Жанр: Фантастика
Горячие ветры Севера 2. Полуденная буря
.... Если в скважину трубу с клапаном
сбросить, грибок откроется, грязь внутрь трубы впустит. А когда назад потянут, вниз просядет
и закроется. Просто, как всё гениальное.
Наверху трубу отводили в сторону и на подготовленный щит из струганых досок
опускали. Ножка грибка в деревяшку упиралась, клапан открывался, и грязь горкой выливалась.
После этого мастеровые-арданы продолжали долбить, а Ойхон принимался выбуренную
грязь просеивать, промывать, меж ладонями протирать. Тут как раз самоцвет и попасться
может. Что ему долото сделает? Он маленький, кругленький, не разобьешь.
Правда, пока что похвастаться Ойхону нечем было. Ничего особенного. Пятая скважина с
начала яблочника, уже скоро зима с морозом, и придется возвращаться, а результата никакого.
Так, наметки на оловянный камень и больше ничего.
Оловянный камень тоже минерал полезный. При изготовлении бронзы без олова никуда.
Да только не за тем Ойхона посылали. Побаивался он и не стеснялся в том признаться, что
король скажет? И не того боялся, что не заплатят и выгонят с позором, а того, что другой
возможности испытать свое изобретение может не случиться. А тут еще думать и думать,
совершенствовать и совершенствовать.
Мужики, с ним на порубке работающие, сожалений рудознатца не разделяли. А что с них
взять! Люди наемные. Плату за труды хоть так, хоть так получат. Да и по домам в тепло
поскорее хочется. Не пришлось бы из-за чрезмерного усердия озерника по снеговым заносам из
Лесогорья в Фан-Белл выбираться, а это путь не близкий. На подводах, с грузом - полмесяца,
не меньше.
Мужикам мы, понятное дело, имя Мак Кехты не называли. Слишком хорошо мне
известно, какой отклик оно в людях вызывает. Сказали, беженка, случайно прибилась, больная.
Жалко, дескать... Ни к чему лишние хлопоты. Сама она лежала в жару почти неживая, лопотала
бессвязно на старшей речи. Хвала Сущему, кроме меня, ее слов никто не понимал, потому что
командовала она боем против ас'кэн'э салэх, то бишь проклятых людей. Все не угомонится
никак.
Но даже несмотря на бедственное положение феанни, бурчал кое-кто из арданов, вот
тюкнуть бы топором в висок остроухую сволочь, крапивное семя, и - в скважину ее, да грязью
забросать. Пришлось обронить невзначай, что Сотник родом из пригорян и очень не любит,
когда его спутников, вольных или невольных, обижают. Мужики побурчали, косясь на мечи
Мак Кехты - все решили, что это Глана, - и замолкли.
Он ничего не сказал, но оружие себе взять даже на время наотрез отказался. Упражнялся
по вечерам с дротиком, который неизвестно как в лесу добыл.
Гелка сразу потребовала к котлу ее приставить. Сказала, эти мужчины, дай им волю,
уморят друг друга бурдой всякой. Кто бы возражал! Вот и куховарила она. Да так всем
понравилось, что у некоторых арданов аж щеки круглеть начали. А кроме поварских дел,
ухаживала она за беспомощной Мак Кехтой, как за грудным младенцем. Я кое-каких травок
насобирал - дягиля и девясила. Вместе с сушеной малиной, запас которой у нас еще не вышел,
они жар феанни утихомирили. Чистотела не оказалось, но я еще с Аен Махи пучок листьев
будры прихватил. Сердечком листики, а с краю будто мышь обгрызла, волнистые. Я их нарезал
мелко и закипятил. Очень неплохое средство оказалось против волдырей - зуд унимает, а где
кожа лопнула, там ранка быстрее заживает.
А свободное от лечения Мак Кехты время я с Ойхоном проводил. Он рудознатец ничего,
толковый, но только под землей никогда не был, тонкостей горного дела не знал. А потому
вопросов у него ко мне, восемь лет в рассечке кайлом отмахавшему, уйма накопилась.
Так и провели почти седмицу.
Феанни уже выздоравливать начала. Сидела на постели из елового лапника, что мы в
шалаше ей соорудили, пробовала ходить.
