Жанр: Фантастика
Горячие ветры Севера 3. Закатный ураган
.... - Эван мог. Действительно
мог. Уж я-то знаю.
- Эван был пригорянин, - сказал как бы невзначай Терциел.
- Да. Верно, твое святейшество.
- И Бейона, леди-канцлер наша, тоже пригорянка.
- И это правда. Да что ты мне истины прописные излагаешь! - возмутился было
капитан егерей, но осекся. - Где два пригорянина, ищи третьего. Так выходит?
Жрец развел руками. Мол, я этого не говорил, твои слова.
- А мужик этот, что в подземелье сидел? - потер подбородок, размышляя, Брицелл. - Он
не мог? Тьфу, что это я. А то пригорянин дался бы, чтоб его стреноженного, как
жеребчика, привезли...
- Мой капитан, - Кисель откашлялся.
- Ну?
- Этого мужика я Бейоне привез.
- Да ну? А что ж раньше молчал?
- А никто не спрашивал.
- Да? Ладно. И что теперь скажешь?
- Он такого сделать не мог.
- Почему?
- Лопух. Растяпа. Мы его почитай голыми руками взяли и не вспотели. Помню, Тусан
Рябой еще удивлялся: мол, какой же это чародей?
- А что, он чародей? - подался вперед Терциел.
- Да где там! - Кисель легко, краешком губ, усмехнулся. - Разве кто, волшбе обученный,
позволит себя связать да еще и пинать при этом?
- Почему же ты решил?.. Или это Бейона тебе сказала?
- Да нет, твое святейшество. Она вообще не знала, кого мы ей привезем.
- А как же тогда она вас отправляла? - удивился капитан егерей. - Пойди туда, не знаю
куда, привези то, не знаю что?
- Можно и так сказать, мой капитан. Мы искали по северной границе Ард'э'Клуэна все
необычное, что подвернется под руку.
- Телят, там, двухголовых. Бабу с бородой, - усмехнулся Брицелл.
- Да нет, мой капитан. Любую необычную компанию, что придет с севера. От
Лесогорья и верховий Аен Махи.
- Даже так? - склонил голову к плечу Терциел.
- Ну, и? - насупился Брицелл.
- Необычнее компании трудно и представить. Мне про них беглые работники
рассказали...
- Какие такие - беглые?
- Ну, сказали, от рудознатца де сбежали. Вроде как покойный король Экхард к
Лесогорью рудознатца посылал. Озерника, из какой-то там здорово уважаемой школы.
- Из Вальоны?- подсказал жрец.
- Да откуда ж мне знать, твое святейшество? И мужики того не сказывали. Ежели и
слышали название города, все равно забыли.
- Ладно, стрыгай с ним, с городом-то, - махнул рукой капитан. - Был такой рудознатец.
Я помню. Мастер Ойхон, кажется. Рассказывай дальше!
- Ну, так работники эти, беглые, рассказали, что де вышли к их порубке четверо.
Одноглазый мужик - седая борода, сам росту невеликого, чернявый. Пригорянином
сказался. Второй - чуток повыше ростом, светло-русый. Борода тоже сединой паленая, но
годков, на глаз ежели, поменьше будет. Этот здорово в самоцветах разбирался и говорил,
что бежит с какого-то прииска, что в правобережье Аен Махи. Ну, с тех, что остроухим
дань платили. С ними девка-арданка, годков четырнадцати-пятнадцати. Тот мужик, что с
прииска, ее дочкой звал. Хотя сам - не ардан. А еще привезли в носилках, к конским
седлам привязанных, больную остроухую. Сильно больную, в жару, в беспамятстве...
- Ну? Дальше!
- Вот привезли и руки у них не отсохли. И заразы не убоялись. Потому как хвороба
наверняка заразная была...
- Продолжай, будь так добр, сын мой, - в медовой сладости голоса Терциела прятался
остро заточенный булат.
- Рудознатец и тот мужик, что помоложе, лечить ведьму взялись. Тьфу ты, что удумают
люди, - сплюнул Кисель и растер носком сапога. - Как только с ума не сходят? Работники,
понятное дело, воспротивились - кому охота рядом с ведьмой остроухой жить? Да еще
заразной в придачу? Слово за слово. Рудознатец их стращать вздумал. Властью, данной
королем припугнул. А мужики за топоры да рогатины взялись... Вот тогда-то тот из
пришлых, который с прииска, и разметал их по всей вырубке.
