Жанр: Фантастика
Стражи Пламени 2. Меч и цепь
...ар?.. - Фурнаэль пожал плечами. - Ладно, если вы желаете этого... - Он
поманил одну из прислужниц, низенькую, полную, круглолицую женщину. - Энна! Будь добра...
- Не надо, - сказал Чак. - Пожалуйста.
Барон помрачнел.
- И почему нет?
Хороший вопрос. Они не подумали, что говорить, если Фурнаэль согласится подать такое
странное и мерзкое блюдо.
Выручил Ахира.
- Со всем моим уважением, - проговорил он, - вы не дали себе труда подумать, барон.
- И что?
- Если единственное, что принимает ваш желудок - овсяный отвар, захочется ли вам есть его
чаще чем раз в день?
Карл хмыкнул.
- Даже и это подвиг. - Он глянул на гнома. Молодец, Ахира. - Барон?
- Да?
- Угощение ваше выше всяких похвал - но к чему все это?
- О чем вы?
- А вот о чем: я в розыске, Пандатавэй назначил награду за мою голову. Вы говорите, что не
собираетесь эту награду требовать. Отлично; я готов вам поверить.
Фурнаэль взял бритвенно-острый столовый нож и принялся изучать лезвие.
- Хотя и не убеждены в этом. - Барон тонко улыбнулся. - Возможно, учитывая обстоятельства,
это и мудро; возможно - нет. - Он попробовал нож пальцем и положил его назад на стол, направив,
возможно случайно, острием в грудь Карлу.
- В чем я действительно не убежден, - продолжал тот, - так это в том, что вы приглашаете в
свой дом всех, кто останавливается в Фурнаалевой гостинице. И совершенно невозможно поверить, что
такой превосходной едой...
- Благодарю, - склонил голову Фурнаэль.
- ...кормят всех постояльцев. Полагаю, у вас что-то на уме.
- Тонко подмечено, Карл Куллинан. У меня действительно есть к вам деловое предложение. Если
вы настолько хорошо владеете мечом, как о том говорят слухи...
- Вряд ли меня заинтересует...
- Может быть, дослушаете хотя бы из вежливости? - Фурнаэль поднялся, бросил салфетку на
кресло, взял пояс с мечом и застегнул его. - Давайте немного прокатимся и все обсудим - наедине. Я
давно уже не езжу верхом только удовольствия ради... Энна, будь добра, озаботься, чтобы остальные
гости не знали ни в чем отказа.
Карл тоже встал и опоясался.
- Согласен. - Вслед за бароном он пошел к двери под аркой.
Ахира покашлял.
- Барон!
Фурнаэль раздраженно обернулся:
- Да, друг Ахира?
Гном сцепил ладони под подбородком.
- Мне пришло в голову, что у вас наверняка есть некий козырь в рукаве - на случай, если Карл
вздумает отказать вам. И, поскольку вы человек мудрый, козырь этот, несомненно, неубиваем -
скажем, удачное продолжение нашего пути.
- А если мой, как вы это называете, козырь, не свидетельствует о моей мудрости? Представим -
только лишь как пример: я заявлю Карлу Куллинану, что у меня в руках некая девочка, объявленная в
розыск как беглая рабыня, и в случае его отказа я возвращу ее прежним владельцам.
- А заявление сие, без сомнения, будет подкреплено парой десятков стрелков, которым вы
приказали ждать снаружи - просто для подстраховки.
- Без сомнения, - улыбнулся Фурнаэль.
- Барон, вы позволите вам кое-что рассказать?
- Вряд ли сейчас подходящее время.
- Прошу вас! - Гном тонко улыбнулся. - Выслушайте хотя бы из вежливости. Рассказ очень
короток, барон. И возможно, развлечет вас.
Фурнаэль сдался и опустился в пустое кресло рядом с Ахирой.
- Если вы настаиваете...
- Хорошо. С вашего позволения я начну. Жил-был работорговец, и звали его Ольмин. Мастер
клинка, Ольмин всегда выигрывал состязания на мечах на Пандатавэйских Играх. Но однажды удача
изменила ему.
Нашелся человек, сумевший победить его. Карл Куллинан, вышедший на арену впервые в жизни.
Как вы, надо думать, поняли, Ольмин был оскорблен.