И вот вечером у костра, после ужина, арданы начали вспоминать житье-бытье до похода в
Лесогорье. Один из мужиков, Рагд вроде бы, похвалился, что ходил с Экхардом в долину
Звонкой против остроушьих замков воевать:
- Ух, и жаркое дело было! Еще Мак Дрейна мы с налету взяли, а вот Мак Кехтин
замок... Ох, и дрались остроухие!
Я опасливо покосился в сторону шалаша, где феанни. Не слышит ли? С нее станется
вскочить и за оружие схватиться.
- Что ты головой вертишь, - оскалил прокуренные зубы второй ардан, Брул. Ойхон
часто хвалил его за то, как ловко управляется этот кряжистый мужик с качелькой, не абы как
раскачивался, а ритм строгий держал. - Думаешь, твоя ведьма порченая услышит? Так мы ее
не боимся. Так и знай.
- Не таких, как она, заставляли кровушкой умыться, - поддержал приятеля Рагд.
- Соображаешь, что городишь? - осадил его первый помощник Ойхона, Дирек по
кличке Жучок, румяный, улыбчивый, с оберегом от бэньши на шее. Эх, брат-ардан, повстречал
бы ты бэньши, как мы, помог бы амулетик твой? - Это ж баба. Остроухая, а всё ж баба. С кем
воевать собрался?
- Да ладно тебе, - отмахнулся от Жучка Рагд. - Тоже мне, защитник выискался.
Третий работяга, чьего имени я так и не запомнил, мрачно кивнул, буркнув что-то под
нос. Дирек горько вздохнул и отвернулся.
- Знаешь, что у нас в войске с такими защитничками делали? - не унялся Рагд. -
Капитан Эван так говорил...
- Кто?!
- Капитан Эван. Он в последнюю войну капитаном конных егерей был. Ох и рубака!
Знаю.
Я не увидел в темноте, а скорее почувствовал, как напрягся Сотник.
- Никому спуску не давал. Говорил, остроуший подпевала - хуже остроухого. Потому
как второго по ушам да по глазам косым отличить от доброго человека можно, а первого поди
распознай. Он, как находил такого, кто шибко нелюдей жалеет, тотчас плетей, да с оттягом...
Любил размяться.
Верно. Видел я.
- Это я тебе, Жучок, нарочно толкую. Чтоб ты понял, не все жалельщиков любят... Да.
Жалко Эвана. Сгинул где-то на северах. И где его могилка, никто не узнает никогда.
Я смолчал потому, что Глан молчал тоже. Видно, неприятно ему вспоминать о
братоубийстве. А может, и вообще о таком брате вспоминать не слишком приятно?
- Эх, а как-то раз... - Рагд даже рукой взмахнул от воодушевления.
- Всё. Спать, - оборвал Ойхон. - Завтра с утра инструмент собирать. На новое место
переезжаем. Или забыли?
- Какое такое новое место?! - возмутился Брул. - А домой? Я женку второй месяц не
мял! Где ж тут в лесу бабу сыщешь? А если и приходят, так остроухие полуживые и
девки-малолетки...
Что б он еще наговорил, неизвестно, но Рагд властно взял его за рукав и увел за пределы
освещенного костром круга.
- А ведь и я Эвана знал, - вдруг проговорил Ойхон, ковыряя палочкой угли. -
Дружили, можно сказать...
Отблески прогорающего костра подсветили его светло-русые кудри, схваченные на лбу,
по всегдашней моде мастеровых и рудознатцев, цветастой тесемкой. Вздернутый нос придавал
лицу что-то мальчишеское - озорное и вместе с тем уязвимое, душевно ранимое. А сколько
ему на самом деле? Лет двадцать пять - двадцать шесть? В младшие братья мне годится.
- Я ведь в Фан-Белл прошлой осенью приехал... Приплыл, вернее. С купеческим стругом
веселинским. В начале листопада. Помню, ледок на Отце Рек схватывался по утрам. Ко двору
пристраиваться пришел. Никого не знаю. Кому на лапу дать, кто за державу радеет, и так
поможет. А тут Эван. Уж он-то место капитана в считанные дни получил. Отчего-то не жалуют
пригоряне Ард'э'клуэнское королевство. Во всей гвардии он один из Пригорья и был.
Я скосил глаза на Сотника. Молчит. Как рыба молчит.
Ойхон проследил за моим взглядом.