- Как это - "разметал"? - нахмурился Брицелл, а чародей только наклонил голову к
другому плечу, задумчиво щурясь.
- Знамо как. Чародейством.
- А что ж не пригорянин их успокоил. Воин из Пригорья, знаешь, Кисель, многого
стоит.
- Знаю, мой капитан. Только пригорянина они под прицел двух самострелов сразу
взяли. Боялись, значится. А старателя чего бояться? Он не здоровый, скорее щуплый был,
да кривоплечий к тому же.
- А что ж за чародейство? - снова сменил наклон головы Терциел.
- Ну, твое святейшество, откуда ж простым мужикам знать? У нас не всякий талун или
служитель Пастыря Оленей в этом разбирается. Одно мне ведомо - напугались они
почерному. Бежали, сломя голову. Троих товарищей в лесу потеряли. А один вовсе
разутым удрал. А может, и не потеряли, товарищей-то, а поубивали их чародей с
пригорянцем.
- И ты решил...
- Ну, я и решил. Решил, что необычнее путешественников все едино не найду, как ни
старайся. И пошел искать по трактам и харчевням, по городкам пограничным и
факториям. Нагнал я их в городишке Пузырь. Это на северо-западе, почти на берегу Ауд
Мора.
- Так, так, - Терциел побарабанил пальцами по столу.
- Они в "Голове Мак Кехты" остановились. Ну, а мы в "Три медведя" завалились. Их
сторожить до поры до времени я четверых парней отправил. Едва смерклось и взяли.
Тепленькими. Ну, сперва нам девка в руки попала. Бежала не разбирая дороги. Кто ее
выпер из харчевни на ночь глядя, не пойму? А следом и мужика принесло. Того, какой по
описанию, должен чародеем был быть. Мы его сперва с опаской вязали. Все, думали, вот
сейчас молнией шарахнет или в свиней попревращает...
Терциел усмехнулся, подумав про себя: "Какая наивность! В свиней попревращает... Да
ни один, даже самый сильный, жрец-маг не способен кубок воды в вино превратить. А с
другой стороны, в краях, где процветают подобные суеверия, непочатый край работы для
миссионера."
- ... только он никого пальцем не тронул, - продолжал Кисель тем временем. - Нет,
спервоначала-то в драку кинулся. Да жидковат оказался против моих ребят. Пару раз
получил и скис. Тут мы на коней, как леди-канцлер приказала, и в Фан-Белл. А семерых я
отправил в "Голову Мак Кехты", чтоб приволокли мне пригорянина и остроухую. Живых
или мертвых. Лучше живых, но, я им разрешил не цацкаться. Хорошие парни были. Тусан
Рябой, Кегрек из Кобыльей Ляжки, Левч из Согелека, Дудочник, Бореек, Берген из
Восточной марки, Гобрам-поморянин, - перечисляя соратников, полусотенник заметно
помрачнел. - Ни один нас не догнал.
- Я хорошо знал Эвана, - задумчиво пробормотал Брицелл. - Он мог бы порубить
семерых таких удальцов. Про некоторых из твоей ватаги я слыхал. Заказ талуна из КрагТайкса
они выполняли?
- Тусан Рябой и Берген, - кивнул Кисель.
- А мастерская златокузнеца в позапрошлом березозоле?
- То мне не ведомо. Левч из Согелека мог. Он был в Засечке тогда. Но Левч никогда
этим не хвастался.
- Ясно. Так ты думаешь, все дело в том пригорянине?
- Пожалуй, что так. Ну, не остроухая же их порубила, во имя милости Пастыря Оленей?
- А почему нет? - подал голос жрец. - Она что, совсем больная была?
- Да нет. Вроде оклемалась уже. Да только не верю я в баб-мечников.
- Да? А эта, как ее?.. Ну, гроза всего левобережья, конечно...
- Мак Кехта, что ли? - скривился Кисель.
- Так нет ее больше, твое святейшество, - пояснил Брицелл. - Убили ее на прииске
Красная Лошадь. Бывший капитан гвардии Трегетрена, а ныне кронпринц Валлан,
восьмой барон Берсан, со своими петельщиками. Догнал и убил.
