем мне нужен Терциел.
- По щекам его похлопай, - посоветовала она.
Что по щекам? Водой бы его окатить холодной. Да воду пока принесешь, дочка кровью
изойдет. Тем не менее я пошлепал чародея по щекам. Вначале легонько, потом сильнее, а
потом и вовсе "от души", почти как "речной ястреб".
Сущий Вовне! Сотвори чудо! Я же тебя никогда ни о чем не просил.
И чудо свершилось. Терциел открыл глаза. Охнул. Попытался снова опустить веки.
Этой возможности я ему не дал. Встряхнул, забирая в кулак побольше светлокоричневой
ткани. Подтянул поближе и, глядя в серые, какие-то блеклые, глаза, яростно
прошипел:
- Иди и лечи...
Он непонимающе заморгал, и тогда я швырнул его, как куль с пенькою, на середину
разгромленного кабинета, туда, где Глан, стоя на коленях, придерживал в ладонях
Гелкину голову.
- Ну, видишь, что сотворил? Лечи!
Терциел подполз на четвереньках к раненой девчонке. Притронулся кончиками
пальцев к напитавшейся кровью овчине. Прохрипел:
- Амулет!
- Нет амулетов, - жестко произнесла Бейона.
- Мне нужен амулет, - повторил жрец.
- Нету, лечи так, - я почувствовал, как в груди закипает глухое бешенство. Как
калечить, так ему амулеты без надобности, а как лечить - подавай.
- Я не могу без амулетов, - неожиданно твердо заявил Терциел. - Она умрет.
И тут меня прорвало. Знаю ведь, безоружных пленных бить нехорошо, а не удержался.
Носок моего сапога врезался чародею в бок, под ребра. Он согнулся и перекатился на
спину. А я ударил еще раз, стараясь попасть по зубам. Терциел немножко отвернул голову
и подошва только мазанула по подбородку.
- Если она умрет, - заорал я, не помня себя от гнева, - ты ее не переживешь! И я обещаю
тебе все круги Преисподней! Лечи! Ну!
Я еще занес ногу, но бить не стал. Почувствовал вдруг отвращение. Будто в кучу гнилой
капусты тычу сапогами. А следом пришли презрение и жалость к растрепанному
человеку, корчащемуся на полу в измаранном жреческом балахоне, с побагровевшим от
удара Гуни ухом, с обреченностью в глазах, достойной больше барана, над горлом
которого занесли нож.
- Ладно! Пошел вон, мразь.
Почему никто не остановил меня? Стояли и равнодушно смотрели, как я бью его. Бью
человека, который ответить мне не может, даже боится заслониться локтем от пинков. Я
махнул рукой:
- Уползай, убийца.
И сплюнул. Кажется, попал на подол мантии.
Терциел, натужно кряхтя, сел. Посмотрел на меня снизу вверх.
- Кто она тебе, дикарь?
- Дочка! Тебе-то что за...
- Я буду лечить ее.
Вначале я не поверил ушам. С чего бы это он так раздобрился? Но потом подозрения
отступили. Не до них стало.
Первым делом Терциел провел ладонью Гелке по лицу, погружая в сон. Вцепился в
черенок бельта и рывком вытащил его из раны.
Хлынула кровь. Я испугался, что ее не остановить, но жрец справился. Зажал рану
ладонью, напряженный и сосредоточенный. Ему тоже приходилось нелегко. По своему
опыту знаю, одновременно собирать Силу из Мирового Аэра, концентрировать ее в себе, а
не в амулете, накапливать достаточное количество и тут же преобразовывать в стихийную
и использовать - это не гарнец сушеного винограда умолотить. Не всякий сумеет. Но
Терциел, видимо, не зря носил светло-коричневую мантию. .
Вода и Земля - стихии, наиболее подходящие для лечения. Земля - кости и плоть мира,
а ручьи и реки, озера и моря - суть кровь мира. А подобное лечится подобным. Иногда,
правда, чародеи-лекари добавляют немного Воздуха. Правильно, воздух - душа мира. Но с
болезнями духа бороться очень тяжело. Сломать разум человека легче, чем после
вылечить, восстановить утраченное.