- А как же мне в голову раньше не пришло! Ты ведь тоже из пригорян будешь, мастер
Глан? Может, знал его?
Сотник неопределенно пожал плечами. Как хочешь, так и истолковывай. Или - да откуда
же мне знать, или - кто ж его у нас не знает.
Ойхон продолжил:
- Повстречались мы с ним случайно. Разговорились. Я-то сам почти из-под Йоля, а
он-то, оказалось, там когда-то нанимался охотников за головами из болотников от поселений
отваживать. Выходит, почти земляки. Знаете, как на чужбине бывает? Где и не знаешь, земляка
найдешь. Он мне и помог со временем аудиенцию у Тарлека Двухносого получить. Экхарду,
оказывается, не до такой ерунды, как золотые россыпи или там руду железную искать. Кто бы
другой нашел, а он завоюет. Тарлек больше за державу радеет, чем сам король. Он канцлер в
Ард'э'Клуэне. - Рудознатец обвел глазами наш узкий кружок - я, Сотник, Гелка да
Дирек-Жучок - слушаем ли?
- Да знаю я, мастер Ойхон, - покивал я. - Он уже двадцать лет канцлером. А слухом
земля полнится. Толковый и честный, на удивление.
- Да. Честный. И вперед глядит не на полгода, а на все десять. Он-то мне и денег
приказал выдать на работы, да на инструмент, да на провиант... Впрочем, не о том я. До самого
лютого, пока война не началась, я к Эвану в гости ходил - винца выпить, в дамки сыграть.
Он-то когда у себя в казармах ночевал, а когда у женщины своей, у Бейоны.
- У кого? - глухо проговорил Сотник.
- У Бейоны. А ты никак знал ее, мастер Глан? Верно говорят, все пригоряне друг друга
знают.
- Это оттого, что мало нас...
- Красивая женщина. И ум у нее хваткий. Кто ж до нее догадался игорный дом в
Фан-Белле открыть?
Народу в диковинку, так и валит. Карманы друг дружке вычищают, а ей только прибыль.
Кто б ни выиграл, а заведению доход!
- Да. Она может. Как, говоришь, мастер Ойхон, заведение у нее называется?
- "Каменная курочка". Только... Кем она тебе приходится, мастер Глан?
- Почти что сестрой. - Мне послышалась горечь в голосе Сотника.
- Тогда уж и не знаю, радоваться тебе или горевать. Она к Экхарду во дворец
перебралась.
- Во как...
- Говорят, Экхард с ней себя ведет ровно она уже королева. Вон, талун Ихэренский,
Витек Железный Кулак, дочку свою в Фан-Белл прислал. Погостить вроде как. Но народ-то, от
Тарлека до самого нищего распоследнего, понимает, что породниться с королем хочет. Хоть
мытьем, хоть катаньем. Экхард - вдовый, сынок его, принц наследный, Хардвар - вообще
неженатый. Вот и думал Витек тестем королевским заделаться. А кому из них, отцу или сыну,
талунская дочка приглянется, так ему вроде и без разницы.
Да уж, веселые у них в Ард'э'Клуэне обычаи. Взять вот так запросто родную дочку и
отправить стрыгай знает куда. А вдруг понравится!
- А как не приглянется никому, а, мастер Ойхон? - спросил я.
- Так и не приглянулась.
- И что же?
- Да ничего. Отправил ее Экхард назад. Говорят, даже десяток егерей выделил на дорогу.
Для охраны. Он на расправу крутой, но справедливость блюсти старается.
Ага, знаю. Слышал, как Экхард эту свою справедливость устанавливал в тале Гилэх, когда
селяне взбунтовались. Большой тал, не уступит Ихэрену. Самый южный из ард'э'клуэнских
краев - с Восточной маркой на юге граничит. Установил. Потом виселицы и колья вдоль всех
трактов стояли. Да не порожние.
- Витек сильно обиделся, - чуть помрачнев, сказал Ойхон. - Он по знатности рода
себя равным королю считает. А тут дочку ославили. Над историей этой только мертвые в
Фан-Белле не смеются.
- Ну и?
- Отойти от королевства Витек надумал. Вместе со всем своим талом и меньшими
талунами. А королю это как нож острый по горлу. Во-первых, Железные горы. Объяснять,
думаю, не надо. Железо, сталь, мечи, броня... Во-вторых, тал у Железного Кулака немалый.