- Вот оно что... Не знал, не знал. А она могла бы с семерыми бойцами расправиться?
- Не думаю, - помотал головой Брицелл.
- Люди говорили, у нее в шайке один остроухий был... - вставил полусотенник. -
Белоголовый убийца. Вот кто равных не знал. С ним бы переведаться на мечах...
Жрец-чародей удивленно приподнял бровь:
- А не боишься?
Кисель скрипнул зубами, но промолчал, гордо вскинув подбородок.
- Зря ты так, твое святейшество, - отчетливо проговаривая каждое слов, сказал капитан
егерей. - Кисель - мастер клинка. Причем очень, очень умелый. Или думаешь, у меня в
егерях за седмицу становятся полусотенником?
- А-а-а... - протянул Терциел. - Не знал. Извини, Кисель.
Полусотенник ответил сухим, едва заметным поклоном. Так, поклон не поклон -
просто чуть-чуть кивнул.
- Да ладно, брось извиняться, твое святейшество, - Брицелл зевнул. - Тьфу ты, зараза,
когда же я высплюсь?..
- Выспимся в лучшем мире, сын мой.
- Э, нет. Я туда не тороплюсь. И ты не спеши. Вернемся лучше к нашим пригорянам.
Или одному пригорянину. Ты, Кисель, думаешь, в "Каменной курочке" был он?
Кисель пожал плечами:
- Все возможно.
- Ну, что ж, - Брицелл опять зевнул, едва не вывихнув челюсть. - Бейона ушла и стрыгай
с нею. У нас есть более насущные заботы, а о беглецах мы уже не услышим. Быть может,
они уже за Ауд Мором. Ступай, Кисель.
Полусотенник развернулся и шагнул было, но его остановил негромкий голос жреца:
- Э-э-э, погоди, Кисель. Скажи мне, что было у этого чародея , которого вы Бейоне
привезли? Если что-нибудь было, конечно.
Вопрос застал егеря врасплох. Он едва справился с собой, но все же справился. И не
сжал в кулаке висящий под кольчугой и бело-зеленой накидкой кожаный мешочек, до
половины наполненный самоцветами. Если "оленьки" выданные Бейоной пошли поровну
на плату каждому, выжившему из его отряда, то эту добычу Муйрхейтах приберег
исключительно для себя. Продать, и уже хватит не на захудалый замок, но и на пару
деревенек, сильную и преданную дружину, табун веселинских коней.
- Что ты дергаешься? - замешательство полусотенника не укрылось от глаз капитана. -
Что, ободрали простака, как липку? Да ладно тебе, не деревеней лицом-то... Его
святейшество не о том.
- Вот именно, - поддержал Брицелл жрец. - Конечно, не о том. Я имею в виду чтонибудь
такое, ради чего Бейона могла послать вас шнырять по северным рубежам
королевства. Раз уж мужичонка оказался весь из себя бесполезный.
Кисель сглотнул. Помолчал.
- Было, мой капитан. Было, твое святейшество. В сумке холщовой корешок лежал. Его
Бейона себе забрала.
- Корешок? Что за корешок?
- На кой ляд нашей леди-канцлеру какой-то корешок понадобился? - озадаченно
произнес Брицелл.
- Откуда ж мне знать? - с непроницаемым лицом ответил Муйрхейтах. - Забрала и все
тут.
- А каков из себя корешок-то? - спросил Терциел озадаченно.
- Да корешок, как корешок. По виду старый. Ну, он такой... - Кисель с трудом подбирал
слова. - Резчик его не трогал. Словно тыщу лет под елкой пролежал, старел, темнел...
- Ясно. Можешь идти, Кисель, - жрец кивнул, а когда полусотенник закрыл за собой
дверь, обратился к Брицеллу. - Надо проверить, с собой забрала Бейона амулет или в ее
покоях остался.
- Амулет?
- Скорее всего. Это многое объясняет. Тот человек, удравший вместе с нею из
подземелья, мог быть с амулетом в руках сильнейшим волшебником, а без него - простым
недотепой-старателем. Если он тот, за кого себя выдавал.
- Это не объясняет главного, - насупился Брицелл.
- Как Бейона узнала о существовании мужика и амулета в его сумке?
- И это тоже. Откуда взяться амулету у простого старателя?
