Жанр: Фантастика
Горячие ветры Севера 3. Закатный ураган
... Я слышал, их называют
абордажными. Сейчас закинут, зацепят за стену и полезут на приступ. Да! Где-то же за
углом и наши вожжи висят, если, конечно, их охранники не обнаружили. Сказать, что ли
кому? Я их крепко привязал. Может отряд лазутчиков по задней стене зашлем?
- Маловато что-то егерей на стенах, - вдруг проговорила Бейона.
- Та да... - откликнулся Шалый. - Може, в казармах?
- Не должны, но...
Пригорянка резко взмахнула рукой:
- Сейчас я к Гуне перебегу. Скажу. А то в спину могут ударить.
Шалый кивнул:
- Угу. Щас мои прикроют.
- Погоди, - я остановил ее. Времени у нас нет долго осады вести. Значит нужно что-то
сотворить из ряда вон выходящее. - Как ты думаешь, я ворота смогу вышибить?
Арданы глянули на меня, словно на придурка. Один только Шалый с легким оттенком
уважения. Он-то помнил слова Гуни: "Защищаешь чародея!" А с волшебниками здесь, в
северных землях, мало знались. Кто его знает, что он учудить может? Вдруг, правда,
возьмет и разметает замковую стену по камешку, чтобы дорогу своим очистить?
- Ворота крепкие, - с сомнением произнесла Бейона. - Дуб. Сталью окован.
- Ну, попытка - не пытка...
- Пробуй. Только гляди. Если уж берешься вышибать, то вышибай. Терциел почует, что
чародей у нас, неизвестно чем ответит.
Молодец. Порадовала. Решай, мол, сам, бери ответственность на себя.
Эх, была не была!
Ладонь Гелки по-прежнему лежала в моей. Сила, казалось, щекотала кожу, настойчиво
требуя выхода.
- Ну, что, белочка, попробуем? - шепнул я девке на ушко.
- Давай, Молчун, - также шепотом откликнулась она. - Ты справишься. Я знаю. Давай.
И Сила хлынула в меня, затопляя и душу, и разум. Сила-сама-по-себе, чистая,
первородная. Чем же мне по воротам ударить? Можно, конечно, Огненным Шаром.
Квартул, например, так бы и поступил, не подумав о сожженных заживо людях, которые
наверняка прячутся в караулке, да и наверху башни стоят с луками и самострелами.
Истинный виртуоз волшебства, как, быть может, кто-либо из Примулов, просунул бы
пальцы-щупальца, сплетенные из потоков Воздуха, в щели, и сорвал бы ворота с петель.
Сорвал бы и аккуратно рядом с башней на брусчатку уложил бы. Мне такого мастерства
никогда не достичь. .
Поэтому я решился применить Кулак Воздуха. Заклинание не сложное - года со
второго-третьего ученики Храмовой Школы настолько с ним осваиваются, что играют
между собой, как ребятня северных королевств в снежки. Наставники не запрещают.
Мощного амулета детвора не зарядит, тычки Воздухом, скрученным в тугой жгут,
получаются несильными: самое большое увечье - синяк под глазом. Зато желание
пробуждается для себя зарядить амулет. Как-никак навыки улучшаются. А наставники
наблюдают исподтишка и находят учеников способных на серьезную работу с большим
количеством Силы, а так же отбраковывают совсем бесталанных. Ввроде меня.
Стоп, Молчун!
Сейчас тебе эти воспоминания ни к чему. Я набрал воздуха побольше. И в грудь, чтобы
на работу настроиться, и через Гелку, преобразуя Силу-саму-по-себе в стихийную Силу
Воздуха.
Больше, больше, еще больше...
Я представил, что держу в руках спутанный моток веревок и бечевы, и начал сматывать
его в тугой клубок. На самом деле не мнимые веревочки, послушные моим пальцам,
свивались друг с другом, а трепещущие струи Воздуха - а он всегда был самой подвижной
из Стихий, непослушной и норовящей вырваться, выскользнуть, - скручивались в единое
целое. То, что в Храме называют Кулак Воздуха.