Карл старался не улыбаться. Все это было правдой, но кое о чем Ахира умолчал. Во-первых,
Ольмин был лучшим мечником, чем Карл. Он победил потому, что сумел воспользоваться найденной в
правилах Игр лазейкой.
- По этой или какой-то иной причине, но Ольмин выследил наш отряд и в Элрудовой Пустоши
захватил нас в плен. Вместе с нанятым им магом у Ольмина было пятнадцать человек, и все -
неплохие бойцы.
Ольмин заковал Уолтера Словотского, Карла и меня в цепи и провел немало времени, обрабатывая
Карла кулаками. Спустя несколько часов нам удалось освободиться.
- Каким образом? - Бровь Фурнаэля удивленно изогнулась. - У работорговцев цепи крепкие,
их не разорвать даже гному.
Ахира улыбнулся.
- Уметь надо. Как бы там ни было, мы освободились. Мне удалось положить четверых
работорговцев, потом меня остановил болт. Маг, что был тогда с нами, убил их мага. Заботясь о
раненых - а они у нас были, - Карл велел нам влезть в фургон и бежал, предоставив оставшимся в
живых врагам тушить горящий возок.
- Весьма впечатляюще, - заметил Фурнаэль. - Но я и без того знал, что Карл Куллинан -
великий мечник.
- Я в этом не сомневаюсь, барон, - наклонил голову гном. - Но вы наверняка не знаете, что,
когда мы бежали, восемь работорговцев еще оставались в живых - и Ольмин был среди них.
Ахира вздохнул:
- Я бы удовлетворился этим. Мы были живы, свободны, за нами не гнались... Конечно, мы все
пострадали. Карл потратил остаток целительных бальзамов, чтобы подлечить меня. Карл и сам был не в
лучшей форме: когда руки ваши несколько часов прикованы к потолку, плечи цепенеют и теряют силу.
Я хотел покончить со всем, оставить работорговцев в покое.
Барон склонил голову к плечу.
- Но Карл Куллинан не хотел. - Говорил он спокойно, но бледность выдавала его.
- Нет. Взяв с собой одного из отряда, Карл вернулся к Ольмину и остальным. Вдвоем против
восьми.
- Думаю, Карл Куллинан и его товарищ хорошо себя показали.
- Карл оставил на земле семерых мертвецов. Ольмина среди них не было.
- А Ольмин ушел. - Фурнаэль начал подниматься. - Тем не менее история весьма
впечатляюща. Спасибо, что поведали мне ее, друг Ахира. А теперь, Карл Куллинан, прошу вас сюда...
Ахира положил ладонь на баронову руку.
- Нет, барон, я сказал: он оставил семерых. Ольмина он не оставил: он принес его голову нам -
в доказательство и на память. - Гном убрал ладонь и добродушно улыбнулся. - Желаю приятно
побеседовать.
Светлая ночь озарялась миллионами горящих в вышине звезд - и факелами на стенах Фурнаэлева
замка.
Удобно устроившись в седле Морковки, Карл ехал рядом с Фурнаэлем. Лошадь барона, чуть более
низкую, снежно-белую кобылу, украшала черная отметина на правом глазу, делая ее похожей на
пиратку.
Они медленно ехали по узкой грязной тропе вдоль стены; Фурнаэль останавливался у каждой из
четырех караулен и молча вскидывал руку, приветствуя стража, смотрящего сквозь бойницу в зубчатой
стене. Каждый страж ответно кивал и махал рукой.
Ко времени, когда они добрались до Княжеского Тракта, Карл был сыт Фурнаэлевым молчанием
по горло.
- Барон?
- Потерпите еще немного, Карл Куллинан. - Дернув повод, он направил лошадь на восток от
тракта. Карл - следом.
Вскоре стены замка растаяли вдали; Фурнаэль въехал на холм, потом пустил лошадь вниз, к кучке
низких деревянных домов. Над их крышами, выплывая из труб, курились дымки.
- Это хижины моих личных крепостных, - проговорил Фурнаэль. По обе стороны дороги
покачивалась и шептала что-то самой себе высокая - по грудь - кукуруза. - Я смотрел на охрану
сквозь пальцы, - сообщил он с глубоким вздохом. - Никаких паролей, всего несколько стрелков, а
солдат нет вовсе. Но это придется менять. Все придется менять.