Жрец шевелил губами, не открывая плотно сжатых век. Сейчас ему зрение не нужно и
даже вредно. Он пользуется внутренним зрением. Находит разорванные кровеносные
сосуды, плотно соединяет их стенки и дает толчок волокнам - срастайтесь! Трудная
работа, очень кропотливая, требующая полного сосредоточения.
- Ты глянь-то! Он же сам на себя не похож, - прошептал над моей головой Лыгор.
Точно!
Работа с Силой напрямую далась Терциелу тяжело. Его кожа на щеках и лбу посерела и
производила впечатления неживой, подобно старому пергаменту. Нос заострился, как
клюв ворона. Как будто он вливал в Гелку собственную жизнь, каплю за каплей.
Вдруг жрец дернулся и едва не упал.
- Держись! - я схватил его подмышки, прижимая к груди, как родного брата. -
Держись...
Он еле заметно кивнул и продолжал лечение.
В воцарившейся тишине я слышал, как гулко высморкался кто-то в коридоре, как
взволнованно сопит Гуня, как снаружи, во дворе замка, звонко заражал конь.
- Все... - Терциел отнял ладони от спины Гелки и обмяк у меня на руках.
- Как она? - наклонилась Бейона, но жрец не ответил. Он впал в странное полузабытье.
Глаза открыты, но взор начисто лишен человеческого понимания. Так осоловело смотрит
откормленный к празднику гусь, который уже даже глотать не может, не то что ходить
или летать. И сам как тряпка - будто из спины вынули хребет.
Я растерялся, не зная, что с ним делать. Уложить бы...
- В порядке, - Сотник движением опытного воина, умеющего не только отнимать
жизнь у врагов, но и сберегать ее остатки у соратников, коснулся живчика на шее Гелки. -
Слабенько, но ровно. И дышит без натуги, - он осторожно стер кровяной след в уголке рта
девочки.
- Дай мне, - Гуня наклонился, перехватывая у меня безжизненное тело Терциела. -
Куда его теперь?
Бейона промолчала. Враг-то он ей враг, но ведь такое дело вышло...
- Оставь пока тут, - распорядился Глан. - Молчун, ты с Гелкой побудешь?
- Да, конечно, - я закивал так, что едва голова не оторвалась.
- Тогда пошли, - он вскочил и стремительно вышел. Речники потянулись следом.
Похоже, Глан после победы над Киселем стал их признанным кумиром.
А я остался в комнате с изувеченной мебелью. Рядом лежали, едва дыша, два человека.
Гелка, которая вошла в мою жизнь меньше года тому назад, но уже успела стать самым
дорогим на свете существом. И жрец, уроженец мой далекой родины, бывший совсем
недавно злейшим врагом, стремившимся убить меня. И ведь он едва не преуспел в этом
деле. А потом искупил вину, отдав всего себя, почти без остатка, исцелению.
Я понял, что не только не дам казнить Терциела, но даже не допущу малейшего
наказания, какими бы злодеяниями против короны Ард'э'Клуэна он не замарался.
ГЛАВА IX
Ард'э'Клуэн, Фан-Белл, королевский замок,
златолист, день двадцать четвертый, вечер
Кейлин решительно прихлопнул ладонью по столу:
- Нет, и еще раз нет! Я сказал, никаких переговоров с Селинкой и Валланом я не
желаю! Значит, так тому и быть.
Будто надоедливую муху расплющил.
Мы сидели вокруг стола в чисто прибранном кабинете Экхарда. Взамен разбитых
табуретов принесены новые. Ободранные с древков знамена и заляпанные кровью
гобелена сняты. Пол тщательно вымыт.
Вот уж не думал, что буду участвовать в заседании королевского совета. Да еще в
Ард'э'Клуэне. Но на этом настоял Сотник. К моему удивлению, его поддержала Бейона.
Да, собственно, никто и не возражал. Кроме меня, конечно. Я чувствовал себя не в своей
тарелке и предпочел бы узнать обо всех принятых решения после. Да не тут то было.
Глан со своей подругой детства едва ли не силой втащили меня в королевский кабинет
и усадили за стол.