В двенадцать лет можно допустить, чтобы в Кулаке оказались всего два-три слоя,
чтобы
лежали они рыхло, как попадя. Для баловства не страшно. Я постарался, как мне казалось,
на славу. Десять слоев намотал. Тугонатуго. Каждый, скрученный мною жгут, был едва не
в руку толщиной. Всего одного такого мне хватило на порубке, чтобы разметать
взбунтовавшихся помощников рудокопа Ойхона, сломать треногу и устроить страшную
мешанину из вещей и инструмента. Мы ее потом едва ли не полдня разгребали.
Ну, Молчун, хватит тянуть. Давай! Бей!
Я выдохнул и толкнул пульсирующий шар из воздушных струй от груди.
Кулак Воздуха.
Клубок медленно поплыл в сторону ворот.
А теперь - главное!
"Хвостик" одного из жгутов был нарочно не заправлен и свисал, точно мышиный
хвостик. Я дернул за него, высвобождая. Затронутый жгут задрожал, забился, как
вытащенный на берег голавль, и толкнул весь клубок вперед.
Разгоняясь, Кулак Воздуха полетел и врезался в тяжелые дубовые створки.
Только щепки полетели!
Толстые дубовые доски - не меньше, чем в ладонь толщиной, - разлетелись, словно
связка лучины. Внушительная стальная оковка лопнула, как ободья на переполненной
бочке. Из стен, полетели осколки камня. Это вырвались "с мясом" надежные петли.
Речники вокруг меня ахнули.
- Вот это да!
Даже Бейона покачала головой, словно не ожидала.
- Вперед! - донесся рев Гуни - вот уж кто медведя перекричит. - Бей! Вали егерей!
Выпустив еще один залп по стенам, на который никто и не подумал отвечать, "речные
ястребы" бросились в атаку. На острие ворвавшегося в замок клина были Сотник, Кейлин
и Гуня-Лыгор, размахивающий неподъемной на вид секирой на длинном топорище.
- Ну, молодец, Молчун! - проговорила пригорянка. Она слегка запиналась, словно
вспоминала известные слова. Неужели я даже своих напугал?
- Силен! - уважительно протянул Шалый. - Это ж надо... Ладно, побегли в середку, а то
не успеем.
И мы снова побежали. Или "побегли", как сказал ардан.
В воротах оседала под мелкими дождевыми каплями поднятая разрушением пыль. У
стены ворочался, тряся головой, человек, одетый в белое и зеленое. Оглушило, видать.
А у донжона уже кипел бой.
Бейона схватила за плечо Коня, орущего как разъяренный зверь:
- В левую башню веди людей! Там кухня. Прорветесь.
- Гы! Кухня!? - гоготнул помощник Гуни. Не потому ли кличку получил? Как я узнал,
они все трое были капитанами лодей и, значит, равными меду собой предводителями
дружин, но и Мерек, и Конь подчинялись Лыгору беспрекословно. - Это я люблю...
И скрылся в толпе.
Тем временем у высокого каменного крыльца перед входом в донжон атака
захлебнулась. Речники накатились, подобно прибою, и отхлынули. А после не спешили к
парадным дверям. Толкались, шумели, подзуживая друг друга, но в драку не лезли.
Что же там такое? И где Сотник, где Кейлин, в конце концов?
С большим трудом я отодвинул в сторону чье-то затянутое в кольчужную рубаху плечо.
Выглянул и обомлел.
Там, где серые, рубленные из известняка, ступени переходили в неширокую - три на
четыре шага - площадку, обрамленную низким парапетом, стоял человек в форме конных
егерей Ард'э'Клуэна. Внешне ничем не примечательный. Среднего роста, усы темнорыжие
с легкой сединой, словно снегом чуток припорошило, губы искривлены в
недовольной полуухмылке-полуоскале. В руках он держал два меча: в правой - длинный,
лишь немногим короче кейлинова полутораручника, а в левой - короткий, похожий на
мечи легионеров моей родины.
Не знаю, почему его боялись закаленные в схватках речники, но у меня один только его
вид вызвал слабость в поджилках. Внизу живота словно комок снега начал таять.
Захотелось удрать, сломя голову и не оглядываясь. Потому что я узнал его.
Кисель.
Тот самый, что привез меня с Гелкой в Фан-Белл.
- Муйрхейтах, - прошипела Бейона. - Чтоб твоя печенка сгнила и через задницу
вытекла!
Во как умеют дамы в Пригорье загибать! А я и не знал! Или это она уже после
Пригорья нахваталась?