Случись война, до полусотни колесниц выставит, не говоря уже о пеших ратниках. Резонно ли
такое подспорье терять? Вот Экхард и решил непокорных усмирять.
- Так что, война теперь в Ард'э'Клуэне намечается? - подал голос Сотник.
- Да, мастер Глан, - еще помрачнел рудознатец, - стало быть, намечается. А всё из-за
чего...
- Да из-за баб всё! - донесся голос из темноты. Рагд? Что ему не спится?
Сотник опасно напрягся.
- Сиди-сиди, пригорянин. - Ардан шагнул к костру, кинул вязанку хвороста на
прогоревшие угли. Пламя взметнулось вверх, ослепляя привыкшие к полумраку глаза. - Тебе
два самострела в спину целят.
- Ты как посмел?! - привстал Ойхон. - Вы что ж это?..
- И ты сиди, рудознатец. - Рагд поигрывал топором. Обычным, плотницким. - И ты,
борода, тоже.
Это уже в мой огород камешек. Тут я почувствовал, как шеи коснулось сзади что-то
холодное. Да, были у арданов но только топоры и самострелы, но и рогатины - от хищного
зверя, от лихих людей.
Гелка пискнула, вцепилась в мой рукав.
- Не бойся, белочка, - шепнул я безо всякой уверенности в словах.
- И правда, чего нас бояться, - осклабился Рагд. К огню подошел еще один ардан. Тот,
чьего имени я так и не смог выучить. Тоже с топором. Их вроде бы всего шестеро было? Жучок
с нами сидит. Он, похоже, ни сном ни духом о возникшем бунте. Двое с самострелами Сотника
стерегут. Один - сзади меня с рогатиной. Все. Как есть все.
- Я тебе что, мастер, скажу. - Рагд у них вроде за главного. Оно и понятно. Всё-таки
повоевал мужик, умеет повести за собой. - По горло мы сыты твоими дырками. Тут и оплаты
не захочешь. Всё. Будя. Уйдем домой сами, раз не хочешь по-человечески. Или не домой. - Он
хохотнул. - Мы теперь при оружии будем. Остроушьи мечи заберем.
- А кто вам даст? - с нажимом проговорил Сотник. Вот так же он произнес в ту
памятную ночь Эвану: "Тогда я остановлю их". Что потом случилось, я хорошо помню. Но ведь
не смотрели ему в спину охочие до крови бельты, да еще в руках привычных к охотничьему
делу арданов.
- А кого мы спрашивать будем? - в тон ему ответил Рагд. - Будя, сказал. Накланялись
вдосталь. Спины гнуть теперь ни перед кем не желаем. Что надо, сами возьмем. Сиди-сиди,
пригорянин, не рыпайся. Не будете дергаться, подольше проживете. Мы ж не звери и не
остроухие какие там. Кровь на душу брать нам не с руки...
- Что вы задумали? - перебил его Ойхон.
- А ты еще не понял, мастер? Чудно! Дураком вроде не кажешься.
- Я на вас управу найду!
Это он зря. Не нужно злить людей, когда у них железки в руках. И на испуг брать не
стоит. Обещаются живыми оставить, а то и передумать могут.
- Отпусти их, мастер Ойхон. Пускай идут, - вмешался я, не узнавая своего охрипшего
голоса. - Мы сами. Потихоньку-полегоньку.
- Дело борода говорит, - согласился Рагд. - А сам дураком выглядит.
Вот так, значит? Не думал, что моя дурь так снаружи заметна. Прав он. Сто крат прав.
Еще бы не дурак! Сидеть бы на месте - хоть в библиотеке любой храмовой, хоть на Красной
Лошади. Нет, тянет на приключения...
- Только мы вас не так просто отпустим. - Ардан оскалился. - К дереву привяжем.
Отвяжетесь - живите. Нет - значит, не судьба. Коней, понятно дело, заберем. Всех. На кой
ляд нам погоня?
- И девку заберем, - пробасил из-за моей спины Брул. Вот кто, оказывается, с
рогатиной стоит.
- И девку, - легко согласился Рагд. - Нечего ей с такими дурнями в лесу делать.
Годков четырнадцать, поди? У нас таких уже замуж отдают.
А вот это он зря сказал. Я почувствовал, как начинает закипать во мне глухая злоба.