Его величество, король Ард'э'Клуэна Экхард Второй сидел в кресле, со всех сторон
обложенный подушками. Узнать, что именно сотворил с ним Терциел, мы так и не
смогли. Жрец впал в беспамятство: ел, пил, смотрел по сторонам, но вразумительно не
ответил ни на один вопрос. Растение да и только. А сам король не знал, к какому
волшебному воздействию прибегал его бывший лекарь.
К слову сказать, поначалу, то есть два дня назад его величество мало чем отличался от
Терциела. Поэтому я сделал вывод, что он слишком перенапрягся в попытке сохранить
свой разум от проникновения туда воли чародея, и, как следствие, растратил слишком
много жизненной силы. Умозаключением я поделился с Бейоной и она согласилась. Два
дня мы лечили короля. То есть попросту восстанавливали его силы. Мясной паштет,
поджаренная на широкой сковороде бычья кровь, ручьевая форель, копченый жирный
угорь, протертые с медом и орехами яблоки, козье молоко. Терциела мы кормили тем же
и в тех же количествах, но молодой король, по всей видимости, оказался крепче. Впрочем,
этого и следовало ожидать. На здоровье и его батюшка, Экхард Первый, не жаловался.
Правда, умер от удара, но это, скорее, от слишком высокого доверия к собственным силам
и пренебрежения советами лекарей.
Итак, Экхард к вечеру двадцать четвертого дня осеннего месяца златолиста оправился
настолько, что пожелал устроить совещание с привлечением гостей королевства. Гостей,
то есть меня, Сотника и Кейлина. Вейте гостьей считаться не могла, поскольку тал ее
отца, входил в состав Ард'э'Клуэна.
Речь пошла о самых разных вещах. Первым делом, по настоянию трегетренского
принца, распорядились отослать гонца к войскам, усмиряющим Ихэрен, с приказом
прекратить боевые действия и в срочном порядке оттягиваться к Ауд Мору. Осунувшийся
Экхард, теребя светлый ус, заявил, что это самое малое, чем он может отблагодарить
ихэренскую талессу за участие в своем спасении. Вейте учтиво поклонилась, поджав губы,
но рассыпаться в ответных благодарностях не спешила. Я ее понимаю. Есть обиды,
которые можно забыть и простить, а есть Обиды. Например, смерть Витека Железный
Кулак, ее родного отца.
Проявляя в достопамятном бою в пойме Ауд Мора поистине звериную жестокость,
Брицелл рассчитывал запугать всех вздумавших бунтовать талунов, а также повысить свой
авторитет в гвардии и среди речной стражи. Вот только добился совершенно
противоположного. Еще два дня назад нарочные донесли о возникших смутах в юговосточных
талах Ард'э'Клуэна. Поговаривали о желании тамошних феодалов отделиться и
избрать своего короля. Гвардия же после недавних событий перестала существовать, как
самостоятельная боевая единица. Часть конных егерей погибла при захвате замка
"речными ястребами". А кто не погиб, разбежались. Возлагать надежды на ту часть
гвардейцев, что сражалась сейчас в Ихэрене, тоже не приходилось. Ими командовали
сотники из числа верных низложенному капитану, а значит, в скором времени следовало
ожидать либо бунта, либо роспуска отрядов.
Кстати, о Брицелле. Его удалось захватить в плен. Раненого, но в сознании. Судьбу
изменника, попытавшегося пошатнуть престол, решали здесь же, на совете. Тут мнения
разделились. Экхард предложил попросту посадить южанина на кол. Бейона настаивала
на четвертовании. Вейте высказалась за то, чтобы виновника гибели отца вначале
выхолостить, потом выжечь глаза и подвесить за ребро на замковой стене. Со вкусом,
ничего не скажешь. Я порадовался, что уговорил Гелку не ходить туда, где будут решаться
взрослые вопросы. Не годится ей такое слушать.
Бывшего капитана егерей мы отстояли. Большинством голосов - моим, Кейлина и
Сотника - его приговорили к обычному усекновению головы. Приговор приведут в
исполнение завтра, в полдень.
Дальше возник спор между нынешним Ард'э'Клуэнским королем и будущим
Трегетренским. Каждый из них позвал Глана к себе на службу. Кейлин - коннетаблем, а
Экхард - капитаном гвардии. Завидное предложение. Я подумал, он останется в
Ард'э'Клуэне. Все-таки поближе к Бейоне -слепому видно, что она ему не безразлична. Но
Сотник, как обычно, удивил всех, и меня в первую очередь. Он сказал, мол, обязался
помочь мне доставить Пяту Силы туда, куда должно.