Чуть ниже Киселя на ступенях валялось тела в коричневых куртках. Один в крылатом
шлеме. Речные ястребы.
- Кто он, Бейона? - спросил я женщину. Этот человек вызывал у меня не поддающийся
объяснению страх. Как в детских кошмарах. Вот умом понимаешь, что в том темном углу
никого нет, а от ужаса аж судороги сводят.. - Кто он, Кисель этот? Ты не говорила...
- Мастер клинка, - ответила женщина. - Скорее всего, лучший мечник в Фан-Белле, а то
и в Ард'э'Клуэне. После смерти Эвана, само собой.
Она, как и я, как и все речники, пристально следила за Киселем.
Он застыл, слегка согнув ноги в коленях, локти уперты в бока, чтоб руки не устали
прежде времени. За его спиной толпился с десяток, а то и полтора, гвардейцев. Но на них
внимания не обращали.
Существовал только ардан с чудным именем. Муйрхейтах. Потому что у его ног на
ступенях безжизненно застыло пять-шесть речников. А скопившаяся в выбоинах вода
окрасилась в розовый цвет.
- Ну? - Кисель скривился, словно клопа-вонючку раскусил. - Кто?
Шалый затанцевал на месте, как застоявшийся конь. Он что, считает себя таким
умелым мечником, что готов поспорить с мастером клинка? Хвала Сущему, приказ для
"речных ястребов" - не пустой звук. Охраняющий нас десятник с места не стронулся.
Зато сразу двое речников бросились вверх по ступенькам. Один коренастый,
длиннорукий, с топором. На мой взгляд, самый обычный топор, в самую пору для
лесоруба, но никак не для воина. Второй - высокий, плечистый, с мечом и круглым
щитом.
Признаюсь честно - я даже заметить ничего не успел. Как тогда, когда Этлен
расправлялся на прииске с петельщиками. Наверное, чтобы в поединке мастера что-то
заметить, нужно знать игру клинков. Просто два стремительных движения и ардан со
щитом завалился навзничь. Даже если не насмерть его клинком достали, точно шею о
ступени сломал. Шажок в сторону. Лезвие топора высекло целый сноп искр из камня, а
речник тяжело рухнул на колени. Кисель еще больше скривился и пнул его сапогом в
плечо. Безжизненное тело скатилось по ступеням.
Толпа сдержанно загудела.
- Ну? - еще больше скривился Муйрхейтах .
Решительно раздвинув плотный строй, вперед вышел Кейлин. Взмахнул на пробу
полутораручником.
- Куда он лезет? Скопом надо! - пробурчал молоденький ардан, стоящий слева от меня.
- Не выйдет скопом, - жестко ответил Шалый. - Лестница узкая.
- А прорываться надо, - добавила Бейона.
- Где Сотник... тьфу... то есть Глан? - спросил я у нее.
- Откуда ж мне знать? Может, в обход повел.
Тем временем Кейлин поднимался по лестнице.
Кисель кривился, но с места не сходил.
- Стой! Я с тобой! - вслед за принцем выбежала Вейте.
- Еще чего! - возмутился трейг.
- Я с тобой! - упрямо повторила ихэренка, притопнув ногой.
- Ну, ты идешь, нет? - Кисель сплюнул под ноги, растер носком сапога.
Вдруг толпа забурлила, расступилась. Неужели?
Точно!
Сотник быстрыми шагами нагнал и Кейлина, и Вейте. Мечи он нес в свободно
опущенных руках, едва не чертя остриями по лужам.
- Извини, Кейлин, - проговорил он. Тихо, но услышали все. - Этот враг - мой.
В лице Муйрхейтаха что-то неуловимо дрогнуло. Тень узнавания. Легкая рябь на глади
июльского водоема.
- Одноглазый... - пробормотал Кисель в усы. - Чернявый... Седой...
Сотник поднял мечи и, скрестив их самыми кончиками, направил в лицо егерю.
- Слышь, одноглазый, - прокаркал Кисель. - С остроухой ты был? В Пузыре.
- Я, - коротко ответил Глан.
- Угу, - ардан брезгливо пожевал губами. - Ясно. Мне спуститься или сам
поднимешься?
- Много слов.
Кисель хмыкнул:
- Пригорянин. Что ж, пригорянин так пригорянин. Держись!