- Не похоже, что вам что-то грозит, барон, - заметил Карл. - Простите мои возражения.
- А если бы не простил - мне бы стало что-нибудь угрожать? - Фурнаэль улыбнулся. -
Довольно формальностей. Позволите ли называть вас Карлом? Я был бы польщен, зови вы меня просто
Жерр. Разумеется, когда мы наедине. - Карл кивнул, Фурнаэль улыбнулся, сложил губы трубочкой и
покачал головой. - Как справедливо говорят, внешность обманчива. Вы хорошо знаете Срединные
Княжества?
- Совсем не знаю.
- Не считая кое-каких проблем с Терранджи, здесь, сколько я себя помню, всегда был мир, да и
терранжийцы со всеми своими нападками не слишком угрожают Нифиэну и еще меньше - Биму.
Здесь давно царит мир. Все время правления Его Высочества - это точно. Его и мой отцы
разрешили пограничные вопросы с Нифиэном; наши деды приструнили Холтун. Большинство солдат
Его Высочества давно живут на своих хуторах. Во всей стране едва ли отыщешь и дюжину местных
уроженцев, кто пролил бы кровь в сражении. Но, просто показав на Тезоименитстве или Венце Лета,
какой прекрасный у тебя меч, воином не станешь. - Взмахом руки Фурнаэль указал на замок за
спиной. - У меня сорок солдат.
Лишь Хивар урожденный бимец - его отец служил моему, как и его дед. Другие тоже принесли
клятву, но они иностранцы-наемники. Я думал - мы будем жить богато и счастливо: и сам я, и мои
сыновья, и их сыновья. Так я думал. И все еще надеюсь на это.
- Но больше в это не верите? - Карл покачал головой. - Не объясните почему, барон?
- Жерр.
- Так почему, Жерр? Я не заметил в Биме ни намека ни на войну, ни на упадок.
- Так вы считаете, что война и упадок связаны?
- Это очевидно, Жерр. Война приводит к упадку.
- Верно. Но может быть и по-другому. - Фурнаэль пожевал губами. - Опасность может
таиться в богатстве - даже если его едва хватает, чтобы ваши люди были сыты и здоровы - если у вас
достанет денег пригласить целителя. А если ваш сосед небогат?..
Пограничные войны с Нифиэном начались, когда на его западные районы и Кхар два года подряд
обрушивались суховеи. В первый год они заплатили секте Паука, чтобы отвести сушь, но собрали едва
половину пшеницы, а бобы и овес погибли полностью. Во второй год денег для Пауков у них недостало
- и нифиэнцы решили сдвинуть границы на восток - в Бим.
К третьему урожаю война была в полном разгаре. - Барон покачал головой. - Я слышал
рассказы о ней. Неприятная война. Весьма неприятная.
- И сейчас происходит то же самое?
- Нет, не совсем. Погодите-ка... - Фурнаэль придержал лошадь, наклонился и поднял с дороги
камень с кулак величиной. Отбросил его на обочину и вновь вскочил в седло. - Немного не так - и
немного не то. Менее чем в дне езды на восток и баронство Фурнаэль, и княжество Бим заканчиваются
- начинается Холтун и баронство моего доброго друга Вертума Адахана. А Вертум Адахан
действительно верный друг, хотя я никогда не переступлю его порога - как и он моего.
- Что так?
Фурнаэль печально склонил голову.
- Между нашими семьями кровная вражда. Смотря на чьей вы стороне - моя прабабушка была
либо похищена у мужа, барона Адахана, либо оставила его по своей воле. Барон взял другую жену, но
его люди нападали на Фурнаэлей все время, пока был жив мой прадед - да и дед тоже.
- И кто же, по-вашему, прав?
Барон тонко улыбнулся.
- Сударь, ставлю вас в известность: я - верный правнук. Разумеется, прабабушка оставила
мужа добровольно, чтобы выйти за моего доблестного прадеда, и сама настояла, чтобы дверь от ее
покоев запиралась только снаружи - дабы убедить мужа, что не собирается возвращаться к Адахану...
- Он качнул головой. - Я покажу вам ее покои, если пожелаете. Вы вправе решать сами.