И все.
И точка.
Пришлось мне его уговаривать одуматься. До острова на Озере уже рукой подать. Тем
более что Бейона успела сговориться с капитаном имперского торгового корабля.
Наверняка контрабандистов, потому что законопослушные граждане Империи
выполняют, хоть и ругаются сквозь зубы, указ императора Луция, да живет он вечно, о
прекращении торговли с северными королевствами. Ну, и ладно. Ну, и подумаешь. Зато он
признался, что довольно неплохо знает архипелаг у истока Отца Рек. И даже
догадывается, какой именно остров нам нужен. Вот и чудесно. Через двадцать дней будем
на месте. Самое долгое - через месяц.
Когда мне удалось убедить Глана, он сделал выбор в пользу Трегетрена. Вначале я
опешил, а после сообразил. И согласился с его решением. К чему травить ежедневно
старые раны? Он ведь и на Красную Лошадь, наверняка, бежал, как на край мира, лишь бы
от нее подальше оказаться. Каково это, если задуматься, любить женщину, видеть ее
постоянно и знать, что она не твоя? Врагу не пожелаешь.
И тут споры и обсуждения перекинулись на беду Трегетренского наследника престола.
Экхард объявил, что немедленно разрывает все отношения с королевой Селиной и ее
принцем-консортом Валланом, бывшим бароном Бесланом. Предложил отправить
доверенных людей - пускай начнут переговоры от имени Кейлина. Теперь трейг
взъерепенился:
- Никаких переговоров с Селинкой и Валланом не желаю! Только сталью будет
разговор.
Экхард смутился:
- Понимаешь, Кейлин, положение в моем государстве...
- Да знаю я твое положение, - глянул исподлобья принц. - Не прошу ведь ничего.
- И это верно, твое высочество, - согласилась Бейона. - Как канцлер, замечу, в
Ард'э'Клуэне зреет смута. Сколько сил и средств потребуется, чтобы успокоить
властителей южных талов, даже не берусь судить сходу. И нельзя закрывать глаза на
возможность бунта в любой другой части страны. Тем более что Ихэрен обескровлен и
вряд ли сможет помочь короне.
При этих словах Вейте фыркнула, словно желая сказать: да я тебе хоть так, хоть эдак
помогать не буду. Экхард вздохнул и виновато опустил глаза.
- А значит, в войну с Трегетреном втягиваться мы не можем. Никак не можем, - жестко
закончила пригорянка.
- Да не нужно ничего, - повторил Кейлин. - Главное, не ударьте в спину.
Экхард вспыхнул, как девица-недотрога попавшая в полевой лазарет. Сжал кулаки на
столешнице.
- Слово короля!
- Не обижайся, - смягчился трейг. - Я не хотел тебя обидеть. Просто меня очень
заботит надежный тыл.
- Можешь не сомневаться, - поддержала своего короля Бейона и хитро улыбнулась. -
Пока Глан с тобой, я не позволю ни одному ардану замыслить каверзу против вас. Лишь
бы вы справились, с чем задумали.
- Спасибо, миледи, - ответил широкой улыбкой Кейлин. - Я соберу свое войско. Начало
положено. Сейчас у меня не меньше сотни лучников, столько же щитоносцев. Полсотни
конников.
- Не много, - заметил Экхард.
- Пока не много. Я объявил о том, что буду бороться за престол. Мои люди скачут от
замка к замку, от деревни к деревне, от города к городу...
- Ты слышал, Властомир вторгся в пределы Трегетрена? - заметила Бейона.
- Ходят такие слухи. Признаться, я думал, это всего лишь слухи.
- Ты осознаешь, что можешь потерять страну, еще не завладев короной?
- Осознаю, - вздохнул Кейлин и тот час же посуровел. - Мы еще поглядим кто кого.
Трейги всегда веселинов били.
- Ну да. И у Черного Яра тоже, - скептически усмехнулась женщина.
- У Черного Яра баронам моча в голову ударила вкупе с гордостью непомерной.