Он топнул по ступеньке. Скопившаяся в выбоине дождевая вода взлетела веером брызг
моему другу в глаза. И тогда Кисель прыгнул. Прыгнул раскручиваясь в полете вокруг
собственной оси и нанося два режущих удара.
От одного Сотник уклонился, второй отбил, направив клинок Муйрхейтаха в парапет.
Проскочил ардану за спину и застыл в той же стойке, в которой я видел его во сне: левый
меч прижат к предплечью, а правый смотрит в небо, затянутое дождевыми тучами.
Кисель странно замедлившимся движением поднял меч, замахнулся и вдруг зашатался.
Едва не упал, и вынужден был опереться ладонью о камень парапета. Меч из его левой
руки при этом выпал и, зазвенев, попрыгал по ступеням.
На лицах внимательно следящих за схваткой егерей отразился едва ли не мистический
ужас.
- Что там, Молчун? - Гелка, хоть и вставала на цыпочки, все равно увидеть ничего не
могла, .
- Не надо тебе смотреть, белочка, - ответил я, уже догадавшись, что случилось.
А Муйрхейтах, качаясь будто пьяный, развернулся. Низ груди и живот его заливали
потоки алой крови, бьющей из длинного косого разреза на бело-зеленой накидке. Мастер
клинка постоял и рухнул ничком. Его голова неестественно прижалась к плечу. Живой
так не согнет.
"Речные ястребы" ахнули, как один. Еще бы! Я бы и сам ахнул, если бы не дрожал от
страха, как ясеневый листочек.
- Ох, и Глан! - восхищенно проговорила Бейона. - Нет. Не постарел.
С крыльца донеслось бряцание железа об железо.
Я поднял голову. Егеря бросали оружие, сдаваясь на милость победителей. А что взять
с наемников? Плата платой, а жизнь жизнью. Какое жалованье достойно того, чтобы
отдать за него жизнь? Вот Кисель поплатился не за деньги, а за глупую гордость. Краем
уха я слышал, когда, не щадя коней, мы мчались из Пузыря в Фан-Белл, что очень уж ему
хотелось с воином из Пригорья в поединке схлестнуться. Дескать, среди северян он себе
равных давно уже не знает. Возможно. Ну, что ж, схлестнулся, да примет Сущий Вовне его
душу. - Вперед! В замок! - донесся голос Лыгора.
- Короля ищите! - это уже Кейлин.
Топот многих ног. Давка в дверях.
Мы не спешили - я никогда в свалку не рвался, а Шалый уже смирился с
необходимостью торчать вне боя по моей милости.
Проходя мимо тела Киселя, я вспомнил о безвозвратно потерянном мешочке с
самоцветами. Правда, отбирали его помощники мечника, но не сомневаюсь, что он забрал
драгоценности себе. Не под кольчугой ли он его прячет? Прям как дернул кто за руку -
нагнись, посмотри. Но я сумел себя сдержать. Не дело трупы обирать. Что я, мародер, что
ли? Да и вряд ли он его собой таскать будет. Так что прощай домик на окраине СольЭльрина,
прощай безбедная старость, богатое приданое для Гелки, прощай моя так и не
написанная книга. Теперь придется на хлеб зарабатывать - до сочинительства ли?
А ладно! Не пропадем.
Из общего гомона я различал обрывки фраз:
- ...легко отделались...
- ...как он его срезал!
- ...чо так долго пригорянин-то?..
- ...стрелков со стен снимали...
- ...заставу на ворота не забудь...
- ...дык, уже приказал...
Бейона шагала строгая и сосредоточенная. Сжимала кулаки. Не завидую я Брицеллу с
Терциелом, когда они ей в руки попадут.
- Где может быть Пята Силы? - спросил я ее. Просто, чтобы отвлечь.
- У меня. Это на верхнем этаже. Если жреческая морда еще не прибрала.
Ох, и добрая она. Аж мороз по коже.
Королевский замок внутри показался мне еще мрачнее, чем снаружи. Хотя я уже
"гостил" здесь, в донжоне пока не побывал. В коридорах - голые стены. Изредка скобы для
факелов и больше ничего. Ни гобеленов, ни росписи по штукатурке, словом, ничего
общего с моими представлениями о королевских дворцах. В отдалении раздавался звон
оружия, доносились хриплые выкрики. Видимо, не все егеря сразу сдались. Нельзя же и
Брицелла со счетов сбрасывать, его влияние в гвардии. Не даром за ним пошли даже
против короля. А могли бы и послать подальше.