Но, как я уже сказал, хоть кровная месть и умерла ко временам моего отца, древняя вражда жива
по-прежнему. На многих могилах моих вассалов стоят камни с надписью: "Убит свиньями Адахана". Я
надеялся, следующие поколения... - Он оборвал себя. - Однако я слишком разговорился... Надеюсь,
вы простите меня, Карл. Так редко удается поговорить не с вассалом, рабом или заезжим купцом,
пытающимся выторговать пару лишних фур зерна за ту же цену. Знали бы вы, какая радость - болтать
просто так, от души!
- Я... ценю это, Жерр. - Карл ни на миг не поверил, что Фурнаэль говорит просто "от души".
Барон старался завоевать его доверие. Зачем? Рассчитывал ли Фурнаэль убедить Карла выполнить для
него какую-то работу? Или за этим стояло нечто большее?
Когда они приблизились к деревянным хижинам, дверь ближайшей распахнулась, и оттуда,
улыбаясь и выкрикивая приветствия, высыпали трое мальчишек. За ними вышла женщина.
Впрочем, назвать мальчишками всех было бы ошибкой. Самый высокий, черноволосый юноша лет
шестнадцати, выглядел помолодевшей копией Фурнаэля, даром что, как и остальные, был одет в
крестьянскую домотканую рубаху и такие же свободные штаны, а не в кожу и шерсть. Он подбежал и
принял поводья лошади Фурнаэля, знаком велев другому парнишке сделать то же с Морковкой.
Фурнаэль спешился. Карл последовал за ним.
- Я считаю для себя честью. Карл Куллинан, представить вам старшего своего сына - Раффа,
будущего барона Фурнаэльского. Рафф, это Карл Куллинан. Да, сын, тот самый Карл Куллинан.
Что делает сын и наследник барона в крестьянской хижине, одетый как крепостной, с потеками
пота и грязи на лице, с руками в цыпках и трещинах?..
Карл не стал спрашивать; когда Фурнаэль будет готов - он сам расскажет Карлу все, что сочтет
нужным.
Рафф скованно поклонился - глаза расширены, челюсть только что не отвисла.
- Благородный разбойник? Правда? - На лице Раффа ясно читалось благоговение.
Карлу сделалось неуютно; прежде он никогда не сталкивался с таким открытым почитанием
героев.
- Смотря какой смысл ты вкладываешь в это определение, - заметил он. - Но возможно, я и
тот, о ком вы подумали.
- Знакомство с вами - огромная радость для меня, господин. - Светский тон забавно
контрастировал с простой одеждой и грязным лицом.
Самый младший из детей, мальчик на год-два моложе Эйи и дюйма на два пониже ее, подбежал и
обхватил Фурнаэля руками, спрятав лицо на груди барона. Фурнаэль с теплой улыбкой взъерошил
мальчику волосы.
- А это брат Раффа, мой сын Томен. Не обижайтесь на его молчание, Карл: он стесняется
незнакомцев.
- Конечно, конечно, барон. Рад познакомиться с вами, Рафф. И с тобой, Томен.
- Не "барон" - Жерр, прошу вас. - Барон подхватил Томена на руки. - Это не официальный
визит.
- Жерр.
Подошла женщина. Она тоже походила на Фурнаэля, только помоложе и в женском варианте: те
же высокие скулы, только чуть сглаженные, и подбородок покруглей.
- Карл Куллинан, - проговорил барон, - моя кузина, жена, мать моих сыновей - Бералин,
баронесса Фурнаэльская. - В голосе звучало чуть заметное раздражение. Или, возможно, гнев.
- Здравствуйте, Карл Куллинан. - Она взяла его руку в свои. В струящемся из дверей свете руки
ее были красны и сухи; некоторые трещины на ладонях и пальцах открылись. - Надеюсь, вы простите,
что я не приветствовала вас в своем доме.
- Конечно, госпожа. - Карл склонился к ее рукам. - Конечно.
А какого черта делать здесь баронессе?
- Ну и наконец, - продолжал барон, - тот юноша, что держит вашу лошадь. Брен Адахан, сын
и наследник Вертума, барона Адахана, о коем я говорил. - Барон спустил Томена с рук и, шагнув
вперед, положил ладонь на плечо Брена. - Рад видеть тебя, Брен. Как прошло десятидневье?
- Прекрасно, барон. - Брен вопросительно приподнял бровь и, не успел Карл кивнуть, принялся
оглаживать и похлопывать Морковку. - Замечательная лошадь, Карл Куллинан. - Уверенной рукой
он пробежал по ее загривку, похлопал по крупу, животу, осторожно коснулся левой задней бабки.