Зубами в глотку вцеплюсь!
Гелка задрожала, крепче ухватилась за мой рукав. Я нашел ее ладошку, пожал. Мол, не
бойся, не из таких передряг выходили.
- Остроухую приткнем. Кто ж вязать такую будет, руки марать!
Эх, дать бы тебе, чтоб ноги выше головы запрокинулись. Да как дашь, когда лезвие под
нижней челюстью - даже говорить несподручно? Сотник сидел расслабленно, но я видел эту
позу у Этлена. Дай только слабину, отвлекись ненадолго самострельщики - взовьется таким
вихрем ударов, что падай и голову прикрывай. Беда в том, что отвлекаться они и не подумают.
Слишком хорошо понимают, чем беспечность грозить может.
Чем же их угомонить?
Эх, отозвалась бы Сила, как тогда, в пещере со стуканцом...
И Сила отозвалась. Будто около меня мощнейший амулет - не иначе как весь Синклит,
из одних Примулов состоящий, заряжал. Не Пята Силы ли? Да нет, она далеко, в мешке. Я-то и
не вынимал деревяшку, не показывал никому. К чему им чужое горе?
Сила гораздо ближе. Вроде бы рядом с Гелкой совсем. Только откуда у нее?
Первый принцип использования магии, лежащий в основе Храма Приозерной империи, -
концентрация Силы человеком, желающим ее направить. Что-то сродни глубокому вдоху.
Набираешь, набираешь Силу, а потом - резкий выдох, то бишь само волшебство. Любой
может испытать, набрав воздуха побольше и дунув на свечу. Но, как ты ни дуешь, огнем всяко
не полыхнешь. Тут нужен второй принцип. Принцип превращения Силы-самой-по-себе в Силу
одной из Стихий. Их, как известно, четыре. Огонь, Вода, Воздух, Земля. Обычно справляться с
этим помогает особым образом заряженный амулет. То есть волшебник, готовящий
вспомогательное приспособление, заранее прикидывает, для каких целей оно будет
использовано. Для управления ли погодой, для целительства, для боевого применения. И
заряжает соответственно. Погода - Воздух и Вода. Для поражения противника -
Воздух-Огонь или, иногда еще делают, - Огонь-Земля. Для врачевания идут Вода, Воздух и
Земля. Это вообще самое тонкое и непростое дело - готовить амулеты для лечения.
В моем случае Силы было так много, таким потоком она вливалась в меня, что
накапливать, концентрировать нужда отпадала. Вот преобразовать в стихийную Силу - это да,
это нужно. Чем же их оглушить? Несмотря на злость, убивать арданов я не хотел. Хватит с меня
Желвака. Раскидать в разные стороны. Оглушить. Спеленать бы, но это трудно.
Трудно потому, что вмешивается третий принцип использования магии - цель нужно
видеть. Сам процесс чародейства неразрывно связан с магическими пассами - движениями
рук, ладоней, пальцев. Иной жрец всем туловищем двигает, когда сложное волшебство
сотворяет. Чтобы спеленать скрученными жгутами воздуха, нужно и руками махать, словно
петлю набрасываешь. Некоторые жрецы это "рукомашеством" называют. Точно, хотя и едко.
Но ничего не попишешь. Пока без этого не обходятся, да и вряд ли когда научатся.
Как же мне начать пассы? А если догадаются, что удумал? В сей момент яремную жилу и
перережут.
Я решил просто раскидать арданов. Кулаком правой руки - за левую Гелка по-прежнему
держалась - стал совершать круговые движения. И сразу почувствовал, как в вышине, над
нашими головами, закрутился тугой смерч. Закрутился, заворочался, набирая мощь. Вот сейчас,
погодите чуток...
Всё бы и вышло в лучшем виде, не вмешайся Ойхон.
Молодой рудознатец, знать, от стыда сгорал за своих подчиненных. Не убоялся и топора.
Он вскочил, толкнул в плечо Рагда:
- А ну пошли спать! Завтра поговорим!
Бородатый ардан, так и оставшийся для меня безымянным, легко тюкнул его по затылку
топором. Даже не лезвием. Обухом.
Ойхон вскрикнул и упал ничком, цепляясь рукой за штаны Рагда.