Тронная зала меня приятно удивила. Хорошо, что не все у Экхардов в серых тонах. Есть
и гобелены, вышитые яркими нитками, причем один особо замечательный - не меньше
двадцати стоп в длину - и изображена на нем какая-то битва, где колесничные воины
поражают всадников с копьями. Скорее всего трейгов. Здесь же по стенам висели яркие
знамена - белый олень, скачущий по зеленому полю; начищенные доспехи - талуны часто
надевали поверх кольчуг кованные нагрудники, похожие на надкрылья жука-жужелицы;
оружие всякое, о многом я даже не догадывался. Освещалась тронная зала сквозь шесть
узких, вытянутых вверх окон, заделанных витражами. Все тот же белый олень на зеленом
поле. В одном из окон витраж частью отсутствовал. Вначале я подумал - выбили в
заварухе. То ли когда егеря переворот устроили, то ли сейчас речники постарались. А
потом понял - нет, его не до конца сделали. Видно, работали мастера, а теперь не до них
стало. Витражное стекло на Севере не делают. Или мастера еще не догадались, или
просто нужного сырья нет. Вот и везут кусочки ярко раскрашенного, прозрачного камня,
так похожего блеском и сочными цветами на те, которые я восемь лет добывал, из самого
Соль-Эльрина.
Столица Приозерной империи издавна славится не только храмами и дворцами,
ученым и скульпторами, но и весьма искусными мастерами-ремесленниками. Мне даже
захотелось кусочек стекла припрятать на память о далекой родине, но постеснялся. Еще
подумают, кидается чародей на сверкающие осколки, ровно сорока.
Так мы и миновали тронную залу. Бой там все же был - пятна крови на полу, один
гобелен с крючка углом сорван, в дверях за троном бельт застрял, расщепив толстую
доску. Именно в эти двери Бейона нас и увлекла. Сказала, бежим в кабинет Экхарда. А
если там никого нет, то наверх нужно прорываться, в ее покои.
На лестнице между вторым и третьим этажом мы столкнулись с бело-зелеными.
Сколько их было? Поначалу мне показалось, что очень много. Егеря ударили из
арбалетов. Один из арданов полетел кубарем по ступенькам - бельт попал ему в глаз.
Второй согнулся, хватаясь за живот и громко, неожиданно жалобным голосом, закричал.
- Бей! - крикнул Шалый, замахиваясь мечом, а я уже сплетал Щит Воздуха.
После яростного, но короткого боя оказалось, что убитых егерей всего пятеро. И ведь
ни один не ушел. Вот что значит, у страха глаза велики.
Пригорянка вновь приказала продолжать путь, но Щит Воздуха я уже не отпускал. Так
приятно ощущать в себе пульсацию Силы. Особенно когда столько лет был лишен этого.
Вот и кабинет Экхарда.
В коридоре толклось десятка полтора "речных ястребов". Раненым быком ревел Гуня.
- Выкурите его! Ну! Бабы вы, что ли?
На моих глазах два ардана нырнули в распахнутые двери. Коренастый в кольчуге -
кувырком через порог, а худощавый с чеканом - "рыбкой" над его головой. Нырнули и тут
же вылетели обратно. На первый взгляд целые и невредимые. Правда, один ошалело тряс
головой, словно кулаком по лбу получил, а второй, бросив чекан, двумя руками держался
за живот, стараясь вдохнуть поглубже.
Что там за мастер кулачного боя спрятался?
Бейона, должно быть, подумал о том же.
- Кто там? - стремительно подошла она к Гуне.
- Там-то? Это, тьфу... Как его? Терциел, вот.
- Один?
- Ну, так... Сколько ж их, Терциелов-то?
- А как он их бьет? - вмешался я, впрочем, начиная уже догадываться.
- Да хрен его знает, чем бьет-то! - возмутился Лыгор, показывая на наливавшийся
спелой сливовой глаз. - Пальцем ворухнет, а тебя ровно кувалдой по ребрам. От сволочьто.