Все это время Морковка стояла, гордо вскинув голову, с трепещущими ноздрями, словно
предлагая Брену попытаться найти в ней хоть малый изъян.
- Она пандатавэйка, да? Как ее зовут?
- Там я ее купил. А зовут ее Морковка, - отозвался Карл. - Вижу, ты любишь коней.
- Еще как! - Брен, русоволосый парнишка одних лет с Раффом, улыбнулся широко и
бесхитростно. - У моего отца есть жеребец - хорошо бы их свести. Она развязана?
- Нет. У меня не было времени думать об этом. Мы были слишком заняты. -
Самоубийственное воспоминание об Энди-Энди жаром обдало Карла. Боги, как же мне не хватает ее.
Трудно представить ее себе беременной, с раздавшимся животом - но куда трудней сознавать, что не
увидишь, не коснешься ее еще долгие месяцы. В самом лучшем случае.
Внутренним взором Карл почти видел ее - как она стоит, уперев руки в бедра, склонив голову и
насмешливо улыбаясь. "Кто сказал, что быть героем легко?"
- Не могли бы мы поговорить - попозже, если будет время? - продолжал Брен. - Думаю, если
свести Морковку с катардским пони...
- Ты забываешься, Брен. - Теплая улыбка Фурнаэля смягчила суровость тона. - Из-за тебя мой
гость и я вынуждены стоять на холодном ветру. - Он содрогнулся, хотя легкий северный ветерок нес с
собой только освежающую прохладу. - Расседлай и устрой лошадей, а потом приходи в дом.
Юноша повернулся к Карлу:
- Можно? Пожалуйста!
- Конечно. Привязывать ее не надо: если я в доме, она не уйдет.
- Само собой. - Брен понимающе кивнул, словно удивляясь, зачем говорить столь очевидные
вещи.
Барон ввел Карла в хижину - небольшую, но прибранную. Каменный пол был чист и гладок;
щели меж стенных досок заботливая рука аккуратно замазала свежей глиной. Сквозняк не тревожил
веселого танца пламени в сложенном из камней очаге, над которым, пофыркивая, кипел металлический
чайник.
Фурнаэль отстегнул меч, повесил на крюк и уселся на табурет у грубого стола, кивком предложив
Карлу и остальным последовать его примеру. Табуретов осталось лишь три; Карл, Рафф и Томен
уселись, а Бералин встала подле мужа, хмуро на него глядя.
Фурнаэль ухмыльнулся.
- Простите мою жену. Она этого не одобряет.
Та фыркнула.
- А с чего мне это одобрять? Это же сущая чепуха... возлюбленный мой супруг, - ядовито
добавила она, выдержав паузу.
Барон обнял ее за талию и погладил бедро.
- Ты простишь меня. Как всегда.
- До следующей жатвы.
Рафф нахмурился; Фурнаэль заметил это и повернулся к юноше.
- Не начинайте - у нас гость. А тебе, мальчик мой, следует помнить, как должно вести себя. -
Он знаком попросил у Карла прощения. - Семейная традиция: перед каждой жатвой сыновья барона
три десятидневья живут и трудятся в поле вместе с рабами - так же тяжко, как те...
- Более тяжко, папа, - пискнул малыш Томен. - Рафф говорит, мы должны показать, что всех
лучше.
- ...едят то же, что едят рабы, носят ту же одежду. Узнают, так сказать, что почем - чтобы после
не перегибать палку. Вертум считает это правильным, потому-то и прислал в этом году сына. Думаю,
Брену это пойдет на пользу.
- Чушь, - возразила Бералин. - Тебе бы послушать своих сыновей. Когда Рафф станет бароном
- он не будет заставлять детей проходить через это.
Фурнаэль фыркнул.
- То же говорил и я - в его годы. Карл, позже вы сможете пройтись по округе - и увидите, что
эта хижина ничуть не лучше других. Мы хорошо обращаемся и с рабами, и с крепостными.
- Эта хижина хуже, - произнесла Бералин. - Ты послал людей выковырять из стен глину.
Снова.