Жучок не подумал вступиться за жизнь если не хозяина - я так и не разобрался, слуга он
ему или нет, то уж всяко товарища. Просто повалился рядом, закрывая голову руками. Не
бейте, мол, я тут ни при чем.
Зато прыгнул вперед Сотник.
"Рыбкой" через пламя костра, тенью размазавшись и для меня, и для арданов тоже.
Щелкнули тетивы самострелов...
И тут я лупанул Бичом Воздуха!
Сперва себе за спину. Рогатина Брула рванула кожу на шее и отлетела в темноту. Я
вскочил на ноги. Развернулся и тем же волшебством прошел вскользь по вырубке. На уровне
колен. Где эти самострельщики прячутся?
Не верил, когда рассказывали, что в мгновения опасности время тянется, как добрый мед
за ложкой.
Сотник врезался локтем в грудь Рагду, перелетел через упавшего, извернулся по-кошачьи
и впечатал каблуки в живот ардана, ударившего рудознатца.
Я всё это видел. И в то же время, может быть, то и не я был. Потому что сам в тот момент
хлестал Бичом Воздуха направо и налево. Уж очень разозлили меня арданы беспутные.
Трещали ветки буков, разлетелся еловый лапник со стенок шалашей, хрустнуло, подламываясь,
одно из бревен треноги над скважиной.
- Молчун, ты что! Прекрати!!! - Гелка тряхнула меня за руку. - Ты всё порушишь!!!
Перестань!
А ведь правда, могу всё порушить. Вот стрыгай вселился! А всё с перепугу.
Я отпустил Силу, выдохнул. Здорово всё-таки быть всесильным чародеем. Приятнее, чем
трубочку тютюнника выкурить или кружечку вина красного, настоящего виноградного выпить.
Сотник придавливал коленом спину стонущего ардана. Того самого, безымянного. Рагд
лежал, не шевелился. Видно, кроме локтя в грудь еще досталось. Оба топора валялись почти
около меня. Когда он их отбросить успел?
- Зажигай факелы, - отрывисто бросил Глан. - Остальные где?
Пока Гелка поджигала от пламени костра сухие ветки, я помог Сотнику скрутить двоих
пленных их же поясками, по пути пнув дрожащего от страха Жучка:
- Вставай, Ойхону помоги.
- Ну? - отряхивая колени от прилипшей хвои, мотнул головой в сторону рудознатца
Сотник.
- Живой, - почему-то шепотом ответил Дирек.
- Перевяжи! - Пригорянин перехватил факел у Гелки, чуть не бегом помчал в темноту.
Мы обежали вырубку.
Да, наделал я делов со своим волшебством. Будто орда диких кочевников из восточных
степей прошла по поляне. Шалаши разметало. Хорошо, наш в стороне оказался, и Мак Кехта,
по-прежнему слабая, больше напугалась, чем ущерба потерпела. Хотя, конечно, виду не подала.
Будет высокородная феанни перед вонючими салэх в испуге признаваться, ага! Подставляй
торбу.
Треногу я тоже обрушил. Да и водяной дед с ней! Всё равно скважины долбить теперь
некому. Качельку перевернул...
От арданов мы нашли лишь брошенные разряженные самострелы, рогатину Брула и
чей-то тяжелый, бычьей кожи, башмак. В Ард'э'Клуэне такие часто обувают мастеровые,
лесорубы, охотники. Сам-то я предпочитал более легкие сапоги. На веселинский манер. А в
молодости вообще к сандалиям привычный был.
Удрали, значит, бунтари. Еще бы! Не рассчитывали на такой отпор. Хотели покуражиться
по-легкому. Они только Сотника боялись. Но на самострелы полагались. Понятное дело, для
обычного человека удар бельта - верная смерть. Не видели они, как Этлен от стрел
уворачивался да клинком отводил. Я бы тоже, если бы своими глазами не увидел, ни за что не
поверил бы. А тут такое буйство стихий.
Как же они в лесу без оружия, босиком, без харчей? Уж лучше пришли бы и сдались.
А с другого боку, что мы с ними делать будем? Была одна Мак Кехта больная, теперь еще
раненый Ойхон на руках. Да вдобавок двое пленных.
Когда мы уже вернулись к костру и я осмотрел рудознатца, оглушенного, но живого,
Сотник молча сбросил куртку. Гелка подхватила ее и охнула, зажимая ладошкой рот, заметив
длинный порез с рваными краями вдоль левого бока.