- Ну, сын мой, не нужно было упускать его из Фан-Белла. Порасспросил бы. С
пристрастием. Но... После драки кулаками не машут. Их нам уже не достать. Но остался
один человек, с которым нужно побеседовать прежде, чем сон сморит тебя окончательно.
Или доверишь разговор мне одному?
- Еще чего, - буркнул Брицелл. - Ты про Хардвара, твое святейшество?
- Конечно.
- Эх, дался он тебе! Нет бы в мешок, десяток стонов камней да в Ауд Мор...
- Сын мой... - укоризненно покачал головой жрец.
- Да понял я, понял все. Пускай живет. Вот только упрям бычок. Весь в батюшку
толсторогого. Как убеждать его соизволишь? Или с пристрастием поговорить?
- Не думаю, сын мой, что силой ты добьешься от него дружбы и благосклонности.
Помнишь, как он про Кейлина заговорил. Благородство играет. Такого каленым железом
жги, а он смеяться в лицо будет.
- Ну, это смотря как жечь.
- Конечно, конечно, сын мой. Но есть иные способы. Не такие кровавые, но не менее
действенные.
- Это ты про чародейство, не иначе?
Терциел вздохнул, дернул плечами, словно сбрасывая невидимый плащ. Почесал
залысину.
- Эх, что поделаешь, сын мой! Чего не сделаешь ради служения делу Храма. Пусть даже
я нарушу вековые заветы Священного Синклита...
- Победителей не судят, твое святейшество, - ободряюще усмехнулся Брицелл.
- Есть судья более страшный, чем совет Примулов.
- Сущий Вовне?
- Совесть.
Терциел снова вздохнул. Помолчал.
- Ладно. Во имя высшей необходимости я беру этот грех на свою душу. Прикажи комунибудь
из гвардейцев принести мою сумку с амулетами. И пускай ведут Хардвара. К обеду
наш бычок будет кротким, как новорожденный теленок.
ГЛАВА VII
Ард'э'Клуэн, лагерь "речных ястребов"
златолист, день двадцать второй, позднее утро
По синему-синему - такому синему, что казалось не настоящим - небу мчались белые
облака. Словно нерадивая хозяйка-великанша выпотрошила туго набитую подушку, и вот,
подхваченные свежим холодным ветром, слетающим с близких гор, длинные перья
полетели к северу, догоняя друг друга, сталкиваясь, сцепляясь.
Вершину каменистого холма с обрывистыми, скальными склонами венчало
приземистое строение, сложенное из обломков дикого камня. Дом, вернее, два сросшихся
крестообразно дома, под высокой крышей из красно-коричневой черепицы, мало походил
на привычный глазу северянина замок.
Так прохожий встречает невзрачного, пса - и ухо одно вверх, другое вниз, да нижнее
еще и разодрано на три лоскута, и шерсть на боках в колтунах, а в хвост столько репьев
набилось, что уж и повилять не сможет, - но посмотрит в медово-желтые глаза,
прислушается к низкому рыку, ленивому, предостерегающему, и желание сделать
следующий шаг пропадает бесследно.
В то же время лощеный, вычищенный волосок к волоску, кобель бойцовой породы в
сверкающей бронзовыми шипами и бляхами широком кожаном ошейнике, такого
почтения не вызывает. Хоть весь изойди на лай и на слюну, летящую из грозно
оскаленной пасти.
Вот и замок на холме внушал невольное почтение спокойной уверенностью узких
окон-бойниц, камнями стен, поросшими седым мхом, и невысокой - в полтора
человеческих роста - ограды, и иссеченными, избитыми накладками дубовых ворот. Холм
опоясывало три кольца оград. Каждое последующее, расположенное ближе к подножью,
ниже предыдущего. Последнее, наверное, уже мог перепрыгнуть хорошо вышколенный
конь.
На террасе между первым и вторым кольцом стен примостились пара десятков домов.
Каменные, с черепичными же кровлями. Над вознесенными высоко в небо пальцами
дымоходов наклонялись вслед за ветром сизые хвосты. Между вторым и третьим рядом
дома выглядели проще. Да и крылись потемневшей от времени соломой, зато огонь тут
горел не только над очагами. Щекотал ноздри запах раскаленного металла, прилетая от
кузни, откуда слышалось осторожное позвякивание. Не так куют новое, грозное оружие.