- И снова, и снова - всякий раз, когда ты будешь заделывать стены вместо мальчиков. Если
Рафф и Томен сделают это сами - прекрасно. Я терплю, что ты живешь с ними, потому что надо же
кому-то им готовить. Но не испытывай моего терпения. - Он вздохнул. - Карл, моя супруга думает,
что, живя здесь с мальчиками, она шантажом вынудит меня отринуть семейные традиции.
- Жерр, вы хотели что-то обсудить? - Карл, втянутый в семейный спор, чувствовал себя не в
своей тарелке.
- Хотел. - Фурнаэль облокотился о стол. - В Холтуне объявилась банда. Разбойники - сотни
две-три - свили гнездо на склонах Эрштима. Они налетают ночью, прорываются сквозь идиотскую
линию обороны холтумского... - Он осекся: вошел Брен.
Юноша грустно качнул головой.
- Прошу, не прерывайтесь из-за меня. Я не питаю иллюзий насчет князя Улдрена.
Фурнаэль благодарно улыбнулся.
- Бандиты забирают еду и женщин, убивают всякого, кто осмелится сопротивляться. За собой
они оставляют сгоревшие фермы, скот с перерезанными глотками, потоптанные поля - как псы, что
мочатся на кусок, который не в силах съесть. Наверное, им как-то попался караван с солью - с
некоторых пор они просаливают за собой землю.
Он тряхнул головой.
- Я говорил об этом с Саммисом - его магия тут бессильна. Он мог бы, конечно, уничтожить
сорняки и вредителей, как делает в моем баронстве, но соленая земля не сможет родить, будут в ней
вредители или нет.
Если так пойдет дальше, Холтун окажется на грани голода. Западнее лежат содовые равнины; им
придется обратиться на восток. Им придется вторгнуться в Бим - как нифиэнцам во время моего отца.
Эти два друга, - он кивнул на Брена и Раффа, - станут кровными врагами. Причем не по традиции, а
по факту.
- А сами вы усмирить бандитов не можете, - кивнул Карл. - Холтун этого не потерпит.
- Едва только первый солдат Бима пересечет холтунскую границу - начнется война. Несколько
стычек уже было. Я знаю, это отдает изменой, но если б эти бандиты вторглись в Бим... Возможно,
тогда князь Улдрен смирил бы свою гордыню и принял мудрое решение о союзе.
Брен мотнул головой:
- Сомнительно, барон. Как говорит мой отец, князь Улдрен - напыщенный осел. Из тех, кто
хватает меч за лезвие, а не за рукоять. Впрочем, мнит он себя великим полководцем.
Фурнаэль кивнул.
- Карл, я хотел бы остановить негодяев. Надеюсь, вы поняли: мы - народ неплохой. И мы
готовы платить, и платить хорошо. Возможно, вы могли бы, притворно присоединившись к бандитам,
завести их в засаду? Или выследить их в логове, захватить и доставить в мое баронство, где мы
разобрались бы с ними? Или еще что-нибудь... в этом духе.
Карл закрыл глаза. Стратегия не была проблемой. Стратегия трудностей не представляла. Для
Карла, во всяком случае. Ахира наверняка что-нибудь придумал бы.
Но - три сотни? Карл не считал три сотни против пяти выигрышным вариантом. И опять же -
как ни старайся, а всех трех сотен сразу им не захватить.
Да и не в этом суть. Вопрос не в том, сможем ли мы сделать дело, вопрос - должны ли мы
делать его.
В том-то и беда. Барон Фурнаэль весьма неплохой человек - для своего мира. Если война между
Бимом и Холтуном разразится - плохо будет всем, и рабам в том числе.
Но... Я, черт побери, Карл Куллинан, а не Кларк Кент. Я не могу сделать всего. Я уже дал обет,
который вовсе не уверен, что смогу выполнить; мне нельзя отвлекаться на другие дела.
Он почувствовал укол совести. А как же Эйя? То, что он вез ее домой, не было войной с рабством.
Нет. Эйя - другое дело. Мелавэй страдал от набегов работорговцев; было разумно отвезти
девочку домой - там могла возникнуть возможность уязвить Гидьдию Работорговцев.
Может ли помощь Фурнаэлю помочь его собственной борьбе? Хоть как-то?
Нет, дело барона никак не связано с ней.
Я должен отказать ему.
Мне... Постой-ка...
- Вам придется... заплатить, Жерр. Дорого.
Фурнаэль развел руками.