- Покажись, - потребовал я, удивляясь прорезавшейся в голосе властности.
Он усмехнулся в бороду и поднял руку. На рубахе ни кровинки, ни ниточки вытрепанной.
- Вскользь чиркнула. Повезло.
Еще б не повезло. Два пальца левее - и под сердце бельт вошел бы.
Нет, повременю-ка я пока с жалостью к арданам. Пусть по лесу как хотят бегают, хоть без
порток и голодные. И корки черствой у меня не дождутся, если повстречаю.
Глава 8
Тал Ихэрен, пойма Ауд Мора, златолист, день третий, утро
Серый осенний рассвет, поднимаясь над гладью Отца Рек, не прибавил ярких красок на
осмотренных еще в сумерках позициях. Легкий туман, не плотный, а клочковатый и
полупрозрачный, словно дымок над бивачным костром, полз над заболоченным левым берегом,
собирался над заросшей камышом и очеретом старицей в полутора сотнях шагов восточнее
заливного луга, намеченного для предстоящей битвы.
Речная стража Ард'э'Клуэна с руганью выбиралась на сушу, которая казалась им еще
менее пригодной для нормального сражения, чем палубы их узконосых длинных лодей
представлялись полем боя двум десяткам талунов из числа верных королю, привезенным по
речной дороге для подкрепления отряда. Воины проваливались по колено в раскисшую землю,
кое-где скрепленную непрочными корешками пожелтевшего белоуса. Липкая грязь цеплялась
за сапоги огромными комьями, сковывала движения.
Многим гордым до беспамятства арданам такой выбор места боя не нравился, но
проронить хоть словечко недовольства не решился ни один. Флот Брохана Крыло Чайки
подчинялся своему командиру беспрекословно. Хоть в грязь, хоть в огонь. Только кинь клич
горбоносый сухопарый предводитель, разменявший уже пятый десяток.
И всё равно десятники и капитаны поругивались, глядя на кислые рожи своих
подчиненных. А те выгружались молча, без обычных шуточек-прибауточек. Вытаскивали
загодя заготовленные широкие тяжелые щиты, длинные пики - еще один повод для досады.
Брохан решил встретить колесницы мятежных ихэренцев сомкнутым строем и частоколом
копий. А среди его бойцов драка в плотным строю не приветствовалась. Да и какой единый
строй может быть у отчаянных корабельщиков? Схватка один на один. Вот где удаль показать
можно и добычей разжиться, не поступившись воинской Правдой! А здесь? Теснота, толкотня,
давка. Сзади в затылок дышат. Да еще капитаны строго-настрого наказали - из строя не
выскакивать, на оскорбления и подначки не отвечать.
Угрюмо выпрыгивали воины на берег. Угрюмо скапливались кучей. Лодьи бросили без
охраны. Только чуток вытащили украшенными резьбой носами на мелководье. А и то верно.
Проиграем - всех порежут, не дадут убраться восвояси. Победим - так зачем охрана?
- Веселее, речные ястребы! - Брохан Крыло Чайки вскарабкался на колесницу, нарочно
для командира выговоренную у талунов. - Веселее, молодцы мои! Не ровен час, гости
припожалуют!
Вообще-то называть ихэренцев гостями было несколько неправильно. Левый берег Ауд
Мора принадлежал уже Витеку. Но... Кто первый встал, того и валенки. Раз речники раньше
противника заявились, то и быть им на поле хозяевами. А всем, кто позже подкатит, - гостями
незваными. Незваными, но жданными.
"Речные ястребы" зашевелились поживее. Выстроили прямоугольник - восемь шеренг в
глубину, в шеренге по полсотни человек будет. Все команды десяти веслокрылых кораблей
нашли место в том строю. Первая шеренга с кряхтением взялась за щиты. Сюда отобрали самых
рослых и крепкоплечих. Задние просунули в свободные пространства между обитыми бронзой
дубовыми досками и над плечами передних товарищей длинные пики с узкими гранеными
жалами. Каждый наконечник по две стопы в длину, и оскепище следом за ним железом оковано
- не враз перерубишь, коли и дотянешься мечом.
Левое крыло построения надежно прикрывалось старицей. Здесь нападающие не
...Закладка в соц.сетях