Так правят лезвие иссеченным в бою клинкам, возвращая их к жизни.
У прильнувшего к подножью холма, как кошка к ногам хозяйки, быстрого, пенистого
ручья беседовали трое детей. Чернокосая девочка примостилась на нагретом солнечными
лучами валуне, натянув юбку из небеленого полотна на коленки. Худенький мальчишка,
годков семи, развлекался тем, что хватал пальцами босой ноги мелкие камушки,
подбрасывал их вверх, ловил рукой и перекидывал на дальний берег ручья. Второй
мальчик, старше на пару лет, спесиво выпятил нижнюю губу, засунув большие пальцы за
широкий пояс с блестящими накладками, стягивающий его темно-синюю рубаху из
тонкой шерсти.
- Завтра, Бейонка, - надменно проговорил старший мальчик, - завтра меня заберут в
дом воинов, дадут настоящий меч и эр'Толан будет учить меня сражаться по-настоящему.
А Гланчик-бесталанчик будет продолжать бегать с деревяшкой.
Девочка не ответила. Только еще сильнее потянула юбку вниз, к щиколоткам, и
глянула искоса сперва на одного, а после на другого.
- А когда я вырасту, собью дружину и завоюю столько сокровищ, что хватит набить
наш амбар под самую стреху... - продолжал хвастаться будущий воин.
- Давай-давай, - буркнул, нахмурившись, младший, которого назвали Гланчиком, -
трепись, трепло Эвановское. Я тебя и с деревяшкой побью.
Он подхватил очередной камешек, подбросил на ладони.
- Бейонка, видишь стрекозу?
Шагах в пятнадцати на буровато-серый обветренный базальтовый валун уселась
изумрудная стрекоза с переливающимися не хуже бриллиантов крыльями.
- Гляди!
Угловатый обломок камня свистнул, щелкнул, ударившись о теплый бок валуна.
Четыре крылышка, медленно кружась, опустились на щебень.
- Ну, как?
Девочка улыбнулась, прищурилась, как разомлевшая у камелька кошка, и отвернулась к
Эвану, ожидая ответа.
Ответ не заставил себя ждать.
- Тьфу! - сплюнул старший брат. - Детская забава! Знаешь, сколько каменных курочек я
подстрелил с дядькой Станом, пока ты цеплялся за мамкину юбку, а, Гланчик?
- Знаю! - усмехнулся Глан. - Знаю и как дядька заставлял тебя лазить на скалу за
добычей, а ты дрожал и уговаривал его бросить и стрелу, и дичь!
- Кто дрожал?!
- Ты! Как овечий хвостик!
- Врешь!
- А вот и не вру! Дядька Стан сказал матери, что долго ты прожил у домашнего очага.
Нужно было тебя еще в том году забрать в дом воинов, чтобы не растить хлюпика...
- Что ты сказал? - кулаки Эвана сжались, щеку перекосил неприятный оскал. -
Повтори!
- И повторю! Хлюпиком тебя дядька Стан назвал. И сказал, что меня хоть завтра взялся
бы учить...
- Врешь!
- А вот и не вру!
- А вот и врешь!
- А вот и нет!
- Сейчас как дам раза!
- Только попробуй!
- Да я тебя!
- Ох, напугал!
- Ну, держись, Гланчик!
Эван прыгнул вперед, целя кулаком брату в ухо, и, одновременно, нанося удар стопой
под коленку. Любой мальчишка, рожденный не в Пригорье (да что там мальчишка - не
всякий взрослый смог бы противостоять мастерству рукопашной девятилетнего
пригорянина) был бы сбит с ног, а то и покалечен с первого же удара. Но Глан ловко
уклонился, ныряя под летящий кулак, отшагнул назад и, сцапав пятерней запястье брата,
повел его вокруг себя. Эван, пользуясь преимуществом в росте и весе, потянул брата в
сторону, заставляя потерять равновесие. Чтоб устоять на ногах, Глан отпустил руку
противника, парировал открытой ладонью несущийся к носу кулак и... пропустил
хлесткий удар левой по ребрам. Он охнул и на мгновение задохнулся. И тут же колено
Эвана врезалось ему в живот.
- Получай! За хлюпика!
От удара в ухо потемнело в глазах, а внутри головы вспыхнуло ослепительное пламя.