Поперли на превосходящие силы, да вверх по склону. А когда получили на орехи и о честь
рыцарскую ноги вытерли, свою же пехоту смяли, удирая.
- А ты, никак, армию Трегетрена без баронского ополчения видишь, Кейлин? - вялым
жестом почесал ухо Экхард.
- Без, - отрезал трегетренский принц. - Еще дед мой начал армию создавать, королю
подчиненную, за жалованье и присягу сражающуюся. А я это дело закончу. Щитоносцы и
лучники под Кровавой Лощиной насмерть стояли, а ведь там остроухие и баронов смяли,
и веселинам бородатым накостыляли. Тот же Властомир едва ушел. Кабы не мы с
Валланом, гнил бы в земле с прошлого цветня.
- Ну, это все известно, - пожал плечами ардан. - Объявить о создании армии - не шутка.
Куда баронов девать будешь?
- Да никуда. Пускай живут. От их замков тоже польза есть. Вот поглядите, как завязнет
Властомир после Спорных земель. Каждого барона из замка выколупывать нужно, как
рака из-под панциря. И в тылу ведь не оставишь. Хочешь, не хочешь, а надо штурмовать.
Пускай ковыряются. А после войны... После войны поблагодарю сердечно, да в правах
урежу. Дружину не больше двух десятков бойцов. Запрещу обирать купцов с поселянами.
Городам вольную подпишу. У меня и деньги будут, и рекруты найдутся.
- А бароны? Бунтов не боишься?
- Да... Запугали тебя, Экхард, талуны своими бунтами. Мой совет, делай все по моей
задумке - через десять лет к нам император озерников на поклон придет. Баронов прижму
к ногтю. Кто бунтовать вздумает - накажу. Жестоко накажу, другим для острастки. Кто
подчинится - обласкаю. Сыновей к себе заберу. Полусотенниками, сотниками,
капитанами. Опять же польза - сыновья с отцами, а отцы с сыновьями вряд ли воевать
захотят.
- Хорошо ты все продумал, - согласилась Бейона. Даже Сотник кивнул, одобряя.
- Было время. В темнице, да в шайке лесных молодцев.
- Да. О лесовиках твоих, - Экхард опять вздохнул. - Ты прости, что так вышло...
- Да ладно, - Кейлин отмахнулся. - Некрас живой, здоровый. Перетрухнул малость,
когда у вас заваруха началась. Так это только на пользу. Преданней будет. Добреца
вылечим. Откормим. А Крыжака уже не поднять. Эх, выставил бы я должок Вырвиглазу,
да раньше меня нашлись...
Он глянул в сторону Сотника и улыбнулся. Я-то знал об их ночном приключении, но
понаслышке. В той драке порешили сида, которого Глану дал в помощь Эйан Мак Тетба,
последний морской ярл расы перворожденных. Где они сейчас? Уплыли, увозя с собой
Мак Кехту? Или скрываются где-нибудь в плавнях Ауд Мора?
- А к Властомиру, - вернулся трейг к оставленной было теме разговора, - я своих
веселинов как раз и зашлю. С посольством. Предложу ему мир, стрыгай с ним. Понятно
дело, уступить чего-нибудь придется. Не беда, потом назад отвоюем.
- Речистых посылай, - посоветовала Бейона. - Властомир, мне доносили, ужас какой
злой. За дядьку своего. Зимогляда.
- Могу предложить, - вдруг произнес Ард'э'Клуэнский король, - тем егерям, что
сдались, искупить вину в твоем отряде. Как ты на это?
Кейлин исподтишка бросил взгляд на Сотника. Тот едва заметно покачал головой.
- Нет. Уж не взыщи, Экхард, - отрезал трейг. - Вот если ты их выгонишь, а они сами ко
мне придут. Своей волей.
- Понял, - ардан чуть улыбнулся в усы. Улыбка вышла усталой, и я подумал, что пора
заканчивать совет - не пришлось бы снова монарха арданского лечить. - Куда им путь
держать, если что?
- На границу Трегетрена с Ихэреном. К форту Турий Рог. До снега пересидим, а там
видно будет.
- С первым снегом в Ихэрен уйдем, - вмешалась Вейте.