- У нас есть деньги, Карл.
- Деньги мне не нужны. Но - в благодарность мне и моим друзьям за решение ваших проблем
- не отпустите ли вы на волю всех ваших рабов?
Фурнаэль улыбнулся.
- Цена действительно высока, Карл. Заменить всех рабов в баронстве - мне это станет в
копеечку. Нельзя ли...
- Нет. Не заменить. Вашей платой будет отказ от владения рабами. Во всем баронстве. Навечно.
Какой-то миг барон озадаченно молчал. Потом вздохнул.
- Вы вежливый человек, Карл. Спасибо, что не отказали мне прямо. В этом нет необходимости
- я понял. Вы не хотите встревать в наши войны.
- Барон, я говорил серьезно.
- Прошу вас. Не считайте меня глупцом. - Фурнаэль приподнял ладонь. - Оставим это, Карл
Куллинан. Оставим.
Карл открыл было рот - и закрыл его. Не вышло. Для Фурнаэля рабство столь естественно, что
он не увидел никакого смысла в предложении отказаться от владения людьми. Для барона это было
даже не оскорбительно - просто непонятно. Но попытка объясниться приведет к ссоре.
Фурнаэль помрачнел.
- А знаете, у меня мелькнула мысль попытаться запугать вас - и тем вынудить послужить себе.
Пригрозить оставить эту малышку - Эйю, да? - в заложницах, пока вы не до бьетесь успеха. - Он
побарабанил пальцами по дереву. - Вы, кажется, очень печетесь о ней.
- Это не оставило бы мне выбора, барон.
Фурнаэль кивнул.
- Значит...
- Тут и выбирать не из чего. Мне пришлось бы либо разобраться с тремя сотнями бандитов,
полагаясь на ваше слово потом освободить Эйю, либо разобраться с вами и вашими тридцатью -
сорока воинами, никто из которых толком не владеет мечом. - Рука Карла опустилась на рукоять меча.
- Это было бы легкое решение, барон. Разумеется, мы с друзьями скорее всего погибли бы - но
забрали бы с собой и кое-кого из вас. И с чем вы тогда встретите войну, коя грядет?
- Это была просто мысль. Причем глупая. - Фурнаэль тяжело вздохнул. - Воина, который мне
нужен, невозможно заставить что-либо делать из страха... - Барон поднялся и подошел к крюку, на
котором висел его меч. - Но, как заметил ваш друг Ахира, я припас в своем рукаве козырь. Правитель,
даже просто барон, должен учитывать любые возможности.
- Барон, вы...
Фурнаэль склонился к ножнам и обнажил меч.
Карл рванулся из-за стола. Табурет отлетел прочь. Одним плавным движением воин выхватил меч
и пригнулся.
Внимательней! Не подпускай к себе женщину и детей: они могут вцепиться в руку с мечом...
Фурнаэль выпрямился. Меч его был опущен.
- Карл Куллинан, - с укором проговорил он, - опусти свой меч. Здесь никто не угрожает тебе.
Порукой тому - моя жизнь.
Что за дьявольщина тут творится? Сперва Фурнаэль пытался купить Карла, потом -
шантажировать его, сейчас готовился напасть...
- Я... не понимаю. - Карл приспустил меч.
- Порукой - моя жизнь, - повторил барон.
А, пошло оно всё! Должен же я хоть когда-нибудь хоть кому-нибудь доверять. Карл вбросил меч в
ножны. Барон повернулся к Раффу.
- Протяни руки, мальчик.
Рафф молча затряс головой.
- Протяни! - Барон рявкнул так, что у Карла зазвенело в ушах.
Рафф нехотя протянул ладони. Фурнаэль уложил на них плашмя клинок, потом отвязал от пояса
кошель. Потом осторожно обвязал кожаные ремешки вокруг середины клинка.
- Здесь десять пандатавэйских золотых.
Побелевшая Бералин коснулась руки мужа.
- Не делай этого. Он еще мальчик.
Фурнаэль закрыл глаза.
- Это даст нам шанс, Бера. Всего лишь шанс. Если Рафф выживет - у него хватит сил сохранить
баронство в грядущие годы, в войну. Я не вижу иного пути. Прошу... умоляю - не отягчай моего
бремени.
Он открыл глаза и повернулся к Карлу. По щекам его
...Закладка в соц.сетях