Так и есть, Кулаками Воздуха лупит чародей сующихся в кабинет воинов. Узнаю
Школу. К чему первым делом прибегнет загнанный в угол жрец? Конечно, к Кулаку
Воздуха. Я и сам такой. Вместе с тем меня порадовало, что Терциел не стал использовать
смертоносных заклинаний: Стрелу Огня или Молнию, Ледяной Палец или Пригоршню
Искр. Значит, не все еще отосланные Священным Синклитом на Север миссионеры
попрали догматы Сущего Вовне, его запрет на лишение жизни человека человеком.
Пружинистыми шагами подошел Сотник.
- Что-то ты стал опаздывать, Глан, - прищурилась Бейона. - Или нет?
- Прости, - пригорянин слегка усмехнулся. - Думал тебе приятное сделать. Брицелла
мы взяли...
- Вот как!
- ... и даже живого.
- Где он? - от ненависти, прозвучавшей в голосе женщины, мне даже страшно стало. - И
где Экхард?
- Экхард у себя в спальне. Он словно чем-то тяжелым пристукнутый. Смотрит,
улыбается...
- Этот! - она кивнула на кабинет. - Стрыгай в балахоне! Чтоб у тебя кишки узлом
завязались! Чтоб ты языком удавился! Что б тебе бельмами...
Стоявший по-прежнему рядом Гуня восхищенно крякнул. Если раньше "речные
ястребы" малость недолюбливали Ард'э'Клуэнского канцлера, то теперь, похоже, у нее
есть возможность стать их кумиром. По части крепких словечек во всяком случае.
- Жрец? - Сотник расстегнул перевязь с ножнами, швырнул ее на пол.
- Он, - пробасил командир речников. - Никак не можем выкурить-то...
- Только не убивай его! - запоздало выкрикнул я, вызвав сочувственные взгляды
речников. Так глядели бы на неизлечимо больного или немощного калеку.
Глан с разбегу нырнул в дверной проем.
Арданы затаили дыхание, прислушиваясь.
Грохот, словно мебель ломают. Звуки ударов. Резкие выдохи...
Сотник вывалился словно пьяница, не сумевший одолеть порожек придорожной
харчевни. Зацепился ногой за ногу, упал. Поднялся на четвереньки и снова упал, припадая
щекой к грязному затоптанному камню.
- Ни хрена себе, - пятерня Гуни полезла в затылок, сдвигая шлем на переносицу.
Захрипев, пригорянин сел, подпирая себя рукой. Из его носа сбегала на левый ус
тонкая алая струйка.
- Сейчас передохну...
- Не надо, - я уже решился. А что поделать? Хоть и не самый достойный, видно,
человек этот Терциел, а все-таки какие-то остатки совести сохранил. Мог бы давно всех
пожечь, а только отбивается. Чем все закончится? Рано или поздно его амулеты иссякнут
- не на всю же жизнь он их наготовил - а потом его просто убьют. Осознано или в горячке
ткнут железом и все.
Попробую я с ним справиться. А заодно спасти.
А что?
Щит Воздуха у меня сплетен давно. Я добавил в него Силы. Упрочнил насколько мог -
неизвестно, что взбредет жрецу в голову, если он увидит, что противостоят ему не
беспомощные по понятиям магии бойцы, а волшебник. Тем более варвар необученный.
Именно так в Храме относились ко всем людям, занимающимся магией, не пройдя
подготовку в Школе, суровое ученичество и скрупулезное обучение.
Итак, я шагнул через порог, толкая Щит перед собой. Совсем как прошлым вечером в
караулке подземной тюрьмы. Гелка не отставала, крепко вцепившись в мою ладонь. Вот и
кабинет.
Позади крепкого, сбитого на века, дубового стола стоял высокий мужчина, одетый в
светло-коричневый жреческий балахон. Все верно. Ранг Терциела предусматривает
именно такой цвет мантии. Секундул - вообще едва заметный беж. А Примулы всегда
появляются на людях в белых одеяниях. Жрец смотрел на меня и Видел. Видел Щит,
сплетенный из струй Воздуха перед моей грудью, видел распирающую меня Силу.
Сомневаюсь, что он догадывался, откуда я ее черпаю. Хотя от жрецов высших рангов
можно ожидать всего, чего угодно.
Чародей выглядел заметно утомленным. Высокие залысины поблескивали от
выступившего пота. Тронутые сединой волосы топорщились как после борьбы. Кожа
обтянула скулы и нос, словно он постился дней десять.