Молча, не издав не всхлипа, ни стона, Глан бросился на брата, врезавшись плечом ему
в грудь. Сцепившись, забыв о благородном искусстве боя без оружия, братья покатились
по берегу ручья и, поднимая целый столб брызг, рухнули в ледяную воду.
А на прогретом валуне звонко хохотала чернокосая Бейонка...
Пасмурное утро поздней осени.
Ровная площадка двадцать на двадцать шагов усыпана красноватым гранитным
щебнем. Вдоль краев вкопаны полуобхватные деревянные столбы. За столбами толпа:
дети, подростки, женщины, суровые, иссеченные шрамами воины. Вот только стариков
совсем мало - один, два, не больше. И то верно, в Пригорье до старости редко доживают.
А если уж кто и прошел через все бесчисленные поединки и сражения, такой воин за
великого мастера почитается и пользуется почетом, какой и королям не снился.
Над головами людей поднимались облачка пара. Похоже, на рассвете округу прихватил
морозец. Кое-кто из женщин постарше кутался в меховые накидки.
Но конь, скачущий по кругу внутри площадки, и обнаженный по пояс юноша на его
спине холода, казалось, не замечали. Напротив, спина и плечи всадника блестели от пота,
а шея скакуна потемнела и белела полосами мыла там, где шерсти касался небрежно
отпущенный повод.
Не ведомо откуда, но я знал, что это самый важный в жизни каждого пригорянина
день, что юноша предыдущий день и ночь постился и достигал особого, возвышенного
состояния духа в особой горнице замка, а сейчас проходит уже не первое испытание
воинского умения и молодецкой удали.
Пригоряне в толпе... Да, собственно, какой толпе? Десятков пять, не больше. Так вот,
пригоряне постарше, стоявшие за полем, одобрительно кивали и цокали языками,
детишки, не скрывая чувств, орали от восторга. И лишь подростки, ровесники
испытуемого, хранили непроницаемое молчание. Видно, боялись, что взрослые
заподозрят их в недостаточной зрелости.
У подножья одного из столбов стояла девушка, которую я сразу узнал. Слов нет, она
настолько же превосходила пригожестью ту худенькую глазастую девчонку с острыми
коленками, которая смеялась на валуне, наблюдая отчаянную драку братьев, насколько
нынешняя Бейона - ее саму, пятнадцатилетнюю. А может, Бейона тогда была еще младше.
На глазок не старше Гелки. Она небрежно перекинула через плечо длинную, черную, как
смоль, косу, перевитую алой лентой. Рядом с ней стоял... Вот тут я Эвана узнал, хотя и
видел его на Красной Лошади недолго, да и в неверном свете костров и факелов. Тот же
жесткий, опасный прищур карих глаз. Тот же готовый разразиться смертельной атакой
разворот плеч. Только без седины на висках. Он улыбался. Улыбался губами, но не
глазами, и что-то шептал на ухо Бейоне.
А в это время на площадке юноша бежал рядом с конем, придерживаясь за переднюю
луку - спасибо Сотнику, что научил меня в сбруе разбираться, - седла. Бежал, бежал и
вдруг... Сильный толчок! Вот он уже на спине коня. Руки разведены в разные стороны,
сосредоточенное лицо обращено к зрителям.
И его я узнал. Все-таки подросток - это не ребенок. Конечно, годы прибавили СотникуГлану
и морщин на лбу, и седины в волосы... А невзгоды лишили его глаза - видно
перемерз изрядно в зимнем лесу, да еще заразу какую-то занес. Но вот выражение его глаз
не изменилось. Разве что стало чуть более усталым.
Упор пальцев в луку, мах ногой и юный Глан снова бежит рядом с конем. Правда, по
другую сторону.
Еще прыжок!
На это раз он решил не останавливаться в седле. Перелетел на другую сторону. А потом
еще и еще раз.
Глан прыгал очень быстро, но умудрился сохранить такое же ровное дыхание, как если
бы сидел за столом, поддерживая дружескую беседу.
Очередной прыжок и он снова верхом. Но, к моему удивлению, уселся задом наперед -
лицом к хвосту. Ладони пригорянина скользнули по поясу и резко выпрямились!
Два метательных ножа, прошелестев в воздухе сверкающими рыбками, вонзились в
крайний справа столб и тихо загудели.! Старушка, чью прядь волос едва не срезало узким
лезвием, даже не отдернула голову. Так доверяет молодому воину? Скорее всего.