- В Ихэрен? - задумчиво повторил Кейлин, а Бейона сморщила тонко очерченные
ноздри - не так просто старые обиды забываются, чтоб там не говорили. - Может статься,
и в Ихэрен. Поживем - увидим.
Экхард хотел что-то сказать, но сдавленно застонал и прикрыл глаза ладонью. Я
обеспокоено на него посмотрел. Не пора ли и правда расходиться? Видно, Бейона была
того же мнения.
- Думаю, все вопросы мы решили? - она выпрямилась на табурете и расправила плечи,
окинув твердым взглядом собравшихся.
Кейлин развел руками. Мол, похоже, все. Сотник склонил голову. Вот уж от кого
лишнего слова не добьешься, а Молчуном все меня кличут. Вейте промолчала. Я тоже не
возражал. Сейчас, после чудесного возвращения Пяты Силы, у меня сохранилось одно,
главное и всепоглощающее, желание - скорее отправиться к острову, где некогда
обустроили капище жрецы народа фир-болг; разыскать алтарь, с которого тысячу лет тому
назад руки перворожденных сорвали старинный артефакт, и вернуть Пяту на место. Пусть
мир станет хоть чуточку лучше, мягче и добрее.
Ард'э'Клуэн, Фан-Белл, торговый причал
златолист, день двадцать пятый, утро
Дождь, моросивший с завидным постоянством вот уже четвертый день, к рассвете
прекратился.
Холодало. Как ни крути, а скоро и Халлан-Тейд - переход осени на зиму. У нас на
Красной Лошади к концу златолиста первым морозцем землю схватывает. Обычно и
снежок выпадает. К первой пороше медведи устраиваются в берлогах до весны. Зайцы
линяют, становятся белыми и пушистыми. Светлеют на зиму и горностаи.
Зато и стуканцы выходят из спячки, начинают ползать, рыть ходы под холмами, пугать
старателей. Попробуй тут не испугайся. Когда стуканцу случается ворваться в рассечку,
проведенную человеческими руками, горе тому работяге, что зазевается и не удерет
вовремя. Более бессмысленной злобы я у животных не видел. Волки и медведи, клыканы и
стрыгаи убивают для пропитания. Человек для них всего-навсего один из видов пищи.
Тур, вепрь, космач могут убить защищаясь. Говорят, кикимора и водяной дед тоже не
просто так птицу и зверей под воду тянут, а при случае и одинокого путника загрызут.
Запасы на зиму они делают, на время, когда реки и озера льдом покроются. А стуканец
убивает... По-моему он просто людей ненавидит. За что? Да кто ж его ведает? .
Подобную слепую жестокость я замечал у людей по отношению к перворожденным и,
в свою очередь, у сидов - у тех лютая ненависть в глазах загораетсяпри виде грязных
салэх. Вот и задумаешься - а вдруг стуканцы тоже разумная раса? Нет, ну считал же я и
троллей до недавнего времени дикими злобными чудовищами. Пока не познакомился с
одним из них. Оказалось, тролли вовсе не дикие и злобные, а очень даже добродушные и
образованные, весьма благожелательные и миролюбивые.
Солнце уже достаточно поднялось, но облака не окрашивались его ослабевшими от
сырости и холода лучами в багрянец, а лишь слегка розовели.. Небо на западе
прояснилось, но выглядело не ясно-синим, как летом, а блекло-голубым, словно
застиранная рубаха.
Гладь Отца Рек укрывал клубящийся туман. Обычно такой называют поземным. Он
лежал плотным одеялом, где доставая до груди человеку, где касаясь подбородка. Если к
полудню подует ветер - разгонит туман. Нет- поплывем в тумане. Для опытного капитана
не страшно. Мелей в верхнем течении Ауд Мора нет, топляки опасны, когда корабль на
большой скорости идет, а нам предстоит подниматься вверх по течению - сильно не
разгонишься.
- Осторожнее, - обеспокоено проговорил Сотник. - Не уроните.
Он шагал впереди, а следом два "речных ястреба", ступая в ногу, тащили носилки с
Терциелом. Жрец ко вчерашнему вечеру пришел в себя, в глазах появилась
осмысленность. Я предложил отвезти его на родину. В конце концов, вину свою он
искупил, королю его услуги лекаря больше не нужны. Пускай воз
...Закладка в соц.сетях