На столе перед Терциелом лежали амулеты. Много амулетов. Десятка два с половиной,
а то и три. Хватит надолго, но все же до бесконечности запасенную в них Силу не
растянешь. Чуть в стороне - рукой не дотянешься - красовался легкий арбалет. Из таких
стреляют одной рукой. Я даже не обратил внимания - заряжен он или нет.
Мгновение, и жрец заметил меня. Глаза его лихорадочно блеснули, он прищелкнул
пальцами правой руки, сжимая в левой желтоватую статуэтку - по виду роговую.
Могучий удар Кулака Воздуха впечатался в мою защиту. Спаси и помилуй Сущий
Вовне! Каково же приходилось арданам и Сотнику, если надежно сплетенный Щит едва
не прорвался? Надо будет после поглядеть - не отбиты ли у пригорянина печень или
легкие. Или воинов он не бил так сильно?
Терциел скривился и ударил снова. А затем еще и еще.
Воздух в кабинете гудел и начал греться. Еще бы! Такой накал магии.
Без труда вобрав еще Силы - казалось, возможности Гелки ничем не ограничены, - я
упрочнил Щит, делая его одновременно шире, чтоб с боку не зацепил. А потом толкнул
края Щита вперед, выгибая его наподобие обычной миски, из которой селяне похлебку
черпают. Подал вперед.
Немного растерявшийся жрец, чью растерянность заметно было по суетливым
движениям пальцев, зашарил по столу, выбирая новый амулет.
- Сдавайся, - вполголоса проговорил я. - Жизнь сохраним. Обещаю.
- Пошел прочь, дикарь, - отрывисто выговаривая слова, ответил Терциел. -
Пригорянской ведьме я живым не сдамся.
Здорово же они любят друг друга. Просто кошка с собакой.
- Даю слово, - попытался я вразумить его
- Слово варвара? Дорогого же оно стоит...
Он рассмеялся, подхватывая выбранный наконец-то амулет. И тут же перед ним
сгустился воздух, образовывая Щит. Я должным образом оценил мастерство жреца. Вот
что значат годы усердных упражнений.
- Дави, Молчун, - шепнула Гелка.
Что ж, нужно и в самом деле его придавить. Как гвардейца и надзирателя в караулке.
Оглушить для его же пользы, отобрать амулеты, а там поговорим.
Я переместил Щит Воздуха вперед. Зашуршали по полу обломки табурета, а, может, и
двух табуретов - уж очень много щепок валялось перед столом.
Терциел двинул свой Щит навстречу. Ох, непростой оказался этот щит. Прямо по
середке его выступал остряк - что-то вроде умбона на обычных воинских щитах. И остряк
давил на мой Щит, раздвигая жгуты Воздуха, расталкивая их. Еще немножко и... А там, я
чувствовал, шип не задержится - прянет мне в сердце. Уж перед тем, чтобы уничтожить
мага-дикаря, достойный ученик Соль-Эльринского Храма не остановится.
Отвечая Терциелу, я уплотнил свой Щит в средней, самой вогнутой части, и,
удивительно, но остановил продвижение шипа.
Брови жреца поползли вверх, он судорожно зашарил левой рукой по столу, не забывая
усиливать натиск.
Ладно, усиливай, усиливай! Мне есть чем ответить.
Еще немного Силы, идущей через Гелку, и щит Терциела пополз назад под напором
моего.
Лопнул, разлетаясь облачком каменной крошки, амулет в ладони чародея, но он успел
перехватить Силу из другого с ловкостью, еще раз подтверждающей многолетний опыт.
Ах, так? Вот тебе еще!
Стол пополз на Терциела, царапая ножками пол. Еще немного, и охвачу его куполом,
прижму к стене.
Жрец-чародей сопротивлялся отчаянно. Побагровел, сгорбился, словно принимая на
плечи неподъемный груз. На его висках вздулись жилы. Один за другим лопались,
приходя в негодность, амулеты. Но движение моего Щита Воздуха замедлилось, почти
остановилось.
Еще чуть-чуть добавим.
Стол перевернулся, упал, ударив Терциела по ногам. Он вскрикнул, ослабил на
мгновение контроль над Силой, и тут я отчаянно толкнул свой Щит...
Что произошло, я сразу не пон
...Закладка в соц.сетях