А юноша уже соскользнул с седла и держась двумя руками за пристругу волочился
рядом с конем. Проскользнул под брюхом, на волосок от мелькающих копыт, и появился
на противоположной стороне. Снова оседлал скакуна. На сей раз привычно - лицом
вперед. А затем выпрямился, стоя на седле.
Под многозначительное молчание зрителей Глан сделал полный круг по площадке.
Вдруг из толпы раздался крик:
- Держи, Глан!
Высокий воин, с белой прядью на виске, метнул короткое легкое копье - сиды
называют их дротиками и предпочитают любому виду оружия, кроме мечей.
Юноша протянул руку и мягко подхватил копье. Словно взял его из воздуха. Поймал и
тут же бросил. Вернее, метнул. Дротик вонзился в столб неподалеку от пары ножей.
В толпе одобрительно закивали.
- Держи, Глан!
На сей раз прилетевшее копье было тяжелее. Со стальной оковкой древка. Подобное
можно подставлять под рубящие удары. Да и самому рубить широким лезвием
наконечника. Парень пошатнулся, едва устоял на спине коня, но справился и отправил
копье прямиком в столб.
- Держи, Глан!
Топор с полукруглым лезвием. В столб его!
- Держи, Глан!
Тяжелый охотничий нож. В столб!
- Держи, Глан!
Длинный кинжал с волнистым лезвием. В столб!
- Держи, Глан!
Плотницкий топор. В столб!
- Держи, Глан!
Серп? Вот не ожидал... А Глан, похоже, нисколько не смутился. В столб!
- Держи, Глан!
Еще что-то блестящее и смертоносное. Я не успел даже разглядеть.
В столб!
- Держи, Глан! Держи, Глан! Держи, Глан!
В столб!
В столб!
В столб!
- Держи, Глан!
Сразу два меча вылетели из толпы и прикипели к ладоням юноши.
Их он не бросил. Скрестил над головой, а потом закрутил, окутывая себя мерцающим
покровом стремительной стали.
Красиво!
И, надо полагать, надежно. Через такую защиту не то, что копье или меч, нож
метательный не проскочит. Арбалетный бельт в сторону отбросит, стрелу пополам
разрубит.
Мечей таких я раньше не видел. На севере все больше прямыми пользуются. В
Приозерной империи у легионеров меч в виде вытянутого листа, а у конников - прямой и
длинный. Мечи в руках Глана были слегка изогнутыми, достаточно короткими - всего в
полтора локтя, не больше. И без крестовины. Перекладина, отделяющая рукоять от лезвия,
едва-едва прикрывала кулак воина.
Тем временем, Глан мягко спрыгнул на щебень. Всего шаг понадобился, чтобы
сохранить равновесие и застыть посреди площадки - левый меч прижат к предплечью, а
правый смотрит в серое небо.
Тот самый воин, что начал забаву с метанием оружия в столбы - с белой прядью в
иссиня черных волосах - кивнул и хлопнул в ладоши.
Улыбаясь, из толпы вышел Эван. Эх, не понравилась мне его улыбка. Презрительная
какая-то. Словно у недоброго учителя перед экзаменом. Мол, давайте, давайте...
Готовились? Учили? Старались, ночей не досыпали? Думаете, что знаете? Сейчас я вам
докажу - не знаете вы ничегошеньки. Вы просто не в состоянии познать науку так, как я.
Рылом не вышли...
- Полегче, Эван! - весело крикнула ему вслед Бейона и пригоряне рассмеялись, словно
удачную шутку услышали.
Старший брат тряхнул головой, отбрасывая непослушную прядь со лба. Плавно
вытащил из ножен свои мечи. Отсалютовал Глану, скрестив их пред грудью.
И началось!
Я не очень-то разбираюсь в тонком искусстве игры клинков. Именно искусстве. Или
даже - Искусстве. Что мне доводилось видеть в жизни? Танец Сотника на утоптанной
площади у "Развеселого рудокопа"? Короткие и беспощадные схватки Этлена с
петельщиками? Яростную атаку принца Кейлина и того же Глана во время бегства из
"Каменной курочки"? Этого, безусловно, мало, чтобы разобраться в
...Закладка в соц.сетях
